Текст книги "Мятежники Акорны"

Автор книги: Энн Маккефри

Соавторы: Элизабет Энн Скарборо
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

– Я мог бы распорядиться… – начал Макостат, но осекся. Он был искренне расстроен тем, что, отдавая распоряжения относительно меню для ужина, не принял в расчет кулинарные пристрастия высокой гостьи. Но, с другой стороны, откуда ему было знать о них? В конце концов, она же инопланетянка!

Акорна улыбнулась и положила руку ему на плечо:

– Не стоит расстраиваться, коммандер, вы проявили себя как чрезвычайно гостеприимный и любезный хозяин, но все мое существо кричит о том, что я немедленно должна заняться своими пациентами. Пожалуйста, продолжайте без меня. Я голодной не останусь. На борту «Кондора» есть оранжерея с гидропоникой, так что, если у вас не найдется еды, которая бы мне подошла, капитан Беккер и Надари соберут в ней для меня достаточный урожай и принесут прямо в Храм.

– О, у нас имеются и травы, и овощи, – заверил ее кузен Надари. – Этот сезон выдался не слишком урожайным, но в Храме мы обеспечим вас пищей самого высокого качества.

Кандо хлопнул в ладоши, и Мью-Шер снова вскочила, да так резко, что ее стул отлетел назад. Бьюлайбаб поднялся неторопливо и с улыбкой, вытер губы салфеткой и бросил ее на тарелку.

– Видишь, маленькая сестра, твое желание исполнилось, – проговорил Кандо. – Посланник любезно предложила нам свою помощь. Теперь ты должна проводить ее в Храм и лазарет, где содержатся наши священные животные.

– Ваше благочестие, я прошу у вас соизволения сопровождать Мью-Шер и досточтимого посланника. Мне необходимо проследить за приготовлениями к вечернему прибытию наших гостей, – сказал Бьюлайбаб. У Акорны сложилось впечатление, что ему так же, как и маленькой сестре, хотя и по иным причинам, не терпится покинуть это сборище.

– Ты, как всегда, предвосхищаешь мои желания, брат Бьюлайбаб. Я дозволяю тебе удалиться.

Второй жрец и юная послушница отвесили своему наставнику поясные поклоны. Когда же Кандо, отвернувшись от них, снова обратил свое лицо к оставшимся за столом, девушка бросила на Акорну быстрый и многозначительный взгляд из-под густых ресниц. Россыпь веснушек на носу и щеках казалась легкомысленной и детской в сочетании с покрасневшими от слез зелеными глазами, в которых Акорна прочитала горе и одновременно надежду. Руки Мью-Шер были стиснуты так крепко, что наверняка болели, но походка девушки была целеустремленной и решительной. Она первой вышла из зала. Девушка едва владела собой и, казалось, еле сдерживалась, чтобы не побежать.

По силе характера маленькая сестра напомнила Акорне Мати, мысль о последней принесла воспоминание о брате Мати, и сердце снова пронзила острая боль. В непроизвольном движении рука Акорны взлетела к вороту туники и нащупала под ее тканью диск рождения Ари.

Охранники кивками приветствовали брата Бьюлайбаба и Мью-Шер и пропустили их сквозь ворота, а у Акорны потребовали предъявить разрешение на выход с территории базы. Она показала им бумагу, которой ее предусмотрительно снабдил Макостат. Стражник, проверявший пропуск, изо всех сил старался не смотреть на ее рог, но она уловила немой вопрос, ворочавшийся в его мозгу: «Что же это за инопланетянка такая?» Затем он вернул ей бумагу и велел медленно пройти через ворота, которые, как и предупреждал Макостат, действительно оказались оборудованы сканером, предназначенным для обнаружения запрещенных к выносу предметов.

За оградой базы и космопорта стояла обтянутая красной тканью коробка на колесах, запряженная двумя безрогими животными, по внешнему виду удивительно напоминавшими Предков линьяри.

– Нам следует воспользоваться каретой, – проговорила Мью-Шер, направляясь к этому странному экипажу.

– Но его благочестие не давал нам на это разрешение, – возразил Бьюлайбаб, и Акорна уловила в его голосе сдерживаемый гнев.

– Это сэкономит нам время и даст ей возможность спасти больше животных, – парировала маленькая сестра.

– Возможно, – с готовностью согласился Бьюлайбаб, – но мульзар, зная все это не хуже нашего, все же не предложил нам воспользоваться его экипажем. Если он вдруг захочет покинуть аванпост, а экипажа не окажется на месте, нас не спасет даже посланник.

Акорна не думала, что последствия самовольного изъятия кареты на самом деле могут оказаться столь плачевными, но Бьюлайбаб был выше рангом, чем Мью-Шер, и он явно не хотел брать карету. Жрец окинул взглядом затянутые пеленой сумерек улицы города, словно высматривая что-то или чего-то ожидая. Акорна попыталась прикоснуться к его сознанию. Она понимала, что делать это без его разрешения грубо и неблагородно, однако решила, что иного выбора у нее нет. Настроившись на прием мыслей стоявшего рядом с ней мужчины, она ощутила, что он ждет чего-то или… кого-то. Ей захотелось спросить, кого именно, но благоразумие подсказало не делать этого.

Что бы тут ни происходило, это не могло оказаться важнее, чем жизни храмовых котов, нуждавшихся в ее помощи столь отчаянно, что РК даже сбил «Кондор» с курса, стремясь завлечь ее на эту планету. И беспокоился о своих собратьях не один только РК. Мью-Шер тоже была вне себя от нетерпения. Пытаясь разрешить ситуацию мирным путем, Акорна беззаботно сказала:

– Я хороший бегун. Показывайте путь, и мы окажемся у цели очень быстро.

– Если вы действительно легки на ногу, то я не нужна вам в качестве проводника, – с готовностью откликнулась Мью-Шер. – Храм прекрасно виден даже отсюда. Он совсем недалеко.

Посмотрев в ту сторону, куда указала девушка, Акорна увидела трехэтажное здание с двумя коническими башнями и куполом, над которым возвышался шпиль. Храм подавлял своими размерами жилые дома, лачуги и магазины города.

– Тогда – вперед!

И они побежали по направлению к Храму.

Акорна, как и любой другой представитель расы линьяри, была и впрямь отменным бегуном, поэтому ей приходилось даже сдерживать себя, чтобы не обогнать своих сопровождающих. Мью-Шер, правда, тоже бежала легко и быстро. После долгого сидения на борту «Кондора» пробежка по городским улицам доставляла Акорне истинное удовольствие, и к тому же столь быстрое передвижение не позволяло уличным шумам – разговорам и мыслям обитателей этого странного места – засорять ее сознание. В противном случае чувства могли бы притупиться, что самым негативным образом сказалось бы на ее целительских способностях. Тысячи людей вокруг нее плакали, смеялись, разговаривали, кричали, снова плакали… Она блокировала все это, сосредоточившись только на беге и ожидающей ее задаче.

Перед Акорной мелькали каблуки Мью-Шер, позади нее слышался тяжелый топот брата Бьюлайбаба, тонувший в окружающем шуме, отчего казалось, что жрец бежит в другом направлении.

После того как они завернули за угол, взгляду Акорны открылись главные ворота Храма. Рядом с ними, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, уже стояла девушка. Теперь и сам Храм, и все его украшения можно было рассмотреть как следует. Здание было выстроено в форме исполинского кота, поднявшего одну лапу. Куполом служила голова кота, а его уши и были теми самыми коническими башнями, которые Акорна приметила еще издалека. Приоткрытая пасть животного служила балконом, причем верхняя челюсть исполняла роль навеса над ним. Основная часть здания была закруглена и представляла собой задние лапы и спину огромной кошки, внешняя стена опоясывала сооружение, словно хвост.

Приближались сумерки, но жара никак не хотела спадать. Войдя в ворота, Акорна сразу заметила: внутренний двор спланирован таким образом, чтобы на него попадало как можно больше солнечного света. Наружные стены здания были добрых шести футов толщины, а между первым и вторым этажами они были украшены тонкими планками, уходившими в отверстия в стенах. По груди каменного зверя к балкону в виде раскрытой пасти поднимались две столь же тонкие лестницы. Длинная галерея колонн поддерживала кровлю крытой аркады, расположенной в хвосте истукана и в нижней части его корпуса. Хотя сам Храм был сложен из красно-коричневого камня, колонны были белыми и украшены какими-то странными полосами.

– Сюда, – сказала девушка, подводя Акорну ко входу в Храм. Задержавшись, она обменялась несколькими фразами со стражником, который вслед за этим пропустил их внутрь, проводив изумленным взглядом инопланетную гостью. – А теперь сюда, – через плечо окликнула Акорну маленькая сестра.

Наконец они вошли в комнату, освещенную газовыми лампами. В этом помещении, хотя оно и сияло чистотой, витал какой-то неуловимый дух болезни, едкий кошачий запах, а еще тут пахло кровью и дохлой рыбой.

Пять человек, находившихся в комнате, подняли головы и посмотрели на вошедших.

– Мью-Шер, ты вернулась слишком поздно, – сказала женщина, по возрасту годившаяся маленькой сестре в матери. – Гримла покинула нас. Несколько минут назад у нее начались судороги, а она была настолько слаба, что не выдержала их.

– Нет! – отчаянно воскликнула девушка. – А где все остальные? Я привела целительницу, прилетевшую с другой планеты, она поможет им.

– Да, я могу вылечить ваших котов, – проговорила Акорна, молясь в душе, чтобы это оказалось правдой. – Вы позволите мне осмотреть их?

В этот момент послышался слабый писк, в котором, лишь имея очень богатое воображение, можно было угадать мяуканье. Он исходил от нескольких изможденных, до невозможности костлявых котов размером раза в три меньше шикарного РК. Один из них, с желтоватой шерстью, сделал несколько шагов на дрожащих лапах и посмотрел на Акорну. Глаза животного были наполовину прикрыты.

Акорна направилась к нему, но хранитель кота преградил ей путь.

– Рука инопланетянина не прикоснется к моему Паше! – с вызовом проговорил мужчина. Акорна уже собиралась выложить свои аргументы и объяснить ему, что он ведет себя неразумно, как вдруг хранитель громко ойкнул, отскочил и принялся тереть спину.

– Паша, судя по всему, придерживается иного мнения, – сказала Мью-Шер. – Отойди и дай целительнице заняться делом.

Мужчина неохотно отошел в сторону.

– Сначала я должна успокоить кота и позволить ему познакомиться со мной, – сказала Акорна, желая объяснить, почему она выбрала именно Пашу. Несчастное животное напоминало скелет, обтянутый высохшей шкурой, а пахло так, словно его только что вывернуло наизнанку.

Несмотря на это, Акорна ласково погладила его мордочку.

Она с великой осторожностью гладила и ласкала его, прижимая к своему лицу, терлась щекой о его шерстку и мысленно просила его прикоснуться к ее рогу. Он послушался: обхватил ее рог передними лапами, словно пытаясь удержать равновесие, и потерся о него головой. По телу животного пробежала едва ощутимая дрожь – он пытался мурлыкать, но на этом все и закончилось.

(Не уходи от нас, не сдавайся), – мысленно просила его Акорна. Подняв глаза, она увидела, что из отверстия в потолке на нее пристально смотрят два блестящих, как монеты, глаза РК.

(Помимо мертвой королевы, я вижу еще троих. Ты можешь оживить ее? От остальных самцов мне ничего хорошего ждать не приходится).

Акорна попыталась освободиться от Паши, но тот вцепился в нее всеми четырьмя лапами. Она послала ему мысленный приказ отцепиться, но кот только глубже засовывал голову ей под мышку.

РК издал негромкий звук, который мог бы исходить от любой другой кошки, после чего Паша спрыгнул на стол и подошел к своей миске, чтобы проверить ее содержимое. Направляясь к другому коту, Акорна слышала довольное урчание и чавканье, доносившееся от миски с едой.

– Чудо! – воскликнул один из жрецов.

– Звездный Кот послал нам чудо, – согласился второй, а третий сказал:

– Эта пришелица действительно великий целитель, Мью-Шер. Где ты нашла ее?

Акорна не услышала ответ маленькой сестры. Она занималась с очень красивым золотисто-рыжим пушистым котом. Правда, когда она взяла его на руки, ей показалось, что животное ничего не весит. Она мысленно болтала с ним, неся самую невероятную чепуху, но кот не возражал. Наоборот, ему это даже нравилось.

– Как его зовут? – спросила она у Мью-Шер, стоявшей рядом с третьим котом.

– Хаджи, – ответила девушка дрожащим от слез голосом.

Хаджи был очень слаб. Как и у Паши, его глаза были наполовину прикрыты, из пасти текла слюна, десны покрывали свежие язвы. У кота даже не было сил дотянуться до рога Акорны, и он лишь безвольно положил лапы ей на плечи. Наклонив голову, она прижалась щекой к его шерсти и словно бы случайно потерлась рогом о бок животного.

– Бедный Хаджи! Где у тебя болит, мой дорогой мальчик?

(Уф, мне кажется, я сейчас сам заболею), – пришло мысленное послание от РК.

(Тш-ш-ш), – приказала ему Акорна, а затем снова обратилась к Хаджи:

– Успокойся, успокойся, бедный маленький котик, несчастный мальчик. Ведь тебе уже получше, правда? У тебя уже ничего не болит?

Акорна склонила голову, заглянула коту в глаза и всунула кончик рога в его полуоткрытую пасть. Язвы на деснах животного мгновенно исчезли, веки, вздрогнув, открылись, и глаза его теперь смотрели ясно и осмысленно, напоминая большие и чистые кристаллы оливина.

Немного охрипшим голосом кот вдруг заорал: «Мя-у-у» – и, оттолкнувшись всеми четырьмя лапами от груди Акорны, словно ураган, метнулся туда, где стояла его миска. Залитое слезами лицо Мью-Шер выражало благоговейный трепет и одновременно надежду. Девушка уже спешила к ней, прижимая к груди еще одно животное, шерсть которого свалялась, превратившись в подобие войлочного панциря.

– Это наша Гримла, госпожа посланник-доктор. Она еще теплая и не окоченела. М-мне кажется, я улавливаю слабое дыхание. Может, она еще не окончательно ушла от нас? Может, п-просто… устала? Посмотрите ее, пожалуйста!

Акорна погладила кошку, и ее ладонь ощутила, что бок животного едва заметно, но все же вздымается. Последняя из девяти кошачьих жизней еще не покинула ее. Гримле повезло, что «Кондор» успел вовремя. Прилети он чуть позже, и ей не уцелеть. Жизнь в старой королеве-кошке едва теплилась – тонкой, слабо пульсирующей ниточкой, но все же теплилась. Акорна видела, как эти крохи жизненных сил уходят, отчаянно цепляясь за кошачьи усы, кончики волос, отчего те едва заметно шевелились.

– Бедная сладкая девочка, – проговорила Акорна и, наклонившись, погладила прекрасное некогда животное, лежавшее сейчас в бессознательном состоянии на руках Мью-Шер. Сердце послушницы билось с удвоенной силой, словно пытаясь передать часть своей энергии сердцу кошки.

И снова, делая вид, что осматривает животное, Акорна будто ненароком прикоснулась к кошке своим рогом. Гримла сделала глубокий вдох, чихнула и, открыв глаза, дважды моргнула. А затем – села на руках Мью-Шер.

– Ты притворялась, правда? – с улыбкой спросила Акорна. – Как же ты напугала своих друзей! Ах ты, негодный котенок!

Произнося эти ничего не значащие слова, она покачивала головой, приглашая Гримлу поиграть с ее рогом. Однако вместо того, чтобы играть, старая королева выпрямилась и аккуратно положила свои бархатные лапки поверх рога Акорны, затем лизнула его кончик своим сухим шершавым языком и стала слезать вниз. Акорна поймала ее и поцеловала в макушку, но в следующий момент Гримла освободилась и, спрыгнув на пол, отправилась на поиски своей миски. На полпути она остановилась, обернулась и посмотрела на девушек. Акорна могла бы поклясться, что на ее мордочке было написано выражение искренней благодарности. Довольное урчание Гримлы было слышно даже на расстоянии в несколько футов. Затем она приветственно махнула хвостом, подошла к миске и уткнулась в нее носом.

После того как Акорна вылечила Шер-По, последнего из храмовых котов, она сказала:

– В этом помещении необходимо провести тщательную уборку: все предметы, все поверхности промыть горячей водой с дезинфицирующим раствором, а затем насухо вытереть. Хотя ваши священные коты и выздоровели, здесь все еще могут оставаться переносчики инфекции.

– Переносчики? Кто они такие, доктор? – спросил один из жрецов. – Покажите мне этих негодяев, которые убили столько наших славных котов-хранителей, и я разорву их на куски голыми руками! Мой уважаемый компаньон Педибастет был первым из священных животных, который покинул нас. Так кто же эти переносчики: дьявольские твари или, может, колдовские заклинания, насланные на нас шаманом враждебного племени?

– Вообще-то я имела в виду мутирующие нановирусы, – сказала Акорна. На лицах окружающих отразился еще больший испуг, нежели прежде. Она попыталась объяснить: – Я не знаю точно, что вызывает эту болезнь, но причиной большинства заболеваний являются существа такие же, как животные, только очень-очень маленькие. Настолько крохотные, что их нельзя увидеть. Они незаметно проникают внутрь человека или животного, нападают на них изнутри, и здоровые превращаются в больных. Если вы не хотите, чтобы эпидемия распространялась дальше, чтобы ваши коты снова заболели, вы должны поступить так, как я сказала. Вымойте, вычистите, выстирайте здесь все, что только можно: подстилки, подушки, дорожки, отверстия, в которые пролезают ваши коты. Если они вдруг снова подхватят ту же инфекцию или если вы приведете сюда новых котов и они заболеют, я уже ничем не смогу помочь, поскольку меня здесь не будет.

– О нет, – воскликнула Мью-Шер, – во второй раз я этого не перенесу! Неужели вы не можете оставить нам какое-нибудь лекарство, магические заклинания или научить нас искусству врачевания?

Акорна задумалась. Если даже она пойдет на жертву и оставит им частицу своего рога, как однажды она уже сделала на Рушиме, это не поможет всем страждущим излечиться от их многочисленных болезней. Именно по этой причине линьяри старались не афишировать перед посторонними необыкновенные свойства своих рогов, которые лечили, очищали воду и воздух. Но пока она не выявила возбудителей инфекции, которая уничтожала храмовых котов Макахомии, она не могла тешить себя надеждой на то, что победила болезнь, излечив всего несколько ее жертв.

– Перед тем как покинуть вас, я сделаю все, что в моих силах, – сказала она наконец. – А вы пока не приводите сюда новых кошек…

В этот момент с потолка наполовину спрыгнул, наполовину свалился РК. Сначала Акорна подумала, что прохвост подбирается к Гримле, однако, приземлившись на пол, он застыл в неподвижности и не пошевелился даже тогда, когда Паша угрожающе зашипел на него. Вместо того чтобы защищаться или броситься в атаку, РК издал тонкий, жалобный звук, какого Акорна еще никогда не слышала от него. А для того чтобы она наверняка поняла его, кот передал ей слабенькое телепатическое сообщение.

(Я плохо себя чувствую), – говорилось в нем.

(А ведь я тебя предупреждала), – не произнося ни слова, ответила ему Акорна. Остальные коты уже окружили их плотным кольцом.

– Какой Храм охраняет этот? – спросила Мью-Шер, указывая на РК. – Он из степей?

– Нет, – ответила Акорна, поднимая тяжеленного по сравнению с остальными РК. Поскольку тот, судя по всему, подхватил инфекцию буквально только что, он, естественно, не успел потерять в весе. Акорна, разумеется, не имела ни малейшего желания открывать жрецам правду. Ей не хотелось, чтобы ее и Беккера казнили за то, что они путешествовали в компании священного макахомианского храмового кота. – Это наш друг – мой и капитана Беккера. Он прилетел с нами на космическом корабле. Кот, прямо скажем, не больно-то умный, но зато преданный товарищ.

Она стала тереться лицом о щеки кота, стараясь, чтобы ее рог как можно чаще и крепче прижимался к его мордочке, и ворковала что-то, на первый взгляд, нежно-бессмысленное, однако на самом деле это означало:

(Я ведь говорила тебе, предупреждала, что ты можешь подхватить эту заразу! А ты… Упрямая ты тварь!)

РК освободился от ее объятий и, посмотрев на нее вновь просветлевшими глазами, ответил:

(А я тогда же сказал, что ты вылечишь меня, если я заболею).

– А по-моему, он выглядит точь-в-точь как храмовый кот, – проговорил один из храмовников, который не опекал ни одного из священных животных. – В данный момент он похож на храмового кота даже больше, чем все наши – истощенные от недоедания и громко пукающие.

– Со всем уважением, ваше преподобие, позвольте мне сказать, что посланник – не только наш гость, – заговорила женщина в одеянии жрицы. – Она наложила свои чудодейственные руки на наших священных хранителей и спасла их от неминуемой смерти. Мне кажется, мы не должны оскорблять ее недоверием.

– О, конечно нет! – с притворным дружелюбием воскликнул мужчина. – Я вовсе не хотел обидеть госпожу посланника!

Однако взгляд его бегал из стороны в сторону, а улыбка казалась фальшивой. Акорна поняла, что в ближайшее время он предоставит кузену Надари полный отчет о произошедших здесь событиях и не забудет упомянуть о внезапном появлении РК.

– Все в порядке, – беззаботно сказала Акорна. – Но сейчас мне, с вашего позволения, хотелось бы отдохнуть. Исцеление забирает очень много сил.

– Если пожелаете, вы можете оставить своего хранителя здесь, ваше превосходительство, – с неподдельной заботой в голосе проговорила женщина, ухаживавшая за Шер-По.

РК тем временем уже успел обнюхаться с местными котами, но, сочтя их слишком слабыми для того, чтобы заводить с ними дружбу, запрыгнул на плечи Акорны и удобно устроился там на привычный манер, обвив ее шею наподобие мехового воротника. Его голова и передние лапы свешивались с левого плеча, а задние лапы и хвост болтались справа, доходя до середины руки Акорны.

Она засмеялась и сказала:

– Похоже, он недвусмысленно выразил свои пристрастия.

– Я провожу вас в гостевые комнаты, – проговорила Мью-Шер и пошла к выходу. Когда, идя по коридору и углубляясь внутрь Храма, они сделали очередной поворот, Акорна сказала:

– Пожалуйста, передайте вашему верховному жрецу, что мне и РК нужно вернуться на наш корабль. Там я смогу исследовать маленьких животных, которые стали причиной болезни, и, возможно, найду способ победить их. Если мне повезет, я смогу оставить вам лекарство, которое вы используете в том случае, если болезнь вернется. И, возможно, я научу вас тому, как готовить это лекарство.

Акорна полагала, что, взяв у РК анализ крови, она сумеет изготовить на его основе вакцину против таинственной болезни, но в Храме, естественно, не было необходимого для этого медицинского оборудования. А принимая во внимание строжайший запрет Федерации на использование на планете любых современных технологий, она лучше проделает все необходимое на «Кондоре».

– Мне кажется, вашему другу лучше оставаться на борту корабля вплоть до отлета, – шепнула Мью-Шер. – Если о нем узнает еще больше здешних людей, боюсь, ему не позволят вернуться с вами. Особенно с учетом того, как много в последнее время погибло наших хранителей. Может статься, перед самым вылетом вы обнаружите, что он бесследно исчез.

Акорна решила, что настало время выполнить свои обязанности посланника и поговорить с человеком, заслуживающим доверия.

– Этот кот имеет огромное значение для моего народа, – сказала она, полагая, что эта фраза послужит дополнительным аргументом и объяснением того, почему РК путешествует с ней. – Вы должны понять: планета, на которой живет мой народ, была разрушена дважды на протяжении только моей жизни, и еще раньше мы пережили огромные лишения.

Девушка кивнула столь обыденно, будто разговор шел о погоде.

– Макахомия не подверглась разрушениям и уничтожению, а вот мой дом и семья – да, – проговорила она. – Мы объединились с кланом Кандо и послали наших воинов сражаться на их стороне. Поэтому, когда на наши дома напали, мы оказались беззащитными. Не было никого, кто смог бы заступиться за нас. Моя мать и брат были убиты, и из всей семьи в живых осталась я одна. Только я приветствовала наших воинов, когда они вернулись домой. Среди них был и брат Бьюлайбаб, кузен моей матери. Именно он убедил мульзара в том, что я сумею хорошо справляться с кошками, особенно с Гримлой, опекун которой был убит в сражении. Впрочем, я перебила вас, – сказала девушка и поднесла ладонь ко рту, словно для того, чтобы заставить себя замолчать. – Извините, я очень невоспитанна. Продолжайте, пожалуйста.

И Акорна продолжала:

– Во время первого нападения мой народ, захватив лишь самое необходимое, покинул родную планету. Это был настоящий исход. Они хотели взять с собой и кошек, которых называли пахантийирами. Мне об этом известно лишь из преданий. Я сама родилась в космосе, где меня и нашли совершенно случайно в спасательной капсуле. Я даже не помню родителей и лишь недавно вернулась к своему народу.

– Правда? А я-то думала, что вы происходите из знатной семьи и очень известны, если в столь молодом возрасте достигли такого высокого положения. – Увидев, что Акорна терпеливо ждет, пока она закончит, девушка спохватилась и снова прижала ладошку к губам: – Ой, да что же это я! Снова вас перебиваю. Простите меня, пожалуйста!

Акорна улыбнулась:

– Отчасти вы правы. Своим положением я действительно обязана тому, что меня удочерили, причем даже не одна, а фактически несколько знатных семей.

Она подразумевала Гилла, Калума и Рафика, космических горняков, ставших ее назваными отцами. Кроме того, существовал еще дядя Рафика – хитрый и богатый Хафиз, который, узнав о том, что она не уродец и не мутант, а представитель инопланетной расы, не поместил ее в свою коллекцию, а удочерил. А еще был ее душевный друг мистер Ли, который также удочерил Акорну и, прежде чем умереть от болезни, подтачивавшей его организм на протяжении многих лет, помог ей избавить планету Кездет от детского рабства и проституции.

Затем Акорну отыскала Нева, сестра ее матери, и вернула на нархи-Вилиньяр, где ее удочерила Прародительница Надина.

Капитан Беккер тоже стал для нее почти родственником, и Акорна воспринимала его как своего дядю. Именно он спас Акорну и ее возлюбленного Ари от неминуемой, казалось, смерти. И наконец, сам Ари, ее супруг, с которым она прожила пусть недолгие, но чарующие дни до того, как он исчез в ходе проводимых ими исследований Вилиньяра. А сегодня она всем сердцем чувствовала любовь и поддержку со стороны семьи Ари: его матери Мири, его отца Карлье и его сестры Мати.

Размышляя обо всем этом, Акорна не могла не признать: несмотря на то что сейчас с ней нет ее Ари, ей все же очень повезло со всеми семьями, приемной дочерью которых она стала.

– Как бы то ни было, когда для моего народа пришло время спасаться бегством, пахантийиров и след простыл – всех до единого. Они бесследно исчезли, и с тех пор никто не видел ни одного из них – ни живого, ни мертвого. Видевшие их утверждают, что РК очень похож на этих животных. А Надари Кандо, прибывшая с нами, говорит, что РК является типичным представителем храмовых котов Макахомии. И коли уж я оказалась на вашей планете, мне необходимо выяснить, состоят ли в родстве пахантийиры и макахомианские храмовые коты, и если да, то насколько близким может быть это родство.

Мью-Шер задумчиво посмотрела на РК, а затем снова перевела взгляд на Акорну:

– Это вполне возможно, хотя, должна признаться, я мало знаю о других мирах. Живя на этой планете, мало что можно узнать. Его благочестие очень хорош в… пересказе… различных учений и истории. Но мы слишком давно существуем в полной изоляции. Скоро подойдут другие, и мне почему-то кажется, что ваши планы не найдут поддержки у его благочестия.

– В таком случае мне, пожалуй, лучше не встречаться с его благочестием в ближайшие часы. Похоже, сейчас – самый подходящий момент для того, чтобы я вернулась на корабль. Здесь есть какой-нибудь запасной выход?

– Да, существует один путь, ведущий отсюда, – ответила девушка. Она поколебалась, словно споря сама с собой, но затем продолжила: – Идти по нему страшновато, но вы, должно быть, обладаете большим мужеством, коли осмелились проделать такой долгий путь от вашего дома до Макахомии. Кроме того, рядом с вами – хранитель. Помните, он защитит вас, и не бойтесь ничего, с чем бы вам ни пришлось столкнуться.

– Я не испугаюсь, – заверила ее Акорна.

Приняв решение, Мью-Шер махнула рукой, призывая Акорну следовать за ней:

– В таком случае поспешим, и я покажу вам дорогу.

Пройдя через целый лабиринт коридоров, они вышли из главного здания Храма и оказались в узком дворике. Посреди буйной растительности располагался колодец, а вокруг него – столько фонтанов, что Хафиз при виде их разрыдался бы от зависти. Этот внутренний дворик находился внутри крытой аркады. Мью-Шер провела Акорну и РК между колоннами и стеной. Достигнув места, где крыло здания в виде хвоста примыкало к «туловищу» Храма, Мью-Шер надавила на один из камней, и в стене открылся проход. Он был недостаточно высок для Акорны, и даже миниатюрной Мью-Шер пришлось бы согнуться для того, чтобы войти в него.

– Идите все время прямо, – сказала она. – Коридор тянется всего футов на шестнадцать и упирается в заброшенное помещение. Постарайтесь, чтобы вас никто не заметил, когда вы будете выходить, иначе можно нарваться на неприятности. Вы очень бросаетесь в глаза, так что, думаю, вам лучше набросить что-нибудь на голову.

С этими словами Мью-Шер протянула Акорне большой шарф, какими обычно накрывали головы обитатели Храма.

– Я постараюсь вернуться как можно скорее, – пообещала Акорна.

– И еще раз напоминаю вам: ничего не бойтесь, – проговорила на прощание Мью-Шер. – Вам ничто не угрожает, а если бы и угрожало, хранитель не даст вас в обиду.

Акорна нырнула в отверстие в стене. Через несколько шагов проход стал выше, и теперь она могла выпрямиться в полный рост. Мью-Шер, оставшаяся возле входа, помахала им рукой и сказала:

– Торопитесь, сюда кто-то идет. И… счастливого пути.

Затем входное отверстие закрылось, и воцарилась тьма, а звуки, доносившиеся из внутреннего дворика, угасли подобно пламени свечи. РК, которого Акорна держала на руках, напрягся. Шерсть его встала дыбом, а когти впились в локоть девушки. Желая успокоить кота, она погладила его по голове и ощутила, что уши животного плотно прижаты. Из глотки РК раздавалось низкое угрожающее ворчание.

А потом то, что первым донеслось до слуха кота, услышала и Акорна. Из стен справа и слева от нее доносился странный зловещий звук, какой издает сыплющийся песок или шипящая змея. Акорна прислушалась. Звук стал громче, а затем превратился в невнятное бормотание. Вскоре она уже могла разобрать отдельные слова.

Акорна успокаивающе погладила РК по голове и продолжала прислушиваться – теперь уже не только ушами, но и сознанием. Смысл слов она разобрать не могла, но тон, которым они произносились, не вызывал сомнений. В нем звучало нетерпение, злость, разочарование и страх. Буря эмоций, бушевавшая в них, обрушилась на нее и кота. РК все чаще и сильнее хлестал себя хвостом по бокам. Он раздулся и стал вдвое больше своих обычных размеров, но рядом не было никого, кроме Акорны, чтобы запустить в него свои когти.