Текст книги "Серенада (ЛП)"
Автор книги: Эмили Кибел
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)
* * *
Силуэты четырех женщин стояли в ряд на пляже, их обнаженные тела озарял нежный свет утреннего солнца. Они молчали, пока шагали в мягкие волны на краю бухты, слышно было лишь плеск воды о песок и периодические крики чаек. Женщины погружались в воду, пока не оказались в ней по грудь. Они пели, старшая вытянула руки, и большие спирали тумана поднялись из моря, сияя и обвивая их фигуры.
Лорелей ощущала притяжение из бухты и под собой. Она заставила себя расслабиться и не бороться. Вода сомкнулась над ее головой, ее тянуло вниз, пока она не замерла над дном океана. Ледяная вода моря пронзила ее, ее кожа натянулась, будто ее срывали с ее плоти, но Лорелей не сопротивлялась, а закрыла глаза и стиснула зубы, пока боль не утихла. Она вернула власть над телом, глубоко вдохнула, и вода наполнила ее легкие, но не жалила. Океан кружился, ее сияющие зеленые глаза показались над водой, пронзили туман, еще укутывающий ее. Она ждала остальных, Лорелей опустила ладони в море и подняла их, шар воды закружился между ее ладоней, этим трюком она овладела после недель тренировки. Наконец, появились другие, и она приблизилась к ним, их перламутровая кожа сочеталась с ее.
Хелен кивнула им, без слов они нырнули в холод. Лорелей повернула руки, оттолкнулась ногами, ускоряясь. Они неслись сквозь брешь входа в бухту. Они миновали отмели, искали мишень. Лорелей не упускала Хелен из виду, пыталась подражать ее движениям, поправляя бедра и ноги, чтобы изменить направление, пока они летели в воде. Пятна солнца мерцали сквозь воду, создавая прекрасный мир света и тени.
Они добрались до места, куда их вызвали, и Хелен замедлилась. Остальные последовали примеру. Они вынырнули вместе, повернулись к небу, пока не остановились полностью над океаном, вода держала их за бедра. Берега не было видно, только мили воды, солнце сверкало на ней, как на драгоценных камнях. Каллиопа указала на открытое море, но Лорелей прищурилась и различила лишь точку корабля вдали.
– Подождем, – сказала Хелен. Женщины оставались на месте, корабль медленно приближался к ним, увеличиваясь. Туман сиял зеленым, все еще окружал их.
Корабль был огромным, синий великан легко рассекал океан. Лорелей видела контейнеры размером с грузовики на палубе, они стояли рядами, возвышаясь на много этажей над водой. Огромный грузовой корабль был длиной с три футбольных поля, название пылало белыми буквами на боку: «K-Land Австралия». Посреди корабля стояла высокая белая башня, на которой было небольшое пространство, закрытое окнами. С боков башни свисали спасательные жилеты.
Хелен поманила их вперед, они направились к кораблю. Она замерла.
– Сейчас, – шепнула она, – готовьтесь, – все затихло. Они ждали, и Лорелей в тревоге сжимала кулаки. Корабль продолжал плыть, не замечая катастрофы, что была уже близко.
Хлопок раздался в корабле, будто громкий выстрел из ружья по стене судна. Через миг огненный шар вырвался из одного из контейнеров рядом с башней. Волна жара ударила по лицу Лорелей. Трое мужчин направились на палубе к огню. Самый высокий указал на корму и закричал двум другим. Еще один взрыв отбросил их на спины. Они встали на ноги и поспешили в другую сторону. Огонь поглощал контейнеры вокруг себя, искры летели в воздух как фейерверки. У огня три стопки контейнеров накренились к башне, и она пошатнулась. От корабля валил дым, ряд за рядом контейнеров загорался. От огромного взрыва появилась трещина в корме. Грохот ломающегося металла ревел в ушах Лорелей. Два моряка на палубе пытались отвязать лодку, но коричневый контейнер сорвался со стопки и раздавил их. Лорелей скривилась.
Еще ряд контейнеров улетел за борт, трещина стала шире. Задняя часть корабля накренилась, и моряк улетел со стороны, откуда до этого упали контейнеры.
– Дейдре, иди, – сказала Хелен. Дейдре отправилась к мужчине, держащемуся за край одного из контейнеров в воде. Она склонилась к нему, убрала волосы с его глаз и запела. Он смотрел на нее, будто был невероятно счастлив.
Корабль почти разбился пополам, передняя часть судна покачнулась вперед. Башня на корабле отклонилась и упала в дыру, что возникла на месте трещины и разделила корабль на части. Стекло из окон каюты разбилось, с криками несколько мужчин вылетели из окон в воду внизу. Хелен кивнула Каллиопе, и она поплыла. Лорелей дрожала, услышав Песнь, пульсирующую под ней, двигающуюся к ее телу.
«Ты сможешь, – думала она. – Будь сильной».
Два моряка успешно опустили вторую лодку, им повезло оставить пылающие обломки. Они быстро поплыли прочь от корабля. Судно затрещало снова, последний ряд контейнеров на палубе улетел за край. Мужчина съехал с корабля за ними, он полетел в ледяную воду, размахивая ногами.
– Лорелей, я хочу, чтобы ты отправилась к этому, – сказала Хелен. – Он умирает и нуждается в тебе. Ты же сможешь это сделать?
Лорелей кивнула. Ее сердце колотилось, она повернулась к огненному чудищу. Она с легкостью двигалась сквозь воду, приближаясь к дымящемуся кораблю и мужчине, что скоро лишится жизни. Мужчина не тонул из-за спасательного жилета, но, приближаясь, Лорелей заметила, что он сильно обожжен. Воловина его лица растаяла – кожа пропала, было видно мышцы и кости. У него не было одной руки ниже локтя, его кровь алыми цветами распускалась в воде вокруг него. Он кричал от боли, она потянулась к нему. В ее глазах стояли слезы от вида этого мужчины – истекающего кровью и одинокого. Она больше всего хотела убрать его боль.
Туман поднялся и держал его на уровне ее глаз. Лорелей прижала руку к его плечу.
– Тише, – прошептала она в его ухо, – я с тобой, – он перестал кричать и посмотрел на нее, она запела ему. Ее голос парил над хаосом, огонь полыхал над ними. Слезы лились из ее глаз, боль покидала его тело. Он выглядел спокойно, даже счастливо. В тот миг все обрело смысл. Сирена пела ради любви, чтобы прекратить страдания умирающей души. Лорелей сменила мелодию, запела о земле покоя, где люди не страдают. Ее голос баюкал его. Он улыбнулся, закрыл глаза и выдохнул в последний раз. Лорелей подавила всхлип, зная, что он умер. Что странно, при этом она ощущала умиротворение.
Контейнер покачивался рядом с кораблем. Голос закричал из-за контейнера в воде. Песнь звала ее, тянула к голосу. Когда она нашла его, он цеплялся за пустую бочку, плавающую рядом с кораблем. Его рубашка обгорела в нескольких местах и разорвалась. Он посмотрел на нее и охнул. Лорелей понимала, что выглядит и красиво, и пугающе. Она не хотела, чтобы он видел страх на ее лице, и она попыталась ободряюще улыбнуться. Не сработало. Он побелел, его зубы стучали. Юноша попытался уплыть, сжимая бочку, но не смог отодвинуться далеко. Лорелей видела, что его мышцы свело судорогой от холода, потому что он дико двигался. Она обогнула бочку, оказалась перед ним, лицом к лицу.
Лорелей погладила ладонью его щеку.
– Тише, – сказала она ему, пронзая его глаза взглядом. – Не бойся, – но он боролся. Она вдохнула и потянула его к себе, туман поднял его тело над водой. Его волосы были темными и мокрыми, на щеке выделялся шрам, и хоть у него была сильная челюсть, в шоколадно-карих глазах была нежность. Он был юным, может, на пару лет старше нее. Лорелей вдруг смутилась из-за своей наготы. Она покраснела и притянула ладонями воду, чтобы прикрыть грудь. Она пыталась придумать, что петь, решила ввести его в состояние эйфории старой английской балладой «Острова Блаженства». Она была короткой и милой, создавала настроение радости и экстаза, но, когда она закончила, ужас остался в его глазах. Она попробовала снова, в этот раз chant du memoire, что так хорошо сработала на женщине из ювелирного магазина. Ничего. Он закричал о помощи, пытался оттолкнуться от нее. Она решила исполнить песню для утопления.
Услышь тихий шепот ночи,
Мелодию различи,
Что было ее, станет ее,
Все мы смертны, лишь тени людей.
Так нырни, опустись на глубину,
Ночь тебя заберет в колыбель свою.
Мужчина растерялся, но его страх не стал меньше. Ничто не работало. А в голове трепетала мысль, что этот юноша мог жить. Он перестал бороться, все силы забирала дрожь. Его губы посинели, но он держался за жизнь. Она смотрела в глаза. Он молил ее, отчаянно хотел жить.
– Прошу, – сказал он. – Помоги мне.
Лорелей знала, что выбора нет. Она думала, что смирилась со своей ролью. Ее работа была простой, но теперь она столкнулась с реальностью ситуации, и у нее возникли сомнения. Он скоро умрет, в этом она была уверена, и его смерть не будет простой, если она не сможет связаться с Песнью. Это была его судьба, но Лорелей потеряла желание помогать ему умереть. Она не могла смотреть ему в глаза – эти глаза молили ее о пощаде, о капле сострадания без угрызений совести. Проблема была в том, что она не верила, что он должен умирать. Это было глупо. У него могла быть семья, кто-то мог ждать его дома. Даже если нет, он был юным и сильным, хотел жить. Она вспомнила отца, кровь вокруг его тела, угасающая в глазах жизнь. Лорелей вспомнила свое отчаяние, когда он умер, когда она ничего не могла поделать. Она не смогла спасти отца, но должна была спасти этого юношу. В этот миг для Лорелей был важен только он, а не судьба или долг, только этот юноша, эта жизнь, эта судьба в ее руках. Лорелей знала, что ей было суждено изменить его судьбу.
Пронзительный звук ударил по ее ушам. Она собиралась нарушить долг, Идис пыталась отогнать ее. Звук стал сильнее, пульсировал в ее голове и позвоночнике, такой громкий, что, казалось, мог расколоть ее голову. Лорелей боролась со звуком, кривилась, ее тело дрожало, словно звук двигался по ней, пока не оборвался. Как от звукового взрыва, вода разлетелась в стороны от нее, волны расходились во всех направлениях. Кожа Лорелей сияла белизной, волны окружали ее, пока океан не успокоился, пока шум не перестал звенеть в ее ушах.
Лорелей придвинулась к моряку. Она сжала его предплечье и потянула его к себе. Его кожа была ледяной. Она хорошо помнила это ощущение. Он посмотрел на ее ладонь на своей руке.
– Что ты делаешь? – выдавил он.
– Я не дам тебе умереть, – его тело дрожало, ей было сложно держать его. – Закинь руку мне на плечи.
– Я не отпущу, – другая его рука все еще сжимала бочку.
– Сделай это. Сейчас, – без слов он послушался и обвил свободной рукой плечи Лорелей. Та сжала его правую руку левой ладонью. Она отвернулась от корабля, поплыла прочь от огней.
Двое мужчин, что смогли уплыть на лодке, были в нескольких сотнях футов. Но они могли спасти юношу. Он был таким тяжелым, что она с трудом удерживала его над водой. Было бы проще плыть под поверхностью, но он там не выжил бы. Лорелей двигалась как можно быстрее, тянула его за собой. Пока она ощущала его дыхание шеей, она знала, что он еще жив.
Ее мышцы горели, она задыхалась, но двигалась вперед. Пространство между ними и лодкой сокращалось, она старалась уплыть от горящего корабля. Она напряглась от его веса, ее свободная рука пронзала воду, ее ноги с силой отталкивались, используя всю энергию, чтобы дотащить юношу. Лорелей показалось, что она услышала его шепот:
– Спасибо.
Оранжевая лодка покачивалась на воде перед ними. Лорелей добралась до нее, сняла руку юноши со своей шеи и опустила его ладони на веревку, что свисала с края лодки.
– Помогите, – крикнул он, голос был слабым и дрожащим. Лорелей юркнула в сторону.
Мужчины заметили его, держащегося за веревку, и тут же бросились на помощь. Крупный из них схватил его за пояс и потащил, они вместе вытянули его в безопасность. Они уложили его, укутали одеялами из ящика на борту. Мужчина поменьше пытался согреть его, а другой повернулся к рации. Они подавали сигнал треноги, он говорил с капитаном корабля неподалеку. В небе вспыхнула сигнальная ракета.
– Боже, Тайлер, ты невероятно удачлив, – сказал крупный мужчина.
– Это была не удача, – ответил Тайлер.
Лорелей посмотрела на корабль. Только кусочек был над водой, остальные куски уже погрузились под воду. Она нырнула под воду, двигалась легко и грациозно. Она быстро вернулась к месту катастрофы, другие сирены искали ее там. Туман над ними трещал электричеством. Хелен хмурилась, даже немного злилась. Лорелей закрыла лицо руками, зажмурилась, вдруг поняв, как выглядели ее действия.
– Что ты сделала? – спросила Хелен.
Лорелей не могла ответить. Она хмурилась, опустив стыдливо голову.
Ноздри Каллиопы раздувались, она кричала сквозь сжатые зубы:
– Глупая девчонка! – она вытянула руку, собираясь ударить, но Дейдре сжала ее руку, не дав взмахнуть ею.
– Нет, – сказала Дейдре. – Нет времени. Многие погибли сегодня, и мы должны чтить это. Нам нужно домой.
– Я разберусь с этим. Я сделаю это сама, – Каллиопа зло дышала, плечи вздымались. Она повернулась к лодке, но Хелен остановила ее.
– Поздно, – сказала Хелен. – Уже ничего не поделаешь без дополнительных жертв.
– Я не думала… – начала Лорелей.
– Это понятно, – твердо сказала Хелен. – Ты не думала. Ты действовала с глупым желанием быть героем, но при этом нарушила самое важное правило. Не вмешиваться в судьбу. Будут последствия, Лорелей. Я думала, тебе хватит ума.
Лорелей была унижена разочарованием Хелен. Хоть она знала, что совершила ошибку, в сердце она была рада, что спасла его. Этот юноша, Тайлер, сможет жить, потому что она пожалела его. Почему она должна была стыдиться того, что было правильно? Женщины погрузились в воду, останки корабля опускались на дно. Они двигались как призраки в бездне, и Лорелей Кларк следовала за ними, боясь того, что ждало ее на суше.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
Три дня после катастрофы были ужасными для Лорелей. Она пряталась в своей комнате, боясь, что другие ей скажут. Днем дома было тихо, но по вечерам она слышала их голоса, тихий шепот, где несколько раз упоминалось ее имя. По ночам, когда они спали, она выбиралась из спальни за едой, жила на чипсах, яблоках и тушенке в своем изгнании. Она сочиняла письма Хелен, чтобы объяснить свои действия, но забросила попытки. Она не могла оправдать свое поведение, и хоть ее намерения были хорошими, она не справилась с заданием и вела себя безответственно. Вина и стыд порой мелькали в ее мыслях, но она почти их не испытывала. Лорелей все еще считала, что поступила благородно. Ее страх разговора с Делуа был просто ее неспособностью извиниться за то, что она сделала, а не боязнью их гнева.
Лорелей думала о побеге, но ей было некуда идти. Она могла отправиться домой, но что она скажет маме? Ее мать точно должна была уже узнать, что ее не было какое-то время в колледже, и она подозревала, что мама догадывалась, где она жила последние несколько месяцев. Она знала, что Хелен порой связывалась с ее мамой, и ей не звонили, чтобы узнать, жива она или нет. Значит, мама с трудом, но смирилась с осознанием, что Лорелей уехала на учебу, не посоветовавшись с ней. Кассандра Кларк в ярости была страшнее, чем жить в тишине среди сирен.
Вечером третьего дня после неудачного призыва подъехала машина Эсона. Из окна спальни она видела, как он выпрыгнул, отряхнул руки о джинсы и прошел в дом. Она хотела поговорить с ним, спросить его, могли ли его видения ошибаться. Если могли, то это изгнание могло прекратиться. К сожалению, она могла лишь слушать тихие голоса, что доносились до ее спальни. Ей не нравилось, что о ней говорили, а она не слышала всего разговора. Она уже не могла терпеть. Лорелей расхаживала по балкону, смотрела на океан из своей башни.
Солнце садилось, ветер усиливался, царапал ее щеки. Тучи собирались на западе, в воздухе уже пахло дождем. Лорелей вернулась в комнату, легла на кровать. Она сойдет с ума, если проведет еще день тут. В дверь резко постучали.
– Да? – робко спросила она.
– Это Дейдре. Я могу войти?
– Да, – сказала Лорелей. Дверь открылась со скрипом, Дейдре замерла на пороге. Повисла неудобная тишина. Лорелей перекатилась на бок и села на краю кровати, укутав плечи в одеяла. – Тебе что-то нужно?
– Меня попросили привести тебя. Спустишься? – Дейдре была не веселой собой. Она была в черных штанах и бежевом свитере, почти без макияжа, и ее волосы растрепались. Она оглядела комнату, но не смотрела на Лорелей.
Желудок Лорелей сжался.
– Да, хорошо. Я спущусь через минуту.
– Хорошо, я скажу им, что ты придешь, – сказала Дейдре. Она развернулась и ушла.
Лорелей глубоко вдохнула. Конечно, ей пришлось бы говорить с ними. Лучше сейчас. Она убрала волосы в пучок и нанесла румяна и блеск для губ. Лорелей взяла себя в руки, изобразила фальшивую улыбку и пошли к гостиной, пока остальные ждали ее. Хелен была не теплым и нежным присутствием, как раньше. Ее глаза были покрасневшими, она с тревогой поджимала губы. Она сидела в мягком кресле, Дейдре стояла за ней. Лорелей вошла, Каллиопа подошла к ней от окон.
– Рада, что ты смогла присоединиться, – тон Каллиопы был ледяным. – Присаживайся, – она указала на большое кресло у дивана. Лорелей послушалась. Каллиопа взяла пульт со столика и включила телевизор. Вечерние новости озарили экран, все посмотрели на репортера, красивую девушку с идеальными черными и блестящими волосами.
– Сегодня мы поведаем, – сказала репортер, – историю надежды и выживания, когда нет шансов. Корабль «K-Land Австралия» плыл по океану из Роттердама, и взрывчатый груз загорелся и разорвал судно на куски за минуты. Экипаж американских моряков понес большие потери. Четырнадцать членов экипажа погибли в море, – она замолчала, на экране мелькали фотографии моряков, их имена и ранги были внизу. Лорелей узнала четвертого мужчину на экране, она отправила его к смерти. Рональд Дж. Купер. Лорелей ощутила, как сжалось горло, слеза покатилась по щеке. – Только трое были спасены, – продолжила репортер. – Некоторые останутся в море навеки, но не будут забыты в сердцах и мыслях тех, кого они оставили позади. И, несмотря на новость о такой жуткой катастрофе, трое выжили. С нами сегодня выжившие в трагедии в море. Митч Джордан, Барри Эванс и Тайлер Кейекс. Добро пожаловать, господа.
Камера показала трех мужчин, сидящих за столом рядом с ней. Лорелей посмотрела на младшего. Это лицо снилось ей каждую ночь после возвращения. Во снах его лицо пропадало под водой, его глаза были холодными и мертвыми. Она просыпалась в панике и в поту, говорила себе, что это не настоящее. Он жил. И доказательство было на экране. Он был очень красивым, особенно теперь. Как для того, кто чуть не умер, он выглядел здоровым.
– Скажите, о чем вы думали, когда произошел взрыв? Как вы так быстро отреагировали?
– Мы с Барри были в одной из кают под палубой, проверяли план погрузки, когда услышали грохот, – сказал мужчина поменьше, почти лысый и в очках. – Мы поспешили на палубу, дым поднимался от контейнеров. Потом упал мостик. Перекрыл путь к другим матросам. Мы смогли добраться до лодки. Других людей на нашей стороне корабля не было, и когда он начал разваливаться, мы опустили шлюпку в воду. Мы кричали остальных, чтобы они забрались в лодку, но не слышали ответов, так что поплыли от корабля. Мы не знали, что взорвется дальше.
– Это точно было ужасно, – репортер изобразила удивление. – Что случилось дальше?
Другой мужчина, грубого вида, с растрепанной бородой, ответил с сильным бостонским акцентом:
– Мы не знали, смогли ли другие добраться до лодок, но, когда мы отплыли подальше, мы попробовали связаться по рации. Я смог поймать сигнал капитана местного корабля, когда Митч увидел руку на борту корабля и услышал крик старины Тайлера. Мы подняли его, он был холодным, как лед. И мы не знали, как он смог доплыть от тех обломков. Это было чудом.
– Тайлер, вы что-то помните о том дне? Как вы смогли проплыть так далеко в таких плохих условиях?
Камера сосредоточилась на Тайлере. Он посмотрел на зрителей и ответил:
– Я не плыл туда сам. Меня спасла русалка.
Двое других мужчин рассмеялись.
– Так он говорит, – сказал бородатый мужчина. – Но мы не видели русалку. Думаю, после холодной воды он немного тронулся.
– Итак, – сказала репортер, – произошло чудо в море с небольшой помощью… русалки. Будьте внимательны. Никогда не знаете, что можно увидеть. Что у тебя, Чарльз?
– Дурак, – сказала Каллиопа. Молния вспыхнула на небе за окном за ней, пошел дождь. Она выключила телевизор и села лицом к Лорелей. – Ты знаешь, что ты сделала? Как навредила?
– Нет. Я помогла. Не знаю, что тут плохого, – ответила Лорелей.
– В том и дело, ты не уважаешь наше дело. Нам дали священный долг. Наша работа – не сомневаться в зове, а слушаться и вести себя как сирены. Мы не спасаем жизни. Мы отправляем людей из жизни в смерть.
– Но вы хоть раз перечили зову? Если можно было спасти жизнь, почему вы этого не сделали? Некоторые люди все равно умерли бы, но я не понимаю, как можно смотреть на человека и не испытывать сочувствия, не задаваться вопросом: «Что я делаю?». Так не должно быть.
– Поверь, Лорелей, у меня такое было, – вяло сказала Хелен. – Потому сложно. Думаешь, мы не плакали по мертвым?
– Я не понимаю, почему это неправильно, – сказала Лорелей.
– Ты нарушила самое важное правило, – сказала Каллиопа. – Не вмешиваться в судьбу. Это не твое место. Ты должна действовать, как пожелала судьба. Если не можешь, ты не подходишь для роли сирены.
– Это не честно, – вмешалась Дейдре. – Она совершила ошибку. Все мы ошибались. Ты же не прогонишь ее из-за одной ошибки?
– Конечно, нет, – ответила Каллиопа, – если она ее исправит.
– И как мне это сделать? – спросила Лорелей.
Гром сотряс дом, Каллиопа подняла старую книгу в кожаной обложке. Лорелей узнала книгу, которую Хелен показывала ей в день, когда объясняла историю семьи. Каллиопа открыла книгу на последней странице и протянула Лорелей.
– Смотри, – сказала она. – Только четырнадцать имен. Должно быть пятнадцать. Это нужно исправить.
Лорелей отпрянула, словно ощутила неприятный запах.
– Вы просите меня убить его?
– Не прошу, а говорю, что ты это исправишь. Имя этого юноши будет в списке. Он не должен быть живым. И он не должен рассказывать миру, что его спасла русалка.
Лорелей покачала головой и закрыла книгу. Она встала.
– Плевать. Что сделано, то сделано. Я не буду убивать, потому что вы так хотите.
– От судьбы не убежать, Лорелей, – сказала Хелен. – Он тоже не может. Не хочу этого говорить, ведь тебе сложно, но Каллиопа права. Смертная жизнь этого юноши должна была закончиться в море, и ты должна была помочь потушить ее. Ужасное случалось с теми, кто играл с судьбой.
– Да? Например? – возмутилась Лорелей.
– Твоя бабушка, – сказала Хелен. – Она один раз нарушила правила.
Лорелей была потрясена. Она слышала, какой идеальной была сестра Хелен, образцом сирены. Она не могла представить, чтобы женщина, которой восхищалась Хелен, ослушалась зова Песни.
– Последствия были жестокими, ей пришлось покончить с собой, – Хелен опустила голову, впервые за три дня Лорелей ощутила раскаяние. Теперь было ясно, почему Хелен так расстроилась. Она была в ответе за обучение Лорелей, а та пошла по следам ее сестры.
– Простите, Хелен. Я не знала, – Лорелей опустила взгляд.
– Я говорила, что вы с ней похожи. Это чудесно во многом, но и она была импульсивна и действовала беспечно. Я бы не хотела, чтобы ты ошиблась и закончила как она.
– Я так никогда не сделаю, – сказала Лорелей. – Обещаю.
– Дело не только в тебе, – сказал Эсон. Он провел рукой по своим волосам и подошел к ней. – Это может задеть людей, которых ты даже не знаешь. Судьба всех на Земле сплетена, выдернешь одну нить, и все может развалиться. Последствия могут быть ужасными.
– Я не понимаю, как спасение одного человека может так сильно влиять на все.
– Ты не видишь общую картину, – прошипела Каллиопа. – Если изменишь одну судьбу, это затронет судьбы многих, и мир лишится равновесия, возникнут природные катастрофы – землетрясения, потопы, голод – пока равновесие не восстановится. Хочешь быть в ответе за это?
Она ощущала себя маленькой и незначительной. А если они правы?
– Я не могу. Я пыталась, но это не сработало. Он не умер. Я не смогла.
– Ты должна помнить, ты – лишь сосуд Песни. Отпусти себя, – сказала Хелен мягко, – и Песнь поднимется в тебе. Тебе нужно лишь завести его в воду и впустить в себя Песнь.
– Я не буду. Пение умирающему отличается от убийства того, кто здоров. Это неправильно.
– Хорошо, – прорычала Каллиопа. – Если ты не сделаешь, это сделаю я. Я хотела это сделать сразу, но Хелен думала, что мы дадим тебе шанс исправить ошибку самой. Жаль, я думала, ты поступишь с ним мягче. Я могу убить его на суше. Способов много.
– Что? Нет! – Лорелей была в ужасе. Она повернулась к Хелен. – Она так может?
– Я бы этого не хотела, – сказала Хелен, – но если ты не будешь это делать, я отпущу Каллиопу.
– Я согласен, – сказал Эсон. – Никто не хочет быть в этой ситуации, но это нужно сделать. Ты должна принять решение. Если ты не можешь, мы все организуем сами.
Голова Лорелей кружилась, словно ее ударили по лицу. Ее сердце колотилось в груди, гнев и беспомощность затуманили ее зрение.
– Это не решение! – закричала она. – Это ультиматум! Так не честно!
– Милая, – сказала Каллиопа, взмахнув рукой, – ты сама себя подставила. Если бы ты все сделала правильно, мы бы тут не болтали, да?
Лорелей задыхалась. Тело немело. Дейдре подбежала к ней и обвила рукой талию Лорелей.
– Идем, – прошептала она. – Тише, идем отсюда.
Лорелей тяжело дышала, пока Дейдре вела ее из комнаты. Хелен сказала за ней:
– Это было слишком жестоко. Можно было преподнести это мягче.
Каллиопа парировала:
– Нечего с ней нянчиться. Она думает, что может делать, что хочет, как ее мать. Понадеемся, что наших слов хватит, иначе придется самим довести дело до конца.
Входная дверь открылась, Дейдре вывела Лорелей наружу. Их прикрывало крыльцо, но дождь попадал по ним. Лорелей закрыла глаза, пыталась сдержать слезы, но слышала голос Каллиопы в голове. «Если ты не сделаешь, это сделаю я». Слезы покатились по ее щекам.
– Все будет хорошо, – сказала Дейдре. Лорелей судорожно дышала. Она вытерла глаза ладонью и выпрямилась. Она отчаянно хотела, чтобы Дейдре сказала ей, что есть другой выход, чтобы Тайлер жил, но тишина с громом и воем ветра говорила о другом. В красивых глазах Дейдре была боль, но она не утешала. – Что ты будешь делать?
– Не знаю, – сказала Лорелей. Она вздохнула. – Что мне делать?
Дейдре долго не отвечала.
– Думаю, ты должна пойти.
– Да? – спросила Лорелей. Буря бушевала вокруг дома, ревела в ее ушах.
– Да. Знаю, ты не это от меня ждала, но это лучше другого варианты. Ты будешь… добрее. Если ты сочувствуешь ему, сделаешь это сама. Жизни сотен людей могут пострадать, если равновесие не восстановить, и Каллиопа знает это.
Лорелей помнила, как пела Тайлеру в воде, он смотрел на нее с мольбой. Она рискнула всем, чтобы спасти его, и пострадала. Он все равно умрет, и она не могла это изменить.
– Ты же не думаешь, что она это сделает?
– Каллиопа? О, она сделает. Она серьезно это воспринимает. Они ссорились. Хелен и Каллиопа. Она думает, Хелен уже не может быть матриархом. Если ты не пойдешь, Каллиопа решит, что это ваша с Хелен слабость. Она докажет свое мнение, и она злится, но для нее это просто работа.
Волосы Лорелей промокли от дождя, ее глаза покраснели и опухли. Она села и посмотрела на Дейдре.
– Я не могу, Ди. Не так. Я не могу смотреть, как умирают люди. Я думала, что была готова, но нет. Это слишком сложно.
– Хотела бы я сказать, что будет проще, но никогда не будет. Я бы сама себе такую жизнь не выбрала, она выбрала меня. И тебя. Хочешь или нет, но это твой долг. Этот юноша – твоя ответственность.
– Знаю, но я хотела бы другой способ, – голос Лорелей дрожал.
– И я, милая, – Дейдре сжала плечи Лорелей. – Пойдем внутрь?
Лорелей убрала волосы с лица и кивнула. Хелен и Эсон подошли к ним. Хелен не скрывала тревоги.
– Где Каллиопа? – спросила Дейдре.
– Собирается, – сказал Эсон. – Она не думает, что ты поедешь.
Хелен сжала руки Лорелей.
– Так не должно быть, но я прошу сделать это для меня. Ты пощадишь его этим. Иди и исправь все. Прошу, – мольба Хелен, благородной и гордой женщины, заставила Лорелей понять, что ее бездействие разрывало семью. – Твоя сила – дар. Ее можно использовать во благо. Помнишь другого мужчину, которому ты помогла? А своего отца? Когда им пора умирать, ты даешь им спокойствие. Ты можешь. Это не игра, это твой долг.
– Я не могу… – начала Лорелей.
– Можешь, – твердо сказала Хелен. – Ты – Делуа. Ты рождена для этого. Он должен был умереть мирно с твоей помощью, ты лишила его этого. Если его найдет Каллиопа, он этого не получит. Подумай о своем выборе, потому что это твой единственный шанс доказать, что ты справишься с этим долгом и исполнишь свою судьбу.
Лорелей растерялась. Она хотела, чтобы они послушали ее, поняли, что она уже приняла верное решение, как ей говорило сердце. Но все считали, что Лорелей совершила ошибку, спасая Тайлера. Все, чему ее учила Хелен о Песне, зове. Идис… если судьба хотела его смерти, он бы умер, да? Но печаль в глазах Хелен напоминала Лорелей ее слова о бабушке. Если Люсия так страдала, что убила себя, то, может, последствия в случае Лорелей будут еще хуже. Дождь бил по окнам, яростно стучал по стеклу, природа сама была недовольна.
– Я пойду, – прошептала она, пытаясь убедить себя. – Пойду, – дверь распахнулась от порыва ветра, принесшего дождь. Дейдре закрыла дверь с силой. Лорелей открыла шкаф и вытащила свое пальто.
– Я не хочу, чтобы ты ехала в такую погоду, – сказала Хелен. – Можно выехать утром.
– Если не сейчас, то я потеряю решимость, – Лорелей вытащила ключи из кармана. – Где мне найти его?
– Порт Элизабет, – сказал Эсон. – Нью-Джерси. В зале собраний профсоюза помогут его найти. Можешь одолжить у меня навигатор.
– Ты поедешь? – Каллиопа появилась на лестнице, изящно прижимая руку к перилам. Она посмотрела на Лорелей, черные волосы ниспадали на плечи.
– Да, – коротко сказала Лорелей. – Но не из-за тебя. Я дам ему благородную смерть. Ты не тронешь его.
– Ты поступаешь правильно, – серьезно сказала она. – Мне жаль, что дошло до такого, и я знаю, что ты считаешь меня монстром, но кто-то должен это сделать. Твои действия заставили мою руку делать то, чего я не хотела. Это в твоих интересах, но и ради всех нас.
– Хочешь, чтобы я поехала с тобой? – спросила Дейдре.
– Нет, – ответила Лорелей. – Ты права. Я должна сделать это одна.
– Будь осторожна, – сказала Хелен. Она поцеловала Лорелей в лоб.
– Буду, – Лорелей обняла Дейдре и надела капюшон на голову. Она пошла за Эсоном в бурю. Он провел ее до своего грузовика и отдал навигатор. Они подбежали к ее машине, он открыл дверь для нее. Он сказал что-то, но она не услышала из-за дождя.
