Текст книги "В такт твоей музыке (СИ)"

Автор книги: Энни Джой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц)

– В смысле место?

– Какое-то хранилище, логово, лаборатория, такой мобильный центр. Если чемодан – это холодильник, то почему нет? – пожимаю плечами, морщась от странности своей логики.

Интересно я на верном пути или нет?

– В интересной плоскости мыслишь. Но если брать избито, то там просто какой-то товар.

– Гора чемоданов? – смеюсь.

– Не-ет. Если бы грузовик их перевозил, то один из них не хранился бы под присмотром отдельно. Значит тот в единственном экземпляре, раз Марк так его ищет, – Марина на минуту зависла в размышлениях, а затем продолжила. – Как допрос прошёл? Ослепил того парня своим светом психологического разума?

– Естественно. Да он достаточно слабый орешек. Удивлён, что Марк смог прислать только это. Видимо, если задействует кого посерьезнее люди повыше него станут задавать вопросы. Кстати, пока они не узнали у нас есть время всё замять, – напоминаю себе и ей я.

– Не скоро ты за свой рояль сядешь, – подмечает Марина.

– Не дави на больное.

Мы подъезжаем к клинике. Марина ждёт меня у машины, а я быстро обмениваюсь документами со Светланой Александровной. С меня подписанное отцом Лии разрешение, а со Светланы Александровны вся медицинская история Лии.

Что ж. На очереди Женя с дядей Борей и их лаборатория.

Лия

Было ещё совсем утро, и я не знала куда идти. Слова Пети всё ещё не укладывались в голове. Невеста? Серьезно? Я уже могла принимать такие серьёзные решения чтобы стать чьей-то женой? Мне стало ещё страшнее находится в его присутствии.

Петя слишком много обо мне знает, это пугает. А ещё у меня никак не вяжутся эмоции от того, что он творит с тем, что я чувствую при его прикосновениях. Сложно. Всё слишком сложно.

Гуляя по утренним улицам одна, понимаю, что хочу найти пристанище. Куда-то прибиться. Единственное, что дарит мне спокойствие и убирает все ненужные вопросы это музыка.

Точно! Открываю карту и изучаю местность. Пока дойду до того творческого кафе, которое показал мне Стас оно как раз откроется. Решительно направляюсь в его сторону. Волосы мокрые. Хорошо, что тепло. Хотя в самом деле приятно и освежает поток мыслей. Блин. Петя слишком хорошо меня знает.

Нет. Хватит. Не хочу даже думать о нём. Мне нужно строить свою жизнь. Заново. Так, что у меня есть? Голос, песни. Хм. Песни. Может стоит написать новую. Окрылённая этой идеей ускоряю шаг, а дорога превращается в вечность.

Светофоры, переходы, парки, торговые площади, по пути раздражает абсолютно всё. Всё кажется таким длинным, долгим, а хочется поскорее забыться.

Интересно, а как себя сейчас чувствует Петя? Ненавидит меня, наверное. Хотя какая мне разница? Это вообще-то он прибрал мою жизнь к своим рукам и решил, что может меня контролировать. Ну уж нет. На фест я точно пойду. Даже не обсуждается.

Всё имеет свойство рано или поздно заканчиваться, да и раздумья немного помогли сократить дорогу. Ура! Я уже на месте. Захожу, наконец внутрь желая выпить чего-нибудь горячего.

Присаживаюсь за столик возле сцены, которая ещё по-утреннему пустует. Ко мне подходит официант, если его можно так назвать и тут таковые имеются. Всё-таки заведение немного неформатное.

– Доброе утро, девушка. Что-нибудь будете заказывать?

Минуту думаю. Петя говорит, что я не люблю кофе. А что, если люблю? Что если совершить этот маленький бунт удастся?

– Можно кофе пожалуйста?

– Эспрессо, американо, капучино, латте, раф? – начинает перечислять официант причудливые названия, вариаций приготовления кофе.

– Эмм… Капучино, – с неприкрытым сомнением отвечаю я.

– Сироп, корицу добавить?

– Да что так сложно-то, – не выдерживаю я, а затем пытаюсь откашлять смущение от своей несдержанности. – Просто с сахаром можно?

– Вы раньше не пили кофе? – ухмыляется официант.

– Не знаю, возможно, не помню, – пожимаю плечами.

Парень всё ещё в ожидании смотрит на меня и хлопает глазками.

– Вы принесёте мне мой заказ или нет? Пила ли я кофе ранее не столь важно, – смиряю его взглядом нетерпимости, и он сдается.

– Вы правы. Прошу прощения, – поджимая губы официант виновато кивает и удаляется.

Достаю из сумки тетрадь с ручкой и начинаю размышлять над чистым листком. Что же такого написать. А как потом это класть на музыку? Ладно разберемся. Сначала текст.

– Привет, красавица, – слышу я уже знакомое приветствие.

Оборачиваюсь. Стас? Серьезно? Что он тут делает?

– Привет, – улыбаюсь я, а официант тем временем молча ставит передо мной мой напиток.

– Кофе с утра? Здесь? Обычно это моя традиция, но на этот раз могу разделить её с тобой. Что ты тут делаешь? – спрашивает Стас присаживаясь.

Конечно, я его не приглашала, но и против него ничего не имею.

– Познаю мир, – честно отвечаю я и делаю глоток. – Что за гадость!

– Можно? – спрашивает Стас, кивая на кружку.

Молча пододвигаю капучино в его сторону. Он отпивает и испускает смешок.

– Очень вкусно. Тебе бармен чем-то не угадил? – не понимающе мотает головой Стас.

– Нет. Просто я не люблю кофе, – сдаюсь я, Петя был прав.

– А зачем заказала? – также непонимающе смотрит он на меня.

– Не обращай внимание. Просто я люблю чай, а заказываю кофе. Такая вот я непоследовательная, – подзываю официанта. – Можно мне чай. Ваш этот кофе уж больно сложный напиток.

– Красавица не в настроении? – уточняет Стас и заботливо улыбается. – Всё из-за твоего парня?

– Нет у меня парня! И он не мой! – взрываюсь, скрестив руки на груди.

– Наконец-то ты ответила. Я ещё вчера спрашивал. А ещё я спрашивал на счет феста. Он уже завтра. Уверенна? – Стас так улыбается, будто отхватил огромный и жирный кусок пирога.

Я почему-то не против. Мне даже приятно. Стас сейчас самое понятное и простое, что есть в моей жизни.

– Да уверенна. Абсолютно.

– Что-то пишешь? – спрашивает Стас, глядя на чистый лист бумаги.

– Ага пишу, – смеюсь и показываю ему тетрадь. – Как видишь очень информативно. А если серьёзно хочу написать новую песню.

– А вот это уже интереснее! И о чём она? – взгляд Стаса прям загорелся нездоровым любопытством, но было приятно что хоть кому-то интересно моё творчество.

– Не знаю, что-то о поиске себя. Хочу воспроизвести свои чувства на бумаге. Может легче станет, – размышляю вслух, задумчиво тыкая ручкой в тетрадь.

– Так я спугнул музу или могу ей стать?

От его самоуверенности я испускаю легкий смешок, который успеваю сдержать.

– Ну не знаю. Смотря как ты меня вдохновлять собираешься.

– Могу показать красивые места, – предлагает Стас. – Ты же чистый лист. Так воспользуйся этим. Ты можешь многими вещами восхититься заново. Это же круто!

Задумываюсь.

– Хм… Слушай, а ты прав. Я даже как-то не мыслила в подобном ключе. Так зациклилась на своей нездоровой голове, что забыла, что можно просто жить, – глядя на Стаса, мягко улыбаюсь. – А ты правда умеешь вдохновлять.

Сейчас он мне не кажется таким уж отвратно смазливым как при первой встрече. Все-таки в этом парне определенно что-то есть.

– Так я могу записаться в твои музы? – с довольной улыбкой спрашивает Стас.

– Можешь попробовать, – пожимаю в ответ плечами и нежно улыбаюсь.

Петя

Мы сидели с Мариной на диване в коридоре при входе в лабораторию дяди Бори, которого, к сожалению, по моему велению в срочном порядке пришлось призвать на работу. Что поделать. Я начальник. Имею полное право. Пока они там с Женей активно работали, я не находил себе места.

Скрестив руки на груди и откинувшись на спинку дивана с закрытыми глазами, я старался держать разум в чистоте. Это было сложно. Везде в голове были наставлены капканы. Лия. Дело. Неизведанность. Названий у этих капканов было море.

– Да расслабься ты. От тебя напряжением за километр прёт, – слышу слева от себя голос Марины.

– Я расслаблен, – ухмыляюсь в ответ.

– А коленка просто так дергается?

Не замечаю, как настукиваю ногой и распахнув глаза смиряю коленку взглядом. Предательница. До чего я дошёл? Ругаю собственную коленку!

– Подловила, – сдаюсь я, поджав губы. – Чего они так долго?

– Они делают свою работу, – пожимает Марина плечами. – И не ругай их.

– Будешь решать кого мне ругать? – парирую в ответ.

– Поиграем в начальника? – смеется напарница.

– Это не ролевые игры, чтобы играть. Я реально начальник, – отдергиваю её.

– А! Понятно, – кивает Марина.

Пара минут тишины.

– Что ты вообще надеешься там найти? – с недоумением спрашивает напарница.

– Хоть что-то. В идеале какую-нибудь зацепку. У меня чуйка.

Мне правда казалось, что с амнезией Лии что-то не так. Что-то тут определённо кроется. Только что? Нервны изводили изнутри. Как же я ждал этого момента, когда смогу сам узнать, что с ней.

– Тебе водички принести? Успокоительных? – предлагает Марина.

Я молча беру Марину за руку и сжимаю её кисть для собственного спокойствия.

– А говоришь расслаблен, – смеется она.

– Молчи, ладно.

Даже медитировать не хочу. Мне нужно просто пережить этот момент. Только он по всей видимости резиновый и тянется уже без пяти вечность.

– Кажется дверь скрипнула, – Марина приглушенно смеется, а я отпускаю её руку и опять скрещиваю руки на груди.

– Не смешно.

– Прости, – не выдерживает она.

– Ты на работе, – напоминаю ей я.

– Извини, ладно, – откашляв смех Марина принимает серьезный вид.

Многозначительно закатываю глаза и пялюсь в стену. Как только раздумываю всё же приняться за медитацию дверь открывается и оттуда выходит Женя. Моментально встаю с места.

– Что-то узнали?

Женька растерянно кивает. Развожу в недоумении руки, молча спрашивая: «Что не так?».

– Борис Аркадьевич подтвердит и тогда скажу.

– Пфф… Лучше б ты не выходил, – шумно выдыхаю я и начинаю нарезать монотонные и неторопливые круги по коридору.

Следом за Женей появляется очень коротко стриженный мужчина лет пятидесяти, в очках с тонкой оправой и с широкими усами.

– Петь пойдем в кабинет, – подзывает дядя Боря и мы все следом заходим в лабораторию. – Не хочу о подобных вещах в коридоре распространяться. После того как твой отец узнает в чём дело, думаю твоё дело признают официальным. Без неё мы эту головоломку не разгадаем.

Дядя Боря тяжело вздыхает, и мы проходим к его рабочему столу. Присев на край стола он окидывает нас поочерёдно взглядом и останавливается на мне.

– Амнезия Юлианны Сергеевны не вызвана автокатастрофой, – качает дядя Боря головой. – Она уже ничего не помнила к тому моменту.

– В смысле? – внутри начала накатывать волна неизведанного страха и непонимания.

– Её амнезия была кому-то нужна так как добились её искусственным путём. Ей ввели особую сыворотку. Её клетки блокируют доли мозга, отвечающие за память, но, судя по всему, формула плохо проработана и работает эта система не должным образом. Юлианна Сергеевна может вспомнить. Если брать тактильно, как она сама описывает в карте своё состояние, так вообще помнит почти всё.

Внутри меня что-то рухнуло и меня окатило этой надвигающейся волной. Шум в ушах, а перед глазами плывущая пелена. Я оглох и ослеп в один момент.

Кто-то стёр ей память. Стёр. Память. Заставил Лию забыть абсолютно всё. Мою Лию. Которая даже не помнит, что она моя. Кто-то просто взял и лишил меня её. Отнял самое дорогое что у меня было. Волна начала уходить, а на её место приходила злость, которая росла до огненной ярости.

Вцепившись в волосы, я осел на землю. Хотелось рвать, метать, разбить что-нибудь, сломать или кого-нибудь убить. Нет! Ни кого-нибудь, а ту гниду, которая решила, что может отнять у меня самоё ценное и незаметно уйти. Нет уж! Я выпущу этой твари кишки и во всей красе наслажусь своей местью. Первый раз в жизни мне захотелось кого-то убить.

Чьи-то руки отняли мои от головы. Марина. Она осторожно обхватила мое лицо ладонями и заставила посмотреть в её сторону.

– Петь, ты меня слышишь? – слышу её голос, но он как в тумане. – Посмотри на меня.

Пытаюсь сфокусировать взгляд на напарнице и пробираюсь из этой пелены. Я старался дышать ровно, пытался прийти в себя, но меня предательски трясло.

Формула. Память. Разработки.

– В нашем реестре данные разработки имеются? – спрашиваю я потерянным голосом всё еще не придя в себя.

– Да, Петь. Имеются, – мягко отвечает Марина, не сводя с меня свой обеспокоенный взгляд. – Твой отец зарегистрирует дело. И нам правда будет нужна Лия. Всё будет хорошо.

– Значит я виноват в том, что с ней случилось. Я во всём виноват. Это из-за меня, – я всё никак не мог прийти в себя от произошедшего. – Если бы…

Собирался начать я, но Марина меня прерывает.

– Без если бы. Ещё одно обвиняющее слово в твою сторону или любая другая фраза, напоминающая мне самобичевание и тебе несдобровать. Это могло произойти с кем угодно, просто выглядело бы иначе. Да может Лия и причастна к этому оказалась из-за вашего знакомства, но это не значит, что винить нужно себя. Мы со всем разберемся. Все вместе разберемся. Никто не застрахован. Мы просто сделаем свой дело на высшем уровне, как и всегда. Понимаю, что тебе больно, но ты со всем справишься. Ты чёрт возьми Павлов Пётр Александрович или нет?

Начинаю приходить в себя, слова Марины звучат как освежающая пощечина.

– Да, – киваю я, осмысление возвращается. – Вроде он.

– Ну вот! А как именуют в народе этого прекрасного парня?

– Мистер хладнокровие, – отвечаю я, Марина уже полностью фокусируется в моих глазах.

– Так мы все вместе с нетерпением ждём встречи с мистером хладнокровие, без него мы не разгадаем это дело.

Я молча притягиваю Марину к себе и обнимаю её.

– Спасибо. Правда спасибо.

Мы распускаем объятия, и она улыбается.

– Придется Лии всё рассказать и с ней поработать, – подытоживает напарница.

– Хоть какая-то хорошая новость, – неуверенно смеюсь я.

Марина подхватывает, и мы оба заливаемся смехом, правда я точно знаю, что он скорее истерический. Подышав на счет, встаю на ноги и помогаю подняться Марине.

– Я уже передал все документы Александру Владимировичу. Твой отец знает всю серьёзность дела, – говорит мне дядя Боря.

– Спасибо огромное, – киваю в ответ.

Неожиданно звонит телефон. Отец. Беру трубку.

– На связи, – коротко здороваюсь.

– Завтра вечером прилетаю. Пока не закроешь это дело, месячные квоты с тебя снимаются. Все думают, что я еду побаловать партнеров, так что пусть мои люди начнут постепенно готовить официальный прием, – четко и по делу начинает папа.

– Хорошо, отец.

– Как ты?

– Как ты учил, всё нормально.

– Скоро буду, – с этими словами он обрывает связь.

Заставить моего отца прилететь сюда, задача не из легких. Не повезло тому человеку, который связался с династией Павловых. Ох как не повезло.

Глава 14. «Кошки-мышки»

Лия

Я сидела в гримерке и смотрела в своё отражение. Стараясь думать только о музыке и о Стасе, пыталась сконцентрироваться на предстоящем выступлении. Не верится, что меня ждёт выступление на большой сцене. А вдруг не справлюсь? Вдруг онемеют связки, что тогда делать? Петя бы скорее всего знал, что делать. Петя. Интересно, как он? Как-то подозрительно затих, что мне аж позволено выйти на сцену и никто не кричит о безопасности.

Дверь резко распахивается в гримерку заходит Петя и смотрит на меня через зеркало. Вот блин. Накаркала. Неужели он решил, что имеет право запретить мне выступать?

– Вижу по взгляду ты обо всём догадалась, – Петя скрещивает руки на груди и опирается о дверь. – У тебя минута, чтобы собраться. Мы уходим.

Заливаюсь смехом.

– Серьезно? – даже не думаю оборачиваться, меня и через зеркало устраивает лицезреть его недовольную мордашку. – Ты уходишь, а я нет.

Демонстративно прихорашиваюсь перед зеркалом, чтобы его позлить. Пусть даже не думает, что может меня утащить куда-нибудь.

– Да ты что, – теперь он саркастически ухмыляется. – Наручники то у меня с собой.

Петя достает наручники перекручивает их в руках и затем машет мне ими в зеркало.

– Тебя силой тащить или на добровольной основе? – спрашивает он, задумчиво рассматривая наручники.

– Ты не имеешь никакого права… – взрываюсь я, резко вскакиваю со стула, оборачиваюсь и подхожу к нему. – Это моя жизнь! Дай мне хоть немного в ней разобраться.

– Право то я имею. Твой отец любезно предоставил. А в жизни разобраться я помогу. Пойдешь со мной расскажу всё, что пожелаешь, – Петя был серьезен.

– Ага. Знаю, как ты рассказываешь. Три слова – ответ готов. Ничего не понятно и только больше вопросов. С тобой идти только голову засорять, – хмыкаю в ответ.

– Ты смотрю меня не поняла. Во-первых, ты идёшь со мной в любом раскладе. Во-вторых, я расскажу тебе всё, во всех грязных подробностях, о которых ты только попросишь, – любезно предлагает Петя и его губы растягиваются в ухмылке.

– Прям всё? – спрашиваю и подхожу к нему близко-близко пытаясь рассмотреть в глазах истину. – Врешь?

– Нет.

Затем Петя прерывается на телефонный звонок, подняв трубку и не сводя с меня взгляд он отвечает.

– На связи.

Из телефона доносится четкий голос, в котором перемешаны нотки беспокойства. Вслушиваюсь и узнаю голос Марины, а вот слов разобрать не могу.

– Марк отвратно работает, думаю нет причин для беспокойства, – спокойно отвечает Петя. – Чего? Ты серьёзно? Ну да, ты права. Во всяком случае это подтверждает только то, что он абсолютно точно не умеет работать.

Раздаются выстрелы и у меня пробегает холодок по коже. Внутри всё сжимается от страха. Обнимаю себя в поисках поддержки. Связки снова свело, поэтому я не могу ничего спросить у Пети, а просто смотрю на него вопросительным обеспокоенным взглядом. Он же напротив спокоен, хотя явно немного нервничает.

– Слышу-слышу. Уже уходим, – с этими словами Петя кладёт трубку хватает меня за руку и тащит за собой. – Не могла сразу со мной пойти? Знаешь иногда секунда всё решает.

Несмотря на то, что мне явно не по себе, ощущение моей руки в его почему-то успокаивает.

– Ты хоть знаешь куда идти? – даже связки немного расслабились и осилить вопрос вышло.

– Изучать линии отхода обычно принято, до того, когда идёшь на дело потому – да. Хотя если бы не знал, то и разобрался бы достаточно быстро, – спокойно отвечает Петя.

Мы пошли эвакуационными путями, потому что так было быстрее всего. Не понимаю, как он разбирается в этих длинных безликих коридорах? Я бы точно заплутала мне кажется. Хотя, как я ещё ранее выяснила топографического кретинизма у меня нет. Но безликость этих коридоров добивает. В некоторых поворотах мне начинает казать, что мы тут уже проходили.

Слышу стремительные шаги. Не успеваем свернуть дальше, как перед поворотом в стену врезаются пули, и мы останавливаемся. Меня начинает потряхивать, но пытаюсь заглушить волну страха. Со мной Петя. Значит всё должно быть хорошо. По крайней мере хочется в это верить. Петя, напротив, абсолютно спокоен, его лицо не выражает никаких эмоций.

– Серьезно? Тупо палить в стену, для устрашения или надежды кого-нибудь зацепить? – привередливо шепчет он.

Не успевает вооружённый незнакомец свернуть за угол как Петя его оглушает. Я замираю, изучая парня взглядом. На его футболке следы крови, возможно по пути к нам он уже кого-нибудь убил. Руки незаметно тянуться ко рту и боюсь проронить даже словечко.

– Пошли скорее, – тянет меня Петя и попутно забирает у незнакомца оружие.

– Ты кого-нибудь убьешь? – хриплым голосом спрашиваю я, хотя связки и немеют, но страх во мне говорит сильнее.

– По ситуации, – холодно бросает Петя и мы уже выходим к парковке.

Снова выстрелы. Тот парень не один. Господи, да когда же это закончится? Петя меня быстро впихивает в машину, садится сам, быстро заводит двигатель и топит педаль газа в пол.

– Пристегнись, – приказывает Петя, а взгляд его устремлен чётко на дорогу.

Пока он быстро выруливает отсюда, попутно глазами оценивая ситуацию я пристёгиваюсь и пытаюсь понять, что вообще происходит.

– Эм… – хочу что-то спросить, но Петя меня затыкает.

– Можешь пока заткнуться? Поговорим потом, – отвечает холодный голос.

Взгляд его устремлён на дорогу, попутно оглядываясь в зеркала заднего вида. Уже жалею, что что-то хотела сказать. Просто никогда не попадала в перестрелки и совершенно не представлю, как нужно себя вести. Страх отупляет и меня внутренне начинает кидать из стороны в сторону.

Только сейчас осознала, что как только мы сели в машину огонь прекратился, но машины, преследующие нас, определённо пугали

Раздался телефонный звонок, мельком глаза увидела от кого. Марина. Петя вставил в ухо наушник и ответил.

– Говори. Да хвост есть. Слушай не трать на них своё время иди сразу в офис. По их действиям я уже понял, что им нужно. Разберусь сам. Лучше подготовься нас там встречать. Нет, Марин! Вали оттуда и не суйся. Это приказ, – жестко закончив диалог Петя положил трубку.

Мне хотелось вставить свои пять копеек, но один взгляд на него отбивал любое желание с ним связываться. Словно хищник на охоте. Завораживало и пугало одновременно. Даже не знаю, что пугало больше, факт того, что за ними гонятся люди с пушками или Петя. Хотя нет. Пётр Александрович. Работая на него, наверное, сложно нарушать субординацию. Начинаю немного понимать поведение Марины.

Машина с такой скоростью пролетает по улицам, что я даже не замечаю, где мы находимся. Петя по пути успевает подрезать преследователей, путать их и в конечном итоге остается один.

– А вот теперь мы поговорим, пока не появилось ещё кого-нибудь, – вслух размышляет он и мы заезжаем на какую-то заброшенную парковку. – Значит смотри. За всё что сейчас произойдет заранее прошу прощения, но ни секунду не сомневайся в моих действиях. Поняла?

Я киваю совершенно не понимая, чего мне ожидать. По всей видимости Петя видит мою растерянность. Он аккуратно берет меня за плечи и включив максимальную убедительность в тоне своего голоса говорит.

– Ладно. Понимаю, что ты ни черта не понимаешь, что происходит, но просто верь мне. Пожалуйста верь мне.

Проходит секунда и я опять в наручниках.

– А это зачем?

– Поиграем немножко. Мне нужно, чтобы этому гаду стало страшно, но, к сожалению, страшно будет тебе.

– Какому гаду?

– Потом объясню, – мы слышим, как за нами залетает машина и Петя быстро выходит на улицу вытаскивая меня с собой.

Из преследовательской машины выскакивает очередной незнакомец с пистолем. Он наводит оружие на Петю, но я слышу, как позади меня взводят курок.

– Так она тебе нужна живой или мёртвой? – раздается хитрый голос Пети. – Если последнее могу помочь.

Оцепенев уже не от страха, а от ужаса я совершенно не понимаю, что происходит. Мозг пытается найти объяснения или храм спокойствия. Так Петя просил верить ему. Даже извинился. Не думаю, что он меня пристрелит. Легкие начинают вспоминать, как дышать.

Незнакомец долго оценивает ситуацию, смотрит то на меня, то на наручники, то на Петю. Он явно в растерянности. Получается из логики я нужна преследователям живой? А вот Петя как раз не обязательно. Вот зачем ему стрелять. Что-то в голове начинает проясняться, но все-таки перемешивается со страхом.

– Блефуешь, – бросает тот и сам начинает взводить курок.

Неужели он его убьет? Не успевает незнакомец ничего сделать, как слышится звук выстрела и чувствую, как мне по ощущением разрывает правое плечо. Сложно было назвать это пулевым ранением, пуля скорее сожгла верхние участки кожи, но мне хватило этого чтобы вскрикнуть и взвыть от боли. Упав на колени, я осела на пол и схватилась за плечо трясущейся рукой. Глаза застыли распахнутыми от ужаса, а из глаз хлынули слезы. Они просто стекали по моему лицу, не всхлипов ничего подобного я не могла из себя выдавить.

– Ой. Промахнулся, – как ни в чем не бывало смеется Петя. – Если она умрет, твой начальник же тебе голову оторвёт. Ты же не веришь, что всадники без головы существуют?

Незнакомец растерялся. Явно на это не рассчитывал. Глядя в мои глаза полные ужаса и сам заразился паникой.

– Чего ты хочешь? – бросает парень полный растерянности.

– Личной аудиенции твоего короля, – мне очень сложно переваривать Петину беспечность, создавалось ощущение, что жизнь для него театр, а мы просто актёры. – Значит смотри. Мой отец скоро проводит официальный приём. Это точно не пройдет мимо ушей Марка. Пусть притащит свой зад туда, и мы обговорим требования сторон. И пусть не ссыт. Ведь если я вышибу мозги этой милой мордашке, ему будет куда страшнее. Понял?

Незнакомец суетливо кивает.

– А теперь катись отсюда. Я развлекусь ещё немного, – бросает ему Петя напоследок, и преследователь убирается вон.

Как только машина со скрежетом уезжает Петя опускается передо мной. Медленно и аккуратно он снимает с меня наручники. Не нахожу в себе силы поднять на него взгляд. Пытаюсь выровнять дыхание, шок от боли уходит, но боль никуда не девается.

Петя куда-то отходит, но очень быстро возвращается. С бутылкой воды и какие-то пузырьки с таблетками. Аккуратно вложив мне пару из них в ладонь, он медленно просит.

– Выпей пожалуйста.

Я молча слушаюсь и закидываю таблетки в рот, а затем запиваю водой из предложенной бутылки. Голосовые связки, кажется, вообще забыли, как сокращаться. Я ни то, что сказать ничего не могу, а даже представить, как это делается. Пытаюсь поднять взгляд, но не получается. Не выходит. Мой мозг отказывается верить в то, что сейчас произошло. Петя в меня выстрелил. Какого хрена вообще!

Петя просто молча сидел передо мной и ждал. Тревога начала медленно отступать, а вместе с ней и боль. Что он мне дал? Обезболивающее? Кажется, начало действовать. Чувство реальности мира стало постепенно возвращаться, и я осмелилась посмотреть в его глаза. Чувство страха уступало место гневу. Собрав всю оставшуюся силу здоровой руки, залепляю ему пощечину.

Петя просто закрывает глаза. Ничего не говорит. Не шевелится. Просто сидит и ждет. Я не чувствую себя удовлетворенно меня это только раззадоривает. Даже боль уходит на задний план и подключается больная рука с вскриками и всхлипами словно эмоционально освобождаясь залепляю ему еще две, но он как каменная статуя.

Весь страх и ужас вырывается наружу через мой крик, и я чувствую, как к голосовым связкам возвращается управление.

– Какого чёрта это было?!

Теперь же Петя распахивает глаза и встает.

– Когда будешь готова слушать, я отвечу, – спокойным голосом отвечает он. – А пока садись в машину. Тебе нужна медицинская помощь, у тебя кровь вообще-то.

– Что правда? Кровь?! Интересно с чего это?! – кричу на него я. – Может, потому что кто-то в меня стрелял? Объяснений не будет нет?!

– Я уже тебе ответил. Когда будешь готова слушать, тогда скажу, – стоит на своём месте Петя.

– То есть сейчас я не готова? – распыляюсь я.

– Да.

– Классно! И с чего ты это решил?

– Сейчас ты во власти своего гнева. Когда придет холодный рассудок, тогда и поговорим. А пока. Пожалуйста. Просто. Сядь. В машину, – медленно чётко и размеренно говорит Петя.

– А что, если нет? Пристрелишь? – смеюсь я, разводя руки, совершенно забыв о ранении.

Его броню, судя по всему, я пробила, потому что вижу, как его лицо мимолетно неприятно морщиться.

– Я не собираюсь в тебя стрелять, – всё так же спокойно отвечает он.

– Гарантии?

– Из гарантий только твоё доверие, но оно вряд ли уже имеется, – как же меня злит его спокойствие. – Повторю ты сейчас говоришь на эмоциях. Если сейчас здраво порассуждаешь, проанализируешь всё, между нами, произошедшее, доверишься частичке свой памяти и составишься собирательный образ то заговоришь по-другому.

– Как я могу тебе верить вообще? Я тебя даже не знаю. Не помню. Да какая вообще разница!

– Помнишь.

– Нет.

– Да.

– С чего взял? – пристально смотрю в его глаза будто в них прячутся ответы.

– Твоя амнезия вызвана искусственным способом. Чисто теоретически воспоминания можно тебе вернуть. А тактильно и по ощущениям ты и сама знаешь, что всё прекрасно помнишь, – выдает Петя то, чего я вообще никак не ожидала.

Гнев куда-то исчезает, и я остаюсь наедине с озадаченностью.

– Как так искусственная? – не то, что пытаюсь переварить, просто не верю в услышанное.

– Какая-то гнида вколола тебе эту гадость. Вопрос какая и зачем. И в чём вся сложность дела, это точно не отчаявшийся до безумия Марк, который трясется за свою задницу. Он то думает, что ты всё помнишь. Так что тут нарисовывается ещё одна сторона конфликта, – разъясняет мне Петя. – Чёрт возьми поехали уже! То, что я дал тебе обезболивающее никак не поможет твоему состоянию. Просто мне нужно было чтобы ты пришла в себя. И я хочу максимально минимизировать любые болезненные ощущения.

Хватаюсь за плечо и чувствую, как начинает кружится голова.

– Пожалуй ты прав, – с этими словами всё же плюхаюсь в машину.

Искусственная амнезия. Искусственная. Такое вообще бывает?! Пытаюсь переварить его слова. Злость куда-то ушла и теперь ни то, что Петя, даже фактор его выстрела меня не так сильно злит. Мою голову разрывает любопытство и желание понять, что же со мной произошло на самом деле.

– Так стоп. А ты откуда знаешь? – созреваю спросить я, когда мы уже выехали с этой чёртовой парковки.

– Кровь у тебя брал. Помнишь? Провёл исследования и узнал, – отвечает Петя.

– По крови? – с дичайшим сомнением уточняю я.

– Не только. Я ещё забрал медицинскую карту у твоего лечащего врача, Светланы Александровны.

– Основательно подготовился, – киваю в ответ.

Только сейчас начинаю понимать, что совершенно не представляю, чем занимается Петя и что он вообще делает.

– А как ты её получил? Её же нельзя просто прийти и взять? – уточняю.

– Для этого я приезжал к твоему отцу. Чтобы он подписал соглашение. Из-за того, что ты ничего не помнишь право всем этим добром распоряжаться ушло к нему. Так как по началу ты была признана невменяемой. По окончанию реабилитации тебе вернут твои права, – поясняет Петя.

Так быстро и четко. Я столько всего упустила и не знала, что голова просто пухнет от информации и происходящего.

– Реабилитация же закончилась? Нет?

– Чисто формально она будет идти ещё месяц после выписки. У тебя финальный этап, который именуется как социализация.

– Ааа, – протягиваю я и замолкаю.

Пока я пытаюсь в голове всё уложить по полкам осознаю, что совершенно не знаю Петю. И не понимаю кто он, что знает и чего от него можно ожидать. Ещё не веря в половину происходящего решаюсь на следующие вопросы.

– А подстрелил ты меня зачем? По-другому нельзя было?

– Мне нужно вытащить Марка из норки. Если бы я перебил этих парней он просто прислал бы ещё. Сколько бы длилась по итогу эта игра в кошки-мышки одному богу известно. Времени закрыть это дело тихо у нас мало, потому что над Марком стоят люди по страшнее и, если они узнают можно смело заказывать гробики. Соответственно, чтобы решить дело как можно скорее мне нужно выдвинуть свои условия. Ему нужна ты. Живой. Почему живой? Потому что ты кое-что у него украла, и он отчаянно хочет знать где это лежит. Тот хрен даже по машине не палил просто потому, что может тебя задеть. Меня бы он прихлопнул в два счета не задумываясь, как они прихлопнули моего брата. Соответственно даже если я с этим идиотом просто хотел бы поговорить итог один: меня убивают тебя берут в плен. И хрен его знает, что они там с тобой сделают. А так ты уже в плену. Ты его единственный ключ. А я это я. Сейчас то, он точно зашевелится.