Текст книги "Серенада (ЛП)"
Автор книги: Эмили Кибел
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
Он прошел к штурвалу и направил судно в море. Лорелей смотрела на песчаные дюны и серые домики, что виднелись, пока корабль отплывал от берега. Эсон ускорил корабль, они покинули воды гавани, ветер жалил щеки Лорелей. Она обвила себя руками.
– Холодно? – спросил он. – Там есть несколько плащей.
Лорелей подняла крышку металлического сундука, нашла два тяжелых оранжевых плаща. Оба были велики на нее, но это было лучше, чем мерзнуть. Куртка висела до колен, рукава были длинными, она была как ребенок в одежде родителей. Она вздохнула, застегнула куртку и прошла к Эсону у штурвала.
– Боже, – рассмеялся он. – Ты как большая тыква.
– Там не было вариантов, – парировала Лорелей, вдруг смутившись. – Так плохо?
– Нет, порядок. Не переживай из-за меня. Хочешь порулить? – спросил он, Лорелей кивнула. – Вот, бери штурвал. Просто двигайся по прямой, – Эсон пошел к канатам и стал разматывать их. Лорелей сосредоточилась на плавном движении корабля, прорезающем воду, ее волосы развевались за ней.
Эсон вернулся и опустил руки поверх ее. Он склонился, дрожь пробежала по ее спине.
– Замедлим немного, – сказал он и подвинул рычаг. Корабль медленно плыл к острову, что уже виднелся в стороне. Старый маяк стоял на вершине необитаемого острова, чайки шумно кружили над берегом. Он осмотрел берег в бинокль, указал на лодку на пляже слева от них. Лорелей повернула штурвал, и корабль изменил курс.
– Ладно, вот, что мы сделаем. Мы проплывем недалеко, и бросим якорь. Я попытаюсь прикрепить лодку крюком, и мне нужно, чтобы ты подняла якорь и потянула лодку. Не дави сильно на газ. Медленно и уверенно, хорошо?
Лорелей кивнула, Эсон замелил корабль еще сильнее, пока он не остановился у отмели. Он показал ей, как управлять якорем, дал ей еще несколько указаний, а потом прикрепил канаты к боку корабля. Он дал ей рацию, надел гидрокостюм, а потом нырнул в воду. Сильные мускулистые руки несли его тело в воде, пока не стало мелко, чтобы он смог встать. Эсон подошел к лодке, забрался на борт. Он пропал в каюте, а Лорелей повернулась к морю.
Волны мягко покачивали корабль, и Лорелей сжимала перила, пока шла к корме. На горизонте виднелся мыс за тонким туманом у сияющей воды. Холодный воздух наполнял ее легкие, ветер дул ей в лицо. Хоть ветер жалил, она затерялась в покачивании волн и свежести соленого воздуха. Она села на скамейку, закрыла глаза, корабль покачивался под ней. Несколько минут прошли, и Лорелей снова открыла глаза. Небо было темнее, тучи сменились столбами дыма. Туман сгущался, через минуты она перестала видеть мыс. И вода под кораблем стала темно-серой бездной, уже не сияла бирюзой, как было на солнце.
Она тревожно огляделась, взяла рацию.
– Эсон? – сказала она. Ответа не было. – Погода стала хуже. Тебе еще долго? – она сделала громче рацию, но слышала только шум. – Эсон, ты там? – ответа не было.
Издалека зазвучал металлический гул. Лорелей сосредоточилась на низком тоне океана. Тучи накрыли корабль, скрыли свет. Лорелей посмотрела в воду, увидела зеленое сияние из глубин. Свет пульсировал в такт со звуком, что бился в голове Лорелей, маня ее.
«Не сейчас, – подумала она. – Я не готова», – она снова попробовала рацию, но без толку.
Желудок Лорелей сжался, она подумала на миг, что ее стошнит. Она помнила, что Каллиопа говорила ей, что сирены не могли противиться зову Песни. Темная вода напоминала гладкое стекло, на поверхности кружился туман, зеленый свет мерцал под ней. Ее будто тянуло к морю, голова кружилась, ее тошнило. Лорелей прижалась к борту.
«Но я одна», – подумала она. Хелен не готовила ее к тому, что ее могли позвать без остальных, но если она могла верить тому, чему ее учили, Песнь звала ее по какой-то причине.
Она стиснула зубы и сжала перила. Молния озарила небо и потоки дождя, что полился. Гул ранил ее уши. Он хотел ее. Дождь стекал по ее лицу, промочил ее волосы. Страх впился, но Лорелей говорила себе, что нельзя паниковать, что ей нужно подняться и сделать то, что необходимо.
«Не бойся», – говорила она себе. Она расстегнула куртку и бросила на палубу, дрожала, когда дождь промочил ее одежду. Лорелей забралась на борт корабля, стояла и смотрела на воду. Слова Хелен разносились в ее голове:
«Ты не ошибешься. Судьба не допустит».
Лорелей отпустила перила и прыгнула ногами вперед. Она быстро погрузилась в ледяную воду, ее тело сжалось, дрожало. Она всплыла и вдохнула. Дышать было больно. Лорелей пыталась держаться наплаву. Но с остальными, хоть вода была холодной, она была терпимой. В этот раз вода была как лед, мучила ее. Лорелей ждала изменения, но ничего не было. Только вода и холод.
Что-то скользнуло по ее ноге. Она не видела в воде, но это нечто было большим. Лорелей запаниковала и поплыла к борту корабля. Как она поднимется? Тут не было лестницы или веревки, и она не могла дотянуться до перил. Молния еще раз пронзила небо, гром пророкотал сверху. Лорелей неожиданно утянуло под воду за лодыжку. Вода накрыла ее голову, зеленое сияние окружило ее. Она боролась, билась, чтобы всплыть и вдохнуть.
Лорелей на миг всплыла, набрала в легкие воздух, и ее снова утянули невидимые руки. Она пыталась нащупать то, что сжимало ее ногу, но ничего не ощущала. Лорелей отчаянно взмахнула руками. Она немного всплыла над водой, вдохнула и снова оказалась под поверхностью. Она подняла голову и увидела корабль, ее утаскивало все глубже. Ее руки приковало к бокам. И она слышала низкий гул…
Она теряла сознание, когда что-то обхватило ее талию. Пара рук сжала ее и тянула к поверхности. Две силы тянули ее в стороны. Она обмякла, как тряпичная кукла, а потом из оставшихся сил, почти теряя сознание, Лорелей оттолкнулась и вырвалась из хватки того, что сжимало ее ногу. Руки на ее талии тянули ее наверх, ее лицо вырвалось из воды, и она вдохнула воздух, разум вернулся к ней. Кто-то спас ее.
Лорелей беспомощно ощущала, как ее тело подняли на палубу. Ее спустили по лестнице под палубу, уложили на кровать. Над ней оказалось лицо Эсона. Он был напуган, но быстро снимал мокрые вещи с Лорелей. Она смутилась, но не было сил остановить его. Он укутал ее в одеяло, вытер воду с ее лица полотенцем, попытался выжать воду из ее волос, пока она лежала и дрожала. Он потер ее руки поверх одеяла. Лорелей моргнула.
– Ты в порядке? – спросил он. Она вяло кивнула. – Губы еще синие, – он прижал ладони к ее лицу. Лорелей закрыла глаза и впитывала тепло. Он снял верх гидрокостюма, притянул ее к голой груди и потирал спину. Она таяла, позволила ему обнимать ее. – Что ты творила? – она прикусила губу и пожала плечами. Он опустил ее на кровать. – Ты могла там умереть. Правда. Тебе повезло, что ты жива.
Еще дрожа, она произнесла губами: «Знаю».
– Ты думала, что сможет противостоять этому? У тебя мало опыта для такой воды.
Она закрыла глаза и пристыженно кивнула. Дождь еще стучал по палубе над ними. Она стала медленно ощущать конечности, Эсон заварил кофе и вернулся с чашкой для нее. Он помог ей сесть и попить. Он был черным и горьким, но и горячим, согрел ее, стекая по горлу. Эсон нашел большой свитер и помог надеть его. Он доходил до ее колен. Он сел рядом с ней, пока она не перестала дрожать.
– Может, объяснишь, что на тебя нашло, что ты так прыгнула в воду?
– Я подумала, что что-то увидела. Хотела проверить, – Лорелей не могла объяснить ему, что заставило ее прыгнуть в ледяное море.
– И ты прыгнула в Атлантический океан посреди зимы? Без костюма или спасательного жилета? Ты пыталась убить себя?
– Прости.
– Я не о том, – сказал он. – Ты совершила безумие.
– Хорошо. Может, я безумна.
– Я не пытаюсь быть плохим, но таких глупостей я еще не видел.
– Ты не поймешь.
Он посмотрел на нее, прижал ладонь к ее шее.
– Попробуй.
Что-то в его глазах заставило ее захотеть рассказать ему правду. Она посмотрела на свои руки и сказала:
– Не знаю. Меня будто звало туда.
– Черт, – буркнул он. Эсон встал. – Хелена говорила, что в океане есть силы, помимо Идис?
Она посмотрела на него с интересом.
– Откуда ты знаешь об Идис?
– Я вестник, – просто ответил он.
– Вестник чего? – спросил он.
– Просто вестник.
– Я не понимаю…
– Слушай, Лорелей. Я знаю, кто ты. Не нужно притворяться со мной.
– Что именно знаешь?
– Что ты сирена. Хелен рассказала раньше, чем ты приехала сюда.
Лорелей была в шоке. Она не понимала, почему Хелен рассказала Эсону, что они – сирены.
– Так ты знаешь, что мы… что мы делаем?
Он ухмыльнулся.
– Да, я даже помогаю.
– Как это?
– У всех групп сирен есть вестник. Вестник в ответе за защиту их собрания, за защиту их от внешних сил. Они дают сиренам указания насчет зова. Я – вестник Делуа.
– Что за указания? – спросила она.
– У нас есть предчувствия, – сказал он, – мы видим, где и когда произойдут крушения кораблей и смерти в море, сколько людей умрет. Я говорю им, что ожидать, чтобы они были готовы и знали, что делать.
– Но что было со мной сегодня? Я услышала Песнь…
– О чем ты? Ничего не случилось. Я увидел, как ты спрыгнула за борт, как дура. Если бы это был зов, я бы это увидел.
– Как ты можешь говорить, что ничего не случилось? Я что-то услышала, увидела туман. Мне было плохо, становилось все громче. Потому я прыгнула. Ты не видел этого?
Эсон встал и навис над ней.
– Лорелей, расскажи, что ты видела.
– Ты ушел, и я стояла на палубе и смотрела на воду. Все казалось нормальным, но небо стало меняться. Потемнело, и этот звук – как скрежет металла – был все громче, ранил голову. И море сияло зеленым. Такое было лишь раз, и я подумала, что это Идис. Этот шум… я не могла остановиться, он хотел меня там.
Эсон задумался.
– Слушай, Лорелей, не все в море хорошее. Как я и сказал, там не только Идис. В море есть и то, что попытается тебя уничтожить – темные вещи. И это было что-то еще. Точно не Идис.
– Но было похоже на прошлый раз. Я боялась, потому что была одна, но и боялась, что будет, если я не пойду.
– Я не знаю, что это было. Это могло быть многое.
– Как мне понять разницу? – спросила она.
– Если будет зов, я увижу его наперед. Ты будешь знать, потому что я скажу тебе, чего ждать. И одна ты пока никуда не пойдешь. Ты не готова, и я не могу потерять одну из своих сирен. А теперь отдыхай, я доставлю нас домой.
– Хорошо, – сказала Лорелей. Она опустила голову на подушку, и Эсон укутал ее в еще одно одеяло. Он оставил ее и ушел на палубу. Мотор завелся, и они поплыли к материку.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
– Стало лучше? – спросила Дейдре, опуская чашку и маленький чайник на столик у кровати Лорелей.
– Я в порядке. Все отлично. Я уже могу спуститься? – взмолилась Лорелей.
– Нет. Врач говорит, тебе нужно еще немного отдохнуть. Нельзя получить гипотермию, а потом делать вид, что ничего не было.
Лорелей села на кровати и налила себе чаю. Она еще ощущала себя слабой, но устала от круглосуточной опеки над ней после случая у острова Мономой. Она сказала врачу, что поскользнулась и упала за борт, не желая, чтобы он думал, что она прыгнула намеренно. Дома у Делуа Лорелей рассказала остальным о произошедшем, и Хелен два дня пыталась понять, что Лорелей испытала.
– Есть новости? – спросила Лорелей.
– Хелен общалась с утра с Вероникой Мерчансонс. Сирены Монреаля не видели ничего необычного. И ничего необычного в Вирджинии или на Южном побережье. Но у Вероники есть теория.
– Продолжай…
– Она думает, это могла быть банши.
– Банши?
– Это лишь теория, но она вспомнила историю, которую ей рассказывала бабушка, и она похожа на то, что случилось с тобой.
– Погоди. Что вообще такое банши?
– Сирены-одиночки.
– Что?
– Порой сирены отворачиваются от семьи. Или она злится и уходит, или просто решает дальше идти самостоятельно. Многие из них – безумные старушки, они живут одиноко и почти не вредят, но периодически одна из них злится так, что они пытаются испытать судьбу. Банши живут вне царства Идис, но при них остаются их силы. Такое бывает редко, но они могут терроризировать города, могут быть жестокими. Банши… уже не выполняют работу судьбы, но они отделены от Песни и сходят с ума. Агрессивная банши верит, что выполняет работу судьбы, когда убивает людей, потому что она оторвана от реальности.
– Что может заставить сирену оставить свою семью?
– Обычно это ссоры с матриархом их собрания. Слово старшего члена семьи решающее, и некоторым сиренам сложно жить под властью других. Все мы знаем, что однажды каждая будет во главе, и всю жизнь мы учимся для этого дня, чтобы, когда мы возглавим семью, мы принимали мудрые решения и могли учить новых сестер. Как по мне, это звучит ужасно. Слишком много давления.
– И простого несогласия хватит, чтобы сирена отвернулась от всей жизни? – спросила Лорелей.
– Ты удивишься, но некоторые из нас довольно вспыльчивые.
– И Вероника думает, что то была банши?
– Возможно, но в ее теории есть проблема, – сказала Дейдре. – В этой части мира нет известных банши. Больше двадцати лет банши не покидали семьи, та, что сделала так до этого, умерла восемь лет назад. Если это была банши, мы не знаем, кто она, или зачем она тут. И как нашла тебя вчера.
– И что нам делать с этим?
– Вариантов мало. Хелен ждет, увидят ли что-то вестники. До этого мы ждем.
– Это так раздражает. А если она нападет на кого-то еще? Она ведь может напасть на кого-нибудь из города, да?
– Может. Но мы даже не знаем, произошло ли это с тобой. Это могло быть что-то другое. Мы пока что не знаем.
– Я могла поклясться, что это была Песнь, Дейдре. Ощущения и притяжение к воде. Притяжение было сильным. Я пыталась бороться, но становилось хуже. Я такая глупая.
– Ты не глупая, просто юная. И тебе еще нужно многому учиться. Вчера на тебя напало что-то злое, а зло склонно подражать добру. Я бы сделала так же, если бы была там.
– Звук был другим. Низким, почти угрожающим, – сказала Лорелей. – Он пронзал меня. Я думала, что становится хуже, потому что я не слушалась. Потому я прыгнула в воду.
– Ты хотя бы в безопасности сейчас. И, раз ты в порядке, мы будем больше времени уделять твоему обучению. Мы думаем, ты скоро сможешь выполнять работу.
– Правда? – опешила Лорелей.
– Мы решили, что, чем больше ты знаешь о своей роли сирены, тем меньше будет риск возникновения проблем.
– Но я не готова, это очевидно. Я не смогу…
– Может, хватит?
– О чем ты?
– Жалеть себя. Еще никто при мне не истязал так себя из-за мелочей. Никто на тебя не злится. Это не показывает твой потенциал. Это прошло. Пора идти дальше, – раздраженная Дейдре встала и прошла к двери спальни, – а я прослежу, чтобы ты была готова. Мы верим в тебя, так что тебе пора показать немного веры в себя.
Дейдре повернулась уходить, и Лорелей выпалила:
– Эсон еще тут?
– Нет, – сказала Дейдре, – думаю, он в офисе. Он не задерживался после того, как принес тебя. А что?
– Ничего, я просто хотела поблагодарить его.
– Я передам ему при встрече.
В сердце Лорелей знала, что Дейдре права. Ее страхи и тревоги росли, потому что она ощущала себя такой неумелой. Может, наступит день, когда все это будет естественным для нее. Она пообещала себе, что отдаст все силы на обучение, не боясь совершать ошибки.
* * *
На следующий день Хелен позвала Лорелей в библиотеку.
– Ты выглядишь сегодня лучше, – сказала она, когда Лорелей подошла.
– Спасибо, – ответила Лорелей. – Врач разрешил мне вставать?
– Да. Рада сообщить, что он сказал, что ты здорова. Теперь ты в порядке, и я хочу работать с тобой каждый день. Я подумала, что ты лучше себя поймешь, узнав нашу историю, – Хелен вытащила с полки над головой толстую книгу в бордовом кожаном переплете. – Вот, – сказал она, открывая старую книгу. – Это записи всех душ, что мы отправили в море, – замысловатые буквы покрывали страницы, где перечислялись даты, время, место, случаи. – Нам важно вести записи, чтобы ничего не упустить. Но это еще и записанная история сирен, которые служили тут. Ранние записи в нашем распоряжении датируются 1600 годом, но мы знаем, что сирены были еще раньше, чем сюда прибыли англичане.
– Да? Откуда вы знаете? – спросила Лорелей, ее пальцы задели старую книгу.
– У вампаноагов есть легенда о существе моря. Женщина поднималась из океана, управляла погодой и соблазняла мужчин своей Песнью. Она увела их великого героя Мошопа от суши и держала взаперти в пещере под водой. Звучит знакомо? Мы считаем, что этой легендой местный народ пытался понять сирен. Женщины с этим даром точно жили среди людей в то время, но мы не знаем, собирались ли они в группы, как ныне.
– А откуда наши предки? – спросила Лорелей.
– Ранние записи в Америке датируются 1634 годом. В Англии две семьи сирен, Марбэри и Барреты, послали двух женщин из своих домов в Новый мир. Анна и Мэри устроились в Новой Англии со своими мужьями, – Хелен открыла первую страницу и указала не верхнюю часть. Несколько лет они жили в колонии Массачусетского залива, а потом они и некоторые другие были изгнаны на Род-Айленд в 1638 за своевольность, которую не любили в то время. Наш род тянется от Анны и Мэри, и хотя их дочери и внучки очутились в разных местах Новой Англии, мы знаем, что они связаны письмами и записями в дневниках. В ранние 1780-е они собрались впятером и поселились тут, в Чатеме. В 1860 они построили дом и начали жить группой. Тогда они взяли фамилию Делуа, чтобы связать себя, как сестер.
– И все тут? Все жизни, что они забрали?
– Да, мы записываем их, чтобы помнить, кого потеряли. Мы не должны забывать, что каждая погибшая душа была человеком – матерью или отцом, сыном или дочерью. Эти записи – наша дань умершим, – Хелен взяла другую книгу с полки и полистала ее, пока не нашла нужную страницу. – Вот. 10 апреля 1963. Тут написано: «Трагедия обрушилась на американскую военную подлодку, 220 миль на восток, делом занялись Вивьен, Лисития и Люсия Делуа. Катастрофа забрала жизни всех на борту, подлодку быстро затопило, и она опустилась на дно океана. Это был первый зов Люсии Делуа, дочери Серены». Так звали твою бабушку как сирену, – ниже шел перечень имен 129 человек, погибших в трагедии. Лорелей осторожно провела пальцами по именам. – Твоя бабушка была чудесной. Она всегда была такой спокойной под давлением, была одаренным лидером. Когда она менялась, она становилась такой изящной и чарующей – каждый нюанс от взгляда до пения был у нее идеальным воплощением сирены. Люсия направляла меня во время моего первого зова, терпеливо учила меня и подбадривала. Я хотела равняться на нее. Жаль, ты ее не знала.
– Что с ней произошло? – спросила Лорелей.
Хелен закрыла глаза и опустила голову.
– У моей сестры было много тягот. На ее плечи в раннем возрасте опустилась большая ответственность, и она много лет справлялась, но дошло до момента, когда она уже не могла нести это бремя. Моя сестра, моя бабушка, убила себя.
Лорелей охнула, ее голова кружилась.
– Я не знала.
– Думаю, это была одна из причин, по которой твоя мама никогда не привозила тебя сюда после ее смерти и не рассказывала о нас. Вряд ли она могла справиться с воспоминаниями, которые связаны с этим местом.
– Когда она умерла?
– О, ты была младенцем. Вскоре после вашего переезда. Твоя мама была на похоронах, но там я ее видела в последний раз, – слеза покатилась по щеке Хелен. – Я все еще скучаю по сестре, но в день, когда ты пришла сюда, на наше крыльцо, я словно увидела Люсию снова. И дело не только в сходстве, но и в твоих манерах, голосе. Будто она здесь. Я так рада, что ты вернулась к нам.
Лорелей обняла Хелен.
– Я тоже рада.
– Когда я услышала, что случилось с тобой там, что мы чуть не потеряли тебя, я не могла поверить в то, как глупо поступила. Нельзя было отпускать тебя на воду одну.
– Вы не могли знать, – сказала Лорелей, – и я не была одна. Я была с Эсоном. И он знает, кто мы. Он сказал, что должен защищать нас.
– Это так, но ему еще не приходилось защищать нас. Эсон был нашим вестником чуть больше года, такого с ним еще не случалось. Он этого не ожидал.
– Что вообще такое вестники? – спросила Лорелей.
– Вестники дают нам задания. Мы не знаем, когда Песнь нас позовет, или что мы испытаем, но у вестников есть дар предвидения. Они ощущают происшествие за пару дней до него. Эсон говорит, что случится, и мы знаем, как сосредоточить наши усилия. То, что он не видел, как ты тонешь, доказывает, что тебе не было суждено умереть. Но что-то хотело тебе навредить, Лорелей. Не знаю, хотело ли оно тебя убить, но хорошим оно точно не было.
– Так это что-то злое? Банши?
– Я не могу точно сказать, что это было, но ты должна понимать, что в воде есть жестокие сущности, Лорелей. Где есть свет, есть и тьма. Идис – свет, а тьму мы зовем Деймус. У каждого своя Песнь и зов. Они уравновешивают друг друга, тьма – это просто отсутствие света, но порой тьма оживает, подавляет свет. Юная сирена может легко поддаться этой сущности, не зная, как распознать ее или защитить себя. Потому мне нельзя было пускать тебя туда без нас. На воде ты всегда самая сильная, но и самая уязвимая.
– Почему вы не сказали мне? Если бы я знала об опасности там, я бы сильнее противостояла этому.
– Я не думала, что тебе уже нужно переживать об этом. Путь к становлению сиреной требует терпения. Требуется время, чтобы понять все аспекты себя, а тебе уже было сложно принять это, так что я не хотела пугать тебя еще сильнее. Я жалею о том, что не сказала тебе раньше. Ты имела право знать.
– И что теперь делать?
– Мы уделим больше времени твоему обучению. Я не хотела перегружать тебя, но нам пора сосредоточиться на твоих навыках, начиная с этого, – Хелен сняла большую книгу с полки и вручила Лорелей. – Это Сборник, тут все наши песни. Каждый день ты будешь учить и запоминать их, – Лорелей открыла тяжелый том и пролистала страницы. Многие песни были на иностранных языках; музыка была в некоторых случаях записана невменной нотацией, как у григорианских хоралов, некоторые были современнее.
– У песен разные функции, – сказала Хелен. – Некоторые успокаивают, другие парализуют, некоторые погружают в сон, есть и те, что соблазняют. Может, тебе не пригодятся все, но важно расширять свой репертуар. Считай их основой, через которую Песнь будет петь сквозь тебя, – Лорелей листала страницы. Некоторые песни в Сборнике были для соло, с глиссандо, техникой и сложными высокими нотами, напоминали музыку, которую она пела в консерватории. Другие были проще, с народными мотивами, а несколько песен нужно было исполнять в гармонии трех или четырех.
– Мы будем работать над ними каждое утро в студии. Я хочу, чтобы ты всю силу направила на учебу и запоминание песен. Днем мы будем применять теорию на практике.
– И как мы это сделаем?
– Ты будешь применять их в городе, пока тебе не станет легко.
– Вы же не хотите сказать, что я буду применять это на людях?
– Лорелей, наши песни и навыки будут обладать эффектом даже без изменения. Мы не можем изменить облик полностью, пока нас не позвали, но мы все еще обладаем силой влиять на людей. Как ты поймешь, что овладела приемами, если не проверила их на ком-то?
Лорелей было не по себе от этой мысли. Она помнила свою не очень удачную попытку обольщения ночью в Бостоне с Дейдре. Ей не хотелось это вспоминать. Она недовольно скривилась.
– Это как гипноз, – сказала Хелен. – Ты должна знать, на что способна, перед выступлением на большой сцене. И если ты все сделаешь правильно, они об этом и не вспомнят.
Лорелей опустила Сборник на край стола и листала его, пораженная размахом.
– Откуда мне начать?
– Отсюда, – Хелен листала потрепанные страницы, пока не нашла страницу с простой записью и нотами. – Эта песня довольно легкая и во многом полезная, – она подняла голову, серебристые волосы рассыпались по ее плечам, она закрыла глаза. Ее голос был сильным, музыка полилась из нее.
Древняя магия исходила от Хелен и наполняла комнату, стены дрожали. Лорелей потрясала сила, но больше всего ей хотелось самой опробовать эту мощь.
– Ты должна ощутить это в глубине себя, под ногами. Погрузиться в это. Встань, – Хелен надавила на плечи Лорелей, поправила ее стойку. Ее раскрытая ладонь легла на живот Лорелей. – Ощути это тут и ухватись за звук, – Хелен прижала два пальца меж глаз Лорелей, – и пой тут.
Лорелей взяла в руки Сборник, глубоко вдохнула и запела. Песня была не отточенной, это пение не было красивым, но земля будто двигалась под ногами Лорелей. На это требовалось много сил, но музыка лилась свободно. Она ощущала, как музыка поднимается в ней, жизнь и смерть сливались в ее венах. Это шло вразрез всему, что она учила о пении – она отпустила правила, за которые так долго цеплялась. Это было свободой. Не переживая о форме и технике, она наслаждалась Песней, которая наконец-то нашла место в ней. Лорелей позволила чувству охватить ее тело, и Песнь поглотила ее, и она стала сиреной.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Приди, успокаивающая Смерть,
И развейся над миром, накрой его тенью,
Днем и ночью до всех
Доберешься ты рано иль поздно.
И когда она заберет их, я спою
Затеряюсь в парящем ее океане,
О, поток забвения Смерти.
Уолт Уитман из «Когда сирень последняя цвела во дворе»
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
Мелкие лиловые крокусы выглянули из-под тонкого слоя снега и льда, еще покрывающего землю у дома Делуа. Лорелей Кларк сидела в комнате рисования, погрузившись в песню четырнадцатого века, французскую песнь памяти. Она собиралась в город позже днем, опробовать песню на не ожидающем такого прохожем. Песнь позволяла слушающему вспомнить самые хорошие воспоминания, сбежать от реальности, погрузиться во время, когда они были самыми счастливыми.
Это была четвертая chant du memoire, которую выучила Лорелей. Когда она впервые попробовала эту песню на ком-то, это была катастрофа. Она спела консультанту в ювелирном магазине такое чудесное воспоминание, что не могла потом вытащить ее. Каллиопе пришлось прийти в магазин и привести бедную женщину в реальность. Она пришла в себя и плакала из-за возвращения к обычному существованию. Два других раза песня памяти сработала хорошо, и она ощущала, что и новая песня будет успехом. Каждый день песни приходили проще. Чем больше она сосредотачивалась на чувствах, которые должна была вызвать песня, тем проще мелодия и текст вставали на места.
Она посмотрела на часы. Если она уйдет сейчас и полчаса будет практиковать на ком-то новую песню, может успеть домой к обеду. Кто-нибудь одинокий точно будет бродить по пляжу у маяка. Лорелей оставила закладку в Сборнике, взяла ключи машины и пошла в прихожую за пальто. Она открыла входную дверь, солнце на миг ослепило ее, через пару мгновений она увидела машину Эсона на краю парковки.
– Эй, малышка, – позвал он, – куда собралась?
– В город, – ответила она. После ее падения в воду Эсон следил за Лорелей как ястреб. Он всегда неожиданно появлялся и узнавал про ее планы. Она знала, что он винил себя в произошедшем в тот день, но от этого его вмешательство приятнее не становилось.
– Зайдешь внутрь на минутку? – сказал он, проходя мимо нее в дом.
– Но я уходила…
– Всего на минутку. Встретимся на кухне.
Лорелей закатила глаза, но все же пошла внутрь за ним. Он вытащил из шкафчика пачку крекеров. Она опустилась на барный стул.
– Хочешь крекер? – он протянул к ней коробку.
– Нет, спасибо, я не голодна.
– Как хочешь, – сказал он, жуя. Опустив коробку, он отряхнул руки о джинсы и подошел к Лорелей. – Это никак не смягчить. У тебя первый вызов завтра.
Желудок Лорелей сжался. Она месяцами готовилась к этому, но от слов Эсона голова закружилась, словно отделилась от тела. Утренняя уверенность пропала.
– Завтра утром, юго-восток Лонг-Айленда, экипаж «K-Land» из Австралии будет направляться к порту Ньюарк. Пятнадцать жертв. Из них шестеро умрут от столкновения, оставшиеся пострадают от ран и обморожения в воде и встретят конец с помощью сирен. Ты будешь в ответе за отнятие их жизней.
– Я… сама?
– Ты не будешь одна. Но они тоже будут заняты. Ты споешь двум мужчинам, и они покинут этот мир. Хелен и остальные уже знают, но я хотел сказать тебе лично.
– Я не готова… то есть, я трудилась, но не думаю, что готова петь – не по-настоящему, когда люди умирают…
– Поверь, если бы я решал, ты завтра не отправилась бы, но, готова ты или нет, настало время. Тебя не вызывали бы, если бы ты не могла справиться.
Лорелей поняла, что он говорил правду. Эсон нежно коснулся ее плеча, заглянул в ее глаза.
– Слушай, все будет не так плохо. Правда. Тебе нужно отправиться, и все встанет на места. Там все будет естественно.
Лорелей улыбнулась ему и кивнула. Он притянул ее к груди и обвил руками, она обняла его в ответ, прижалась щекой к его плечу. Она удивилась тому, как утешало его присутствие; тепло другого человека остановило кружение ее головы, вернуло ее в тело.
– Когда я перестану бояться? – спросила она.
Он отпустил ее с ухмылкой.
– Может, немного страха не навредит, если он помешает тебе поступать беспечно, как у Мономой…
– Да, знаю. Я, кажется, так и не извинилась за тот день. И не поблагодарила тебя за спасение.
– Я сам виноват, что оставил тебя одну. Будь умнее завтра, слушайся Хелен и не задавай вопросов, ясно?
Лорелей кивнула, Эсон взлохматил ее волосы и оставил ее на кухне. Она сбросила пальто на стул и побежала в кабинет музыки. Сборник лежал на пианино. Она листала большую книгу и с потрясением осознала, что знакомых песен было больше, чем неизвестных. Еще больше Лорелей удивляло, что почти половину из них она знала наизусть; у нее были инструменты и опыт их использования. Следующий час она провела, уткнувшись головой в Сборник, повторяя слова и напевая мелодии, что передавались из поколения в поколение в ее семье. Она была так занята, что не заметила, как Хелен прошла в комнату, пока та не коснулась ее плеча. Хелен села рядом с ней за пианино, забрала книгу у Лорелей, закрыла и убрала себе на колени.
Уголок рта Хелен приподнялся в полуулыбке. Ее морщинистое от возраста лицо все еще было нежным и красивым.
– завтра, – прошептала Лорелей.
– Знаю, – сказала Хелен. – И ты готова. Ты уже подготовилась. Это проверка не только на знания, так что давай отложим книгу. Поможешь мне на кухне, ладно?
Лорелей весь день пекла пироги с Хелен, узнавая рецепты из детства. Дела на кухне – замесить тесто, раскатать его в идеальный круг, добавить нежную голубику, сделать надрезы на припудренных корицей яблоках – были простыми и домашними, отвлекли Лорелей от грядущего. Руки Хелен двигались легко и уверенно, те же руки могли учить маму Лорелей готовить эти же пироги.
День пролетел быстро, солнце начало свой спуск, Лорелей потягивала ромашковый чай и смотрела из окна спальни на океан за утесами. Он казался таким мирным, но она знала, что где-то группа моряков проводила последнюю ночь их жизней под звездами. Она ощутила укол жалости и даже ощущение беспомощности от понимания, что она будет там, но это не пугало ее как раньше. Лорелей хотелось помолиться за них, но их судьбы были уже не во власти бога.
