Текст книги "Джед и кафе (СИ)"

Автор книги: Энхарт Никель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

– Ха-ха. Да ты гуманист – сказал Генри. – Жаль, что люди это никогда не ценили. Наверное, ты этого никогда не поймёшь, Ричи, но желаю тебе удачи в начинаниях. Ты как народный мститель. Не хватает только супергеройского костюма. – Он шипел что-то под нос, но продолжал удаляться в огромное здание.

– Вот, за моральный ущерб – И высокий мужчина кинул мне несколько зелёных бумажек.

– Спасибо – сказал я – Но я привык сам выпутываться из таких ситуаций. Видимо, вы считаете, что бедный, значит слабый. Но это не так.

– Нет, просто я не мог пройти мимо. – Ответил высокий человек. – Я вовсе не считал вас слабым или тому подобное, просто это несправедливо, и я вмешался.

– Ха-ха – засмеялся я – Да вы идеалист. Жизнь слишком сложная, чтобы делить её на плохих и хороших. Никаких рамок и границ нет. Всё только в нашем разуме.

– И что вы предлагаете? – спросил он – Жить всем так, как хочется? Делать ужасные вещи и не задумываться о последствиях?

– Вроде бы все так и делают – сказал я.

– Ну значит, я вырос таким, каким меня сделали родители и не имею своей точки зрения – Улыбнулся человек.

– Да, с детства нам навязывают очень много мнений. Мы живём шаблонами и не думаем. А наш мозг постепенно деградирует. Мы поступаем так как другие, и не имеем своего мнения. Либо считаем своими мыслями чьё-то чужое убеждение. Ведь все люди тянутся к коллективу. Без него мы не сможем прожить. Это подсознательная тяга. Ведь когда мы в своём коллективе, то чувствуем себя более защищёнными.

– А что насчёт вас – спросил незнакомец, с которым я решил пофилософствовать.

– Я не стремлюсь к самоидентификации. – Ответил я.

– Тогда вы противоречите своим убеждениям – Сказал человек. – К тому же, по вашим словам, каждый должен поступать так как сам считает нужным. И, что, если я, да, преследую детскую мечту о мире, но это моя личная точка зрения. Я так хочу поступать, что если я вижу несправедливость, несправедливость по моим убеждениям, то я хочу её устранить. Ведь это я решил.

– Я вижу, это вас задело – улыбнулся я. – Не часто встретишь незнакомца, с которым можно так вывернуть всю душу. Хотел бы и я чтобы ваши идеи были реалистичными. Но чем дольше живёшь, тем всё меньше веришь идеям, и больше просто анализируешь события. Просто так. Холодно и грязно. Да и я вообще не люблю философствовать. Но иногда бывает унесёт по полной программе.

Он улыбнулся.

– Так и есть. Я тоже не любитель разглагольствовать о жизни. Толку от всех этих слов немного, знаете ли. Но иногда унесёт так унесёт.

– Хорошо, что мы друг друга поняли.

– Да – Сказал он. – Хорошего вам дня.

– И вам – ответил я. – Подождите. Заберите свои деньги. Это щедро. Но я здесь не для этого.

– Да бросьте. – выкинул он, продолжая уходить всё дальше.

– Я настаиваю – сказал я. – Здесь я не ради денег. У меня тоже есть свои идеи.

Я подскочил и вручил ему его доллары.

– Эти бумажки. Тьфу ты – сказал я.

– Без них не прожить в наше время – Сказал незнакомец высокого роста, прямо смотря на меня. Он был выше меня на голову. Его взгляд был сильным и я не смог смотреть ему в глаза.

– Да. Да. – Говорил он. – Нужно быть достаточно обеспеченным, чтобы сказать, что деньги не главное, чтобы посвящать себя другим вещам. Но когда денег не хватает, они могут заставить нас упасть ниже нашего достоинства. И это печально, что всё так. Так, какие у вас идеи? – спросил он, сделав слегка внимательный вид.

– Из той же серии, что и весь наш диалог – начал я, думая о том, правильно ли я начал. – Эти ****, то есть ваши коллеги пишут всякие статьи насчёт безработицы, бедности и так далее, о том, что ведётся борьба с этим. Но где же результаты? Всё это лишь показное. И сделано было ради денег. Даже смешно. Статья про нехватку денег для того, чтобы получить эти самые деньги. О да, вы правы. Деньги очень важны сейчас. Просто чёртовы бумаги, из-за которых мы можем сойти с ума. И речь идёт совсем не о жадности. Деньги, чтобы обеспечить семью и детей. Но какими гнусными способами...

– Я вас понял – сказал мужчина. – Но чего вы собираетесь добиться? Сидеть здесь с плакатом и кидаться камнями в наше здание? В лучшем случае вас изобьют, как уже пытался Генри, но это будет значить, что вы притягиваете хоть какое-то внимание. А в худшем, вас просто не будут замечать. Так зачем всё это?

– Я и сам не знаю – сказал я. – Просто я как и вы. Не могу молчать. Это несправедливо для меня. И я должен хоть как-то показать своё недовольство.

– Ну, вообще – сказал человек – Эта статья и правда имела ценность. Её написал один из наших журналистов, что и правда пытается что-то с этим делать. Его зовут Ричард Стэнфорд.

– И чем же он помог? Всякие показные мероприятия для бедных? Что-то вроде выдачи белья и еды. Но мероприятие заканчивается и всё остаётся как и было.

– Не только это. Мы пытаемся найти людям работу. Выделяем сумму для самореализации. И всё из нашего кармана. Так как государство, к сожалению, не заинтересовано в этом.

– За то, что вы пытались мне помочь, спасибо – сказал я. – Ричард Стэнфорд.

– С чего вы это взяли, что я это он. – Сказал мужчина.

– Догадался. Вы с такой страстью говорите обо всём этом.

– Правда? – Заулыбался он.

– Не совсем – улыбнулся я – Просто слышал, как эта гиена назвала вас Ричи.

– И правда – улыбнулся он в ответ. – Это вы ловко подметили. Что. Что. – Захохотал он. – Что он на гиену похож. А я то думаю, кого он мне напоминает.

– Всего вам хорошего – сказал я – и удачи.

– Но куда вы пойдёте? – Спросил Ричард.

– Поищу какую-нибудь подворотню. Там и просижу весь день.

– Неужели, вам совсем негде переночевать?

– Конечно же есть. Ведь город такой большой, а улицы широкие. – Сказал я. – Правда, ночью холодновато.

– Извините, но я не могу вас просто так оставить здесь. – Сказал Ричард.

– Так оставьте меня не просто так. Выпейте со мной чего-нибудь покрепче, и на том и разойдёмся.

– Отличная идея. – Подхватил он. – Вот чёрт, мне же нужно работать. Да и чёрт с ней, с работой. Подождёт. Тут неподалёку есть хорошенькое местечко.

Не помню, как я уже оказался возле бармена. Мы сидели и болтали с Ричардом Стэнфордом. И я всё думал, связан ли он как-то с Агнесс Стэнфорд. Мы пьём текилу. Рич с радостью угостил меня этим напитком. Он всё время смотрит прямо на меня. Мне даже неловко.

– А вообще вы правы – Говорит Ричард – Всё это просто идея. Не больше. Когда начинаешь понимать всю политическую систему страны, то осознаешь, что никогда не будет ни мира, ни добра. Это всё глупые сказки. Но иногда хочется верить – говорил он закусывая – просто верить в доброту людей.

– Да – говорю я – Сейчас очень трудно найти людей, которые действительно будут жертвовать своими интересами ради нас. Ведь все мы стараемся лишь для себя.

– Вы правы. Основная масса поддаётся влиянию, этому большому потоку сумасбродства, разврата, заражаются манией величия. По мне, лучше быть личностью, пусть и стать изгоем, но идти своим путём. Это лучше, чем брать пример с других.

– Да, но ведь мы социальные существа. Это заложено в нас инстинктами. Ещё с древности. Чтобы выжить, мы сливались в племена. Одиночки умирали. Ведь люди очень слабые существа по своим физическим возможностям. Природа дала нам лишь разум, и никаких других врождённых способностей.

– Вы правы – сказал Ричард – И то мы не развиваем этот мозг. И правительству это выгодно. То, что мы не боремся. Лежим на диване и впитываем, всё чем страна нас пичкает. Сплошная реклама, или другое очередное ******, чтобы взять с нас деньги. Эта бесполезная информация, что пропагандирует ленивый образ жизни. Фильмы без смысла, где молодёжь развлекается любыми способами, глупая фантастика, про пришельцев или очередную нечисть...

– Что-то нас опять унесло с вами, Ричард – сказал я.

– И правда – согласился он. – И давайте уже перейдём на ты.

– Разумеется – сказал я. – Давно пора.

– Моё имя вы уже знаете. Как же ваше?

Я думал, как же мне себя назвать. Но в голову абсолютно ничего не приходило. Лишь вспомнилась курсовая работа, то, что было в моей голове последним. И я ответил.

– Джед. Меня зовут Джед.

– И всё? – улыбнулся он – Просто Джед?

– Да. – Сказал я.

За весь этот вечер пока мы сидели со Стэнфордом, он ни разу не намекнул на то, что я бродяга. Наши социальные статусы заметно отличались. Он был журналистом одной из популярных газет. Я же был никем. Но Ричард не обращал внимания на то, как я выгляжу, даже на то, как от меня воняет. Он просто и легко общался со мной. Что я так быстро проникся симпатией к этому человеку.

– Давай не будем философствовать о жизни – предложил я, выпивая очередную рюмку, и уже видел его улыбку в расплывчатых тонах. – Ведь чем больше люди рассуждают, тем сильнее это сбивает их с толку. Хороший собеседник, не значит, хороший товарищ. Хочется просто посидеть с приятным человеком без лишней болтовни, понимаешь? Уж, слишком много слов я слышал в своей жизни.

– Я подумал о том же, Джед. – Сказал он. – Ведь так редко встретишь человека, с которым вот так просто и душевно можешь посидеть. Просто так. Без причины. Обычно... мм... люди... они – его язык уже заплетался – звонят, когда они что-то хотят. Ты нужен людям, если ты им полезен.

– Все люди эгоисты – сказал я – Они ищут выгоду во всём. Вот и вся суть людей. Каждый ищет свою выгоду. Если принять эти мысли, то будешь проще относиться к людям. Ведь тогда перестаёшь ожидать от них чего-то большего, а, следовательно, и разочаровываться.

– Вы правы, правы – подхватил он.

– Ричард, мы опять перешли на вы? – спросил я. Я не мог уже разглядеть его лицо. Всё плыло перед глазами. Мы здорово накачались.

– Ой, извини Джед. – Сказал он. – У меня уже всё плывёт перед глазами. Нам пора остановиться.

– Да, наверное – сказал я.

– Ну, вот. Жена звонит. Я сейчас. – Сказал он и ушёл.

Но я пошёл за ним.

– Да, Агнесс – сказал он. И тогда я отбросил все сомнения. Это был тот самый Стэнфорд. В этом я уверен. Я не верю в совпадения.

Мы вышли на улицу, и он болтал, а я болтался.

На улице было прохладно. Ночь была темна.

Я отошёл на несколько шагов подальше. Затем быстрыми шагами меня нагнал Ричард.

– Каждый день проходит в делах. Работа. Домашние дела. Дети. – Начал говорить он. – Иногда столько всего наваливается разом, что не успеваешь даже почувствовать себя счастливым. Только уложишь дочку. Смотришь, как она мило спит. И тут же самого клонит в сон. И не успеваешь насладиться этим.

– Ещё как успеваешь – ответил я – Ты счастлив, поэтому и засыпаешь так быстро и без мыслей. Тебя ничего не тревожит, в отличие от несчастного человека. Ведь он так просто не уснёт, а будет думать о своих проблемах.

– Ты прав Джед...

– К тому же люди начинают страдать из-за лишнего времени. Им просто нечем заняться, вот они и начинают слишком много думать. Вроде бы и есть эта свобода. Но ты не знаешь чем её заполнить. И жизнь начинает казаться бесцельной, бесполезной. А когда дни забиты всевозможными делами, то и времени нет подумать о плохом. Нужно немного размяться, чтобы протрезветь – закончил я.

– Да, ты прав, прав. Голова зудит, как электрочайник.

Некоторое время я молчу. Нужно немного придти в себя. Когда мы пьяны, мы все друг другу друзья. Но как только мы протрезвеем, мне интересно, куда все они исчезают?

– Как зовут твою дочку? – спрашиваю я.

– Кейт – Говорит Рич. – Ей только пять исполнилось. Она такая любопытная – улыбнулся он. – Всё ей нужно знать, всё потрогать.

– Было бы странно, если бы она этого не делала – ответил я.

– Неделю назад Кейт с моей женой были на аттракционах. Девочку в таком возрасте нельзя ведь пускать в такие места, верно? Они ели сладкую вату, и Кейт прыгала на батуте. А потом ей захотелось... как это называется... вспомнил... лапа смерти. Ты, наверное, не знаешь такой аттракцион. Это было далеко отсюда. В сельской местности. Агнесс, моя жена, ездила к своим родителям. Кейт так хотела на эту "лапу", что уговорила мою жену так, что та просто не могла отказать.

Холодный ветер обдувал меня с ног до головы.

– Ну и холод. – Сказал Ричард.

– Тебе ничего не будет за то, что ты сегодня пропустил работу? – спросил я.

– Спасибо за беспокойство, Джед – Ответил Ричард. – Нет, всё в порядке.

– Разве, эта гиена не будет тебе предъявлять претензии?

– Он не предъявлял мне их только сегодня, когда меня там не было. Это очень меркантильная, мелочная личность. – Говорил он. – Опять жена звонит. Потеряла.

– Я провожу тебя домой. – Говорю я. – Ведь я причастен к твоему прогулу.

– Спасибо, Джед. – Говорил Ричард. – Расскажи мне что-нибудь о себе.

– Мне нечего рассказывать. – Ответил я. – У меня нет моей Агнесс или моей Кейт.

– У тебя ещё всё впереди – говорил Ричард. – Поменьше меланхолии и всё будет в порядке. Из любой ситуации есть выход. Ведь события, на самом деле, очень слабо влияют на нас. Всё остальное – это то, как мы воспринимаем окружающую действительность.

– Опять потянуло в философию? – спросил я.

– Элементарная психология. – Говорил он. – Ведь все стены только в нашей голове. Они и ограничивают наши возможности. Мы можем быть всеми, кем только захотим. Не нужно думать, что бог определяет нашу судьбу, которой нет. "Бог наказывает меня за мои проступки". Всё это чушь. Так оправдывают себя падшие люди. Они не хотят менять свою жизнь, и придумывают что угодно, чтобы ничего не делать. Часто считая своё одиночество доказательством глубины их душ.

– Если бог и есть, то он явно не такой идиот, каким его нам показывают. Все эти сказки про рай или ад. Заповеди. Я правда пытался верить в него. Ведь мне с детства навязывали эту идею. Но с каждым годом понимаешь, что это красивый вымысел. Правительство придумало религию, чтобы сплотить наш народ. Чтобы не было раскола, чтобы нас мучила совесть, когда мы совершаем ужасные поступки. Религия – это политика против анархии. Вот во что ты веришь?

– В себя. – Сказал Ричард. – Я мало на кого могу положиться в этом мире. Хочу, чтобы дочка выросла хорошим человеком, чтобы у неё всё было, не деньги, нет. Было то, к чему бы она стремилась в жизни. И это чувство к ней сильнее всякого бога и умных мыслей. За это стоит цепляться. Вера говорит, что после смерти всё воздастся, это бредни про бессмертие душ. Я не хочу ничего после смерти. Я лишь хочу наслаждаться жизнью, пока я жив. Ты во что веришь, Джед?

– Я? Ни во что. И я даже не атеист. Потому что эти люди верят в отсутствие бога. Я же нейтрально отношусь ко всему. И вообще религия не лучшая тема. Я принимаю её. Её идеи в целом неплохие. Но меня бесит всё это навязывание нам с детства. Нас пичкают идеями о хорошем и плохом, добре и зле. Нас заставляют проходить литературу, получать информацию, которая говорит нам, какими мы должны быть, что должны делать. Мы просто теряем своё собственное мнение среди всего этого. Конечно, у нас никогда не будет чисто своего мнения. Ведь, чтобы у нас были мысли, нужно откуда-то получать знания. И даже я, говоря об этом, говорю не своими словами. До меня это говорили миллионы раз и ещё будут говорить. Я хотел бы, чтобы каждый человек по максимуму развивал свои собственные точки зрения, а не делал бы что-то с оглядкой на других. Нет, мы всегда будем зависеть от толпы, без этого никак, но в толпе можно быть серой массой, а можно быть и личностью. Нас учат, показывая какие-то безоблачные небеса. Все свободны. Все равны. Но когда мы сталкиваемся с жизнью, то просто не знаем, что делать, ведь в нас сидят ложные идеалы, а наши мысли отфильтрованы...

– Тебя унесло – говорил Ричард. – Я даже совсем протрезвел.

Я бросил взгляд на его высокий силуэт, затем снова начал бороздить ночную улицу своим неподвижным взглядом.

– Знаешь, почему все мечтают, Рич? – спросил я его – Ведь быть мечтателем так легко. Для этого ничего не нужно. А чтобы чего-то добиться, нужно стараться. Давай, просто помолчим, как мы и хотели?

Я провожал его. Осталось только узнать, где они живут. И вот Агнесс Стэнфорд будет под моим вниманием. Осталось только вспомнить, что именно или кто им угрожает.

– Я так счастлив, что у меня есть дочурка – говорил Ричард, когда мы проходили мимо набережной. Вода была зеркально-синеватой.

– У-у – Провыл я – У тебя слишком большое понятие о счастье. Ведь оно гораздо проще.

– Ты о чём? – спросил он.

– Не о чём. Просто бред выпившего человека. Но если хочешь, я могу помочь тебе испытать счастье прямо сейчас.

– Каким образом? – спросил Ричард и странно посмотрел на меня.

– Увидишь. Всё очень просто. Какой твой любимый напиток?

– Надеюсь, ты не имеешь в виду алкоголь?

– Нет. Нет. С этим хватит. Просто напиток. Так твой ответ?

– Апельсиновый сок – говорит Ричард. – И что тебе это дало?

– Где мы можем сейчас раздобыть апельсиновый сок? – говорю я.

– В супермаркете, который работает 24 часа в сутки.

– Отлично. Пошли пить твой сок.

– Я сейчас не хочу ничего пить.

– Пошли. Пошли – И я потянул его куда-то в сторону.

– Ладно, только не дёргай так мой рукав.

– Ой, извини – сказал я – ты ведь в хорошем пиджаке. Я забыл.

– Да чёрт с этим пиджаком. Просто я чуть не упал. – Ответил он.

Мы купили апельсиновый сок. Вернее, Ричард. Меня не пустили в супермаркет.

– Нечего здесь бродягам ошиваться – кричали на меня. – Ходят и воруют.

– Да как вы смеете – огрызнулся Ричард. – Он ведь тоже человек. А если бы вы попали в такую ситуацию? И вот такие люди как вы не пустили бы вас в супермаркет, чтобы купить хлеба. Это очень жестоко.

– Ричард, да оставь ты их. – Говорю я, стоя возле дверей. – У каждого своя правда. Я и тут постою.

– Нет, но это наглость. Они смотрят только на одежду. Они не знают какой ты.

–Ты тоже не знаешь, Рич. Мы только познакомились с тобой. – Отвечаю я.

– Ты хороший парень, Джед – говорит он. – Уж, в людях то я разбираюсь.

– С первого знакомства? Сомневаюсь. Ты проспиртован, вот и считаешь меня другом. А когда отойдёшь, то и забудешь, что я был.

– Да что ты несёшь, Джед? Я ведь уже почти отошёл. Ты меня прямо оскорбил. Я ценю в людях простоту.

– Но я не прост. – говорю я. – Совсем не прост.

– Ты искренен и являешься собой.

– Только я не знаю, кто я.

– Ты Джед.

– И правда – ответил я. Я тот, кем я стал только сегодня. Замечательно.

– Так что хватит на себя нагонять тоску. И подожди меня. – Он ушёл, забыв о том, что минуту назад хотел разделаться с продавцами.

Затем мы сидели на лавочке в каком-то парке и пили сок.

–Ты говоришь, что счастье в простом – говорит Стэнфорд. – И спросил меня про любимый напиток. Ты думаешь, что я напьюсь апельсинового сока, и почувствую себя счастливым?

– Почти так – ответил я.

– Странный ты – говорит он.

– Но не простодушный – улыбаюсь я.

– Я вот думаю, чего бы такого сделать для бедных – говорит Ричард. – Какую-нибудь идею, чтобы она прижилась и приносила пользу.

– Мечтатель – отвечаю я – Пей сок.

– Зачем нам столько сока? – спросил Рич.

– Пей и не задавай вопросы – огрызнулся я.

– В меня больше не лезет.

– А ты пей через силу – говорю я.

Мы просто сидели и болтали обо всякой ерунде. Ночь была над нами. Я что-нибудь спрашивал, а Ричард отвечал мне. Обычная душевная беседа.

– Ричард, спасибо, что уделил мне время – говорю я. – Мне было приятно.

– Да что ты любезничаешь? Ты же мне тоже уделил.

– Да, но я просто бродяга.

– А, ты про внешность – засмеялся он. – Подумаешь.

– Не только. У тебя хорошая работа, семья, ребёнок, дом. У меня ничего нет. Совсем. Я не завидую, не думай. Просто, зачем ты тратишь время на такого человека?

– Сколько можно умничать?! – Вскипел он – Трачу, значит так нужно. Я не для тебя это делаю, а для себя. Дружба – это не то, когда только для тебя что-то делают, или когда ты делаешь что-то для другого. В ней всё обоюдно. Поэтому она и держит людей. Это не самопожертвование, а взаимопомощь.

– С чего ты взял, что я твой друг? – Спросил я и улыбнулся. – Может быть, завтра мы больше никогда не увидимся. И, что, это была дружба на один день?

– А почему бы и нет – ответил он. – Знаешь, почему я пошёл с тобой выпить? Вот за это.

– Что? – спросил я, продолжая улыбаться.

– Вот за это – повторил он, показывая на мою улыбку. – Мой личный вывод. По людям сразу чувствуешь, твой это человек или нет. Значишь ли ты что-нибудь для него или нет. Это чувствуешь по энергетике других людей, и, главное, по их лицу. С простыми знакомыми мы просто пожимаем руки при встрече, с каменным лицом, иногда натягивая фальшивую улыбку. А когда встречаешь по-настоящему близкого человека, то вы начинаете улыбаться друг другу непроизвольно. Ведь тебе и ему приятно видеть друг друга. Сколько раз я замечаю это по людям. И здесь главное именно не вежливость или услужливость, просто ты сияешь и всё. Мы с тобой оба сверкали зубами, мы были искренни, когда общались. Мне нужно срочно отлить – Сказал он – Я слишком много сока выпил.

Он начал подниматься со скамейки.

– Сиди на месте – сказал я и вновь схватил его за рукав.

– Зачем? – Он сделал непонимающее лицо.

– Так нужно – ответил я – Просто сиди.

– Но я уже не могу терпеть. – Он нервно заелозил. – Знаешь ли, если долго сдерживаться, то будут потом проблемы в постели.

– Несколько минут ничего не испортят. – Сказал я. – Так что сиди.

– Я не могу уже, Джед. Что ты задумал? – сказал он и засмеялся – Ты чудак. Я тебя не понимаю.

Мы просидели ещё с минуту.

– Джед, всё, я больше не могу. Отпусти меня, иначе я тебе вмажу – сказал он и просто подпрыгнул с лавочки, умчавшись в кусты.

– О-о-о – услышал я его блаженный вздох, когда он поливал траву.

– Видишь – кричу я ему в кусты – теперь ты чувствуешь счастье.

– Как же хорошо – ответил он.

– Вот видишь, счастье – оно в самом простом.

– Куда уж проще.

– Так – сказал я самому себе, поднимаясь со скамейки. – Мне бы тоже не мешало почувствовать счастье.

К полночи мы были уже возле его дома. Я стоял возле красивого частного дома с большими окнами.

– Жена меня убьёт – сказал Ричи.

Я стоял рядом и чертил ногой по тротуару, опустив голову.

– Ладно, пошли в дом – сказал он.

– В дом? – переспросил я. – Мы едва знакомы. Тебе не кажется это странным?

– Нет, ведь у меня есть свободная комната. – сказал Стэнфорд.

– А если я какой-нибудь маньяк? Их ведь много. Нельзя быть таким доверчивым, Ричард. Я понимаю, что ты хочешь сделать благородный поступок. Но это уж слишком. Человеку, с которым ты только познакомился, предлагать ночлег. Там ведь твоя семья. Подумай о них.

– Джед, ты не похож на опасного человека.

– Да. Да. Ты же всё определил по улыбке. – Огрызнулся я. – Бред.

– Не бред, Джед. Ты сам можешь проверить этот метод на своих знакомых и друзьях.

– Которых у меня нет – отвечаю я.

– Джед, пошли уже. – Говорил он. – Сколько можно тут стоять?

– Я не пойду к тебе Ричард. Кто я такой твоей семье? Как они меня воспримут. Учитывай и их мнение, а не только своё. Нет. Нет.

– Да хватит тебе отнекиваться.

– Я не отнекиваюсь. Но это не разумно. Я считал, что ты умнее, но ошибся.

– Джед, чёрт возьми. Тебе совсем некуда пойти. И что ты будешь мёрзнуть на улице?

– У меня есть Поинт-Сквер. Буду и дальше обвинять твою статью, что она лживая.

– Да, пожалуйста, Джед. Но это завтра. А сегодня тебе нужно отдохнуть.

– Всё в порядке – отвечаю я – не стоит тебе беспокоиться на этот счёт.

– Дорогой, это ты? – услышал я женский голос из дома Ричарда.

– Да. – Ответил Ричард.

Я увидел как в окнах появился свет.

– А кто там с тобой ещё? – Спросила она.

– Не говори про меня – Сказал я. – Тебя ждут дома. Прощай, Ричард.

Я метнулся вдаль по тротуару.

– Джед?! Джед?! Постой. – услышал я позади себя, но лишь ускорился в своих шагах.

Я много думал. Но не о прошлом, в котором я так часто копался. Я думал о сегодняшнем дне. Поверить только, наговорил столько всякой ерунды. И что это меня накрыло на рассуждения? Слишком много боловни – это признак слабости. Молчит тот, кто способен на поступки.

Сейчас я думаю, и понимаю, что во мне хоть что-то есть. Какие-то мысли. Я немного нашёл себя.

"Джед? – подумал я – теперь я Джед?" И засмеялся. Ничего другого придумать не мог?

Это лучше, чем ничего. В любом случае, к прошлому я больше не вернусь. Я так устал от него. Очень.

Может, я просто пытаюсь сбежать от себя? Тем самым перечеркнув всё прошлое.

Между тем, сегодня был не бесполезный день. Я нашёл их! Семья Стэнфорд. Почему же я не могу вспомнить, что им угрожает? Но может быть, я смогу это предотвратить?

Сегодня мне было и правда очень приятно. Я хорошо провёл время вместе с Ричардом. Я не чувствовал себя лишним, ненужным. Я был, словно, в своей тарелке.

Ричард Стэнфорд. Он напомнил о Джи. Как же Джи там поживает? Может, до сих пор пытается мне дозвониться. Жаль, телефон уже разрядился. А, может, и к лучшему.

Ричард говорил про лапу смерти. Мою лапу смерти. Кажется, это было уже не со мной. Хотя, прошло так мало времени с момента моего уезда.

Поинт-Сквер.

Я усаживаюсь в позе лотоса. Очень холодная ночь. Мои зубы начинают щёлкать. Я дрожу всеми своими суставами.

Высокий человек с прямым носом и пристальным взглядом сказал, что все стены только в нашей голове.

А что, если и я могу измениться? Стать совершенно другим человеком. Ведь сейчас у меня появилась хоть какая-то цель. Но ведь у меня нет ни денег, ни жилья, ни работы. У меня даже нет документов. Ведь тогда, стоя на мосту, я убил Кристиана. Я выкинул документы, подтверждающие его личность.

Не могу отойти от приятных впечатлений с Ричардом. Я подумал, вот бы так всегда было. Все люди были бы так дружны друг с другом. Пусть вся эта грязь жизни останется, но люди будут более близки. Тут я вспомнил ту проститутку, которой отдал все свои деньги. Ведь она могла быть не виновата в своей участи. Ей просто нужны деньги, поэтому она так и опустилась. Никогда не знаешь, что будет с тобой завтра. Хорошая женщина, машина, работа. Из жизни я понял, что нельзя всё делать напоказ. Ведь в один день это можно легко потерять.

Капля на мою голову. Затем вторая.

Дождя только мне и не хватало.

Я закрываю глаза. Мне так одиноко. После разговора с Ричардом я осознал это. Я отстегнул всё прошлое Кристиана. Но зачем, я не знаю и сам. Просто я больше не мог жить в своей зоне комфорта. Мне срочно нужно было что-то менять.

Дождь хлещет на меня своими ледяными каплями. Так, что уже невозможно тут сидеть. Я пытаюсь найти ночлег. Все магазины закрыты. Уже очень поздно. Прохожу подворотню за подворотней.

Страшна не жизнь. Страшно, что в тебе не нуждаются.

Я сильно промок. Ещё и холодный ветер обдувал меня насквозь. Мои руки трясутся как в лихорадке. Простоял пару минут под навесом магазина пончиков. Зачем такой маленький навес от дождя? Я уверен, он не закроет толстяков, которые приходят сюда за сладостями. Сплошная нелогичность.

Хотелось бы где-то прилечь. Вот я и иду куда-то вдаль снова. Но куда, не знаю сам.

Почему я так переживаю из-за смысла существования? Я мог бы жить как другие. Каждый день одно и тоже. Работа. Дом. Работа. Дом. Вечеринка на выходных. Живёшь на автомате, делаешь все вещи, ни о чём не думая. Удовлетворяешь свои мелкие потребности, в основном, покупая всякий бесполезный хлам, и считаешь, что он сделает тебя счастливым. Я долгое время тратил жизнь в никуда. Столько дней пролетело насквозь меня. Я и не пытался их ухватить. Когда я оглядываюсь назад, то понимаю, что там совсем ничего нет. И мне так страшно. Перед смертью я буду так жалеть, что не делал того, чего хотел. Нужно было брать от жизни всё, как делала Лори. Не хочу её вспоминать. Она хотела успеть сделать как можно больше всего в жизни. Словно, жизнь, это зарабатывание каких-либо очков. Джи стремился к тому, что было ему дорого. У него был свой круг близких людей и интересов, и он получал в нём столько удовольствия. Я же не мог создать себе подобный искусственный мир. Я буду очень жалеть перед смертью, что так ничего и не сделал. И от этого мне паршиво. Но ведь подумать, ещё не поздно. Мне 27. Это не конец. Пусть далеко и не начало.

Самое время что-то менять. Говорю так, как будто всё это так просто. Нет. Но я сделал первые шаги.

Дорожный мост, связывающий город и автостраду. Я решаю немного пробежаться, чтобы спрятаться под ним. На мне просто нет сухого места.

– Ещё один – услышал я голос, когда оказался под мостом. – Откуда вас столько берётся?

Я стал щуриться сквозь темноту, чтобы увидеть того, кто голосил.

Удивлению моему не было предела. Ободранные, грязные и вонючие. Бедные люди были здесь повсюду, и так же, как и я, искали спасение от дождя.

Вот она, оборотная сторона жизни столь красивого и могучего города. Все эти красивые вывески, лозунги про свободную жизнь молчат об этом.

– Я тебя не знаю – сказал какой то голос рядом со мной. – Ты не из ребят Карла.

Я и понятия не имел, о чём он говорит. Обнищавшие люди бывают ещё более жестокими, от своего невежества и непонимания. Им кажется, что весь мир против них, не замечая его светлые стороны. В этом нет их вины. В отличие от меня, они не выбирали такую жизнь. Здесь были совсем маленькие дети. Кто-то громко плакал на руках у матери. Одежда у людей было настолько ужасной, что мне сделалось дурно. О чём все они думают? Радуются, что прожили ещё один день? Что у всех у них на уме? Ведь никто не думал о такой участи. Многие хотели прожить хорошую жизнь. И какое же будущее будет у этих детей? И есть ли оно.

Я продрог от дождя. От этого меня стало лихорадить.

Перед глазами всё плыло. Ещё и ветер был очёнь сильным. Он продувал меня как флаг.

Мои руки трясутся. Потираю их друг о друга.

Все они уже привыкли к такой участи. Никто не обращает внимания на такую холодную ночь. А для меня это в новизну.

– Чужак – говорили они где-то поблизости.

Это была своеобразная социальная группа, в которой люди отдавали друг другу последнее одеяло, делились последним яблоком. И всё же, даже здесь царила злость, эгоизм, ненависть, как и в любом другом обществе людей; эти животные поведения присутствуют в нас везде и всегда пока мы есть.

Но здесь были другие ценности. И это объединяло людей, которые ценили каждую мелочь. Здесь, под мостом, ночью, голодные и униженные жизнью, они были очень близки друг к другу. Ведь у них была общая цель. Жить.

Я наблюдал, пока сознание не стало мутнеть. Я замерзал и простыл. Помню только, что мне было слишком не по себе.

И вот я вижу перед собой мальчишку. Он держит в руках кружку. Он неуверенно подходит ко мне, всё время оглядываясь назад. Там, вдалеке, сидит старуха, вероятно, его бабушка, и каждый раз на его недоумевающий взгляд, утвердительно кивает головой.

Мальчишка протягивает кружку. И я беру её и пробую. Горячий.

Кофе немного согревает меня. И я слегка улыбнулся, отдав кружку мальчишке. Он ломанулся обратно к бабушке, что-то пища своим тоненьким голоском.