Текст книги "Мятежники Акорны"

Автор книги: Энн Маккефри

Соавторы: Элизабет Энн Скарборо
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

Глава 16

Мью-Шер выбралась из флиттера первой и сразу же заговорила со стоявшими на своем языке. Акорна была слишком загружена мысленными жалобами больных котов, чтобы прислушиваться к тому, что говорит ее новая подруга. Во двор Храма стали стекаться люди. Большинство из них держали на руках кошек, причем все животные выглядели больными – с отсутствующим взглядом и тусклой, безжизненной шерстью. Здесь выжило гораздо, гораздо больше кошек, чем в Хиссиме. Речь Мью-Шер была быстрой и тревожной, а храмовые коты тем временем, проскальзывая между собравшимися людьми, ползли к ней и льнули к ее ногам.

Сразу же после того, как из кабины флиттера выглянула Акорна, толпа умолкла, словно по команде невидимого режиссера. Она смотрела сверху вниз на лысые, темноволосые, рыжие головы жрецов, облаченных в грубые домотканые одеяния алого цвета. В вечернем небе два солнца такого же алого цвета одно следом за другим медленно валились к горизонту, а из дымки, что поползла над поверхностью реки, стала карабкаться вверх пара лун.

Акорна вышла из флиттера, подошла к Мью-Шер и спросила ее:

– Что вы им говорили?

– Я сказала им, что вы – та, о которой говорит пророчество, та, которой предначертано спасти нас, та, которая может вылечить наших хранителей. А еще я сказала им, что здоровые храмовые коты, которых мы привезли с собой, являются живым доказательством вашей силы. Но оказалось, что они не нуждаются в доказательствах. Многие узнали вас.

– Узнали меня? – изумилась Акорна. – Но я здесь прежде никогда не была!

Ответа она дожидаться не стала и протянула руки к первому же попавшемуся больному коту. Одновременно с этим она многозначительно взглянула на РК, щелкнула языком, веля ему запрыгнуть ей на плечо, и телепатировала:

(Ты – мое прикрытие. Постарайся выглядеть полезным – чем-то вроде чудо-кота – трудяги. Мне не хочется, чтобы они узнали, как я делаю это).

(Слушаю и повинуюсь, хотя лично мне кажется, что им на это наплевать).

Он прав, поняла Акорна. Первый же человек, к которому она приблизилась, встал перед ней на колени и протянул на вытянутых руках пациента – пятнистого кота с черным носом и подушечками лап. От слабости животное даже не могло приподнять голову, но РК, запрыгнув на плечо Акорны, лизнул ухо своего собрата. Акорна осторожно опустилась на колени, как если бы боялась стряхнуть со своего плеча РК, и прижалась щекой к тусклой шерсти больного кота – так, чтобы ее рог прижался к его позвоночнику. И вдруг кот, все еще лежа на поднятых кверху руках человека, ожил, вытянул вперед все четыре лапы и, наградив Размазню ревнивым взглядом, спрыгнул на землю и умчался. Скорее всего, по направлению к миске с едой. Это заставило Акорну вновь вспомнить о том, каким образом коты, по ее предположению, подхватили инфекцию.

– Мью-Шер, не могли бы вы поймать этого пациента? – обратилась она к послушнице. – Спасибо. Капитан Беккер, я была бы крайне благодарна, если бы вы принесли с флиттера еду для выздоравливающих. И тогда, вернув к жизни их хранителей, мы могли бы поведать этим людям об отравленном корме.

К этому времени Акорна уже успела подойти к следующему больному. Но перед тем как заняться его лечением, она снова обратилась к Мью-Шер, которая тыкала черно-белого кота носом в пакет с привезенной с «Кондора» кошачьей едой:

– Мью-Шер, пожалуйста, разбейте наших пациентов на группы. Сначала будем лечить котят и их мам, причем тех, которые заболели первыми. Затем – остальных взрослых, по тому же принципу. Их так много… Я боюсь, что не успею помочь всем и кого-то из них мы потеряем.

Мью-Шер поспешила выполнить приказание, разделяя смотрителей кошек и их подопечных на отдельные группы, а Акорна и РК тем временем занялись очередным пациентом. Это была кошка, особо крупный экземпляр с рыжевато-коричневыми пятнами на черной шкуре и ушами с кисточками. Шерсть ее была гладкой, а под ней, несмотря на болезнь, все еще ощущалась отлично развитая мускулатура. Акорна пришла к заключению, что это животное заболело совсем недавно. Понадобилось всего одно прикосновение рога, чтобы большущая кошка приподняла голову и лизнула сначала нос РК, а затем руку Акорны. Затем она грациозно выскользнула из рук державшего ее смотрителя и отправилась исследовать мешок с кошачьим кормом, который капитан Беккер успел втащить во двор Храма.

Прежде чем заняться следующим пациентом, Акорна окликнула Беккера:

– Капитан, мне кажется, здесь нам не стоит беспокоиться о сохранности корма или флиттера. По-моему, вам следовало бы выяснить, не поступали ли сюда из Хиссима присланные мульзаром продовольственные наборы, а если выяснится, что это так, взять их под охрану и не подпускать к ним никого, пока не прибудет капитан Макдоналд и не исследует их на предмет возможного заражения.

Беккер шутливо отсалютовал своей воспитаннице и поспешил прочь, чтобы выполнить ее указания.

Жрица протягивала Акорне полумертвую кошку и корзину с ее потомством – едва живыми, крошечными – меньше мыши – котятами с абсолютно голой кожей.

РК вытянул шею, намереваясь лизнуть мамашу, но внезапно послышалось злое громкое шипение, и первый помощник капитана Беккера от мощной оплеухи отлетел в сторону. В следующий момент его место заняла Гримла. Она громко мурлыкала и топорщила шерсть, изображая из себя всеобщую мать. Или, учитывая ее возраст, бабушку. После того как Акорна прикасалась своим рогом к каждому из несчастных животных, они переходили на попечение Гримлы. Сначала она убаюкивала котенка, затем облизывала, а потом переключала свое внимание на нового малыша.

РК, приняв оскорбленный вид, направился к мешку с кошачьей едой, вылизывая всклокоченную шерсть.

(Могла бы просто сказать, что хочет помочь, а драться-то зачем!)

Акорна удивилась, когда Мью-Шер вдруг присела на корточки, чтобы приласкать его, почесала ему уши, бакенбарды и сказала:

– Не обижайся на Гримлу, благородный корабельный кот. Просто она чувствует огромную ответственность за воспитание наших малышей и считает эту работу слишком деликатной, чтобы подпускать к ней самцов, не имеющих к тому же нужных навыков в данной области.

РК взглянул на девушку, обиженно мяукнул и потерся о ее ногу.

Затем было еще три кошки с детишками, а потом – корзина с котятами, но без матери.

– Где она? – спросила Акорна.

Подросток лет четырнадцати, с бритой головой и светлыми водянистыми глазами, ответил на незнакомом ей диалекте, и Мью-Шер перевела его слова:

– Умерла родами еще до того, как заболели остальные. Она находилась на его попечении.

– Но в таком случае эти малыши не могли есть отравленный корм, – предположила Акорна. – Выходит, они не больны?

– Нет, леди. Просто они еще слишком маленькие, чтобы обходиться без матери, и очень голодны.

Гримла спрыгнула с плеча Акорны, мяукнула, посмотрела на Акорну, корзину с котятами, на парня и снова мяукнула.

– Она хочет, чтобы они стали ее детьми, – снова перевела Мью-Шер, на сей раз – кошку.

(Она слишком старая), – возразил РК. – (У этой королевы не было течки уже лет сто).

(Не хами), – с упреком передала ему Акорна. Теперь уже она присела, чтобы приласкать Гримлу, и прикоснулась рогом к животу старой кошки. Давно ссохшиеся соски сразу набухли, Гримла легла на бок, и парнишка одного за другим стал подкладывать ей котят, чтобы она покормила их.

Много кошек спустя Акорна почувствовала себя так, как если бы ей приходилось плыть в густом сиропе. Девушка была настолько усталой и опустошенной, что едва могла передвигаться. Когда она наклонилась, чтобы прикоснуться рогом к особенно тяжело больной полосатой кошке, ее колени подломились. В то же мгновение рядом с ней появился Беккер. Обхватив ее за плечи, он помог ей подняться, а она мотала головой, словно пытаясь проснуться. Когда в глазах у нее снова прояснилось, она с удивлением обнаружила, что оба солнца снова высоко в небе, а луны давно ушли за горизонт.

– Вот видишь, принцесса, – сказал склонившийся над ней Беккер, – я предупреждал тебя, что не нужно злоупотреблять своими необыкновенными способностями. А ведь у них еще осталось множество котят. И теперь благодаря тебе они сохранят их.

– Я могу… еще немного, – слабым голосом проговорила она.

Мью-Шер тоже встала на колени рядом с ней и сказала:

– Нет, леди, на этом все. С ними теперь все будет в порядке. Кроме того, у нас больше не осталось кошачьего корма. Паша, Хаджи и Шер-По этим недовольны, а Гримле скоро понадобится как следует поесть, чтобы восстановить запас молока.

– В таком случае принесите мне зараженный корм, – хрипло прошептала Акорна Беккеру. От того, что ей приходилось часто наклоняться, когда она притрагивалась рогом к кошкам, шея ее невыносимо болела.

– Ты не сумеешь обеззаразить его, – прошептал ей Беккер в ответ, – у тебя не осталось сил. Прежде чем приниматься за что-то еще, ты сама должна поесть и отдохнуть.

Они были настолько погружены в разговор, что Беккер вздрогнул, когда один из жрецов прикоснулся к его плечу. Капитан обернулся и увидел, что жрец показывает пальцем на флиттер, из которого слышался сигнал зуммера. Это гудел коммуникатор, подавая сигнал, что Беккера кто-то вызывает.

Акорна с неудовольствием позволила капитану дотащить себя до флиттера, а когда она уселась на сиденье, он ответил на вызов. На экране возник андроид.

– Ну, как работает флиттер, капитан? – бодрым голосом спросил Мак. – Разве не чудо? Удалось ли вам спасти остальных членов нашей команды?

– Мак, ты что, совсем сдурел? – воскликнул Беккер. – Или ты не знаешь, что Федерация перехватывает все радиопередачи, если таковые есть? А их быть не должно, поскольку все радиосигналы подавляются специальными глушилками.

– Ах, вы об этом! По моим расчетам, мы сейчас и без того нарушаем порядка пяти десятков различных директив Федерации. Я просто подумал, что, если вы нашли всех наших в добром здравии, я мог бы сейчас провести короткий инструктаж и рассказать вам о замечательных усовершенствованиях, которые я добавил в конструкцию этого маленького суденышка.

– Было бы неплохо, если бы среди них оказался репликатор кошачьего корма, – буркнул Беккер. – Но слушай, приятель, я, конечно, ценю твою заботу, но сейчас мы не можем разговаривать. Если Федерация прослушивает эфир, они узнают, что мы нарушаем самый строгий из существующих запретов – табу на использование современных технологий.

Однако Мак продолжал оставаться все таким же жизнерадостным:

– На самом деле они, похоже, забыли про нас. Им неизвестно, что я по-прежнему нахожусь на борту, они не знают, что вместо обычного коммуникатора на «Кондоре» используется специальная коммуникационная технология линьяри. Со стороны их технарей было очень мило установить на нашем компьютере кое-какое, гм, дополнительное оборудование, но я его успешно удалил. Видите ли, линьяри используют технологию, которая неизвестна Федерации. Некоторые из их коммуникационных систем основаны на использовании лазеров. Лазеры обычно легко проникают сквозь сигналы подавления радиоэлектронных передач, генерируемые, как вы их называете, глушилками, поэтому мы с вами можем общаться без помех, постороннего вмешательства, и на базе Федерации об этом даже не узнают. Я также установил на флиттере великолепный сканер производства линьяри, который без дела валялся у вас в грузовом отсеке, и тоже усовершенствовал его, как и другие устройства, которые я упоминал ранее. Все это, без сомнения, в сложившихся обстоятельствах сослужит нам хорошую службу.

– Это очень здорово, Мак!

– И еще, капитан, я полагаю, нам не стоит чересчур беспокоиться относительно вмешательства со стороны Федерации. У них тут не так много людей. Мульзар собирает армию, готовясь к военным действиям, а основная часть персонала космобазы за исключением небольшой группы, оставшейся на дежурстве, скачет верхом по окрестностям, отслеживая ситуацию. Уверяю вас, наблюдать все это чрезвычайно забавно.

Беккер удивленно присвистнул:

– Надо же! Очень интересная и важная информация, приятель. Но ты больше не вызывай нас, мы сами…

В этот момент связь оборвалась, и на экране замельтешил радиоснег.

– Хм, – сказал Беккер, – боюсь, на сей раз Мака перехитрили. Попробуем вызвать его еще разок попозже, когда радиотехники Федерации уйдут на обеденный перерыв. А сейчас нам, пожалуй, стоит переменить дислокацию.

– Но мы не можем оставить этих котов без нормальной пищи, – возразила Акорна.

– Ты шутишь? Эти жадные создания набросились на привезенный мною корм и жрали до тех пор, пока их животы не начали волочиться по земле! В течение еще как минимум двух дней им еда не понадобится. А вот тебе нужно отдохнуть и подзарядиться. Тогда и подумаем по поводу корма для кошек.

– Я отдохну в дороге.

Мью-Шер стояла возле корзины с Гримлой и котятами, которую оберегал парнишка, и переводила взгляд с нее на флиттер и обратно. Мысли о том, что ей, возможно, придется расстаться со своей любимицей, причиняла девушке боль.

(Если старушка не захочет расстаться с мелкими, возьми с собой и их), – зевнув, посоветовал РК. Теперь, когда с четвертого сиденья шлюпки забрали мешок с кормом, там оказалось предостаточно места для котов.

Акорна устало передала Беккеру предложение его первого помощника. Ее язык распух и едва ворочался, поэтому капитану с трудом удалось понять, что она говорит.

– Шери, золотце, – окликнул он молодую послушницу, – забирай свою кошку, малышей и полезай в шлюпку. Не забывай о тех котятах, которых Акорне еще предстоит вылечить.

Мью-Шер присела рядом с мальчиком и заговорила с ним, а потом обернулась к Беккеру и проговорила:

– Он говорит, что не может с ними расстаться. Он сам из племени джунглей и был взят в плен. Не могли бы мы взять с собой и его?

Акорна перевела, хотя язык ее едва ворочался.

Беккер, уже сидевший за штурвалом, оглянулся на сиденье позади себя, на котором вольготно устроились и уже начинали посапывать РК и три оставшихся храмовых кота. РК посмотрел на своего капитана немного саркастически.

– А почему бы и нет, – ответил наконец Беккер. – Чем больше, тем веселее. По крайней мере, мы знаем, что у него нет аллергии на кошек.

Потом Акорна то впадала в дрему, то снова просыпалась. Когда флиттер заложил крутой вираж и она в очередной раз открыла глаза, до ее слуха донеслись голоса Мью-Шер и мальчика, которые окликали Беккера. Шлюпка летела над ковром густой листвы медного цвета, слишком густым, чтобы разглядеть, что творится внизу. И все же из крон деревьев выступало что-то медно-розового цвета. Именно на это указывали Мью-Шер и мальчик.

Флиттер стал медленно, осторожно снижаться, и Акорна увидела, что выступающий из листвы предмет являлся кончиком хвоста еще одного Храма-кота. Этот кот как бы потягивался, его хвост и заднюю часть поддерживали высоко в воздухе огромные, похожие на башни лапы. Между широко расставленными передними тянулась длинная лестница, ведущая в открытую пасть гиганта. Самой примечательной деталью этого циклопического сооружения были его глаза. В отличие от других кошачьих храмов они не были пустыми окнами. В них были вставлены хризобериллы размером с иллюминатор «Кондора».

Беккер присвистнул:

– Хорошо, что Хафиз этого не видит. Он бы, наверное, сошел с ума.

Акорна поддакнула. В пятнах света, с трудом пробивавшегося сквозь листву, было трудно видеть, да и в глазах у нее до сих пор плавала муть, и все же она заметила, что поверхность этого Храма неоднородна: отполированные до зеркального блеска участки перемежались с необработанными. Когда они оказались ближе, Акорна заметила, что по бокам здания, словно полосы на тигриной шкуре, тянулись линии, выложенные хризобериллами. Тут и там, высоко от земли, на боках и на спине здания-кота располагались небольшие площадки, за которыми находилось пустое темное пространство. На некоторых из них восседали большие коты. Одни были черными с рыжевато-коричневыми пятнами – такие же, какие обитали в районе степей, другие, наоборот, рыже-коричневые с черными пятнами и напоминали обитавших на Старой Терре гепардов, которых Акорна видела на картинках. Остальные были либо черными, либо коричнево-рыжими. По размеру все они были значительно больше РК и всех остальных храмовых котов Хиссима.

Более того, эти коты выглядели совершенно здоровыми и… очень злыми. При приближении флиттера они встали и смотрели на маленькое суденышко угрожающими взглядами, которые не обещали ничего хорошего. Глаза их были ярче любого хризоберилла. А затем они принялись орать, и пронзительные крики сменялись время от времени низким рычанием.

Акорна и Беккер были потрясены тем, что храмовые коты, сидевшие в их флиттере, ответили своим собратьям такими же воплями. Даже РК принялся издавать звуки, которых его товарищи по «Кондору» никогда от него не слышали. Вместо того чтобы съежиться от страха, коты прильнули к иллюминаторам и пронзительно вопили, то ли приветствуя местных собратьев, то ли бросая им вызов.

Из-за густых зарослей, окружавших Храм, флиттер был вынужден пролететь в нескольких футах от его стен. Воспользовавшись этим, пара котов, не прекращая орать, спрыгнули на корпус суденышка. К счастью, флиттер уже почти приземлился.

– Мы прилетели вовремя! – в небывалом возбуждении воскликнула Мью-Шер, тряся Акорну за плечо. – Эти хранители по-прежнему здоровы и сильны.

Акорна автоматически перевела слова девушки Беккеру, который ответил:

– Да, вот только как они поведут себя, если мы попытаемся пройти мимо них? Поглядите, какие у них когти!

Акорна смотрела на раззявленную пасть кота, сидевшего на фиберглассовом колпаке кабины прямо над ее головой. Он снова завопил, но на сей раз не злобно, а игриво, и мягко ударил лапой по колпаку кабины. РК тут же оказался на ее плечах и стал скрести колпак изнутри. Кот, находившийся снаружи, прижал нос к прозрачной поверхности, и РК сделал то же самое.

(Она не собирается нападать, просто выполняет свою работу).

В мыслях РК ощущалась неконтролируемая похоть, и это заставило Акорну хихикнуть. То же самое происходило с Беккером, когда он впервые увидел Надари.

(Ее зовут Гаруна. Р-р-мяу! Когда у тебя следующая течка, красавица?)

Глава 17

Несмотря на исступленное желание своего первого помощника поскорее предаться плотским утехам с новым объектом своих вожделений, Беккер проявил упрямство и дождался, покуда из Храма не появились люди. Все они были вооружены, и каждого сопровождала целая свита котов.

(Мы ваши друзья), – передала им Акорна. – (Мы пришли, чтобы предупредить вас и помочь вам, если в этом есть необходимость).

Проникнув в мысли этих людей, она теперь смотрела в их удивленные глаза. Гаруна и ее спутник, очевидно, поняли ее, поскольку – к великому разочарованию РК – соскочили с кабины и исчезли из виду. А затем подошедшие люди стали о чем-то оживленно переговариваться меж собой на неизвестном Акорне диалекте.

– О чем они говорят, Мью-Шер? – спросила она.

Мью-Шер сначала не услышала ее, поскольку вместе с мальчиком разглядывала удивительный Храм. Затем она обернулась к Акорне и ответила:

– Ах да, они говорят друг другу, что вы – та самая, о которой было пророчество.

– Как мило, что все, кроме меня, знают об этом! – с некоторой долей горечи проговорила Акорна. Она от многого устала, включая собственную славу, которая с завидным постоянством опережала ее, поджидая в любом населенном пункте этой планеты, где она оказывалась.

– По крайней мере, тут ты сможешь отдохнуть, принцесса, – сказал Беккер. – Здешние коты здоровее здорового, и ты, судя по твоему виду, нуждаешься в лечении гораздо больше, чем они.

Он поднял колпак кабины и спрыгнул на землю, а за ним последовала Акорна и остальные. При виде мальчика одна из женщин вдруг расплакалась, кинулась к нему и крепко обняла. Он тоже был рад ее видеть, но через несколько мгновений освободился из ее объятий – ему не терпелось показать котят. Хиссимские храмовые коты принялись обнюхиваться с местными, а РК бочком, бочком двинулся к Гаруне. Акорна решила, что он собирается подобраться поближе, чтобы пошептать на ухо красавице всякие нежные глупости.

В течение нескольких минут хозяева активно переговаривались между собой, причем в беседе принимали участие Мью-Шер и мальчик. Затем, словно вспомнив о правилах хорошего тона, женщина, которая явно была если не матерью, то родственницей подростка, махнула рукой Беккеру и Акорне, приглашая их подняться по лестнице, вырубленной между вытянутых передних лап каменного кота и ведущей к его языку и внутрь открытой пасти.

Преодолев несколько десятков ступеней, они оказались в туловище здания-кота. Внутренний интерьер украшали удивительной красоты фрески, на стенах были укреплены факелы. Сейчас они не горели, но в нужный момент могли дать сколько угодно света. В дневное время тут было очень светло благодаря окнам, через которые открывался выход на площадки для котов, установленные снаружи здания. Если коты хотели добраться до наружной стены храма, они могли сделать это, просто перепрыгивая с одной площадки на другую. Были там и внутренние площадки – на тот случай, если бы котам захотелось укрыться в Храме.

Поначалу зрелище котов, прыгающих с площадки на площадку, немного нервировало прибывших. По мере того как Акорна и ее товарищи шли по коридорам здания, храмовые коты всех цветов и размеров неожиданно для них появлялись со всех сторон, иногда, как казалось, вылезая прямо из стен и пролетая над их головами. Однако через какое-то время Акорна и Беккер немного освоились и перестали вздрагивать, когда их вдруг обдавало жарким воздухом и пушистое тело, словно пушечное ядро, проносилось прямо перед их лицами, перемахивая одним прыжком широкий коридор.

Хотя Акорна и успела немного отдохнуть, пока они летели сюда, восхождение по длинной лестнице утомило ее. Ноги снова налились тяжестью, стали неуклюжими, и каждый шаг давался ей с трудом. А потом Акорна вдруг осознала, что, вопреки всем законам гравитации, ее ступни больше не касаются пола. Шестеро мужчин подхватили ее под колени, бедра и плечи, подняли и понесли.

– Эй, – окликнул их Беккер, зная, что они его все равно не поймут, – а тут такие почести оказывают только дамочкам, о которых говорится в пророчестве? Я, знаете ли, тоже малость подустал.

Когда их привели к верховной жрице, Акорна с удивлением обнаружила, что на ней нет хламиды, подобной тем, в которые были облачены священнослужители предыдущих двух Храмов. На самом деле вся ее «одежда» состояла из ее собственного меха, остроконечных ушей и элегантных длинных кошачьих усов.

Мью-Шер резко выдохнула, и Акорна уловила ее взволнованную мысль:

(Она может находиться в кошачьем обличье даже днем!)

Существо, сидевшее на троне, вяло кивнуло и то ли прорычало, то ли промурлыкало:

– Так, значит, вы и есть та самая, приход которой предсказывал Он?

Беккер, который еще ничего не знал о трансформациях кошколюдей и пока не разобрался, является ли верховная жрица другом или врагом, встал между ней и Акорной.

– Кто предсказал ее приход и что он говорил о ней? Сказал ли он, что она вылечит всех больных котов? Потому что она, между прочим, это сделала! Говорил ли он о том, что она перехитрит мульзара Хиссима, которого еще называют Королем Всего? Ей и это удалось.

Жрица-кошка протянула свою полулапу-полуруку к Беккеру и провела ею по его щеке, словно нарисовав на ней длинную кровавую ниточку. РК внезапно прыгнул вперед и ударил лапой по руке жрицы.

– Мой! – отчетливо сказал он на своем языке.

Жрица отдернула руку:

– Прости, мой маленький брат. Я не знала, что у него есть хранитель. Этот человек, похоже, думает, что он сам по себе.

Беккер наклонился, почесал РК за ухом и шепнул:

– Все в порядке, здоровяк, она ни в чем не виновата. Просто кошек ко мне так и тянет. Помнишь, что творилось с Надари, когда она меня впервые увидела?

Акорна, обращаясь к жрице, проговорила:

– Он прав. Я не знаю, кто и что говорил обо мне до моего прибытия, и мне хотелось бы это узнать. Но сначала, учитывая, что все ваши коты находятся в здравии, я хочу сообщить вам, что из Хиссима сюда движется «подарок» – караван с кошачьей едой и лекарствами. Вы не должны брать оттуда ничего. Корм заражен микроорганизмами, которые убьют ваших хранителей, а может быть, и вас тоже. Я приготовила вакцину, которая до некоторой степени защитит вас, но на всех котов ее не хватит. Хранители Хиссима погибли все до единого, за исключением тех, которые сейчас находятся с нами.

Мальчик поставил корзину с Гримлой и котятами к подножию трона, а Паша, Хаджи и Шер-По выступили вперед, словно церемониймейстеры при торжественном выходе королевы.

Свет снаружи проникал через круглые отверстия в стенах и, ложась пятнами на предметы, заставлял их казаться больше, чем они есть. От жары в воздухе стояло колеблющееся марево, и от этого все окружающее напоминало Акорне одну из голограмм Хафиза.

Наконец леди-кошка обратила внимание и на Акорну:

– Сначала вы должны кое-что увидеть, и тогда, возможно, к вам придет понимание.

Спрыгнув с трона, верховная жрица вступила на кошачью площадку.

– Если хотите, можете воспользоваться этим, – сказала она, показав на колонну, в которой были вырублены ступени, по спирали уходившие вниз, в темноту. Затем она промяукала что-то еще, чего Акорна не поняла, и головой вниз нырнула в мрачное отверстие.

– Она сказала, что воспользуется коротким путем, – перевела Мью-Шер последние слова жрицы.

– Да уж, я, пожалуй, предпочту лестницу, – покачала головой Акорна.

– Ты до сих пор выглядишь очень слабенькой, – сказал ей Беккер. – Уверена, что сможешь спуститься по этой винтовой лестнице? А вдруг у тебя закружится голова и ты сверзишься с высоты?

– Тут есть за что ухватиться, – успокоила капитана Мью-Шер, указывая на желобок, вырезанный в колонне на уровне пояса. – Я пойду первой, а вы, госпожа посланник, если у вас вдруг закружится голова, сможете опереться на мое плечо.

– Спасибо, Мью-Шер, – поблагодарила девушку Акорна, – надеюсь, мне удастся спуститься самостоятельно.

И ей это удалось.

По мере того как Акорна спускалась все ниже и ниже, скользя пальцами левой руки по желобку в колонне и время от времени прикасаясь к плечу Мью-Шер, чтобы восстановить равновесие, она начала понимать, что внизу царит не такая уж кромешная тьма. Там поблескивали тысячи золотых монет с углублением посередине, а когда Акорна опустилась еще ниже, пространство внизу оказалось освещенным факелами.

У Акорны возникло ощущение, что жрецы, державшие факелы, столь поспешно приняли человеческое обличье, что едва-едва успели прикрыть свои причинные места. Что касается кошек – больших и не очень, лежавших и сидевших буквально повсюду в просторном помещении, в котором они очутились, – то Акорна не взялась бы сказать, то ли они просто не пожелали превратиться в людей, то ли не обладали такими способностями. Глаза их уже не блестели, а лениво мерцали или были прищурены. Но при этом кошками здесь не пахло, а воздух был даже более свеж, чем наверху, в заросших буйными джунглями окрестностях Храма.

Верховная жрица поманила их рукой.

– Сюда, – сказала она, и Мью-Шер продолжала переводить ее слова: – Сейчас мы находимся в самой священной части Храма. Наш Храм возведен на том самом месте, где впервые совершили посадку Звездный Кот и его Спутник. Они пришли, чтобы спасти наш народ, вывести его из ужаса рабства и вернуть достоинство.

Тени людей и кошек то вытягивались, то укорачивались, то принимались плясать и извиваться. Здесь пахло древностью, тайнами, оплаченными многими жизнями – как их защитников, так и тех, кто пытался их похитить. И это чувство было гораздо более пугающим и таинственным, нежели то, что возникало в пещерах первых Творцов Предков, в которых Акорна обнаружила часть давно забытой истории своего собственного народа. Эти подземелья напоминали их даже своими очертаниями.

Через некоторое время жрица свернула в боковой проход, который постепенно сужался и вскоре стал настолько узким, что им пришлось идти гуськом. Еще больше мешали вездесущие коты, которые во что бы то ни стало решили сопровождать их. Причем для того, чтобы сэкономить место, некоторые из жрецов обернулись котами и присоединились к остальной стае. Четвероногие путались под ногами, заставляя людей то и дело спотыкаться о них, прыгали по плечам, стараясь оказаться впереди процессии, залезали людям на головы, мешая дышать. В темном коридоре это превратилось в подлинное наваждение.

В мозгу Акорны вдруг зазвучал голос:

(О, извините! Прошу прощения! Ой! Пропустите, пожалуйста!)

(РК!)

(Акорна? О, извини меня, я сейчас же уберу лапу с твоего уха. Вот так лучше?)

(Гораздо лучше).

(Мне было необходимо спуститься сюда, чтобы взглянуть на свои корни. Мне кажется, что эта леди – моя родственница. Кроме того, меня распалила Гаруна. Горячая девчонка, правда?)

(Правда. И достаточно большая, чтобы проглотить тебя одним махом).

(Что ж, я всегда считал, что небольшая доза опасности придает лакомому блюду еще более изысканный вкус).

Неожиданно проход расширился, воздух стал свежее, и они снова могли идти, не толкаясь и не наступая друг другу на пятки. В свете факела, который несла верховная жрица, впереди что-то влажно заблестело. Акорна увидела, что посередине круглой комнаты, где они оказались, расположен маленький бассейн. Его-то вода и блестела в колеблющемся свете факелов. Однако жрица, как выяснилось, привела их сюда вовсе не для того, чтобы похвастаться бассейном. Высоко подняв факел, она осветила стены помещения.

Как и в пещерах Родовых Хозяев на Вилиньяре, где стены были расписаны сложными иероглифами, стены этого помещения также покрывали тысячи значков, но совсем не таких, как на планете линьяри, – грубые рисунки, нацарапанные на камне, некоторые из них все еще хранили следы краски. Но в основном это были просто белесые линии на темной поверхности. Чем дальше в пещеру углублялась жрица, тем призрачнее и примитивнее становились рисунки.

Наконец жрица указала факелом на один из участков стены с несколькими рисунками, и Акорна принялась их внимательно рассматривать. В центре одного из них был изображен длинный продолговатый предмет с двумя треугольниками по бокам, а рядом с ним – несколько человек. Фигура, стоявшая слева, была выше остальных, ноги этого существа были человеческими, а уши – треугольные и располагались на макушке. Кошачьи уши. Из середины туловища, оттуда, где сходятся вместе ноги, выходило что-то длинное и тонкое. Поначалу Акорна подумала, что это гипертрофированное примитивное изображение мужских гениталий, но затем решила, что древний художник, скорее всего, изобразил таким образом хвост. Рядом с этой фигурой восседал большой, но по виду совершенно обычный кот, которого также можно было определить по характерным ушам и хвосту. Возле кота помещался мужчина того же размера, что и человек-кот, но с круглой головой, обычными для людей ушами и без хвоста.