Текст книги "Мятежники Акорны"

Автор книги: Энн Маккефри

Соавторы: Элизабет Энн Скарборо
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

Глава 10

Она умирала. Они все умирали в нищете и страданиях, от голода и жажды, от подстерегавших повсюду опасностей и болезней, яда и чумы, и она знала, что виноваты в этом только они сами. Чумазые дети с глазами, подернутыми пеленой непреходящей печали, ноздрями с запекшейся коркой, жмущиеся к ногам взрослых, которые сами едва способны стоять. Озеро, которое ее бабушка когда-то называла Хрустальным, сегодня превратилось в непролазную трясину.

Дед рассказывал, что, когда их народ только прибыл на эту планету, у его прадедушки почти ничего не было. С собой им разрешили взять разве что кое-какие самые простенькие вещи, чтобы хоть немного облегчить жизнь переселенцев на первых порах. Однако, хотя природные ресурсы этой планеты и не отличались обилием, она отнюдь не страдала от перенаселения, и здесь можно было создавать механизмы, изготовить которые на Старой Терре уже не представлялось возможным.

Ей много рассказывали обо всем этом, но сама она помнила свой мир лишь таким, каким он был сейчас.

И при всем том определенная ее часть по-прежнему оставалась Акорной, оказавшейся в иссохшей оболочке этого измученного существа, обитавшего на берегу вонючего, затянутого ряской озера. Эта ее часть не могла понять, где она находится и как здесь оказалась.

А затем на планету опустился космический корабль. Но не рядом с тем местом, где жила она и ее народ, а гораздо дальше – там, где раньше, пока его не изничтожили на корню, рос лес. Она увидела корабль еще в воздухе, и в мозгу ее возникло слово, похожее на «линьяри» либо что-то в этом роде.

Пронесся слух о том, что из корабля высадились двое чужестранцев, внешне напоминающих людей, но что-то в них было необычное, даже забавное. Изо лба одного из них торчал рог, а второй то превращался в кошку, то снова становился человеком.

А потом без предупреждения прилетела воздушная шлюпка. Ее народ знал о подобных устройствах только из рассказов своих прадедов, но здесь таких не делали уже более сотни лет. И – забавно – при этом в ее мозгу вдруг возникло странное слово «челнок».

Из шлюпки выбрались эти двое: один – маленький, рыжеволосый и очень проворный, второй – высокий, с серебристыми волосами и золотистыми глазами, – и направились прямиком к ней. Ари. Он повернулся к своему спутнику, который в тот же момент превратился в полосатого рыжего кота, а затем снова в человека. В ее голове внезапно возникло слово… Грималкин… Не имя ли это случаем? Не тот ли это человек, который забрал у нее Ари? Но нет, люди из ее сна сказали, что Ари – это Спутник, а рыжий человек-кот был известен как Звездный Кот. Ари в ее сне улыбнулся, радуясь тому, что она все поняла.

Она, должно быть, выкрикнула его имя, поскольку сквозь сон услышала, как по полу прошлепали мягкие лапы, но сама все же не проснулась. Ари продолжал смотреть на нее – ту, какой она была в своем сне. Многозначительно подмигнув ей, словно призывая внимательно следить за его действиями, он опустился на колени возле грязного, заболоченного озера и погрузил в его воды свой рог. «И из этого благословенного рога изошла вода и самоцветы».

Сон растаял, и она удивилась тому, как такое возможно: рог Ари был восстановлен совсем недавно и не успел бы еще регенерироваться до такой степени, чтобы очистить столь загрязненный водоем. А что же сталось с человеком-котом? Кажется, его звали Грималкин? Когда Ари опустил рог в воду, его уже не было рядом. Но что поделать, таковы все сны: они грешат отсутствием логики, и события, происходящие в них, развиваются беспорядочными и, как кажется, бессвязными скачками.

Акорна изо всех сил пыталась вернуться к этому сну. Ей хотелось снова увидеть Ари, ощутить на себе его взгляд. Пусть в этом сне он смотрел на какое-то иное существо, но все же увидел и узнал – именно ее. Однако вместо любимого ей теперь снились кошки – больные, умирающие, плачущие. Кошачьи глаза, сверкающие, словно золотые монеты, глядели на нее сквозь отверстия возле потолка того помещения Храма, в котором обитали его хранители. Она наклонилась, чтобы излечить одного из котов – с необычной сине-зеленой шерстью, но другие с мяуканьем царапали ей ноги, и когда Акорна взглянула им в глаза, они вспыхнули так ярко, как если бы животные посмотрели на огонь.

– Ш-ш-ш… – донеслось до ее слуха громкое шипение, и, проснувшись, Акорна встретилась со взглядом других – на этот раз совершенно реальных кошачьих глаз.

На ее груди, прижавшись мордой к носу девушки, стоял РК и удовлетворенно урчал, выпуская и вновь втягивая когти.

(Пойдем со мной, целительница-линьяри. Я нашел, я настиг его, я сделал то, что должен был сделать. Теперь – твоя очередь), – мысленно передал ей кот.

(Что? Кого ты там нашел?) – еще не вполне проснувшись, так же мысленно спросила Акорна.

(Убийцу. Или – подозреваемого в убийстве. А может, еще одну жертву, пос-с-скольку он сильно изранен и нуждается в твоей помощ-щи). – Когда РК находился в состоянии сильного возбуждения, в его мысленном голосе начинали явственно звучать нотки, присущие для звуков, обычно издаваемых котами в повседневной жизни. – (С-с-следуй за мной. С-скорее!)

Он так сильно нервничал, что на его шерсти плясали искры статического электричества. Девушка погладила животное по голове, желая успокоить его, и ей это удалось: на несколько кратких мгновений хвост кота перестал хлестать ее по груди.

– Ну что ж, ладно, – сказала Акорна и стала подниматься с постели. Кот тут же соскочил на пол. Перед тем как ложиться, Акорна не стала раздеваться. Отчасти потому, что слишком сильно устала, отчасти из-за того, что знала: в любой момент, возможно, придется вставать, и на этот случай она хотела быть готовой.

– Может, нам стоит взять с собой остальных храмовых котов? – предложила Акорна. – В их компании ты не будешь так сильно бросаться в глаза.

РК распушил усы.

(Ты снова начинаешь, а?) – Затем кот пару раз хлестнул себя хвостом по бокам, наклонил голову и прислушался. – (Все тихо. Пошли. Храмовые коты сообщают, что Кандо и второй – могущественный и высокопоставленный – совещаются друг с другом относительно того, как поступить с обрушившимися на них – хе-хе-хе – катастрофами, в число которых, кстати сказать, входишь и ты).

(Я?!) – изумленно переспросила Акорна. Она была озадачена, но все же встала и пошла следом за РК. – (Но ведь я только хотела помочь…)

(Жизнь – сложная штука). – РК явно был настроен на философский лад. – (Ты нравишься котам, ты нравишься тем, кто за ними ухаживает. Но ты нравишься не всем).

РК вспрыгнул на балку и пошел по направлению к одному из отверстий, ведущих наружу.

(Я туда не пролезу), – напомнила ему Акорна.

(Двуногие так беспомощны), – уловила она мысленный вздох кота. – (Похоже, тебе действительно придется выходить привычным для вас путем. Встретимся напротив Храма, через дорогу. Будь осторожна!)

А затем РК исчез. Акорна пробежала пальцами по своей гриве и вышла из комнаты. За дверью, усевшись в ряд, ее терпеливо дожидались все храмовые коты, которых она вылечила.

– Похоже на парад, – хмыкнула она и спросила: – Вы тоже собрались с нами?

В конце концов, подумала Акорна, РК не настаивал на том, чтобы она шла одна. Он также не просил ее позвать с собой Беккера или Надари. Из этого девушка сделала вывод, что их миссия хотя и является тайной, но вместе с тем не таит в себе опасности. Она даже не знала, покидали ли когда-либо священные коты Храм, но поскольку, когда она пошла к выходу, они последовали за ней, Акорна предположила, что они знают, куда направляются, и сами принимают решения.

В здании Храма им никто не встретился, но стоило ли этому удивляться, ведь путь ее лежал через жилые помещения. Миновав церемониальные палаты, Акорна вышла прямиком во внешний двор Храма. Здесь было множество людей, которые, невзирая на безжалостный жар двух солнц, занимались своими – самыми разными – делами: кухарили, тащили ведра с водой, лепили кирпичи из глины, ткали, молились. Акорну вся эта бурная деятельность не интересовала. Она делала вид, что торопится по какому-то очень важному делу и точно знает, куда направляется. По опыту своих прежних приключений она знала, что, напустив на себя занятой вид, можно добраться до места назначения, не привлекая к себе внимания окружающих. Впрочем, на сей раз форма соответствовала содержанию: Акорна и впрямь торопилась по очень важному делу.

Она надеялась на то, что никто из толпившихся на храмовом дворе не обратит на нее внимания. Обернув голову шарфом, который дала ей Мью-Шер, чтобы скрыть рог, она устремилась вперед, пытаясь идти как можно более непринужденной походкой – насколько это было возможно с учетом того, что за ней шествовала четверка огромных храмовых котов.

Акорна размышляла над тем, что делать в случае, если стражник у ворот попытается остановить ее. В этот момент подскочила Мью-Шер, схватила на руки особо ценную Гримлу и присоединилась к их процессии.

– Посланник, вы покидаете нас так рано? – поинтересовалась она.

– Я просто хотела пройтись и оглядеться, – солгала Акорна молоденькой послушнице, продолжая двигаться по направлению к храмовым воротам. Она осторожничала не из-за Мью-Шер, а из-за других людей, толпившихся во дворе. – Мне хочется как можно больше узнать о вашем народе, о взаимоотношениях между вами и священными котами. Это является частью моей миссии.

– А-а-а, – протянула девушка, – тогда понятно. Мне, кстати, тоже нужно в город по одному важному поручению. Если позволите, я буду сопровождать вас. Заодно могу устроить вам небольшую экскурсию.

– А как же они? – указала Акорна на трех котов, которые по-прежнему вышагивали позади них. – Разве им позволено выходить наружу?

– О да, конечно. Они ведь не пленники. По крайней мере, никогда раньше не были ими.

Последнюю фразу она пробормотала еле слышно и опустила глаза. Ее несчастный вид явно свидетельствовал о том, что нынче в Храме не все ладно.

– Я очень рада, что и ты, и твои коты готовы идти со мной, – сказала Акорна, – но вообще-то я и сама могу справиться. А у тебя, я уверена, есть и другие дела.

– Стойте! – приказал стражник. Это был драчливого вида коротышка с гнилыми зубами и скверным запахом изо рта.

– Все в порядке, брат Мейм, – успокоила его Мью-Шер, – они со мной.

– А ты-то что за птица, Мью-Шер? – спросил часовой, сплюнув через дыру, зиявшую между двумя черными зубами. – С какой стати ты должна пользоваться какими-то привилегиями? Мульзар отдал приказ, в соответствии с которым никто не может выйти отсюда без особого разрешения. Его личного разрешения.

Акорна не была уверена в том, что гнилозубый окажется восприимчивым к телепатическому убеждению, но все же решила попробовать и легонько толкнула его сознание. Стражник осекся и после короткой паузы добавил:

– Никто, кроме госпожи посланника, разумеется. Она пользуется… дипломатическим иммунитетом.

Последние два слова дались ему с явным трудом.

К удивлению Акорны, Мью-Шер выглядела потрясенной.

– Но мне тоже нужно пройти! – воскликнула она.

Акорна еще раз подтолкнула сознание часового – не столько из-за того, что пожалела послушницу, сколько из любопытства. Ей было интересно, чем объяснялось столь страстное желание девушки оказаться в городе, покинув Храм в ее компании.

– Ну и, конечно, запрет не распространяется на лиц, сопровождающих госпожу посланника, – растерянно пробормотал охранник. Шер-По издал угрожающее ворчание, и охранник торопливо добавил: – А о храмовых котах и говорить не приходится. Они вольны идти, куда им заблагорассудится.

Акорна подумала, что стражнику вовсе незачем помнить о том, что их небольшая компания прошла через ворота, и стерла из его памяти воспоминания об этом происшествии. А затем стала искать РК.

(Мяу), – послышался в ее мозгу голос кота, – (я здесь, Акорна. Правильно, здесь, на крыше. Я гляжу, ты притащила с собой всю храмовую кошачью банду? Добро пожаловать, братья и сестры! Может, подниметесь ко мне, чтобы я показал вам, как нужно вести следствие?)

Все храмовые коты взлетели на крышу, где находился их собрат с «Кондора». Акорна, не обладая кошачьей ловкостью, завела Мью-Шер за угол дома, чтобы выйти из поля зрения стражника. Незачем было напоминать гнилозубому о том, о чем ему было приказано забыть. Они пошли по земле, следуя в том же направлении, что и коты над их головами.

РК перескочил на следующую крышу. Он ощущал себя несомненным предводителем экспедиции и от самодовольства даже раздулся.

(Как вы можете заметить), – менторским тоном разглагольствовал он, – (братья и сестры, а также мои двуногие друзья, крыша, где я обнаружил искомый объект, находится всего через два дома от того, где изначально была поднята тревога).

(Ты имеешь в виду то место, где был убит жрец?) – уточнила Акорна.

(Ага!) – торжествующе ответил РК. – (Но можем ли мы быть уверены в том, что подозреваемый на самом деле является убийцей, а убитый монах – его жертвой? Почему бы не предположить, что оба они стали жертвами кого-то третьего, который и является настоящим преступником?)

– Что происходит? – спросила Акорну Мью-Шер. – Вы что, разговариваете с инопланетным хранителем?

– Да, – ответила Акорна и изложила послушнице соображения, только что изложенные РК.

Коты трусили по крыше, а женщины шли по улице, стараясь не смотреть вверх, чтобы случайные прохожие не проследили за их взглядами и не увидели их четвероногих спутников.

Внезапно Мью-Шер побежала вперед и скрылась в дверях дома, хозяйка которого совсем недавно подняла крик, собравший всю округу, включая стражников. Когда Акорна вошла в дверь, послушница уже находилась на середине лестницы, приставленной к отверстию в потолке.

– Сюда, Акорна! – оглянувшись, окликнула она свою спутницу.

Акорна последовала за ней, недоумевая, зачем девушке понадобилось забираться в пустой дом. Когда они вновь оказались на свежем воздухе, Акорна увидела, что коты находятся через две крыши от них. Животные не обращали на них ни малейшего внимания. Они сгрудились и, казалось, рассматривали что-то лежащее на крыше. Акорна уже собралась перепрыгнуть на следующую крышу, как до нее донесся мысленный призыв РК:

(Поспеши! Мне кажется, его время истекает).

(Отвлеки Мью-Шер), – попросила его Акорна.

(Что? Ах да, конечно. Ты не хочешь, чтобы она видела, как ты проводишь сеанс исцеления с помощью старого доброго рога, да? Это я сумею. Эй, девочка, приласкай миленького котенка! Вот он я! Возьми меня на ручки, погладь меня! Ох, мне так страшно! Ну, неужели я хуже этого драного храмового кота?)

РК буквально танцевал у ног послушницы, цеплялся когтями за край ее туники, пытался вспрыгнуть ей на плечо, но Мью-Шер, успевшая досконально изучить все до единого кошачьи фокусы, моментально отделалась от него и оказалась возле раненого раньше Акорны.

Существо лежало в прежней позе, лицом кверху, а его руки-лапы и ноги-лапы меняли свою форму в едином ритме с учащенным, болезненным дыханием.

– Дядя! – закричала Мью-Шер, прежде чем Акорна успела прикоснуться к раненому человекокоту. – О, дядя, что же ты наделал!

Глава 11

Голова Мью-Шер лежала на груди раненого жреца Бьюлайбаба. Вокруг нее сгрудились коты, поэтому Акорна сначала прикоснулась рогом к его голове, а затем, сделав вид, что хочет послушать его сердце, к груди. Мягко отстранив Мью-Шер, она стала осматривать Бьюлайбаба и обнаружила глубокую рану на его животе. Ее она тоже залечила, но священнослужитель потерял много крови, и в рану наверняка успела попасть инфекция. Несмотря на все старания Акорны, он по-прежнему выглядел не лучшим образом.

– Он выживет? – спросила Мью-Шер.

Бьюлайбаб взглянул на нее и закатил глаза. Из его растрескавшихся губ послышалась хриплая речь:

– Слезь с меня, детка… И пусть все твои священные тоже отойдут. Сейчас и без того жарко, а тут еще вы все вокруг меня столпились.

Заговорив, он принял полностью человеческий вид. Хвост исчез, уши опустились с макушки туда, где им положено находиться по людским стандартам, с них пропала шерсть, и они стали розовыми и гладкими. С ног и рук исчезли шерсть и когти, ноги стали человеческими, правда грязными и с обломанными ногтями. Рассеялся даже острый запах животного. Теперь от жреца пахло так, как и должно пахнуть от раненого, измученного и давно не мывшегося человека.

После того как трансформация была завершена, Мью-Шер стыдливо прикрыла нижнюю часть тела Бьюлайбаба таким же шарфом, какой недавно она дала Акорне.

Коты чинно сидели рядом.

(Ты поработала на славу, подружка), – передал Акорне мысленное послание РК. – (Похоже, теперь жрец вполне здоров, хотя свой обычный важный вид он и утратил).

– Дядя, ты можешь встать? – заботливо спросила Мью-Шер. – Мы должны отвести тебя в Храм.

Жрец неуклюже встал, обернул шарф вокруг бедер и закрепил его, чтобы этот импровизированный наряд не свалился. Храмовые коты, словно часовые, заняли позиции по всем четырем углам крыши. Акорна поняла, что в случае если они заметят чье-то приближение, то незамедлительно предупредят их.

Мью-Шер помогла дяде доковылять до лестницы, ведущей с крыши внутрь дома. Обитатели жилища по-прежнему отсутствовали, и это было весьма кстати. Бьюлайбаб заговорщически улыбнулся племяннице бескровными губами И проговорил:

– В том, чтобы быть жрецом, просящим пожертвования на нужды Храма, имеются свои преимущества. Когда изо дня в день попрошайничаешь, останавливаясь перед дверьми прихожан, рано или поздно узнаешь, что делается за каждой из этих дверей.

– Именно поэтому ты знал, что можешь укрыться в доме, хозяйка которого уехала проведать свою больную сестру? В доме, где стражники обнаружили следы крови?

– Да, и именно поэтому я знаю, что семья, обитающая в этом доме, уехала к своим деревенским родственникам, чтобы помочь им забить заболевших животных, и в течение некоторого времени будет отсутствовать.

С трудом спустившись по лестнице, Бьюлайбаб тяжело опустился на скамью возле холодного очага.

– А-а-х-х-х… – простонал он, прислонившись спиной к стене и закрыв глаза.

Храмовые коты последовали за ними, спустившись по крутой лестнице с легкостью, недоступной для человека, а затем расселись кружком и принялись наблюдать за происходящим.

– Мне кажется, я чувствую себя гораздо лучше, – усталым голосом проговорил Бьюлайбаб. – Вы и впрямь необычная личность, посланник, как нам и рассказывали, предупреждая о вашем появлении, – добавил он, обращаясь к Акорне.

– Не более необычная, чем все это, – ответила девушка-единорог, недоумевая про себя, кто мог предупредить жреца об их прилете и рассказать ему о ней. Впрочем, решила она, с этим можно будет разобраться позже. Сейчас у нее на уме были более важные дела. – Я действительно обладаю некоторыми способностями к целительству, но сейчас, похоже, случилось чудо и мне удалось вернуть к жизни мертвого. Ведь мульзар сообщил мне, что вас обезглавили, а ваше тело было растерзано в клочья и выпотрошено.

– На самом деле тело, которое они обнаружили, принадлежало не мне. Просто я счел необходимым убедить Эду и остальных – по крайней мере на время – в том, что я погиб. К сожалению, для того, чтобы лишить их возможности опознать погибшего, мне пришлось изрядно поработать когтями, и, уверяю вас, это была чрезвычайно грязная работенка.

– Собираетесь ли вы сообщить нам, кому принадлежало тело и каким образом погиб этот несчастный? – спросила Акорна.

– Вы полагаете, если я расскажу вам об этом, то признаюсь и в том, как я стал убийцей? – ответил вопросом на вопрос жрец с иронией в голосе.

– Да, мы с огромным вниманием выслушаем ваш захватывающий рассказ, брат Бьюлайбаб, – послышался голос с крыши, и в следующее мгновение по лестнице вниз скользнула Надари, не спуская острого взгляда со жреца и его племянницы и крепко держась за рукоятку своего кинжала. – Я с нетерпением ожидаю вашего ответа.

Бьюлайбаб резко выдохнул.

– Надари, – проговорил он, и в голосе его послышалась боль, которая – это было очевидно – не имела ничего общего с его недавними ранами. – Ты должна выслушать меня. Я знаю, что мульзар приходится тебе родственником, но все обстоит не совсем так, как он пытается представить перед вами.

Надари еще пристальнее вгляделась в лицо жреца, хотя здесь, в комнате без окон, освещенной лишь светом, проникавшим через люк в потолке, черты его можно было различить с большим трудом.

– Мне это прекрасно известно, я ведь не дура. Но меня удивляет то, что я слышу эти слова от вас. Ведь я считала, что вы правая рука Эду, а вы признаетесь, что он намеренно пытается ввести нас в заблуждение.

Слушая этот обмен репликами, Акорна начала понимать, что брат Бьюлайбаб – не единственный в этой комнате, кому есть что скрывать. У всех здесь, даже у котов, были какие-то свои тайны, в которые не была посвящена она.

Каждый из храмовых котов устроился, как умел. Они расселись на различных предметах обстановки и являли собой весьма живописное зрелище, вылизывая свою шерсть и негромко урча. Ничто не намекало на то, что происходящее хотя бы в малой степени тревожит или пугает их. Даже РК, улегшись позади Бьюлайбаба, тихонько мурлыкал. Мью-Шер, испуганно глядя на Надари, поила дядю водой из глиняной плошки.

– Подождите, – остановила их Акорна. – Надари, прежде чем вы окончательно углубитесь в дебри политики, позвольте мне задать несколько важных вопросов. Брат Бьюлайбаб, вчера ночью вы превратились в гигантского кота, а затем – снова в человека. И здесь, на крыше, вы тоже постоянно меняли облик. Это видел РК, да и я сама. Каким образом это стало возможным?

– Вот как? – удивленно вздернула брови Надари. – Видимо, я пропустила интересное представление. Какая обида, что я не пришла пораньше! Ну, давайте же, рассказывайте, брат. Ответ на этот вопрос меня тоже весьма интересует.

– Рано или поздно я рассказал бы тебе об этом, Надари… если бы ты осталась на планете, – ответил Бьюлайбаб.

– С какой стати мне было оставаться? Кроме того, вы все равно не стали бы мне ничего рассказывать. Ваша семья не подпустила бы меня к вам на пушечный выстрел. В то время вы и с Эду не разговаривали. Насколько мне помнится, вы его тогда не больно жаловали.

– Я не…

– Прошу вас, – вмешалась Акорна. – Я понимаю, у вас имеются общие воспоминания, и, как видно, они связаны с тем, что происходит сейчас, но не стоит терять время. Ответьте, пожалуйста, на мой вопрос, брат Бьюлайбаб.

– А это имя? – спросила Надари. Слишком сильные эмоции заставили ее вновь вернуться к прошлому, и вопрос Акорны опять остался без ответа. – С каких пор ты превратился в Бьюлайбаба, Тагот?

(Чем дальше в лес, тем интереснее!) – телепатировал Акорне РК – (Мне это нравится!)

– С вами двумя каши не сваришь, – вздохнула Акорна. – Брат Бьюлайбаб, или Тагот, или как вас там… Прежде чем стражники начнут нас разыскивать, я хочу получить ответы на свои вопросы. А их у меня много. Прошу вас, ответьте мне. Как и почему вы превратились в кота? Кем был погибший? Кто его убил – вы или кто-то другой, а если вы, то почему? И какую роль во всем этом играют Мью-Шер и храмовые коты?

Акорна посмотрела на Надари, затем на жреца и увидела, что их взгляды скрестились в безмолвном поединке. Она попыталась сканировать их мысли, но у нее ничего не вышло.

Мью-Шер вздохнула, поставила глиняную плошку на стол и заговорила:

– Что касается превращений… Некоторые из нас действительно способны на это, особенно выходцы из тех семей, которые часто заключали браки с представителями некоторых племен, обитающих в джунглях. Это началось именно там, и сегодня это очень редкий дар. Семья, в которой ребенок вдруг начинает демонстрировать способность к трансформации, хранит это в строжайшем секрете. Обычно не более одного члена семьи оказывается способным на такое, причем, как говорила моя мама, в некоторых поколениях подобное вообще не встречается. Дядя Тагот способен меняться, а вот его братья – нет. Я тоже способна трансформироваться, причем этот дар обнаружился у меня после прихода первых месячных. У мальчиков эта способность проявляется позже. Так случилось и с Таготом, правда, дядя?

– Хм, да, – кивнул тот, устремив многозначительный взгляд на Надари. – Позже.

– Случается даже, что этот дар исчезает вовсе, – продолжала Мью-Шер. – Если выбор справедлив, сделан правильно и на него не повлияла война или завоеватели, верховным жрецом является святой человек, избранный на свой пост в соответствии со своим происхождением. Когда он умирает в этой жизни, в следующей он становится храмовым хранителем. Все эти храмовые коты были в прошлой жизни святыми верховными жрецами и жрицами, леди, – сказала девушка, обращаясь к Надари. – А когда умирает хранитель, он, если пожелает, снова появляется на свет в облике человека. Но в этом случае он рождается в племенах джунглей и, вырастая, обретает способность менять форму. Вот почему мы считаем, что и мой дядя, и я сама были прежде хранителями, а еще раньше – верховными жрецами.

– Об этом аспекте ваших верований я ничего не знала, – призналась Акорна. – А говорится ли в ваших преданиях о происхождении столь удивительного дара? – будничным тоном спросила она. Ей не хотелось, чтобы в ее голосе прозвучал скептицизм, тем более что она не была удивлена сверх меры. Людей-трансформеров ей приходилось видеть и раньше, в своем родном мире.

– Этот дар – наследие Звездного Кота. А также его сила, жизнестойкость, способность общения с храмовыми хранителями. Они также достались нам от него, а вместе с ними – многие другие удивительные животные, которые раньше наполняли наш мир. Благодаря его дарам некоторые из нас научились жить в этом мире, дышать его ветрами, двигаться, как его воды. Эти немногие – самые сильные – научили других и таким образом спасли их.

– Мне никогда не рассказывали об этом, – сказала Надари. – Моя мать была великой жрицей, но она не превращалась в кошку, а окружавшие меня люди спасали только самих себя. А если и спасали кого-то еще, то лишь для того, чтобы превратить их в своих рабов.

– Женщина оказывается способна на это лишь с наступлением половозрелости и утрачивает эту способность, когда жизненные процессы внутри ее ускоряются, – с некоторым вызовом проговорил Тагот, он же Бьюлайбаб. – Именно по этой причине в племенах джунглей к женщинам не прикасаются очень долго и они выходят замуж очень поздно. Но вечно это продолжаться не может. Любая женщина по самой своей природе стремится к замужеству, а любой мужчина, которому известен ее секрет, желает заполучить в жены именно ее, чтобы удивительный дар матери передался кому-то из их детей. По этой причине даже у народов степей и пустынь существует традиция, в соответствии с которой женщин из джунглей нужно как можно скорее уложить на ложе и оплодотворить. При этом у наших постоянно воюющих народов вовсе не считается обязательным спрашивать согласие самой женщины. Я держал Мью-Шер возле себя и хранил ее секрет как свой собственный. Эду о нем ничего не знает, в противном случае он бы использовал ее, как и многих других.

Акорна поняла, что перед ней со скрипом начинает приоткрываться дверь, ведущая в самый центр этого паучьего гнезда. Для Надари и Тагота, конечно, было крайне важно разобраться в своих прошлых неурядицах, но для всех них, если, конечно, они хотят выжить, гораздо большее значение имеет ответ на ее следующий вопрос.

– Значит, вы убили того человека, защищая Мью-Шер? – спросила она. – Ведь это вы его убили, верно?

– Я предпочитаю другой термин, – поморщился Тагот, – непредумышленное убийство в целях самозащиты. Посланник, я допускаю, что ваш народ относится к числу миролюбивых, но наш – определенно нет. Смерть и уничтожение врагов – привычное дело на этой планете. Такие убийства порой оказываются просто необходимы, если хочешь выжить. Да, это я убил человека, тело которого чуть позже обнаружили охранники, решив, что это мое тело. Но он напал первым, и вы собственными глазами видели, какую рану он мне нанес. Я тогда не превращался, и убийство совершило не мое кошачье воплощение. По крайней мере, не совсем оно. Я признаю, что, если бы луны в этот момент не стояли в зените, мои сила и ловкость были бы значительно слабее и с такой раной я вряд ли смог бы проскользнуть следом за ним и уничтожить его с помощью символа той самой веры, которую он намеревался предать.

Он прикоснулся к кожаному ремешку на своей шее, потянул за него, и в его ладони блеснул висевший на ремешке амулет – драгоценный камень кошачий глаз.

– Я задушил его. Ремешок и камень лишили его возможности дышать, и он быстро расстался с жизнью. Это было очень удачно, поскольку рана буквально вытягивала из меня силы.

РК сделал движение передними лапами, какие обычно делают его собратья, справив нужду в кошачьем туалете, а затем поднял взгляд на жреца. Тагот рассмеялся и положил ладонь на голову кота, чтобы погладить его. Глядя на эту тонкую руку, было трудно поверить в то, что она способна совершить убийство.

– Да, священный, и это тоже. На нем были и другие метки посвящения – специального посвящения, которое этот человек прошел, чтобы потом выдать все, что он узнал, Эду Кандо.

– Что за метки? – спросила Акорна. Тагот и Надари вновь скрестили взгляды, и было непохоже, что они станут отвечать на вопросы, если только их не принудить к этому. На вопрос Акорны ответила Мью-Шер. Ткнув себе пальцем в лоб повыше носа, она объяснила:

– Священный камень кошачий глаз, вживленный в лоб.

Тагот наконец отвел взгляд от Надари и продолжал говорить:

– А на его груди и животе была ритуальная татуировка, которая, если ее правильно прочитать, представляет собой карту, указывающую, как добраться до священнейшей из всех священных долин, к Храму аридими. Именно эту информацию он собирался передать Эду. Я был обязан остановить его. Поначалу я пытался его урезонить, госпожа посланник. Еще мальчишками, мы вместе росли и дружили. Я умолял его одуматься и сохранить тайное знание в секрете, как он когда-то поклялся Храму, но он напал на меня. Я убиваю редко, и то лишь в случае крайней необходимости. Среди тех, кто служит мульзару, я считаюсь мягким, даже кротким человеком. Я сказал ему о том, что вы прилетели – в точности как предсказывало пророчество, что скоро мы будем спасены и возвращены на праведный путь, но он не слушал меня. Он не был по-настоящему верующим человеком и, я подозреваю, устал прикидываться таковым. Он не верил мне, и, как мне кажется, даже если бы поверил, ему было бы наплевать на мои увещевания. Он бросил мне обвинение в том, что я предал Эду, и ударил меня. Последствия вы видели. А потом удар нанес я…

– Почему вы думали, что, сообщив этому человеку о моем прибытии, сумеете отговорить его от задуманного им? – спросила Акорна. – Объясните, сделайте милость. Ведь наш прилет на вашу планету оказался результатом несчастного случая, на самом деле у нас и в мыслях не было совершать здесь посадку. Разве не так, Надари?