Текст книги "Серенада (ЛП)"
Автор книги: Эмили Кибел
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
– Стой тут, – сказала Дейдре. Они с Каллиопой оставили Лорелей и подошли к Хелен.
Три женщины встали бок о бок, на их ноги тихо набегали волны. Руки Хелен поднялись к небу, Дейдре и Каллиопа запели низкую ноту, и звук был насыщенным. Ветра не было, воздух вообще не шевелился, но Лорелей ощущала ток, и волоски на ее руках встали дыбом. Она почти боялась дышать из страха потревожить тишину. Хелен пропела громкую ноту и стала водить руками круги над головой. И тут же над ними собрались серые тучи. Свет солнца пропал, тучи накрыли бухту.
Лорелей застыла. Вода двигалась необычным образом, бурлила вдоль берега. Лорелей заметила, что стенки бухты были теперь в тумане, который поднимался из воды. Туман добирался до бухты, заполнял ее густой дымкой. Хелен, Каллиопа и Дейдре сбросили халаты и прошли, обнаженные, в воду. Вода достигла их бедер, они замерли. Они запели вместе, голоса сплетались. Песня была эфемерной, будто из сна. Их голоса соединялись, как мерцающие нити, связывая женщин в песне.
Туман из моря змеился над водой, тускло сиял зеленым. Туман был живым, кружился, пока летел. Он прорезал дымку и попал в воду, поднялся и направился к женщинам. Туман разделился на три части, связанные, но движущиеся независимо. Туман расширялся и сиял ярче, приближаясь к ним. Без предупреждения он поднялся к телам, окутав их полностью, утащив под себя. Лорелей подавила крик. Поверхность воды была как стекло, и туман нависал над ней, а женщины пропали.
Сердце Лорелей колотилось в груди. Ком встал в горле, но она так боялась, что не могла издать ни звука. Все затихло. Туман замер, и даже облака сверху застыли. Лорелей робко прошла к воде, ноги дрожали под ней.
Шепот из воды. Голос Хелены прозвенел в ее ушах:
– Не бойся, Лорелей, – она тихо заскулила.
Вода зашевелилась вокруг женщин. Туман окружил сияющую воронку. Лорелей увидела, как медленно появились макушки трех голов. Их взгляды пронзали, свет сиял в их морских глазах, и он слепил, Лорелей едва могла смотреть на них. Их головы поднялись над поверхностью. Женщины легко вышли из воды, словно их подняли волны. Их волосы дико развевались за ними и вокруг лиц.
Лорелей увидела Дейдре – видение чистой красоты. Она была нереальной в своем преображении, Лорелей такого не представляла. Ее кожа мерцала от света, как перламутр. Светлые волосы струились за ней, закручивались вокруг плеч. Ее ладони нежно задевали поверхность воды, и туман змеился по ее телу, изящно прикрывая груди и бедра. Хелен и Каллиопа тоже потрясали в новом облике. Темные волосы Каллиопы резко контрастировали с ее перламутровой кожей. Ее черты были резкими, яростная красота впечатляла. Величавая Хелен стояла высоко и спокойно над водой. Морщины пропали на ее лице, и ее глаза сияли огнем, источавшим силу, что манила Лорелей ближе. Лорелей пыталась бежать, но не могла. Их глаза тянули ее к ним против ее воли.
– Иди сюда, дитя, – Хелен поманила Лорелей.
Будто руки обвили ее талию и потянули ее в море, она оказалась среди них, окруженная сильными существами. Яркие губы Дейдре растянулись в улыбке. Она помогла Лорелей раздеться, а потом взяла ее за руку и повела глубже в бухту. Вода была теплой, отличалась от прошлого раза, когда она была тут с ними. Туман стал густым, и их черты стало сложнее различать. Лорелей дрожала.
– Не бойся, – сказала Хелен. – Это произойдет быстро.
Они запели снова, печальная песня отражалась от бухты. Лорелей смотрела на море, туман двигался к ней. Он выпрыгнул из воды, окружил ее, как змея. Другие женщины отошли, Лорелей осталась с туманом. Он прыгнул на ее лицо, оказался ужасно холодным, как лед на ее коже. Она погрузилась в воду. Под поверхностью туман сиял и обвивал ее тело. Он сдавил ее конечности, выдавил воздух из легких, сковал грудь. Лорелей пыталась вырваться, но туман утягивал ее глубже под воду. Казалось, мышцы оторвали от ее костей. Все движения лишь усиливали боль. Она не могла кричать или дышать, выгнула спину и пыталась вырваться, но от борьбы оковы становились теснее.
Почти теряя сознание, Лорелей перестала бороться. Она подумала о маме и словах, что остались не высказанными между ними со смерти ее отца. Ей было больно видеть маму снова, но было поздно. Это все было ошибкой. Ее глаза закрылись, тело сдавило, вода проникла в легкие. Холодная жидкость наполнила ее с покалыванием, но она пришла в себя, и боль утихла. Лорелей выпустила воду изо рта и вдохнула еще жидкости. Она услышала громкий вой в воде. Он становился громче, ранил ее уши. Она тут же узнала Песнь, но в этот раз она была сильной и понятной. Туман ослабил хватку, начал толкать ее к поверхности воды. Лицо Лорелей оказалось на воздухе, и она поймала на себе взгляды других женщин.
– Ты в порядке? – спросила Хелен.
– Не знаю, – Лорелей дрожала. Ее тело было уязвимым, словно ее избили. Она опустила голову и поняла, что ее кожа изменилась. Она была гладкой, как шелк. Как и у остальных, кожа Лорелей была перламутровой, поблескивала розовым и голубым на бежевом. Ток покалывал под ее кожей. Ее пальцы были заряжены силой. Она слышала Песнь над головой. Зеленый туман обвивал ее тело, но и удерживал ее по пояс в воде. Нежное лицо Лорелей обрамляли идеальные каштановые кудри, ее бирюзовые глаза сияли ярко, как у остальных.
– Думаю, все будет хорошо, – сказала Каллиопа. – Немного потрясена, но ты привыкнешь.
– Первый раз худший, – сказала Дейдре. – После пятого или шестого раза куда лучше. Просто не борись в следующий раз, и будет проще.
– Можно было сказать об этом заранее?
– Тогда ты могла отказаться, – сказала Каллиопа. – Но все прошло, а нам нужно спешить.
Хелен скользнула к Лорелей и сжала ее руку.
– Не забывай дышать, – сказала она. Лорелей не заметила, как оказалась под водой. Ее рука дернулась, они понеслись из бухты в океан. Песнь и шум воды играли в ее ушах. Хелен рядом с ней была пятном зеленого тумана. Она заставляла себя дышать в воде. Ощущение было неестественным, но она пыталась дышать ровно. Она смотрела на широкий простор тьмы вокруг них. Дно океана пропало из виду, и они полетели по странному миру света и тени. Страх сжимал сердце Лорелей, но она старалась доверять Хелен.
Они замедлились. Лорелей увидела свет солнца сверху, лучи проникали под воду, и солнце напоминало так свет в конце туннеля. Хелен ослабила хватку на руке Лорелей, их плечи поднялись из моря, они двигались размеренно. Лорелей откашляла жидкость в легких, вдохнула кислород. Хелен указала на рыбацкую лодку и сказала:
– Это место. Сюда нас позвали отвести душу из жизни в смерть.
Лорелей прищурилась и увидела лодочку, покачивающуюся на воде. Тучи собирались на горизонте, ветер усиливался. Женщины приближались, скользя, к серой лодке с каютой впереди и горой ловушек для лобстеров сзади. Морщинистый матрос был у румпеля, бросал приманки в ловушки, сверкая рыжей бородой. Сигарета торчала из его губ, он выругался, задев ладонью проволоку, торчащую из ловушки. Закончив, он прошел к борту и поднял якорь, а потом закричал:
– Спенсер, отпускай!
Подросток вышел из каюты, его растрепанные каштановые волосы прикрывали глаза. Он застегнул куртку и прошел по палубе к моряку, докуривающему сигарету. Мужчина выбросил окурок за борт и подвинулся. Спенсер открыл люк и вытащил длинную палку с крюком на конце. Лодка приблизилась к женщинам, моряк начал опускать ловушки в воду. Лорелей смотрела со страхом, зная, что для одного или обоих судьба решена.
Они работали в тандеме: мальчик склонялся и палкой цеплял ловушки, пока они проплывали. Каждая ловушка была соединена с веревкой, что тянулась под водой, чтобы он мог схватить ее. Веревка натягивалась, и ловушки всплывали, чтобы мужчины могли вытащить их. Они без слов опустошали некоторые ловушки, добавляли в них приманки и бросали обратно. Лобстеров взвешивали, клешни тех, кого они оставляли, скрепляли резинками, их опускали в ящик. Поглощенные работой, они не заметили женщин за ними.
Лорелей нервно ждала, желудок сжимался. Спенсер взял последнюю ловушку и поднял ее над головой. Он бросил ее в воду, раздался громкий плеск. Спенсер оказался за бортом. Его нога запуталась в веревках одной из ловушек, которую столкнули в воду. Он кричал о помощи, сжимал край борта, но тело тянулось в сторону из-за волн, и его ноги оставались запутавшимися в веревке.
Моряк выключил двигатель и побежал на помощь сыну.
– Держись, Спенсер, – он схватил мальчика за руку и попытался поднять из воды. Ловушка запуталась в водорослях, он не мог поднять сына. Он склонился, пытаясь распутать ногу Спенсера. Мальчик терял хватку на краю лодки. Его отец сжал его предплечье, он потянул Спенсера к себе, но не смог поднять. Они застряли: мужчина не мог отпустить руки Спенсера, иначе тот утонет, но не мог и освободить его.
– Пора, – сказала Хелен. – Дейдре, хочешь оказать почести?
– Я могу, – ответила Дейдре. – А вы справитесь вдвоем с другим?
– Да, мы им займемся, – сказала Каллиопа ледяным голосом.
– Хорошо, дамы, удачи, – Хелен повернулась к Лорелей и сказала. – Останься тут. Это много времени не займет, но ты сможешь посмотреть и научиться. Знаю, тебе будет не просто, но ты должна это видеть, чтобы понять.
Лорелей согласно кивнула. Хелен махнула, другие последовали изящно по воде к лодке. Туман засиял ярче, чем раньше, нити света пронзали тьму. Они окружили лодку, где мужчина еще пытался вытащить сына из веревок. Туман растекался, Хелен и Каллиопа подняли воду кружащейся колонной за собой. Их тела поднялись с колонной в унисон, пока они не оказались на уровне с лодкой. Без звука они прыгнули на палубу. Лорелей стиснула зубы и смотрела, дрожа, как женщины окружили двух моряков.
Большая волна ударила по борту. Ноги мужчины поехали, когда судно дернулось. Голова Спенсера ударилась о борт, его отец запаниковал. Спенсер потерял сознание, его тело парило, его нога все еще была привязана к ловушке. Каллиопа коснулась моряка. Он обернулся. Она была шедевром женской красоты, пустые глаза пронзали его. Его сын беспомощно покачивался в воде, но он не мог отвернуться от Каллиопы. Она раскрыла рот и запела мелодию со словами, которые Лорелей не понимала. Его рот раскрылся, он отпустил руки Спенсера. Хелен подошла к Каллиопе, они пленили его своим видом. Они отходили от края корабля, и он шел за ними в трансе.
В воде внизу Дейдре выглядела как ангел. Она повисла над водой, ее светлые волосы лились по спине шелком. Ее нереальное лицо смотрело на мальчика с любящей нежностью. Она покачивала его голову своими ладонями, вытащила его из воды подышать. Его глаза приоткрылись, он посмотрел на нее, а потом понял, где находился. Он огляделся, увидел, что чуть не утонул из-за ловушки, стал дико барахтаться. Спенсер сжал плечи Дейдре, чтобы выбраться. Ее лицо не дрогнуло, она убрала волосы с его глаз. Она запела, и Лорелей узнала песню, которой ее учила Хелен.
Туман и тени зря борются
С серебряными каплями,
А тихие волны бушуют,
Тихо поют на глубинах,
Успокаивают разум,
Утешают сердце.
Спенсер перестал двигаться и замер в руках Дейдре. Лорелей он казался ребенком, уснувшим под колыбельную матери. Волны покачивали его, как в колыбели, он закрыл глаза, устал бороться. Дейдре прижала его к своей груди, тихо напевала ему на ухо, пока его тело не расслабилось во сне. Она нежно опустила его в воду, его голова пропала под поверхностью моря. Спенсер открыл глаза, но не пытался плыть. Он выдохнул, пузырьки вырвались из его рта. Он вытянул руки и двигался как кусок ткани на волнах.
Лорелей видела мертвое тело в последний раз, когда сама пела. Она была потрясена виду трупа, которого утягивало все глубже в водную бездну. Его глаза были пустыми, жизнь в нем пропала. Хелен и Каллиопа отступили в воду. Моряк стоял на борту, одинокий силуэт на фоне темного неба. Чары сирен отпустили его, и он побежал за сыном. Он потянулся к ловушке палкой с крюком, потянул ее к лодке. Он закрепил веревку на борту, нашел нож и отрезал веревку от ноги мальчика. Он вытащил тело Спенсера из воды, оно безжизненно обмякло.
– Нет! Дыши! Давай, Спенсер, дыши! – вопил он. Ком подступил к горлу Лорелей. Мужчина опустил тело мальчика на палубу и пытался оживить его, но тщетно. Он уже умер. Моряк зарыдал, слезы выступили на глазах Лорелей. Мужчина опустился рядом с сыном и обнял его, тело содрогалось от горя и отчаяния. С телом мальчика в руках он закричал изо всех сил, гнев вылетал из его груди.
Как они могли так с ним поступить? Почему сирены забрали жизнь его сына, оставив его страдать одного? Они были красивыми, поражали способностями, но Лорелей они напоминали монстров. Но она была одной из них. Ей было не по себе, но чего она ожидала? Она знала, что сегодня будет смерть, но настояла пойти с ними. Если это был ее зов, она не могла быть его частью. Не это. Лорелей задыхалась. Голова кружилась, ее тошнило. В разуме вспыхнул миг смерти отца, и она отключилась и упала в жестокое холодное море.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Лорелей сжала одеяла на кровати. Она лежала, но комната кружилась. Ее грудь сдавило, было больно дышать. Каждый раз, когда глаза закрывались, она видела хоть на миг тонущего мальчика. Картинка не менялась, она видела, как он переходил из жизни в смерть, его лицо было белым, губы посинели. Она не могла забыть отца, согнувшегося над телом сына, кричащего от горя в пустом море. Лорелей не знала, как мужчина смотрел потом в лицо матери мальчика, как ее опустошит эта потеря. Ее сердце болело за них, она помнила свою боль от смерти отца. Потерять ребенка было еще хуже.
После призыва сирены принесли Лорелей в бухту. Она была в шоке и не могла смотреть на них. Хелен дала ей уйти в дом одной, и Лорелей закрылась в своей комнате и уже четыре дня сидела там в тишине. К ее двери приносили еду и воду, но, когда женщины пытались заговорить с ней, Лорелей отказывалась отвечать. Она хотела покинуть это место, но куда ей отправиться? И это не изменит того, кем она была. От этой мысли ей было плохо.
Она не понимала, как остальные вели себя так. Будто ничего не случилось. Они были в ответе за смерть, а их это не задело. Они уже не ощущали страдания? Не видели боль, которую причиняли людям? Лорелей переживала больше не за мертвых, а за тех, кто остался страдать, лишившись любви. Эти женщины обеспечивали смерти сотен, если не тысяч людей. Лорелей так не могла. Она такой не была, она не хотела такое бремя.
В дверь постучали.
– Лорелей, – сказала Дейдре, – ты должна оттуда выйти. Ты поговоришь хоть со мной?
Лорелей повернулась к стене. Она молчала.
* * *
Лорелей проснулась следующим утром и вылезла из кровати. Она открыла дверь и нашла тост и чай. Чай был чуть теплым, но она все равно его выпила. Ее волосы были грязными и спутанными. Она увидела себя в зеркало и решила принять душ. Лорелей терла лицо и отмывала волосы, пока на нее не полилась горячая вода. Она вдыхала глубоко в легкие пар. Жаль, разум нельзя было так легко очистить от того, что она видела и делала. Она хотела вернуться в Калаис, переживать об учебе и оценках, дружбе и вечеринках. Она вышла в комнату и заметила, что ее телефон звонит на столике. Она поспешила ответить.
– Алло? – сказала она.
– Это Брианна, – последовал ответ.
– Бри, как ты? – спросила Лорелей.
– Хорошо. Все хорошо, но мы скучаем по тебе.
– Я тоже скучаю.
– Эй, я хотела узнать, не могли бы мы пересечься. Я у бабушки на День благодарения, и она живет недалеко от Чатема.
– Уже День благодарения?
– Завтра.
– Да… я была бы рада тебя увидеть, – сказала Лорелей. – Где ты?
– В Гианнисе. Мы тут каждый год.
Лорелей согласилась встретиться с Бри в Гианнисе за обедом в 12:30. Ей нужно было убраться из дома и с кем-то поговорить. Чем больше она сидела в комнате, тем больше думала о мальчике под водой, ей нужно было отвлечься от этого. Она нашла мешок с одеждой, что ей купила Дейдре, на крючке на другой стороне двери, вытащила изумрудную шелковую блузку и черные штаны. Лорелей причесала волосы, нанесла немного румян и блеска для губ.
Ступени скрипели, пока Лорелей спускалась. Она тихо завернула за угол, выглянула. В гостиной и на кухне никого не было. Наверное, они были на работе или где-то… где она не хотела их представлять. Лорелей спустилась бегом по главной лестнице и вылетела наружу. Она запрыгнула в свой джип, стоявший рядом с домом. Она поехала и обрадовалась, ведь снова могла дышать.
В Гианнисе Бри встретила Лорелей у ресторана тайской кухни, быстро обняв. Они вошли и вскоре сели. Запах кокосового карри заполнял воздух. Лорелей была голодна.
– Так рада тебя увидеть, – сказала Бри. – Ты такая красивая, но… – она замолчала.
– Что? – спросила Лорелей.
– Кажешься печальной. Ты в порядке?
– Не знаю. Неделя была тяжелой.
– Да? Как так?
Лорелей тихо сидела мгновение. Как бы она ни хотела рассказать все Брианне, она не могла представить, как это объяснить, ведь сама не все понимала. Она хотела признаться подруге, рассказать, как странно было не только узнать, что она сирена, но и мириться с возникшими сложностями.
– Праздники трудные, – соврала Лорелей. – Скучаю по родителям.
– Понимаю. Тебе, конечно, сложно, – сказала Брианна. – Если хочешь заглянуть к моей бабушке на ужин завтра, мы будем рады.
– Спасибо. Я подумал, – Лорелей задумалась, могла ли просто притвориться, что ничего не случилось, и продолжать жизнь, словно ничего не изменилось.
– Ты вернешься к учебе в январе?
– Может. Я еще не знаю.
– Тебе нужно вернуться. Смотр на учебу в Элмсбрук в феврале, и я знаю, как ты хотела победить. Подумай, семестр ты сможешь учиться за границей, работать с Паола Перлегетти в Риме. У тебя талант. Нельзя его забрасывать.
Если бы Бри знала правду о ее таланте. Лорелей раньше гордилась своим голосом, а теперь он был как проклятие. Лорелей не так давно любила петь, но теперь было опасно даже думать об уроках по вокалу. А если Песнь появится неожиданно, и кто-то умрет из-за нее? И она будет возле воды, риск будет велик. Она не была к этому готова.
Принесли их еду, горячую, с экзотичными ароматами, и Лорелей сглотнула. Ее любимый пад тай был вкусным, умелой смесью вкусов – сладкого, пряного, острого и орехового. После жизни на хлебе и чае последние пять дней Лорелей налегала на еду. Брианна рассказывала Лорелей сплетни колледжа, пока они ели. Один из профессоров музыки уволился, объявили новую проверку мастерства, и все студенты думали, что это издевательство, Челси и Тони были на грани разрыва уже несколько недель.
Несмотря на приятности, Лорелей не могла отогнать чувство, что уже не принадлежала тому миру. После того, что она видела, после всего, чем она научилась с Делуа, мир казался не таким простым, каким она его считала раньше. Силы тянули жизни в неожиданные стороны. Она уже не принадлежала той жизни. Судьба уводила ее от Калаиса, от Бри и других друзей другой дорогой. Она понимала, что не сама выбрала этот путь, его выбрали за нее, но она не могла закрыться от зова.
– Тебе понравилось тут? – спросила Брианна. – Они хорошие?
– Неплохие, как по мне. Дом красивый, у воды, и они были щедрыми со мной. Просто… я не могу решить, должна ли оставаться.
– Ты же не хотела тут задерживаться? Я думала, ты очистишь голову, но, чем больше ты говоришь, тем сильнее кажется, что ты не вернешься в Мейн.
– Я не знаю, что делать. Они – семья, и я ощущаю связь, но я не знаю, где мое место. Тетя Хелен хочет, чтобы я осталась. Она учила меня, рассказывала о семье, о нашем прошлом, и я многое узнала о себе – даже то, что не хотела знать. Эти женщины теперь часть моей жизни. Я связана с ними, хочу того или нет. В этом есть смысл?
– Это все из-за родства? Думаю, хорошо знать, откуда ты, но, Лорелей, разве твое будущее не важнее? Они всегда будут рады твоему визиту, и, может, ты будешь проводить с ними больше времени, когда доучишься.
– Все не так просто. Ты не понимаешь.
– Тогда объясни, – Бри уперлась руками в стол.
«Было бы все так просто, – подумала Лорелей, – я бы уже рассказала. Но я не такая, как ты. Я не нормальная. И ты не поймешь».
– Я… теперь привязана к ним. Часть меня хочет уехать, и я бы уехала сейчас, если бы могла, но я не могу, – Лорелей отклонилась и сделала глоток воды. В ней закипало недовольство от того, что она не могла раскрыть Бри правду. – Мне нужно кое-что узнать, и будет непросто, но я должна понять, кто я, и где мое место. Думаю, это я могу сделать только в этой семье.
– Ты говорила маме?
– Нет. Я не общалась с ней с тех пор, как покинула Колорадо. Она, наверное, думает, что я еще в Мейне.
– Нужно сказать ей.
– Знаю. И я расскажу, когда подвернется шанс.
Они доели и разделили счет. Лорелей обняла Брианну на пути к машине и пообещала позвонить, если решит прийти на День благодарения. Она проводила Бри взглядом, задумалась, увидят ли они друг друга снова. Мир был тяжелым местом для Лорелей, она даже завидовала неведению подруги. Ее жизнь изменилась, обратного пути не было. Ей придется хранить тайны даже от лучших друзей, но Лорелей знала, что, хоть она ненавидела это, зов воды был слишком силен, чтобы игнорировать его. Печаль наполнила ее сердце, ведь она не могла вернуться, ничего не будет прежним. Ее беспечная прежняя жизнь была в прошлом.
Лорелей смирилась с возвращением в дом Делуа. Она еще многого не понимала, ей нужны были ответы. Она думала спросить у Хелен, но та всегда отвечала смутно, и ее ответы путали Лорелей. Ей казалось, что Хелен всегда защищала ее от правды, будто она не могла справиться. Лорелей нравилась Дейдре, но она знала, что Дейдре не расскажет ничего без позволения Хелен. Оставалась только Каллиопа. Лорелей не знала, почему, но знала, что Каллиопа расскажет ей правду. Она была серьезной во всем, и она была вне контроля Хелен.
Покинув Гианнис, Лорелей направилась на восток. Она думала о дороге, зная, что время ответов пришло. Ее машина неслась по пустому пейзажу с коричневой и серой травой, окружающей дорогу. Лорелей миновала тихую главную улицу Чатема, многие магазины закрылись из-за зимы. Она ощущала силу, пока ехала вдоль берега. Дом появился впереди, величавый и опасный. Лорелей подъехала к нему и вышла из машины. Она поднялась на крыльцо с уверенностью, помня, как впервые робко ступала по ним. Внутри было слышно голоса на кухне, звякали кастрюльки, пахло корицей и мускатом.
Хелен заметила ее на пороге.
– Лорелей, – сказала она, – хорошо, что ты спустилась. Ты в порядке?
– Я бы хотела поговорить с Каллиопой, – твердо сказала Лорелей.
– Хорошо, – Хелен с предупреждением взглянула на Каллиопу.
Каллиопа повернулась на стуле к Лорелей. Она встала, высокая на фоне остальных, в льняных штанах и свитере с V-образным свитером. Ее черные волосы были убраны в хвост у шеи. У нее были высокие выдающиеся скулы, идеальные брови, губы цвета красной розы. Мягкими были только глаза – светло-зеленые, как море в шторм.
– Ты хотела куда-то отойти для разговора? – спросила Каллиопа.
Лорелей кивнула. Каллиопа прошла мимо нее и повела по прихожей в гостиную с желтыми креслами. Она указала на диван, сама села в кресло напротив. Каллиопа скрестила ноги в лодыжках и опустила ладони на колени.
– Что ты хотела обсудить? – начала она.
– Я хочу задать вопросы о сиренах, и я хочу знать, что ты будешь честна со мной, – Лорелей боялась ее. – Меня не нужно защищать от этого. Если я задам вопросы, ты будешь со мной честной?
Тишина, и Каллиопа холодно ответила:
– Да, я расскажу все, что ты хочешь знать.
Лорелей взяла себя в руки, вытерла потные ладони о колени и спросила:
– Почему я? Есть причина в том, что я – сирена?
– Это в семьях. Не все в семье рождаются с даром, но в твоей семье сирены были поколениями. Тут как повезет. Порой, как у тебя, мы можем в раннем возрасте понять, что у девочки есть дар, но порой талант проявляется позже.
– А если я откажусь от жизни сирены?
– К сожалению, тут нет выбора. Помнишь, как ты ощущала себя в день, когда вы с Дейдре вернулись из Бостона? Будто тебе стало плохо?
– Да, – сказала Лорелей. – Это было ужасно.
– У тебя долг перед морем, и если ты не сможешь исполнить долг, когда оно просит, ты будешь страдать физически. Чем дольше игнорируешь зов, тем хуже будет, пока ты не сойдешь с ума.
– Но как? Как можно смотреть, как люди умирают, и продолжать? Вы не ощущаете вину?
– Мы не воспринимаем это лично. Там ты не думаешь о них, как о личностях. У тебя есть работа, и ты делаешь ее и идешь дальше. У тебя нет выбора. Когда я там, я методична. Я не думаю. Только действую. И я помню, что мы – часть большого плана.
– Что за план? Что за план позволяет стоять в стороне и смотреть на смерти людей?
– Лорелей, не будь наивной. Все когда-то умирает. Некоторые от старости, другие от болезней, а некоторые – в воде. Это реальность. Мы часть этого, хочешь или нет. Судьба уже избрала их, и мы уважаем Судьбу.
– Есть другие? Другие сирены, кроме нас?
– Мы – одна из многих групп, названных собраниями, по всему миру. Каждое собрание включает от трех до пяти женщин разного возраста. Новых сирен приводят, когда матриарх стареет. Порой мы пересекаемся с другими группами, если катастрофа слишком велика для нас. Когда собрания объединяются, мы зовем это конгрегацией. Такое бывает редко, но случается время от времени – когда разбивается корабль или во время урагана. Ты увидишь другие группы в своей жизни.
– Сколько есть собраний?
– Не знаю, как много их в мире. Есть собрания, которые я не встречала. Некоторые пытались записывать, но без толку. Мы лучше всего знаем тех, кто на нашей территории. Есть собрание севернее нас, Мерчансоны, они живут недалеко от Монреаля. Вотерфорды живут в Норфолке, а еще есть собрание в Саванне и в Новом Орлеане.
Лорелей обдумала факт, что они были не одни. Она не думала о таком раньше, но было понятно, что их семья не могла справиться со всеми утопающими мира. Были и другие девушки, что испытывали те же проблемы, что и она.
– Каллиопа, когда мы изменяемся, нас все видят?
– Да, нас видно. Потому мы прячемся в бухте, там нас не увидят чужаки.
– Если вас видно, что бывает, когда есть выжившие? Мужчина тогда тебя видел. Он запомнит это?
– Чаще всего люди так испуганы ситуацией, что не помнят толком, что случилось. Если они помнят о нас, то списывают это на галлюцинации. Некоторые путают нас с ангелами. И если находятся смельчаки, что говорят об увиденном, никто им не верит. Но мы снимся им до конца их жизней. Мы оставляем на них след, что не пропадает.
– Когда мы меняемся, всегда… так больно?
– Ты привыкнешь. Приятно не будет, но потом становится не так плохо. Потом тебе будет даже хотеться измениться. У сирен всегда есть сила и свобода, какой нет на суше. В воде мы управляем ею, и она слушается нас. Чувство силы, непобедимости заманчиво. Ты будешь терпеть перемену из-за того, какой станешь.
Лорелей вспомнила воду, проносящуюся мимо нее, когда Хелен тянула ее в море. Она видела их сияние в своем разуме, простор океана и погоду над ними. Красиво.
– Знаю, нужно многое понять, – сказала Каллиопа. – Но вскоре это будет как вторая натура. У тебя уже есть вся сила, нужно лишь перестать сомневаться в себе, быть увереннее. Это наше, – она указала в окно на воду, – все это. И твоя судьба, как было для поколений твоей семьи до тебя, управлять этим.
Лорелей сжала кулон на шее и подумала о фотографии бабушки. Это было ее наследие. Она не могла отвернуться от этого, как не могла изменить свой рост или форму лица. Если они могли так делать, то, может, получится и у нее. Она – Делуа.
Каллиопа посмотрела на часы.
– Что-то еще?
– Нет, – нахмурилась Лорелей. – Я начинаю понимать.
– Хорошо. Я рада, что мы поговорили, – Каллиопа встала и покинула комнату.
Лорелей посмотрела на океан. Он пугал ее размером, но ей хотелось быть его частью. Она тихо помолилась за умершего мальчика и его семью, пообещала себе, что попытается продолжить этот путь. В тишине комнаты она слышала негромкую Песнь, зовущую ее из глубин моря.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Овсянка яростно кипела в кастрюльке, и Лорелей быстро схватила кастрюлю и сняла с горелки. Она выключила огонь, помешала овсянку и поставила ее на плиту. День благодарения прошел без событий, тихий ужин в доме Делуа, простой и деревенский. Лорелей смирилась с жизнью в Чатеме, никто не говорил о ее срыве. Хелен стала заботливее, словно боялась, что Лорелей сломается, если ее попросить поднять палец.
Лорелей выпила стакан апельсинового сока и поспешила съесть миску теплой овсянки. Хелен, Каллиопа и Дейдре работали сегодня – занятый день перед неделей праздников. Каллиопа спросила у Лорелей прошлой ночью, не хочет ли она помочь им с проектом. Рыбацкая лодка попала на остров Мономой, ее нужно было вернуть на континент. Лорелей согласилась пойти с одним из их работников и помочь, если ему что-то потребуется. Она была рада покинуть дом и быть полезной.
В девять часов в дверь позвонили. Лорелей схватила пальто и шарф, открыла дверь и увидела знакомого юношу. Его голубые глаза выглядывали из-под растрепанных русых волос.
– Новая девчушка, – он игриво ухмыльнулся.
– Ага, – ответила она.
– Эсон, – сказал он, протягивая к ней руку, – мы встречались пару недель назад, помнишь?
– Помню, – она пожала его руку.
– Готова? – спросил он.
– Да, – она пошла за ним к его грузовику, стоящему на парковке.
Он открыл дверь и помог ей забраться на пассажирское место. Внутри пахло бензином, было много инструментов, бумаг, спешно брошенных в кузов, и гидрокостюм висел на заднем окне. Двигатель заревел под ней, и грузовик поехал.
– Как ты? – спросил Эсон.
– В порядке, – ответила она.
– И все? Эй, можно и лучше, – сказал он.
Лорелей не знала, как ответить. Она посмотрела на Эсона, он глядел на дорогу. Он был юным, вряд ли больше, чем на пару лет старше нее. В отличие от нее, он был уверен в себе. Что ей сказать ему? Что все не в порядке, и она все еще растеряна и напугана, хоть и решила не бежать от судьбы? Признаться, что она боится задания? Нет, лучше соврать.
– Я просто в порядке, – ответила она.
Он рассмеялся.
– Они еще не свели тебя с ума?
– Пока нет, – улыбнулась Лорелей.
– Еще успеют, – Эсон выехал к гавани. Он выпрыгнул, схватил мешок из кузова. Местный рыбак подошел и помахал им. Лорелей спустилась на землю и пошла по пирсу. Вода была мелкой и чистой, небольшие волны набегали на пристань. Несколько лодок были под водой, другие развалились, некоторые перевернул ветер, и они утонули. Эсон поманил Лорелей за собой к крепкому, но практичному белому судну.
– Идем, – он протянул руку, чтобы поднять ее на борт. – Это «Гера», один из рабочих кораблей. Она не буксир, но поможет.
