Текст книги "Серенада (ЛП)"

Автор книги: Эмили Кибел

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

«Если бы ты знал», – подумала Лорелей. Поразительно, что могли сочинить люди, чтобы объяснить нелогичное. Но у Тайлера должны были возникнуть подозрения, ведь он уже видел необъяснимое.

Мокрая одежда Лорелей прилипала к ее телу.

– Ты дрожишь, – сказал Тайлер. – Тебе нужно в тепло. Давай вернемся в бар. Он за углом.

– Нет, – сказал она. Он не мог оставаться незащищенным у воды. И их будет просто найти рядом с местом неудавшегося покушения на жизнь. Если она хотела уберечь Тайлера, его нужно было увести подальше от набережной. – Я не хочу возвращаться туда. Я промокла. Я хочу вернуться в гостиницу. Пойдем со мной?

Глаза Тайлера расширились. Он кивнул и пошел за ней к машине. Она отперла машину, он открыл пассажирскую дверцу.

– Ты замерзла и промокла. Давай я поведу.

Лорелей отдала ему ключи.

– Гостиница возле аэропорта, – сказала она. – Рядом с тюрьмой, – он поехал, и включила обогреватель. Полился холодный воздух, и она выключила печку. Ее руки покрывали мурашки, волоски торчали на коже.

– Это было безумием, – сказал он. – То, как вода поднялась. Я думал, нас смоет с пристани. Нам повезло.

– Ага, – сказала Лорелей, глядя в окно машины. – Повезло.

Она не понимала, что произошло. В одну минуту Песня была там, звала ее, пока она управляла водой; в следующую сила Песни принялась действовать сама. Лорелей понимала, что водой управляла сирена, что она могла поднять воду по команде, но могла и сдержать. После пары попыток в бухте в Чатеме Лорелей научилась неплохо управлять водой. Странно, что она двигалась без указа. Может, ее эмоции, страсть от поцелуя с Тайлером, призвали большую волну. Хелен учила ее в самом начале, что нужно управлять собой, чтобы управлять морем, а она поддалась эмоциям.

Но был и другой вариант. Лорелей вспомнила размытую фигуру, которую видела ныряющей в воду, когда они сбегали. Это могла быть тень от воды и тумана в ночи, Лорелей не знала, не было ли это иллюзией, но, может, кто-то был там с ними. То, что уже касалось Лорелей своей силой. Банши. Она вспомнила день, когда чуть не утонула у острова Мономой. Банши была лишь догадкой, но все подозрительно совпало. Это могла быть та же сила, которой было все равно, пострадает ли Лорелей в процессе. Когда она была в море с другими сиренами, их присутствие защищало ее, но одна она привлекала беды.

– Ты надолго в городе? – спросил он.

– Завтра уезжаю, – сказала она. Лорелей должна была уехать, это она знала. Но куда уехать, что делать с Тайлером… на это у нее ответов не было.

– Жаль. Я бы хотел показать тебе город, – сказал он.

– Ничего. Думаю, я уже увидела достаточно.

– Если не хочешь оставаться в Ньюарке, можно поехать в Манхэттен…

– Посмотрим, – Лорелей подумает об этом позже.

Гостиница была тихой, когда они прибыли – только клерк за столом и сторож в фойе. Они поднялись на лифте на четвертый этаж, и Лорелей вытащила из кармана ключ от номера. Комната была чистой, кровать была заправлена. Она закрыла дверь и заперла на засов.

– Я приму душ, ладно? – она указала на свои мокрые волосы, прилипшие к щекам. Она поняла, что у нее не было запасной одежды, кроме платья, что она купила днем.

«Подойдет», – подумала она и забрала пакет с вещами из шкафа. Она поспешила в ванную:

– Я вернусь через пару минут.

Лорелей казалось, что ее покрывали грязь и слизь из воды у пристани. Она включила воду в ванне, ждала, пока она нагреется, пока раздевалась. Она прошла и оттерла себя, представляя, как грязь утекает в сливное отверстие. Ее кожа снова была свежей и нежной. Чистой. Она вытерлась, замотала полотенце на голове. Ее джинсы и футболка были мокрой и грязной кучей на полу. Она вытащила из мешка лиловое платье, надела его через голову, добавила черные леггинсы. Пояс и ботинки она надевать не стала. Так она меньше напоминала проститутку.

Лорелей повесила полотенце и расчесала волосы. Она намотала их на пальцы, создавая влажные кудри, а потом тряхнула головой, чтобы они свободно рассыпались. Эта одежда была чужой для нее, будто на ней была чья-то кожа.

«Видела бы меня мама», – ухмыльнулась она своему отражению и открыла дверь. Тайлер сидел на краю кровати, смотрел телевизор, его футболка сохла на спинке стула. Его грудь была в меру мускулистой и загорелой.

– Ты постаралась привести себя в порядок, – сказал он, окинув ее взглядом. – Ты поразительна.

– Другой одежды у меня нет, – Лорелей покраснела и прикрыла грудь руками, вдруг смутившись.

– Тебе не нужно прятаться от меня, – он встал и шагнул к ней. Его плечи были широкими, на бицепсе была татуировка – некий герб со львом, сжимающим ветку лапой, с короной на голове. Он напоминал Лорелей льва, он подкрадывался к ней смело и хитро, темные волосы свисали как грива. А она была добычей.

Он выключил телевизор и встал перед ней. Лорелей прикусила губу. Она посмотрела в его глаза, пытаясь понять его мотивы, но все было понятно – он хотел ее. С другой стороны Лорелей была на незнакомой территории. Ее желудок сжался. Наедине с ним она была уязвимой, ее влекло к нему, но она боялась того, к чему это приведет. Пальцы обхватили ее лицо. Большими пальцами он гладил ее шею за ушами, неспешно склонился и поцеловал ее.

Голова Лорелей кружилась, тело затопили эмоции добычи, которую преследовали и поймали. Даже его запах – пот, пиво и нотка сигарет – ощущался опасным.

«Это слишком беспечно, – подумала она. – Я должна это остановить, – пока разум боролся с телом, Лорелей выгнула спину, Тайлер придерживал ее. Она прильнула к нему, поражаясь его пылу. Она словно попала в бурю. Она сжала его руки. Тайлер не был с ней нежным, за его губами была сил – жар и давление. Его ладонь скользнула за ее голову, пальцы двигались в ее волосах, удерживали ее, пока другая рука спустилась по ее спине и бедру к краю платья… Он принялся задирать платье Лорелей. – Нет. Нет. Я не могу…».

– Хватит, прошу, перестань, – взмолилась Лорелей, вдыхая. – Я не хочу. Не могу. Отпусти.

Тайлер поцеловал ее щеку и шепнул в ее ухо:

– Ты нужна мне, – его ладонь забралась под ее юбку, шершавые пальцы ласкали ее бедро. Лорелей охнула. Она прижала ладони к его груди и толкнула, но он был сильнее нее. Чем больше она его толкала, тем крепче он сжимал ее.

– Тайлер, перестань, – твердо сказала она. – Это неправильно. Ты даже не хочешь этого!

– Ты невероятна, – он смотрел в ее глаза. – Я еще никого так не хотел. И я хочу тебя, – его желание было безошибочным, и это была ее вина. Она соблазнила его, еще и заставила его возжелать ее, а теперь отталкивала. Она не думала, что до такого дойдет. Он должен был уже пасть жертвой судьбы. Если она не завладеет ситуацией, они будут в беде.

– Я серьезно, нужно прекратить, – просила она. – Пусти меня. Сейчас.

– Ты не серьезно, – сказал он.

– Серьезно. Я сказала, что я не такая.

– Какая? Не из тех, кто цепляет незнакомца в баре, ведет его к себе в гостиницу, надевает такое платье и говорит, что ничего не хочет? Я так не думаю. Я знаю, что ты тоже меня хочешь.

«Кошмар. Он не остановится, пока я не уберу силу Песни, но, если я сделаю это, он уйдет и будет в опасности. Судьба найдет его, или Каллиопа поймет, что я не утопила его, и отправится его искать. Я не могу отпустить его, но он не останавливается…».

– Просто давай помедленнее, ладно? – ей нужно было время подумать. Его это немного успокоило. Он ослабил хватку на ней и вернул ладонь на ее бедро.

– Ты меня убиваешь, – сказал он. Тайлер глубоко вдохнул и выдохнул сквозь сжатые губы. – Но я буду медленнее, если ты этого хочешь.

– Спасибо, – обрадовалась Лорелей.

Он снова стал ее целовать, нежнее, пытался сдерживаться. Его руки подрагивали на ней. Он медленно дышал. Его грудь прижалась к ее, Лорелей ощущала напряжение мышц, его желание едва поддавалось контролю. Его губы задели ее щеку, она покраснела, кровь прилила к лицу. Ее температура постепенно поднималась. Она поежилась, он поцеловал ее ухо, его нежные губы приоткрылись, язык нежно коснулся ее нежной кожи там. Голова Лорелей отклонилась, она закрыла глаза.

«Сон, – поняла Лорелей. – Можно погрузить его в сон», – губы Тайлера были на ее шее. Он медленно двигался, целовал уже ее плечо и ключицу. Он прижал ладонь к ее пояснице, другая рука медленно ползла по ее животу. Лорелей склонилась вперед и тихо запела песню, что выучила неделю назад, слова Киплинга были колыбельной, которую, по словам Хелен, ее бабушка положила на давнюю германскую мелодию.

Малыш мой любимый, нас ночка уложит

В лазурные воды, что стали темны.

Луна – за валами, найти нас не сможет,

Лежим мы в ложбинке, мы ей не видны.

Тайлер прекратил движения и зевнул. Его левая ладонь сжала руку Лорелей у плеча. Он притянул ее к себе и стоял, прислонив голову к ее, вдыхая запах ее волос. Лорелей продолжала петь:

Волна как подушечка мягкая будет,

Свернись, ластоножка, спокойно усни.

Ни шторм, ни акула тебя не разбудят,

А доброе море навеет нам сны.

Его глаза слезились, он с трудом открывал их. Сжимая Лорелей, он придвинулся к кровати. Еще зевок, и они сели на край кровати. Он склонился, Лорелей обвила рукой его плечи, заканчивая песню. Она опустила его тело на кровать, опустилась на колени рядом и развязала его ботинки, осторожно сняла их и отставила в сторону. Тайлер был тяжелым, так что Лорелей с трудом перекатила его на бок и опустила его голову на подушку. Она подняла ноги на кровать и разместила его так, чтобы он занимал только часть кровати, у края. Он отключился, раскрыв рот, глубоко дышал, убаюканный ее песней.

Она перевела дыхание. Кем был юноша, которого она привела к себе в номер? Спящим он не казался угрозой, но он был сильнее нее, чуть не подавил ее. Лорелей покачала головой.

«Кошмар, – подумала она. – И что мне делать с ним? – она вытащила одеяло из шкафа и укрыла его. Волосы упали ему на лоб, его темные ресницы подрагивали. – Ладно, он красивый. И я ему нравлюсь. И что? Если я не возьму себя в руки, мы оба пострадаем».

Она собрала мокрую одежду с пола ванной и постирала ее в умывальнике с куском мыла, а потом повесила сушиться в душе. Она вернулась в комнату, Тайлер спал на том же месте, тихо посапывая. Лорелей не знала, сколько он будет спать. Наверное, всю ночь, но она не знала, что делать с ним утром. Они не могли остаться в этом городе. Им придется уехать, но она не знала, куда, и как убедить Тайлера поехать с ней. Если он все еще был в ее власти, он пойдет, потому что она попросила. Она не знала, было ли честно забирать его отсюда силой и иллюзией любви, и сколько еще раз он попробует напасть на нее, если он еще под чарами соблазнения? Лорелей говорила себе, что он не виноват, но все равно обижалась из-за его обращения с ней. Она тоже ощущала сильное желание быть с ним, ощущать его прикосновение, но она знала, что не любила его. Она едва его знала.

Лорелей какое-то время не спала и смотрела телевизор из кресла в углу комнаты. Она порой поглядывала на него, проверяя, что он еще спит. Кроме негромкого храпа, он был тихим. Ей нужно было отдохнуть, но вытертый ковер на полу точно был полон всякой заразы. Она не могла спать на полу. Оставалось лечь в кровать к Тайлеру. Лорелей забралась под одеяло и опустила голову на подушку. Одеяла разделяли их тела, у Лорелей было хоть немного защиты от него

Лорелей выключила свет, лежала и смотрела на потолок. Она отчаянно хотела, чтобы кто-то сказал ей, что делать, куда идти, как справиться с этим. Конечно, она не справилась даже с тем, что ей сказали. Странно, но Лорелей хотела услышать маму, этого она точно не ожидала. Ее мама была такой решительной, что легко разобралась бы с этой ситуацией, но Лорелей была растерянная и одинокая. Хуже того, она была в ответе не только за себя, но и за безопасность другого человека, за поиск решения, как его уберечь.

«Утром разберусь», – она закрыла глаза.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Тепло солнца лилось на лицо Лорелей. Она потянулась и уткнулась головой в подушку, зевая. Лорелей слабо улыбнулась, еще не до конца проснувшись. Во сне она была в Калаисе, на пляже острова Дочет, шла по воде босыми ногами, песок был между пальцев ее ног, солнце светило на плечи. Это было очень давно, когда все было проще, а жизнь – понятнее, когда она еще не узнала о Песне, живущей в этой воде. Может, зов был уже тогда, но слабый, и она не знала и не слушала его. Она представила себя, спокойно лежащую на пляже, юную и наивную.

Что-то пошевелилось на кровати, и Лорелей приоткрыла глаз. Все расплывалось. Рядом с ней была фигура мужчины. Он смотрел на нее, лежа на боку, подперев голову рукой. Смотрел на нее. Лорелей протерла глаза и открыла их.

«Где я? Кто это?» – воспоминания ночи вернулись к ней.

– Эй, красавица. Хорошо спалось? – он улыбнулся ей.

– Да, конечно, – она села и осмотрелась. – Который час?

– Пятнадцать минут девятого, – ответил он.

Она подтянула одеяло к груди.

– Ты давно не спишь?

– Не очень, – сказал он. – Ты очень мирная во сне.

Лорелей провела пальцами сквозь волосы, представляя, что за гнездо у нее на голове. Она выдавила улыбку.

«Как долго он наблюдал за мной?» – задумалась она.

– В фойе завтрак. Я могу принести, если ты голодна. Хлопья и йогурт?

– Спасибо, – сказала она. – Это было бы чудесно.

– Тогда я схожу, – он выбрался из кровати и покинул комнату.

Лорелей прошла в ванную. Ее джинсы и футболка высохли. Она переоделась в них, почистила зубы и попыталась распутать волосы. События прошлого вечера крутились в ее голове. Все, что могло пойти не так, пошло не по плану. Мужчина, что должен быть мертв, спал в ее кровати. Она дважды провалила задание сирены. Она не понимала при этом, почему, несмотря на ее поражения, Песнь все равно выбирала ее для этой задачи. У нее были навыки, сила по праву рождения, но она не могла действовать слепо, без сомнений. Разве Песнь не должна знать, что она не справится? Если судьба всем управляла, разве она не должна была выбирать того, кто подходил для выполнения работы?

Лорелей умыла глаза и вернулась в комнату. Она вытащила телефон и открыла. Три пропущенных, по одному от Дейдре, Каллиопы и Эсона.

«Отлично. Они явно уже знают», – она вздохнула и прочитала сообщение Дейдре.

«Эй… что происходит? Перезвони мне, ладно?».

Лорелей закатила глаза. Она ничего не могла им сказать, чтобы все звучало правильно. Хелен будет разочарована, Каллиопа найдет Тайлера и сделает то, что Лорелей не смогла. Это было понятно. Им нужно было покинуть этот город, отправиться в путь и уехать подальше от океана. Она не знала, куда им ехать, и что они будут делать потом, но ей нужно было убраться его подальше отсюда и от сирен.

Стук в дверь. Лорелей посмотрела в глазок. Тайлер стоял, ждал и поглядывал в стороны. Она открыла дверь.

– Вот, взял всего понемногу, – Тайлер расставил еду на тумбочке рядом с телевизором. Лорелей выбрала клубничный йогурт и села на край кровати. Он расхаживал по комнате и замер у окна. – Я хочу извиниться.

Лорелей опустила йогурт и спросила:

– Извиниться за что?

Он повернулся к ней.

– За свое поведение ночью. Я не такой. Я обычно не такой… прямой. Не знаю, что на меня нашло.

– Все хорошо, – сказала она, зная, что сама была виновата в его поведении.

– Нет. Меня растили лучше этого. Я должен был отнестись к тебе с уважением, а не бросаться. Это не повторится.

– Извинения приняты, – Лорелей покраснела. Прошлая ночь была такой безумной, она боялась того, что создала своей силой соблазнения, но сейчас он не был таким опасным. Эмоции захватили ее на пристани, они оставались в ней и теперь, но были тише. Она снова управляла собой.

– Булочка с корицей? – Тайлер вручил ей булочку и сел рядом, пока они ели. – Принести что-то еще?

– Нет, хватит, – Лорелей стряхнула крошки с джинсов. – Нам стоит скорее выезжать.

– Да, тебе нужно домой, – сказал он.

Пора было сказать ему, убедить его покинуть этот город ради его блага.

– Не обязательно, – сказала она. – Мне не нужно спешить домой. Я думала покататься немного, побыть вне города пару дней.

– Задумала какое-то место?

– Не место. Просто хочу поехать и увидеть, где окажусь. Думаю, тебе стоит поехать со мной.

Тайлер в смятении склонил голову.

– Мы едва знаем друг друга…

– Знаю. Это странная просьба, но будет весело. Разве ты не делаешь ничего спонтанно? Думаю, забавно просто выехать и посмотреть, куда приведет дорога.

– Не знаю…

– Ладно тебе, ты точно можешь отдохнуть пару дней. Прошлой ночью ты говорил, что не работаешь сейчас. Я могу выделить несколько дней для отдыха, и я была бы рада компании. Всего пару дней, – она с мольбой посмотрела на него. – Пожалуйста?

Лорелей видела, как Тайлер обдумывал это. Если надо, она очарует его, и ему придется идти за ней, но она не спешила выпускать похотливого монстра раньше времени.

– Думаю, несколько дней можно. У меня сейчас нет лишних денег, так что в дорогие места мне ехать нет смысла, – сказал он.

– Не переживай, – сказала Лорелей. – Я возьму на себя расходы. И я не планирую ничего вычурного.

– Нет, я не хочу, чтобы ты платила за меня, – он сделал паузу. – Есть идея. Может, не такая спонтанная, как ты любишь, но у моей семьи есть домик в горах в Северной Каролине. Папа брал меня туда рыбачить, когда я был ребенком. Места там мало, но зато там красиво в это время года. Если ты не против, можно поехать туда.

– Там есть океан? – спросила она.

– Нет, он в другой части штата.

– Отлично. Ты уверен, что нам туда можно?

– Да, у меня есть ключ. Только Хэнк использует тот дом, и он не будет против. Ехать туда почти день.

– Звучит прекрасно. Думаю, так мы и сделаем, если ты этого хочешь, – Лорелей была рада. Другие сирены не узнают, что они поехали туда, и расстояние от океана делало место безопасным. Приятным было и то, что решение принял Тайлер в здравом состоянии.

– Я не против. Можно побыть там пару дней. Я позвоню Хэнку и скажу, что мы поедем туда…

– Обязательно ему говорить? – спросила она. Им не нужны следы. Если Лорелей смогла найти Тайлера через Хэнка, и остальные смогут.

– А что? – спросил он. – Будет грубо уехать, не сказав ему.

– Можешь сказать, что уезжаешь, но не обязательно говорить, куда, так ведь?

– Наверное… – Тайлер нахмурился. – Мне кажется, ты чего-то мне не рассказываешь. И эта поездка – куда больше, чем ты описала, но и это ты мне не рассказываешь.

– О, это глупо, – руки Лорелей потели. – Ты же взрослый. Ты можешь ехать, куда хочешь, и я не понимаю, зачем тебе разрешение дяди.

– Не так, Лорелей. Мне не нужно его разрешение, но после катастрофы он переживает за меня, и я не хочу тревожить его сильнее. Я просто скажу ему, что уезжаю, но не скажу, куда, хорошо? – Лорелей кивнула. – Я приму душ, а потом придется проехать мимо дома, чтобы я захватил вещи для поездки.

Она смотрела, как мышцы его груди двигались, пока он снимал футболку и бросал на кровать, его тело было идеальным от плеч до пояса. Другие девушки завидовали бы ей, но Лорелей боялась, хоть и подавляла чувства к нему. Она не могла позволить эмоциям взять верх. Он прошел в ванную, зашумела вода.

Телефон Лорелей зазвонил, она взглянула на экран. Мама. Серьезно? Именно сейчас? Что она могла хотеть? Лорелей, конечно, хотелось услышать голос мамы, но она не хотела говорить с ней, так что не трогала телефон, он переключился на голосовую почту. Что сказала бы ее мама, если бы она взяла трубку? Как она объяснит, что произошло с ней за эти полгода? Или то, что было сейчас? Может, она позвонит ей потом, чтобы мама знала, что она в порядке. Может. Телефон звякнул новым сообщением, Лорелей робко открыла его и включила прослушать. От голоса матери грудь сдавило.

– Лорелей, это твоя мама. Послушай меня. Знаю, мы долго не разговаривали, но это зашло слишком далеко. Ты в беде сильнее, чем думаешь, и тебе нужно вернуться домой. Тебе нужно прекратить то, что ты делаешь, и лететь в Денвер. Позвони мне, когда прослушаешь это сообщение. Я люблю тебя, и нам нужно поговорить, ладно? Пока, – Кассандра была прямолинейна, как всегда. Но Лорелей не нужны были сообщения Дейдре и указания матери. Она выключила телефон и сунула его в сумочку.

– Готова? – спросил Тайлер.

– Ты быстро, – Лорелей обернулась, Тайлер вышел из ванной. Его волосы были еще мокрыми и спутанными на голове.

– После жизни на корабле, где с тобой пятнадцать ребят пару месяцев, привыкаешь все делать быстро, – он схватил футболку и надел через голову. – В путь? – он открыл дверь и показал, чтобы она шла первой.

Они прошли по фойе до парковки. Весенний день был теплым и солнечным. На небе были большие белые облака.

– Эй, лучше веди ты, – она бросила ему ключи. Тайлер открыл дверцу машины для нее, она села и бросила вещи на заднее сидение. Он включил радиостанцию с классическим роком, и они поехали на север города, попали на окраину, которую Тайлер звал «Окованной железом». Улицы маленьких деревянных домиков, кирпичных церквей и редких магазинов мелькали за окнами. Тайлер повернул в переулок и остановился у серого дома с голубыми ставнями, окруженного небольшим газоном и оградой.

– Можешь войти, если хочешь, – сказал Тайлер. – Я возьму немного вещей и оставлю записку Хэнку.

– Он здесь? – спросила Лорелей.

– Его машины нет, так что он, видимо, на работе.

Тайлер вышел из машины и направился к дому. Лорелей старалась успевать за его быстрыми шагами, почти бежала за ним. Он отпер дверь, она скрипнула. В доме было мало мебели, пахло затхло. Потертый зеленый ковер и разномастная мебель не обновлялись с семидесятых. Старый диван стоял перед старым телевизором. Несколько картин висело на стенах – семейный портрет пары и их двух маленьких детей, свадебная фотография юного Хэнка и его невесты, а еще фотография Тайлера в форме. Над очагом стояла картина побережья с огнями города над ним. От темно-синего желтые огни выделялись на картине, цвет воды напоминал Лорелей море под полной луной.

Тайлер перепрыгивал через две ступеньки, поманил Лорелей за собой. Она нервно прикусила губу, волоски на шее встали дыбом. Это был его дом, не нейтральная территория гостиницы, и что-то пугало ее. Может, то, как спокойно и уверенно он двигался, пока она ощущала себя уязвимой и маленькой рядом с ним. Ей нужно было взять себя в руки. Они будут много времени одни в пути и потом, и если ей неудобно с ним сейчас, как она справится дальше? Она глубоко вдохнула и завернула за угол после лестницы.

Дверь спальни Тайлера была открытой, Лорелей осторожно вошла. На стене напротив было большое окно с видом на улицу внизу. Комнату заливал свет солнца, попадающий на кровать и стены. Почти на всей вертикальной поверхности были масляные картины, скромно висели без рамок. Там были и сцены улиц людного города, лица людей не были четкими, и пейзажи природы, и портреты отдельных людей. Лорелей разглядывала картины в комнате.

– Это все сделал ты? – спросила она.

– Да, нарисовал. Это мое хобби.

– Тайлер, это не просто хобби. Рисунки прекрасны, – ее пальцы коснулись портрета женщины. Она обвела ее шею, изящно изогнутую у ее плеч.

– Это отвлекает. Там, – он указал на стену над кроватью, – некоторые города, где я побывал. Роттердам, пляжи Джоя-Тауро в Италии.

Красочная картина людей в широкополых шляпах на лодках с фруктами и овощами привлекла внимание Лорелей.

– Кто это? – спросила она.

– О, это рынок на воде в Бангкоке. Это круто. Люди продают все, что можно, и лодок невероятно много.

– Ты очень талантлив. Ты был во всех этих местах?

– Мне повезло увидеть столько в мире. Некоторые даже городок свой не покидают. А мир так красив, что стыдно его не посмотреть.

– Они просто невероятны. Эти краски, разные места и люди, – она посмотрела на него. – Ты не говорил, что любишь рисовать.

– Не было повода сказать, – он пожал плечами, – и я не хвалюсь этим всем. Я делаю это для себя, а не ради выгоды.

– Но картины хорошие. Их стоит где-нибудь показывать.

– Не знаю… они нравятся мне здесь: это воспоминания из всех мест, что я посетил. Это отличается от фотографий, понимаешь? Фотографии ловят картинку, но не ощущение места. Для меня важнее ощущения там. Краски, толпы, пейзаж – это воспоминания, и, раз я больше не плаваю, это все, что у меня осталось.

Лорелей потрясли его слова. Тайлер был невероятно честным, он сказал вчера, что у него никого нет, нет смысла жить, но он создавал такие эмоции простыми линиями картин, и их вид лишал ее возможности дышать. Она была очарована тем, как он изображал воспоминания на холсте: пятна краски и мазки кисти создавали изображения и детали городов, которые она и не мечтала увидеть. Это отличалось от ее пения: певец направлял эмоции в ритм и мелодию, чтобы слушающий понял чувства песни. Музыка – линии и точки на странице, если ее не могли превратить исполнением в нечто прекрасное.

Лорелей разглядывала картины, а Тайлер наполнял сумку вещами из шкафа, что были аккуратно сложены. Он открыл дверцу шкафа, загремел плечиками, пока искал среди рубашек.

– Эй, Лорелей, – позвал он. – Может дать мне рюкзак рядом с кроватью? Он на полу.

Она обернулась, опустила взгляд и взяла синий рюкзак, что прислонялся к тумбочке. Лорелей озарил солнечный свет из окна, она встала рядом с большим мольбертом, повернутым к Тайлеру, и протянула ему рюкзак. Он взглянул в ее глаза. Он посмотрел на мольберт, потом на нее. Рот Тайлера приоткрылся, глаза расширились.

– Это была ты, – прошептал он.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Тайлер пристально смотрел на нее, анализируя ее черты, пытаясь подтвердить подозрения. Лорелей застыла на месте. А потом сказала:

– Что? Что я?

– Вот, – он указал на холст рядом с ней. – Это все время была ты, а я не мог понять.

Лорелей шагнула вперед, посмотрела на картину на мольберте. Ее глаза смотрели на нее с портрета, те сияющие бирюзовые глаза. Ошибки не было. Это был портрет женщины над океаном, золотисто-каштановые волосы ниспадали локонами на ее плечи и грудь, небо на фоне пылало. Ее рот был приоткрыт, она приподняла голову к небу, будто пела. Так она для него выглядела, когда была сиреной? Она не так себя представляла. На картине была женщина, а не девушка, какой себя знала Лорелей.

– Кто, кхм, что это? – пролепетала Лорелей.

– День, когда корабль взорвался. Она спасла меня. Я это помню, – он подошел к ней и приподнял ее подбородок пальцами, разглядывая ее глаза. – Твое лицо.

Лорелей покраснела и отвернулась.

– Не знаю, о чем ты.

– Не нужно отрицать. Я знаю, что это ты меня спасла. Поэтому ты приехала ко мне? Я понял, что ты необычная, когда только увидел тебя в баре прошлой ночью. Зачем еще красивой девушке бросаться на незнакомца как я? Я подумал, что мне повезло, но знал, что это не все, и ты выглядела так знакомо, я просто не мог понять.

Лорелей запаниковала. Сердце колотилось в груди. Она подумывала бежать, но ноги не двигались.

– Это нет так. То есть, я не…

Тайлер улыбнулся ей.

– Не знаю, кто ты, но одно я знаю точно. Ты не человек, да, Лорелей Кларк? По крайней мере, ты не такая, как люди, которых я знаю. Ты другая, но спасла меня и вернулась ко мне.

– Я – человек, – фыркнула Лорелей оскорбленно. – В этом не сомневайся.

– Возможно, – сказал он. – Ты выглядишь как человек. Но там ты была чем-то потусторонним, как ангел-хранитель.

– Ты не знаешь, о чем говоришь, – она закатила глаза. – Это не я. Это было твое воображение, – ответила она.

– Прошлой ночью ты сказала, что поверила мне, теперь понятна причина. Ты была там, потому и поверила. Просто признай, Лорелей. Скажи, кто ты.

– Тайлер, пожалуйста, хватит. Перестань.

– Нет, я должен знать правду. Ты спасла меня тогда, мне нужно знать причину. Почему я? Почему ты выбрала меня? И почему те сейчас здесь?

Лорелей скривилась.

– Это не то, что ты думаешь.

– Тогда что это? Ты – русалка?

– Не глупи. Русалок нет.

– Ты могла обмануть меня, – Тайлер терял терпение.

– Ты правда хочешь знать? – она начинала злиться. – Я так не думаю. Ты не справишься, если я расскажу.

– Попробуй, – бросил вызов он. – В этом мы вместе.

– Это будет непросто объяснить. Я сама не знала об этом до прошлого года, – Лорелей сцепила пальцы и смотрела на пол. – Никто не должен знать.

– О, кому я расскажу? – Тайлер поймал ее взгляд своими темно-карими глазами. – Поверь, я никому не скажу.

– Ладно, – Лорелей глубоко вдохнула и взяла себя в руки. – Я – сирена. Вот, кто я.

Тайлер склонил голову, хмурясь, тихо хмыкнул. Она пыталась оценить его реакцию, но не понимала, был он в смятении или размышлял над ее ответом.

– Как в греческих мифах? Одиссей и все такое? – спросил он.

– Как-то так.

– Они… убивают людей.

– Не совсем так.

– Но ты спасла меня. Если ты сирена, разве я не должен быть мертв?

– Ну, да. Но…

– Да? – он прервал ее, голос стал громче. – Ты собиралась меня убить?

– Не так, мы не просто убиваем людей.

– Тогда почему ты не сделала это? – он взмахнул руками. – Ты убила всех моих друзей, но не меня?

– Ты хочешь знать или нет? я не могу объяснить, когда ты перебиваешь.

Тайлер сжал кулаки и кивнул.

– Ты права. Я тебя выслушаю.

– Все не так, как ты учил в школе. Сирены не заманивают мужчин на смерть в море. Нам приходится. Мы не хотим это. Это как работа.

– Ка убийство по контракту?

– Нет, – она мрачно посмотрела на него. – Прости, я не совсем правильно объясняю. Ты веришь в судьбу?

Он задумался на миг и ответил:

– Возможно. То есть, я хотел бы верить, что управляю своей судьбой, но порой силы вне нашего контроля влияют на нас, меняют наше будущее. Может, эта судьба.

– Ладно. И эти силы… мы зовем судьбой. Судьба вне твоего контроля, как взрыв на корабле. И в том взрыве люди были ранены, некоторые умерли. Я должна петь умирающим в океане, чтобы ослабить их боль и страх, дать им благородную смерть. Порой люди просто не в том месте не в то время. Ты был из них. Ты должен был погибнуть на том корабле, и, как сирена, я должна была убедиться в этом.

– Откуда ты знаешь, что моей судьбой было умереть? – спросил он.

– Мы знаем заранее. Когда грядет происшествие, мы слышим звук, похожий на песню, энергию в глубине воды. Она поет через нас, Песнь направляет людей к их смерти. Я спела еще одному мужчине до того, как обнаружила тебя. Он был ужасно ранен, был в агонии. Пока я была с ним, страх на его лице сменился спокойствием. Я сделала для него, что могла, и он умер счастливым. Я должна была сделать это и с тобой. Я не собиралась спасать тебя.

– Так почему спасла?

– Это был мой первый раз. Я пыталась петь тебе, но ты не поддавался так легко, и я запаниковала. И ты так смотрел на меня, что я не смогла отпустить.

– Если бы я не видел это своими глазами, не поверил бы, – Тайлер сел на подоконник и смотрел на нее, а потом тихо спросил. – Как его звали?