332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Эмма Хамм » Морская невеста (ЛП) » Текст книги (страница 8)
Морская невеста (ЛП)
  • Текст добавлен: 29 декабря 2020, 20:00

Текст книги "Морская невеста (ЛП)"


Автор книги: Эмма Хамм






сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

– Буду биться зубами и когтями. А если ты преуспеешь, мое сердце порвется надвое, и моя кровь разольется по волнам, – она робко протянула руку, ждала, пока монета остановится. – Можно мне ее?

Монета замерла между его средним и большим пальцами.

– Уверена, что хочешь ее?

– Да.

Он приподнял бровь.

– Сколько тебе?

– Почти исполнился первый век. Так можно ее? – даже она слышала раздражение в голосе.

– О, так ты еще кроха? – он закрутил монету, и она легла на его костяшки. – Бери, и я дам свое имя.

– Я не хочу твое имя.

– Монета лепрекона – это обещание, кроха. Я буду приглядывать за тобой, как и когда смогу, но если возьмешь монету, я – часть тебя, как тот мужчина, что стоит у бара и выглядит так, словно его мир рушится.

Сирша замешкалась.

– Я не хочу никому принадлежать.

– И не будешь. Даю слово.

Она кусала губу, но золотистый свет был манящим. Сирша бросилась над столом и выхватила монету из его кулака.

Монета была теплой и тяжелой, металл был почти мягким под ее пальцами. От такой красоты было больно закрывать глаза. На поверхности была вырезана маленькая русалка среди волн.

Сирша тихо и радостно выдохнула.

– Спасибо.

Он кивнул.

– Меня зовут Деклан.

– Рада знакомству, Деклан. Меня зовут…

– Сирша.

Она моргнула, удивленно посмотрела на него.

– Да. Откуда ты знаешь?

– Монета говорит мне больше, чем ты думаешь, – Деклан кивнул на ее ладонь. – Храни ее все время. Потерянное золота лепрекона – к неудаче.

– О, – выдохнула она. Сирша прижала монету к груди, сжимая крепко, словно ее пальцы могли без разрешения выпустить ее. – А она хочет потеряться?

– Не должна, – он склонился ближе, все еще улыбаясь. Сирша заметила, что его зубы были чуть заостренными. Настоящий лепрекон проглядывал сквозь его морок.

– Тогда я буду осторожна.

– Уверена, что хочешь идти по этому пути, русалочка?

Она решительно кивнула.

– Ладно, – он недовольно нахмурился. – Я не рад. Храни эту монету все время. Если случится что-то плохое, я узнаю.

– Кто ты? – спросила она. – Ты не говоришь как другие, и ты не был бы тут, если бы не был изгнан, но…

– Да?

От его хитрой улыбки она поежилась.

– Ты не кажешься изгнанным.

– Скажем так, я отправился в приключение из дома. Увидеть мир важно, согласна?

– Но кто ты?

Она искала ответ в его взгляде, искала в воспоминаниях хоть что-то о лепреконе.

Обычно они были скрытными. Дворфы любили свое богатство, но лепреконы были другими фейри. Богатство текло из них. Золото бежало по их венам, как кровь, драгоценные камни сыпались из их глаз вместо слез. Все в них было горой богатства.

Лепреконы держались в стороне. Она знала, что они были из тех, кого не признавал Неблагой двор. Сирша помнила слухи под волнами.

Принц лепреконов, которым не управляли родители, такой дикий и свободный, что даже звери не хотели его трогать. Они послали его в мир людей научиться скромности и ценить их историю.

Она больше ничего не слышала, и было сложно понять, был ли это принц. У всех лепреконов были рыжие волосы, веснушки и впечатляющее телосложение.

Если только…

Она приподняла бровь, его улыбка стала шире, открывая золотой зуб.

– Это ты, – прошептала она. – Ты – принц-лепрекон.

Он скривился.

– Не люблю это имя, но так и быть.

– Я еще не встречала принца, – Сирша склонилась, говоря тихо, чтобы их не подслушали. – Я должна сделать реверанс?

– Только не это.

– Но я должна?

Деклан отвел взгляд, и этого ответа ей хватило.

– Какой кошмар! – Сирша не дышала. – Что еще я наделала из того, за что меня убили бы при дворе Неблагих?

– Не так и много, русалочка, но мы не такие строгие в этом, в отличие от Благих.

– Я слышала, что они больше придерживаются правил.

– Разве ты не из Благого двора?

– Отчасти. Мое племя русалок жило на краях обоих королевств, но так далеко, что мы не переняли обычаи.

Он тихо присвистнул.

– Ты из редких блуждающих фейри? Не связанных ни с одним двором?

– Можно и так сказать. Я не знала, что мы так зовемся.

– Ты опаснее, чем я думал.

Две кружки опустились на стол между ними. Сирша узнала сильные ладони Мануса в шрамах, сжимающие кружки так крепко, что она переживала, что они разобьются.

– Она опасна? – прорычал он. – Можно и про тебя так сказать.

Деклан лишь пожал плечами.

– Не каждый день можно встретить такую, как она, да?

– Почему же? – голос Мануса звучал опасно, и Сирша не дышала.

– О, думаю, ты знаешь, ведь ты украл ее из океана и притащил в ад на земле. Мне звать тебя ее мужем или похитителем?

Манус оскалился.

– Попрошу тебя уйти, друг.

– Но твоя маленькая подруга оставила хорошее впечатление. Я предупрежу, потому что она мне нравится, – монета появилась между пальцев Деклана. – Ты не знаешь, с чем имеешь дело.

– Прекрасно знаю. Милый юноша, приходящий так в бар, обычно получает по зубам.

Деклан кивнул с хищной улыбкой, зубы снова стали острыми.

– Так тому и быть. Орел? Решка?

Он подбросил монету, и Сирша смотрела, как она дико крутилась между мужчинами. Происходило что-то важное. Она не могла понять, что, но должна была.

Знание бурлило в ее разуме. Если она дотянется до него, то остановит происходящее. Но она не помнила, что-то было связано со стражем, с тоской по волнам, что обрушивались на ее разум, и она не могла думать ни о чем, кроме…

Сирша бросилась и схватила монету в воздухе.

Время замедлилось. Люди в баре склонились в предвкушении, но глаза не сияли. Деклан медленно повернул к ней голову, улыбка с острыми зубами была невозможно широкой.

– Ты умнее, чем кажешься, – сказал он. – Удачи. Если нужен, вспомни о монете.

Она моргнула, время снова пошло. Манус бросился, но сжал руками пустое место, где до этого сидел лепрекон. Монета пропала из пальцев Сирши, как и ее владелец.

– Проклятье, – буркнул Манус, проводя ладонью по голове. – Что это было?

– Лепрекон.

– Что? – его глаза расширились. Он медленно опустился на скамью перед ней. Его руки снова дрожали. – Скажи, что ты шутишь.

– Что такого с лепреконами?

– Это проклятые существа! А ты… – он склонился и перевернул ее ладони. – Ты коснулась монеты. Она не осталась у тебя?

– Нет.

Он уловил ее замешательство, пронзил ее взглядом, щурясь от ее невинного вида.

– Что ты мне не говоришь?

– Монеты нет, Манус. Я коснулась ее, но она пропала с ним.

Он искал ложь в ее взгляде, но фейри не могли врать. Он вздохнул, отклонился, а ее ладони опустились на стол.

Сирша сделала глоток из своей кружки эля. Ей было больно из-за хрупкости и глупости людей. Манус знал фейри, понимал их обычаи, но не думал, что она могла исказить правду.

Монета с русалкой нагрелась на ее груди, напоминая, что лепрекон оставил след, хоть Манус и не хотел. Связь осталась.

Сирша не хотела гадать, почему согласилась. Манус мог ее защитить, но ей все равно было не по себе. Это было не родное для нее место, и она ничего не знала о местных.

Было хорошо заручиться опекой одного из своего вида.

– Нам нужно домой, – проворчал Манус. Он осушил кружку и стукнул ею по столу. – Идем.

* * *

Манус смотрел на гниющую крышу и гадал, почему так долго шел сюда.

Он обещал, он считал себя человеком слова. Так почему не пришел к этому порогу недели назад?

Потому что был трусом, признавал это. Мысль о том, что он скажет жене Артуро, что он не вернулся, терзала душу Мануса. Это было несправедливо. Артуро должен был выжить в крушении.

Но его тело лежало на дне океана. Его кости обглодают рыбы и русалы, которые еще снились ему в кошмарах. Это был плохой конец для такого благородного человека.

Что он скажет?

«Твой муж был лучше всех, с кем мне доводилось плавать, – попробовал он. – Нет, не так. Я не любил его».

Что еще он мог ей сказать? Артуро был как брат, и было больно, что его больше тут не было.

Крик донесся из окна в ночи. Манус скривился. Ребенок вырастет без отца, это было еще обиднее. Он знал эту боль. Ребенок заслуживал того, кто его любил.

Он поправил куртку, прошел на крыльцо дома Артуро и постучал.

Через пару секунд его жена открыла дверь, и Манус понял, что так и не узнал ее имя.

Она была милой, невысокой, с веснушками на щеках и волосами цвета золота. Она держала метлу в руке, пыль была на ее простом платье.

– Чем могу помочь? – спросила она.

Язык не слушался. Он видел в ее глазах свое будущее. Милая жена, ребенок и домик у моря. Жена жила одна, потому что ее муж пропадал при каждом возможном случае.

И жена останется одна и будет страдать от голода.

– Ох, вы побледнели, – пробормотала она. – Заходите.

– Я не должен…

– В дом, – ее строгий тон напомнил его мать.

Манус прошел в ее скромный дом и чуть не закрыл глаза от боли в груди. Об этом месте так часто рассказывал Артуро.

Дом был небольшим, как и говорил друг. Милым и полным женской заботы. Маленькие гобелены висели на стенах, на кроватке лежало одеяло, сделанное своими руками. Даже чашки были расписаны цветами.

Ребенок закричал снова, жена Артуро подбежала к люльке.

– Простите, ей пора есть, и я не могу пропустить, иначе она станет недовольной.

Он смотрел, как она подняла маленький сверток на руки и заворковала. Он представил Сиршу такой. Его русалка чудесно смотрелась бы с несколькими детьми.

– Все хорошо, – сказал он, когда она отвернулась от него. – Не спешите.

– Простите, обычно я любезнее с гостями. Вы – друг Артуро?

Он запнулся:

– Я-ну-да. Да, был.

Ее спина напряглась.

– Так он не вернется.

Ему пора было сдержать слово и быть лучше. Слова застряли в горле.

– Он все время говорил о вас, – сказал он. – Даже в конце он думал только о вас.

– Это было быстро?

Ребенок сжал ткань платья матери кулачком. Манус смотрел туда и понял, что не мог врать.

– Нет, мэм.

Она вздохнула.

– Как это произошло?

– Корабль потонул. Звучит безумно, но мы заплыли в воды фейри. Только я выжил, потому что фейри решила спасти мою жизнь.

Жена Артуро накрыла одеяльцем свое плечо и грудь и повернулась, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Почему вас?

– Не знаю.

– Эта фейри не спасла моего мужа, а спасла только вас?

– Она не понимает, почему спасла меня. Я сто раз спрашивал, а ответ один. Она не знает.

Тишина била по ушам, жена Артуро разглядывала его. Ребенок пошевелился под одеялом, и Манус посмотрел на дочь, которую его друг так и не увидел.

Манус кашлянул.

– Он просил передать вам, что очень вас любил, а так и было. Он все время говорил о вас, о ребенке, о жизни, что вы собирались построить.

– Но всегда уходил в море, – ответила она. – Брал жизнь в свои руки. Я говорила, что это погубит его. И нас.

Слезы блестели в ее глазах, терзали его сердце, и он не мог закрываться перед ней.

– Простите, – прохрипел он. – За все.

– Вы не виноваты, что сирены звали его. Но спасибо, что передали его слова.

Он развернулся, но не мог идти быстрее. Манус хотел покинуть дом, полный эмоций и темных воспоминаний.

– О, моряк?

Он замер на пороге.

– Позаботьтесь о девице, что вас привязала. Не будьте как мой Артуро. Будьте с ней, когда придет буря.

Слова звенели в его ушах, он миновал ее порог и побежал к дому.

* * *

Сирша стояла на краю скрипящей пристани, белая ночная рубашка хлопала по ногам, развевалась за ней как большой хвост стражницы. Она крепко обвивала себя руками. Волны бились об берег, принося с собой серебряный свет луны.

Она смотрела темными глазами на горизонт, искала то, что не могла назвать. Не семью. Хоть она ценила воспоминания о них, она не могла так жить. Эликсир свободы все еще тек по ее венам. Та жизнь больше ей не подходила.

Тогда чего она искала? Что-то в глубине ее души желало большего, но она не знала, чего именно.

Она впилась пальцами в свои бока.

Дыра открылась внутри нее. Она не знала, что это была за боль, не могла ее назвать или указать, где болело. Но так было. Неизвестная боль обжигала.

Босые ноги прошли по потертым доскам. Каждый тяжелый шаг напоминал ей, что она была не одна. Что жизнь уже была не только ее.

И уже не будет.

Манус вздохнул за ней и обвил ее руками. Его жар проникал в ее спину, и напряженные мышцы тут же расслабились. Его подбородок опустился на ее плечо, он крепче обнял ее.

– Что такое, моя жемчужина?

– Хм? – тихо отозвалась Сирша. – О чем ты?

– Ты задумчива.

– Задумчива? Не знаю, о чем ты, – она ощутила, как он вдохнул, щекоча ее шею.

– Ты скучаешь по ним?

Сирша замешкалась на миг.

– Я скучаю по некоторым аспектам. Некоторые из них были добрыми, хоть и думали не лучшим образом.

– Ты вернулась бы?

– Никогда, – она покачала головой. – Я не смогла бы вернуться под волны после всего, что увидела. Это место, хоть и с грязью и тайнами, все еще красивое.

Он убрал прядь волос ей за ухо, чуть потянул ее за мочку уха.

– Твоя способность всегда видеть хорошее во всем – первое, что восхитило меня в тебе. Ты знала об этом?

– Другие умеют видеть добро в мире.

– Не как ты, – он сжал ее талию и подул на ее шею. – Я должен извиниться за свое поведение сегодня.

– Я понимаю, почему ты кричал.

Так и было. Сирша понимала, что была редкой в этом месте. Он переживал, что она пропадет от дуновения ветра. Она не соглашалась с ним, но понимала его волнение.

Он боялся потерять ее. Этого ей хватало, чтобы знать о его чувствах, хоть он и не озвучивал их.

– Нет, – пробормотал он. – Этого мало. Я вел себя как хам, а не имел права.

– Ты переживал за меня.

– Но мог поступить лучше. У меня никогда не было… леди.

Она повернулась в его объятиях, обняла его шею. Его слова звенели печалью, страхом и чем-то, что она не могла назвать. Это было солью на ее языке, напоминало об останках ракушек.

– Я не знаю, что ты пытаешься сказать, Манус.

– Просто… Ладно. Я скажу это, а тебе уже принимать. Я не считал себя тем, кто мог жениться. Я проводил время с женщинами за деньги, те дамы не были моими. Мне не нужно было переживать из-за того, что я потеряю их, потому что у меня их и не было. Понимаешь?

– Думаю, да, – она пыталась скрыть изумление в голосе.

– Когда я увидел тебя с тем мастером стекла, я хотел оторвать ему голову. Он трогал тебя, и хоть я не имею права тебе указывать, что делать, я хотел закинуть тебя на плечо и запереть подальше от всех глаз. Я не привык к такому, Сирша.

Она смотрела, как он пытался подобрать слова. Они срывались с его губ так быстро, что она едва понимала их, но это не имело значения. Она ощущала слова, задевающие ее разум, покалывающие на ее спине.

Он переживал. Так сильно, что от этого менялся, и он не мог этого понять.

Но она могла справиться с этим.

Сирша встала на носочки и прижалась губами к его губам. Поцелуй был скромным и нежным, сладким, как все, что она делала.

– Все хорошо, – прошептала она. – Все прощено.

– Да?

– Я не могу долго на тебя злиться, Манус. Я пересекла моря ради тебя, ничто этого не изменит.

Его ладони скользнули по ее спине, касаясь ребер так нежно, что она чуть не заплакала.

– Чем я тебя заслужил?

– Порадовал божество.

– Точно. Ведь у тебя такое большое сердце, что может исцелить раны в моем, – он склонился и целовал ее, пока она не поджала пальцы ног.

Она любила этого мужчину. Любила до боли, так сильно, что переживала за свою душу.

8

Цена золота

Сирша сонно открыла глаза. Она смотрела на потолок, пытаясь понять, что происходило.

Они какое-то время жили в лачуге, но теперь она была голодна. Прошлой ночью Манус покачал головой, когда она попросила немного хлеба. Он дал ей воду и укутал в одеяло на кровати.

– Вода наполнит желудок, – пробормотал он. – Я попытаюсь что-нибудь придумать, пока ты спишь.

Но лучше не стало. Ее желудок урчал, словно хотел съесть тело вместо еды. Было так больно, что она переживала, что это убьет ее.

Что ее разбудило?

Сирша подвинула ноги и задела теплый вес.

– Манус, – сказала она. – Ты вернулся?

– Я надеялся уберечь тебя, – ответил он.

Она склонила голову. Он сидел, уткнувшись лицом в ладони, едва умостившись на кровати. Его спина была плавно изогнута от стыда и поражения. Она ощущала эмоции в воздухе, такие густые, что ей было тяжело.

– Ты не нашел еду.

– Нет работы для мужчины, который был рожден моряком. Они все меня знают. Я не могу работать на ферме, в магазине, у меня нет никаких навыков.

Она потерла ладонью его спину.

– Тогда мы найдем другой способ.

– Есть только этот, и я не хочу просить тебя рисковать собой.

– Рисковать? Из-за чего?

Он повернулся, взял ее за руки и кашлянул.

– На острове ты приносила мне золото и кристаллы. Находила красивые монеты и считала их неважными. Но тут они важны. Так мы платим за еду, напитки и вещи.

– Я понимаю, что такое деньги, Манус.

– У меня нет денег, – его щеки покраснели. – Думаю, я настолько беден, что смерть близко. Я потратил все, что имел, и не могу никак пополнить припасы.

Сирша моргнула, огни вспыхнули в голове.

– Ты хочешь, чтобы я нашла больше золота.

– Это возможно? Тут вряд ли разбивалось много кораблей.

– Корабли разбиваются всегда. Но, Манус, под водой не просто опасно. Смертельно опасно. Если меня увидят твои люди…

– Не увидят. Я им не позволю. Мы возьмем лодку, отплывем от берега, и никто не будет знать, что ты делаешь, пока мы не вернемся. А потом скажем, что это твое наследство.

– Мое «что»? – в смятении склонила голову она.

– Обычно у женщин есть приданое, когда их выдают замуж. У многих тут это скот, но все уже думают, что ты аристократка. Так что никого не удивит, что у тебя есть деньги.

Его глаза пылали, словно от лихорадки. Она еще не видела его таким. Даже на острове, когда она приносила ему горсти украшений и бесценных камней.

Ее могла найти ее семья, в этом крылась опасность. Но вряд ли они забрались бы так далеко на север. Ее могли заметить акулы и разболтать. Но это не было концом света.

– Можно лишь один раз, – сказала она. – Как только моя семья узнает, где я, я не смогу вернуться в воду.

– Они разве еще не узнали?

– Вряд ли, – она надеялась на это. Ее ноги уже зудели от отчаянного желания освободиться от оков человечности. Сирша хотела ощутить воду, стекающую по ее коже. – Мы бы их уже увидели.

Дом был близко к воде. Русалы могли выйти к нему, и их сила на суше потрясла. Раз на них еще не напали, отец не знал, куда уплыла Сирша.

Манус сжал ее ладони.

– Ты спасешь нас. Понимаю, я прошу о многом, но, Сирша, мы будем обеспечены.

– Сколько нужно достать?

– Всего раз? Уверена?

Она кивнула.

– Тогда то, что сможем найти. Все. У меня есть несколько друзей с лодкой, мы сможем заплатить им, чтобы они молчали.

– Манус, – она облизнула губы. – Где мы это осуществим? Тут везде опасно.

– Я придумаю. У меня были друзья в высоких местах, хоть они не признаются, что знают меня. Когда у нас будут деньги, люди нам помогут. Нам просто нужно их добыть, – он поднял ладонь и провел пальцами по ее челюсти к волосам. – Ты сделаешь это?

– Если ты этого хочешь.

– Я хочу заботиться о тебе. Я хочу дать тебе жизнь, которую ты заслуживаешь, но я не могу сделать это один, моя жемчужина, – он потянул ее за шею, прижался лбом к ее лбу. – Ты – спасение, Сирша.

Она не ощущала себя так. Все ее тело болело от голода, и он был не в лучшем состоянии. Щеки Мануса были впавшими, было видно ребра, и он двигался медленнее обычного. Им нужно было что-то менять.

Пришла ее очередь спасать их.

Она свесила ноги с кровати, сжала его плечо для равновесия.

– Мне нужно быть подальше от кораблей, и даже так нужно, чтобы никто меня не увидел.

– Я добуду лодку. Готовься.

Они помогли друг другу встать, и Манус поспешил к двери.

Сирше не нужно было готовиться. Ничто не поможет ей в океане. Острые ножи в углу были хороши для еды людей, но не помогли бы против акул или косатки.

Она прикусила губу и сцепила пальцы. Была ли это хорошая идея?

Многое могло пойти не так. Многое могло случиться под поверхностью, где Манус не видел ее. Если ее найдет ее семья…

Нет. Она не давала себе так думать. Отец точно отправил за ней всех русалов, кого мог. Она не была особенной, но предала его во всем. Если он узнает, где она, не уймется, пока не вернет ее на глубины, заперев на всю жизнь.

Дрожь пробежала по ее спине. Она не могла допустить такое. Воды тут были холодными, поток – сильным. Русалы не смогут ее найти.

– Я могу это сделать, – прошептала она.

Послышался топот ног, дверь открылась, и стало видно исхудавшего Мануса.

– Готова?

Она кивнула.

– Тебе не нужно переодеться?

Сирша посмотрела на свое простое голубое платье и пожала плечами.

– Все равно слетит.

Его рот раскрылся на миг, но потом опомнился.

– Точно. Как быстро я забываю, что ты – не человек. На миг я стал переживать, что ты замерзнешь.

– Вода – мой дом, Манус. Там я не ощущаю холод.

Он взял ее за руку и повел из хижины. Древняя лодка была привязана к пристани старой веревкой. Выглядело опасно, хотя за себя она не переживала. Сирша могла выжить, но Манус был уязвимым в океане.

– Это безопасно? – спросила она, шагая по пристани. – Так выглядит, словно ее давно нужно было выбросить.

– Я бы не поплыл на этом в открытое море, но у берега безопасно. Дай руку.

Сирша взяла его за руку, и он опустил ее в лодку. Она подогнула ноги под себя, пригладила юбку и смотрела, как он забирается следом.

Весла поднялись и беззвучно опустились в воду. Каждый взмах поднимал капли, что падали на спокойные воды бухты. Вода была розовой, солнце поднимало голову и целовало небо.

Она думала, что волны были спокойными, но ошибалась. Они задержали дыхание, ждали, когда она опустит пальцы ног в воду. Русалка возвращалась в объятия своей великой матери. Океан знал, что она делала, и следил за ней серьезным взглядом.

Манус направил их лодочку среди кораблей с обвисшими парусами, мимо морских котиков, выглянувших из воды. Стеклянные глаза смотрели на нее, и Сирша ощущала, как ее душа взлетала.

Она скучала по этому. Мир под волнами был редким и прекрасным, и было больно покидать его.

Стражница была права. Без океана она едва дышала. Жизнь была тусклой и бесцветной.

– Сирша, – его низкий голос отвлек ее от мыслей. – Тут подойдет.

Она посмотрела на него, и мир расцвел красками. Может, она никогда не поймет, что в нем звало ее, но его существование было зовом сирены, которому она не могла сопротивляться. Он был цветом, жизнью и магией в одном существе, и это было непонятным.

Теперь она нырнет в воду и рискнет жизнью, чтобы сохранить его жизнь. Кивнув, она потянулась к краю платья, но замерла, когда он сжал ее запястье.

– Просто… – он запнулся. – Будь осторожна.

– Я постараюсь. Океан не самое безопасное место.

Он прикусил губу.

– Вернись ко мне.

Он думал, что она покинет его? Сирша не могла бросить его, как бы ни хотела вернуться домой. Она не выжила бы без другой части души.

Она прижала ладонь к его щеке.

– Я всегда буду к тебе возвращаться, mo ghaol. Не бойся.

Моя любовь.

Не стоило так говорить. Ее сердце уже было в опасности с Манусом. Он владел ею так, что Сирша переживала, что пропадет. Но это было правдой.

Любовь к нему ярко сияла в ее груди, он должен был заметить. Судя по потрясению на его лице, он и не догадывался.

– Стоило сказать это раньше, – прошептала она. – Может, совсем по-другому. Я не имела в виду, что это прощание. Надеюсь, ты знаешь.

Он молчал. Он ошеломленно глядел на нее, и ей от этого было не по себе.

Сирша глубоко вдохнула и сняла платье через голову. Голубая ткань упала на колени Мануса, легкая, как перышко. Сирша не мешкала. Она нырнула в воду, описав дугу, не оставив ряби, когда пропала под волнами.

Счастье, такое яркое, что было почти больно, охватило ее тело. Оно покалывало на макушке, когда волосы поднял поток. Оно пробежало по ее спине, соединило ноги, но без страданий. Она ощущала только эйфорию, когда чешуя замерцала на хвосте.

Ее хвост был сильным. Он двигался от малейшей мысли, нес ее по ледяному океану. Она опускалась все ниже, вытянула руки, чтобы океан мог лучше гладить ее тело. Тут было ее место. Тут она родилась, и она отчаянно скучала. Она не понимала, что от этого была несчастна.

Пузырьки смеха вырвались из ее рта. Дом. Она была дома.

У дна Сирша замерла и взглянула на поверхность, где одинокая лодка покачивалась среди волн.

Было сложно помочь обеим душам. Они оба хотели свободы океана и соленого воздуха. Они оба были скованы цепями. Он – от желания богатства и комфорта, она – от желания безопасности и любви.

Ее мысли стали мрачными. Если бы она могла спасти их обоих… Но она могла пока лишь принести им золото.

Хотя она понимала, что это не поможет. От этого будет только больше проблем.

Деньги были опасны для людей. Она видела, как они тратили много монет на рынке, торговались, покупали то, что им не нужно было. Но всегда тратили деньги.

Ее жабры раскрылись. Она напоминала себе, что теперь было так.

Она повернулась, поток понес ее, куда хотел. Потонувшие корабли всегда оказывались в одном месте. Океан двигал кусочки головоломки под волнами, куда хотел.

Острый камень торчал из дна океана, обрамленный длинными водорослями, что почти доставали до поверхности. Тут было не так много жизни, как в ее доме. Несколько рыб пронеслись мимо, задели ее бока, но не было толком китов или дельфинов.

Медуза коснулась ее головы длинными щупальцами. Ток вызвал у нее смех, она отогнала медузу.

– Иди, – рассмеялась она. – Я не твое угощение!

Медуза явно обиделась и хмуро уплыла.

Сирша устремилась сквозь воду. Она вытянула руки, кружась. Она обожала так плавать, и дельфины любили за ней наблюдать.

Тут пока не было дельфинов. Она слышала эхо из смеха издалека. За ними печально вскрикнул кит, и вдруг стало тихо.

Вдали виднелся корабль. Он был тенью со сломанными мачтами, но она помнила его по своему пути сюда. Он прятался чудищем в глубинах.

Сирша не знала, как давно он затонул. Кусков не хватало по бокам, их украли океан и морские существа. Трещина тянулись в центре, и из двух половин высыпались золото и камни.

Она еще не ощущала себя неловко возле разбитого корабля. Корабли были мертвы – воспоминания, а не вещи.

Этот пел так, как ей не нравилось. Потоки несли забытые вопли и крики боли. Души умирающих остались с этим существом из дерева.

Она замерла в мутной воде. В глубинах что-то двигалось? Она не могла разобрать существо, но точно заметила плавник. Таких существ она еще не видела.

У корабля ждали сундуки, полные золота. Видимо, выпали, когда корабль треснул. Она могла подплыть и забрать, сколько удержит.

Хоть Сирше нравилось снова быть собой, она не хотела тут задерживаться. Тут было страшно и слишком опасно.

Она прижала ладони к животу и поплыла вперед. Медленно, чтобы не спугнуть то, что было в глубинах.

Древние паруса неподалеку трепетали от потоков. Она могла сделать из них сумку для золота. Путь с таким весом будет долгим, но зато она управится за один раз. Стиснув зубы, она потянула за ткань, скованную илом и грязью. Оторвался небольшой кусок, но и он подходил.

Сирша замешкалась. От страха желудок сжался, она чуть не согнулась от боли.

Она устремилась вперед, сунула горсти монет в центр паруса. Она завяжет его потом, но ей нужно было спешить. Тревога давила на ее плечи, впивалась в череп.

– Кроха пожаловала в гости? – голос донесся из останков корабля. – Русалка?

Сирша застыла, монеты высыпались из ее охапки на дно. Она смотрела на тени в корабле. Там могли быть щупальца? Она не знала существ такой формы. Это было чудище, о котором фейри давно забыли?

Сияющие желтые глаза открылись, потом еще одни, и вскоре множество желтых глаз уставилось на нее из кишащей тьмы. Тела извивались массой. Угри были связаны друг с другом, собраны так тесно, что Сирша не могла понять, где заканчивался один и начинался другой.

– Не ответишь? – спросил голос. – Я хочу услышать голос милой русалочки.

Она поежилась.

– Я говорю только с теми, кого вижу. Кто ты?

– Ты хотела спросить, что я, верно?

– Редкие существа обитают на таких глубинах. Мне интересно, что ты такое, но я не хотела оскорбить.

– Двигайтесь, милые.

Угри недовольно извивались, щелкали пастями, пока не раскрылись посередине, как занавес. Сирша все еще не видела сквозь тени, но там кто-то прятался. Что-то смотрело на нее из мрака.

Появилась бледная ладонь. Она сжала угря. Острые кости выпирали под тонкой кожей. Существо выбиралось из дома с гнездом угрей, раскрывая длинные белые волосы и тело, которое смутно напоминало человеческое, но было слишком худым.

Оно ползло по телам угрей, кряхтя, соскользнуло на дно и поднялось на руках.

Сирша слышала о таких существах, но только в легендах. Банши оставались на суше. Они выли, предупреждая о смерти. Их крики можно было услышать рано утром или в отчаянной тьме ночи.

Они не должны были тонуть. Они не могли умереть, но и не могли находиться вечно на дне океана, словно изгнанные туда.

Эта женщина совершила нечто ужасное, раз ее так наказали. И это явно была женщина, Сирша видела, как обвисла кожа там, где раньше были изящные изгибы.

Ладони с когтями впились в грязь.

– Зачем ты тут?

– Я хочу немного твоего богатства, благородная дева, – Сирша поклонилась, как могли редкие русалки.

– Моего богатства? Зачем русалке такое? – банши поднялась на четвереньки, а потом встала. Она была высокой. Наверное, на суше она была красивой.

– У меня есть возлюбленный. Человек хочет жить в комфорте.

– Люди лишь занимают место. Они прогнали нас с наших земель, превратили нас в зверей, которые питаются их объедками.

– Он не такой, как остальные, – Сирша сцепила пальцы.

– Они все одинаковые, дитя, – банши укоризненно посмотрела на нее. – Не закрывай глаза на их изъяны.

– Я люблю его, – выпалила Сирша. – Всем естеством.

– Любишь? Любовь – выдумка, фейри не умеют любить.

– Думаю, мы можем. Нам долго говорили, что такое только для людей, и мы забыли, что это возможно. Это сильно. Я ощущаю пальцами, – она вытянула ладони, словно они могли сиять от сильных эмоций. – Он – все для меня.

Банши цокнула языком. Звук вылетел пузырьком из ее рта и лопнул с эхом.

– Я видела таких фейри, как ты. Истории заканчивались плохо.

Любопытство впилось в Сиршу. Она сжала золото, а потом прошептала:

– Что с ними случалось?

Улыбка появилась на лице банши. Улыбка была кривой и исполненной голода так, что Сирша отпрянула.

– Они умерли, – ответила фейри. – Они привязали себя к людям, чья жизнь однажды кончится. Ты знаешь, что они живут всего пятьдесят лет или около того? Сто, если повезет, но то редкие случаи. Люди хрупкие. Один миг они с тобой, а потом? – банши щелкнула пальцами. – Угасают, как свеча.

– Фейри умерли? – спросила Сирша. – Как это? Они могли вернуться в свои дома, откуда прибыли. Их семьи прогнали их?

– О, ты такая милая, – угорь отцепился от остальных и обвил плечи банши. – Они умерли от разбитых сердец. Фейри любят всем естеством, ты сама это сказала. Он теперь часть тебя, свет, что ведет тебя. Как думаешь, что будет, когда он умрет?

Она о таком не думала. Манус всегда сиял жизнью, с чего ему умирать?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю