355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Энтони Бруно » Грязный бизнес (сборник) » Текст книги (страница 8)
Грязный бизнес (сборник)
  • Текст добавлен: 8 сентября 2016, 22:53

Текст книги "Грязный бизнес (сборник)"


Автор книги: Энтони Бруно



сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 33 страниц)

Глава 10

Похолодало, небо было чистым, луна светила ярче обычного. В ее свете лицо Джозефа казалось фиолетовым, вернее, лиловым. Хоть бы он не перебздел, мрачно подумал Сэл. Джозеф стоял возле двери, засунув руки в карманы, подняв воротник и надвинув на глаза шляпу. Должно быть, воображает, будто похож на Уильяма Пауэлла в фильме «Дистрофик». Ничего себе дистрофик.

Сэл тронул его за локоть.

– Ты помнишь, что нужно сказать?

– Конечно, помню. Послушай, Сэл, я не такой идиот, как ты думаешь.

– Не злись, Джозеф. Я знаю, что ты считаешь это моей очередной глупостью, но давай действовать, как договорились.

Джозеф мрачно покачал головой.

– Не понимаю, почему ты не хочешь сразу выйти на Уокера. Не думаю, что это правильно. Но ты у нас босс, а я всего лишь исполнитель приказов. Меня вообще ни во что не посвящают.

Сэл постарался ничем не выдать своего раздражения. Свиные отбивные – единственное, в чем ты разбираешься, братишка, злобно подумал он.

– Не беспокойся, Джозеф. Я хорошо знаю этих парней.

Джозеф пожал плечами.

– Ну конечно. Я все сделаю, как ты скажешь.

Сэл закусил нижнюю губу. Вечно он выкобенивается. Если бы не Сесилия, Сэл давно бы послал его к черту. Пусть бы сидел в своей мясной лавке, на большее он не способен. Сэл никак не мог уразуметь, отчего он так дорожит мнением сестры. Если она монахиня, это еще не значит, что она умнее всех на свете. «Позаботься о Джозефе, – вечно твердит она, – он твой единственный брат». Семейные традиций? К чертям собачьим. Семейные узы доставляют слишком много хлопот.

Сэл толкнул дверь и вошел в гимнастический зал. Воспоминания нахлынули на него. Зал остался таким же, как прежде, когда он тренировался здесь – когда это было, в 72-м, в 73-м? – перед решающими поединками. Лунный свет струился через окна, падал на тяжелую боксерскую грушу. Сэл вспомнил, как часами молотил эту грушу. А Генри Гонсалес стоял рядом, выкрикивая грозным тоном: «Апперкот! Крюк! Правой! Удар правой! Удар левой! Боковой удар! Ниже! Еще ниже!» И так многие часы. Вероятно, так он тренирует сейчас Уокера.

Но может, у него теперь новые методы? Как-никак он отлично натаскал Уокера, сделал его чемпионом. Когда Генри был его тренером, они об этом и мечтать не могли. Для всех остальных Сэл всегда оставался лишь ступенькой на пути к пьедесталу. Все желали сразиться с ним – это было почетно, ведь он был известным тяжеловесом с мощным ударом, – но сам он терял больше, чем приобретал. Сэл, разумеется, прекрасно понимал, что ему далеко до Уокера. У него не было такой маневренности. Не было его физических данных. Не было идиотического бесстрашия, позволявшего Уокеру идти на риск, но зато доставать своего противника. В глубине души Сэл всегда признавал, что, хоть он и мог бы достичь большего, ему нечего тягаться с таким, как Костолом Уокер. Ему далеко до знаменитого Двейна. Да и вообще, все давно быльем поросло, и нечего из-за этого голову ломать. Сэл не ощущал никакой горечи. Ничего похожего.

Джозеф окинул взглядом пустой зал.

– Ну, где же он? Я его не вижу, – прошептал он. – Если бы он был здесь, не стали бы гасить свет.

– Помолчи, пожалуйста, – сказал Сэл.

О Господи, Джозеф все-таки выведет его из себя. Сэл внимательно осмотрел знакомый зал. Отблески лунного света ложились на ковер на ринге, на потертые, обитые кожей углы. На этом ринге тренировались Рэй Робинсон и Сонни Листон. Генри постоянно твердил, что ему нравится этот зал, что в нем есть некое волшебство, какая-то магия. Сэл поднял глаза и посмотрел на стропила. Может, тут и была магическая сила, но помогала она только избранным.

– Где же он, черт побери?

Сэл злобно взглянул на брата. Временами я готов убить его...

– Эй, кто здесь?

На ринге возникла чья-то фигура. Белоснежные волосы торчком, серо-голубой атласный пиджак и довольно объемистое пузо. Сэл разглядывал своего бывшего тренера, стоявшего в полосе лунного света. Еще не старик, но, конечно, стареет. А кто из нас не стареет рано или поздно?

– Кто тут? Это ты, Двейн?

Сэл подтолкнул Джозефа.

– Приступай к делу.

Джозеф недовольно покосился на брата, это выражение не сходило с его лица, даже когда он заговорил:

– Генри, тут ваш старый приятель. Он хотел бы поболтать с вами.

– Какой еще приятель?

Сэл ссутулился и, волоча ноги, направился к рингу.

– Это я, Генри. Твой питомец Сэл. Помнишь?

– Какой еще Сэл?

Зажегся верхний свет, перекрыв мягкое свечение луны.

– Сэл Иммордино, – важно произнес Джозеф, держа руку на выключателе.

Генри дернулся в сторону и прищурился. Он стоял в углу ринга с сигарой во рту, похожий на бывалого морского волка.

Сэл медленно приближался, идиотски улыбаясь своему тренеру.

– Это я, Генри.

Сэл взобрался на помост и обнял Генри.

– Привет, Генри. Как дела?

От Генри, как и прежде, несло табаком. Он уклонился от крепкого объятия. Сэл представил себя на его месте.

Джозеф поглядел на Гонсалеса снизу вверх.

– Мы были поблизости, и Сэл сказал, что хочет поздороваться с вами, пожелать удачи. Надеюсь, вы не против?

Генри глядел на них недоверчиво и почти враждебно. Он знал, что Сэл придуривается, в этом не было никаких сомнений. Но как раз это и нужно было Сэлу. Сэл жаждал увидеть страх в глазах бывшего тренера, то, чего, по мнению Генри, никто не мог увидеть там. Страх – дело хорошее. Помогает сэкономить уйму времени и сил. Сэл стоял рядом, ухмыляясь, пригнув плечи, мотая головой и переступая с ноги на ногу, и наносил нелепые удары по воздуху перед лицом опытного тренера. Тот стоял возле канатов, руки его точно приклеились к ним. Что ж, недурно. Теперь твоя очередь, Джозеф. Задай-ка ему жару.

– Мой брат постоянно говорит о вас, мистер Гонсалес, – начал Джозеф. – Все время только о вас и твердит, даже врачам о вас рассказывал. Вот мы и пришли сюда повидаться с вами.

Джозеф взобрался на помост, перегнулся через канаты и зашептал на ухо. Генри:

– Врачи считают, что это пойдет ему на пользу, взбодрит его. Последние несколько лет Сэл страдает от депрессии.

В ответ Генри лишь пожал плечами.

– А что вам нужно от меня? Я же не врач.

Он пытался держаться молодцом, но глаза выдавали его. Все, что он знал про Сэла, было, разумеется, вычитано из газет. А газеты выдают версию ФБР: мол, Сэл морочит всем голову и с ним все в порядке. Генри знал Сэла в те давние времена, когда тот был одним из мальчишек, мечтавших стать чемпионом. ФБР утверждает, что он опасный преступник, глава мафиозного семейства. Единственное, в чем Генри не сомневался, это то, что кулаки у Сэла по-прежнему крепкие. Генри смотрел на Сэла, но старался избегать его взгляда. Бедняга, он не знал, что и думать.

Джозеф снова перегнулся через канаты.

– Поговорите с ним немного, вот и все. Прошу вас, мистер Гонсалес. Мой брат считает, что он уже ни на что не годится. Даже жить больше не хочет. Все, о чем он говорит, это вы и бокс. Вот так-то. Сделайте одолжение. Пожалуйста, сделайте вид, будто вы тренируете его перед поединком. Всего пять минут. Это так важно для него.

Генри вынул изо рта сигару и беспомощно развел руками.

– Понимаете, я... Послушайте, а как вы узнали, что я тут? Вы что, выслеживали меня?

Джозеф покачал головой.

– Сэл знал, что вы будете здесь. Он сказал, что вы всегда задерживаетесь в гимнастическом зале в воскресенье вечером, если впереди важный поединок. Что вы сами говорили ему это. У него очень хорошая память. Просто замечательная память.

Сэл кивнул, идиотски усмехнулся.

– Да, именно так я и сказал ему, Генри. Воскресная ночь – очень беспокойная. Ты всегда вышвыривал меня из зала в воскресенье вечером. Ты любил побыть один и поволноваться в одиночестве.

Сэл продолжал кивать, молотя руками воздух. Джозеф все проделал отменно. Когда захочет, он умеет выглядеть естественно и говорить очень убедительно. Отличное прикрытие, когда не выкобенивается.

– Что вы наседаете на меня? Что вам нужно?

Экий подозрительный ублюдок, подумал Сэл.

Джозеф состроил огорченную мину.

– Должно быть, вы этого не знаете, мистер Гонсалес, но некоторые государственные органы – например ФБР – втемяшили себе в голову, будто мой брат – мафиози. По каким-то неведомым причинам они решили, что он даже глава семейства, босс, как они это называют. – Джозеф перешел на шепот. – Вы только поглядите на Сэла, мистер Гонсалес. Сэл... как бы это сказать... недееспособен.

– Ну а что вы делаете тут? Все это весьма странно.

Генри вынул изо рта потухшую сигару, потом снова сунул ее в рот и немного пососал.

– Мы пришли, чтобы избавить вас и чемпиона от массы ненужных неприятностей. Нас оклеветали. Но чего же ради страдать вам и Уокеру? Если бы мы вам позвонили или пришли днем, полицейские непременно стали бы вас об этом выспрашивать и причинили бы массу хлопот, совершенно вам ненужных. А если бы про это пронюхали газетчики, о, что бы тут началось... – Джозеф печально покачал головой. – Это было бы нечестно по отношению к чемпиону.

Генри жевал сигару, глядя на Сэла. Он изо всех сил старался выглядеть спокойным, но глаза выдавали его. Сэл усмехался и кивал, молотя руками воздух и делая вид, будто ничего не слышит. Джозеф разыграл все, как надо. Теперь очередь Сэла.

Он неуклюже вертелся вокруг тренера, нанося короткие удары по невидимому противнику.

– Надевай перчатки. Генри. Поработай над моей координацией. Ты говорил, что у меня дерьмовая координация. Давай, Генри, натягивай перчатки.

– Нам в самом деле очень бы хотелось этого, мистер Гонсалес. Всего пять минут.

Очень хорошо, Джозеф. С такой искренностью вполне можно взять банк.

– Ну ладно, я...

– Давай, Генри. У меня и правда плохая координация.

Тренер вскинул кустистые брови и пожал плечами.

– Не знаю, может... Только пять минут.

– Только и всего, – сказал Джозеф.

– Хорошо, я согласен. Вон перчатки.

Он указал в угол ринга, где висело несколько пар потрепанных перчаток.

Джозеф взял две пары и одну протянул тренеру.

– Ладно, лишь бы поскорее покончить с этим, – сказал Гонсалес.

Он вынул изо рта сигару, нырнул под канаты и спустился вниз, чтобы куда-нибудь пристроить ее. Когда он вернулся на ринг, Джозеф помог ему натянуть перчатки.

– Когда мы были еще детьми, я всегда помогал Сэлу. – Он туго затянул шнурки и завязал их двойным узлом.

Потом направился к брату. Сэл усмехнулся, когда Джозеф стал затягивать шнурки на его перчатках.

Сделав дело, он отошел в сторону, а Сэл, волоча ноги, стал подбираться к Гонсалесу.

– Прекрасно, Генри. А вот и я.

Он нанес несколько слабых ударов по перчаткам тренера. Вид у Генри был удивленный и слегка растерянный. Он все еще не понимал, как ему быть.

– Скажи, Генри, чтобы я не опускал правую. Я всегда опускаю правую. Ты вечно твердил мне об этом.

– Да... Верно. Не опускай правую.

Гонсалес предусмотрительно отодвинулся подальше, он хорошо помнил его удар правой.

Сэл наседал на него, нанося слабые, ленивые удары.

– Ну, Генри, скажи, что я делаю неправильно. Объясни, что я должен делать. Ты же говоришь чемпиону, что он должен делать, верно?

– Да, конечно, Сэл... Я говорю чемпиону, что он должен делать.

Гонсалес по-прежнему держался на расстоянии.

Сэл рванулся вперед и мягко нанес удар левой ему по уху.

– Он ведь хороший мальчик, твой чемпион? Всегда слушается тебя. Хотя он и чемпион, а всегда тебя слушается. Верно?

– Да, Сэл, он слушается меня.

Сэл еще раз ударил его по уху, уже чуть сильнее.

– Да, Уокер послушный мальчик. Он делает все, что ты ему говоришь. Ты ему как отец. Верно?

– Да, Уокер хороший мальчик.

Сэл снова врезал ему по уху.

– Когда я лежал в госпитале – помнишь, я лежал в госпитале? – я слышал, как какой-то парень с дурацкой прической говорил по телеку, что ты единственный, кого он вообще слушает. Единственный. Он для тебя вроде любимого пса.

– Нет, Сэл, он не...

Еще один удар по уху.

– Они говорили, что он готов спрыгнуть с небоскреба, если ты прикажешь.

– Нет...

Бумс! Чуть сильнее.

– Они говорили, что, если Генри Гонсалес прикажет Уокеру проиграть бой, тот проиграет.

– Нет...

Бумс! Еще сильнее. Гонсалес дернулся и прикрылся.

– Я сам слышал это, Генри. – Сэл прямым апперкотом пробил оборону. – Вот что я слышал.

– Это не так...

Бумс! Бумс! Два быстрых удара правой, пока еще вполсилы.

– Готов поспорить, что он сделает все, что ты ему прикажешь. – Еще удар. – Парень любит тебя. Любит как отца.

Бумс! Бумс! Гонсалес согнулся и стал похож на черепаху, пытающуюся спрятаться в свой панцирь. Глубоким апперкотом Сэл заставил его приоткрыться.

– Ну ладно, довольно! Пять минут уже прошло...

Бумс! Бумс!

– Как насчет того, чтобы чемпион проиграл бой? Как насчет того, чтобы дать Эппсу побить Уокера в третьем раунде? За хорошие деньги! Недурное предложение для тебя и Уокера. Ты прикажешь ему сделать это?

– Нет, Сэл....

Бум-м! Апперкот прямой правой в солнечное сплетение. Генри согнулся пополам и повис на руке Сэла.

– Я спрашиваю тебя еще раз, Генри.

Сэл зубами развязал шнурки на правой перчатке.

– Что ты на это скажешь, Генри? За три миллиона баксов.

Сэл скинул перчатку с руки.

– Хватит, Сэл...

– Эй, Сэл, поосторожнее, – закричал Джозеф, стоящий за канатами. – Ты убьешь его.

Пошел ты, братишка.

Сэл сжал кулак и нанес удар правой. Голова старого тренера мотнулась в сторону, из носа потекла кровь, окрашивая в красный цвет верхнюю губу.

– Я еще раз спрашиваю тебя, Генри. Ты прикажешь ему? Ну как?

Апперкотом в живот Сэл подбросил его вверх. Потом расшнуровал и скинул левую перчатку. И еще раз врезал кулаком по уху.

– Не слышу ответа, Генри. – Еще удар. – Не слышу ответа.

– Я не могу... – задыхаясь, пробормотал Гонсалес.

– Осторожнее, Сэл!

Заткнись, чертов ублюдок.

Сэл вдруг подумал о том, что Генри сделал Уокера чемпионом, а потом вспомнил о тех боях, которые он устраивал для него, боях, которые выставляли его соперников в самом лучшем свете и позволяли им взобраться на пьедестал. Он стиснул зубы и прямым ударом правой врезал Гонсалесу в подбородок – мощный, знаменитый удар правой, который свалил с ног Лоусона и которого не избежал даже Али. Голова с седыми волосами откинулась назад, ноги Гонсалеса подогнулись, и он рухнул на ринг.

– О Господи, Сэл, ты убил его! Куда он теперь годится? Что нам делать? Ведь скоро бой. Я же говорил тебе, что нужно было идти прямо к Уокеру.

– Заткни свою дерьмовую глотку! – рявкнул Сэл. Он нагнулся и поглядел на Генри. Господи, неужели он убил его.

Черт, если Генри умрет, все дело провалится. Дерьмо.

– Принеси воды! – крикнул он Джозефу. – И поживее!

Он поднес пальцы к носу Генри. Ему показалось, что тот дышит. Сэл почувствовал одновременно и облегчение и разочарование.

– Тебя следовало бы прикончить за то, что ты сделал со мной, старый хрен, – пробормотал он. – Где ты там, Джозеф? – крикнул он.

И тут распахнулась передняя дверь.

– Эй, Гонс, что, черт побери, ты тут делаешь? На хрена ты включил свет?

Это был Двейн Уокер со своей черномазой подружкой, повисшей у него на руке. Чемпион почуял что-то неладное и застыл на месте, уставившись на Сэла. Потом заметил тренера, лежащего на полу.

– Гонс? Гонс, это ты? – встревоженно спросил он.

Он оттолкнул девицу и бросился к рингу.

– Гонс! Что ты сделал с ним, ублюдок?

Он скинул кожаную куртку и проскользнул под канатами, но вдруг остановился как вкопанный и уставился на лежащего без сознания Гонсалеса. Молча стоял и смотрел на него. Потом начал раскачиваться из стороны в сторону. Затем поднял голову и поглядел в глаза Сэлу.

– Сукин сын, ублюдок...

Чемпион стремительно, как пантера, бросился на Сэла и нанес ему сокрушительный удар правой. Сэл отшатнулся назад, оглушенный. Уокер схватил его за ворот, истошно вопя:

– Какого хрена ты это сделал, сукин ты сын? Какого хрена ты избил Гонса? За что?

Уокер продолжал молотить Сэла, орал и наносил один удар за другим.

Сэл хотел нанести ответный удар, но Уокер прижал его к канатам. Он попытался защищаться, но удары градом сыпались на него. Ему не справиться с Уокером, подумал он. Сэл получил сильный удар в нос, и время для него словно остановилось. Потом он почувствовал знакомую боль. Сотрясение мозга. Казалось, будто паутина покрыла все его лицо, и боль медленно проникала в глубь черепа. Сэла охватила паника. Этот бешеный сукин сын как-никак чемпион мира в тяжелом весе, он размозжит ему череп мощными кулаками без перчаток. Этот парень изувечит его.

Уокер еще раз врезал ему по уху.

– Зачем ты это сделал, ублюдок? Почему?

Сэл попытался прикрыть голову.

– Джозеф! Джо...

В зале прогремел выстрел.

Уокер замер с занесенным кулаком. Оглядел зал.

– Успокойся, парнишка, или твоей подружке придется делать пластическую операцию.

Сэл оглянулся и прищурился. Джозеф глядел на них из угла ринга, направив свой огромный 9-миллиметровый пистолет прямо в щеку девицы и положив палец на спусковой крючок, другой рукой он заломил ей руку. У нее были гладкие, словно приклеенные к голове – модные среди черномазых – волосы. На лице сверкали белки широко раскрытых от ужаса глаз.

Сэл поглядел на Уокера, тот стоял точно вкопанный, пытаясь уразуметь, что происходит. Сэл оттолкнул его, выпрямился и улыбнулся. Молодец, Джозеф, все-таки ты не полный идиот. Спасибо, я в долгу не останусь.

– Что это вы затеяли? – высоким голосом крикнул Уокер, слишком высоким для такого громилы.

– Мы просто хотели сделать мистеру Гонсалесу весьма выгодное предложение, – спокойным, доверительным тоном начал Джозеф. – Очень выгодное и для тебя, чемпион. Но он не захотел ничего слушать, и моему брату пришлось внушить ему кое-что.

– Что еще за хреновина? Не понимаю, о чем ты...

– Все очень просто, чемпион, – спокойно продолжал Джозеф. – Ты проигрываешь бой Эппсу и получаешь столько денег, сколько никогда и не видел. Куда больше, чем ты получишь, выиграв его.

– Дерьмо! Ты что...

– Три миллиона, чемпион. Полностью в твоем распоряжении. А сейчас помолчи и пораскинь мозгами. Сколько из призовых семнадцати миллионов ты получишь в самом деле? А? Сколько? Ты хорошо знаешь, как это бывает. Я могу и не рассказывать тебе. Большую часть заберет Дядюшка Сэм, еще часть – налоги штата, еще часть – казино, еще менеджеры, кое-что – Генри, потом всякие чаевые, нужно уплатить и тому, и этому, и брату того и этого и так далее. И что остается тебе? Не так уж много, верно? Ты принимаешь наше предложение, и никто на свете об этом даже не узнает. Положишь денежки в банк, и никто ничего не пронюхает. Денежки будут твои, и только твои. Ну, что скажешь, чемпион?

– Двейн! – умоляюще взвизгнула девица.

Уокер поглядел на нее с нескрываемой ненавистью. Только ее ему сейчас не хватало. Было видно, как он мучительно пытается обмозговать предложение, но голова у него работала слишком медленно, так что ему было сейчас не до этой малышки. Плевал он на нее. Это было совершенно очевидно. Скорее всего Уокера бесило, что она могла слышать их разговор. Ведь в глубине его тупых мозгов уже вызревало решение проиграть бой.

– Двейн! Он делает мне больно!

– Чего ты от меня хочешь? У него же пушка.

Сэл усмехнулся. Он вытащил платок и приложил его к носу. К его удивлению, крови не было. Он снова усмехнулся. За такие деньги можно и получить по носу.

– Что скажешь, чемпион? – снова спросил Джозеф. – Недурное предложение?

– Я... Я... – Уокер не мог выдавить из себя ни слова. Он снова уставился на лежащего на полу Гонсалеса. – Не знаю.

Сэл свернул носовой платок и сунул его в карман.

– А теперь послушай меня, чемпион.

– Что ты делаешь, Сэл? Не дури. Говорить буду я.

Вид у братца был очень обиженный. Боже, какой ранимый.

– Все в порядке, Джозеф. Я просто хочу кое-что объяснить нашему чемпиону.

Джозеф недовольно пожал плечами. Он не любил, когда Сэл вдруг переставал разыгрывать из себя идиота. Джозефу нравилось вести переговоры вместо брата – он начинал ощущать себя важной персоной.

Сэл повернулся к Уокеру.

– Послушай, чемпион, ты должен понять, что мы тут не в рулетку играем. Такое предложение нельзя просто принять или не принять. Мы хотим, чтобы ты проиграл этот бой, но, если ты не согласен, тебе лучше вообще забыть о боксе и начать подыскивать себе новую работенку – можешь стать уборщиком, швейцаром или кем-то еще по своим способностям. Потому что тогда твоей боксерской карьере конец.

– Пошел ты к черту. Что ты в этом понимаешь?

– Вот как? Что ж, послушай. Если ты не проиграешь бой, я представлю следствию торговца наркотиками, который засвидетельствует, что продавал тебе анаболики, кокаин, крэк и героин. Даже двух торговцев.

– Ерунда, парень. Я не принимаю анаболиков.

Сэл пожал плечами.

– Ну и что? Показаний свидетеля будет достаточно, чтобы Комитет по боксу взял тебя на мушку, всем известна их любовь к тебе. Эти задницы просто умирают от желания насолить тебе. Не важно, виновен ты или не виновен. Как только тебя заподозрят в употреблении наркотиков, они не допустят поединков с твоим именем в программе. Можешь забыть об этом. Они лишат тебя титула. А кому ты будешь нужен без звания чемпиона? Вот что с тобой будет, приятель.

Ну же, Уокер. Ты должен сделать это. Просто обязан.

Чемпион лишился дара речи. Казалось, он впал в коматозное состояние. Он молча стоял, опустив голову на грудь и глядя на лежащего на полу Гонсалеса, словно ожидая, что тот встанет и подскажет ему, что делать. Потом опустился на колени, ощупал грудь тренера, шею, лицо. Ему хотелось, чтобы Гонсалес очнулся и разобрался, что тут происходит, чтобы он снова стал его добрым папочкой и принял верное решение.

Его дело – драться, остальным занимался Гонсалес. Генри делал все, чтобы боксеры полностью зависели от него. Вот почему они с Сэлом никогда не были друзьями. У Сэла были собственные планы и обязательства.

– Тебе следует подумать о себе, чемпион, – сказал Сэл. – Генри хороший тренер, но он несколько старомоден. Разумеется, ты вполне способен нокаутировать Эппса. Все это знают. Но в результате ты получишь совсем немного. Не будь идиотом. Всегда старайся заработать побольше денег. Ты не сможешь оставаться чемпионом всю жизнь. Все мы стареем. Таков закон жизни. Тебе следует подумать о будущем. Умные парни всегда думают о будущем. Будь и ты умницей.

– Двейн! Двейн! Он делает мне больно!

Джозеф снова начал выкручивать руки девице, еще сильнее, чем прежде.

– Заткнись, стерва!

Казалось, Уокер готов прибить ее.

– Говоришь, три миллиона? – прошептал он, повернувшись к Сэлу.

Тот кивнул.

– И ни с кем не придется делиться?

– Ты дашь побить себя перед четвертым раундом, и деньги будут ждать тебя в банке на Каймановых островах. Все три миллиона достанутся тебе. Больше никому.

Уокер, словно в трансе, закивал. Он что-то бормотал себе под нос.

– Что скажешь, чемпион?

Уокер продолжал бормотать, кивая и глядя на Гонсалеса. Что это, черт возьми? Шаманский ритуал?

– Я тебя спрашиваю!

Казалось, Уокер не слышал его. Ему все еще хотелось, чтобы Гонсалес очнулся и решил за него. Чертов Генри. Превращает боксеров в маленьких детей. Они даже поссать не могут без его разрешения. Вот почему он ничего не сделал для Сэла. Сэл не желал быть послушным мальчиком. Чертов Генри. Сэл был готов снова расквасить ему морду.

– Послушай, чемпион, я хочу кое-что объяснить тебе. Генри славный парень, но неужели ты думаешь, что его заботят твои интересы? Какого дьявола он устраивает тебе этот поединок с Эппсом? Ты будешь биться с вышедшим в тираж, и вскоре люди станут говорить, что ты тоже уже вышел в тираж. Ты должен иметь дело с теми, у кого есть будущее, чтобы оставаться на вершине пьедестала. Послушай меня. Заработав три миллиона, ты сможешь участвовать в тех поединках, в каких захочешь. Прими предложение Нэша. Он выложит столько денег, сколько тебе и не снилось. Ну что, Уокер?

Уокер глядел на него, прикрыв глаза, лицо его кривилось и морщилось. Он снова что-то забормотал.

– Что ты там бормочешь? Говори яснее.

Уокер опустил голову и плечи.

– Я говорю – согласен, согласен... Я все сделаю.

Сэл хлопнул в ладоши.

– Ты умный парень, Уокер. Ты принял правильное решение.

Сэл проскользнул под канатами и спустился с ринга.

Джозеф неохотно выпустил девицу. Держа пушку наготове, он начал пятиться к двери. Настоящий Джордж Рафт. Вот ублюдок.

Сэл остановился возле ринга, глаза его были сейчас на одном уровне с глазами Уокера, который снова склонился над Гонсалесом.

– Послушай, чемпион. Это очень важно. Непременно доставь Гонсалеса в госпиталь Милосердной Девы Марии в Ридинге. Госпиталь Милосердной Девы Марии, не забудь. Он в сорока пяти минутах езды отсюда. Зарегистрируй его под именем... – Сэл нахмурился, обдумывая. – Под именем Гектора Диаса. Слышишь, Гектор Диас. Они о нем позаботятся и не станут задавать лишних вопросов.

Он обернулся к брату.

– Не забудь позвонить доктору Стиву и договориться обо всем.

Джозеф кивнул, не спуская глаз с ринга.

Сэл отвернулся и пошел к двери. Джозеф продолжал пятиться, наставив дуло пистолета на чемпиона.

– Убери свою чертову пушку, пока не прострелил себе голову, – сердито приказал Сэл. Редкий идиот мой братец, подумал он.

Сэл оглянулся на ринг. Черномазая шлюшка повисла на Уокере, ожидая, что тот станет утешать ее. Но чемпиона волновал только его тренер. Его папочка.

– Эй, чемпион, – крикнул Сэл, – и не слишком ломай себе над этим голову. Просто сделай, как обещал. Если будешь много думать, в голове появятся лишние мысли. А для парней вроде тебя это очень вредно.

Девица уставилась на Сэла, из глаз ее текли слезы. Если Уокер не услышал его слов, она ему перескажет. И конечно, напомнит про три миллиона. Можно не сомневаться.

Сэл отвернулся и сделал глубокий вдох. Он чувствовал себя превосходно. Приятное тепло разливалось внутри. Теперь все сработает. Непременно сработает.

– Пошли, – сказал он брату. – Нам пора.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю