Текст книги "Моли ночь (ЛП)"

Автор книги: Эмили Блэквуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

План рисковый. Если он не сработает, нас накажут, и Мэгс окажется в опасности. Одна эта мысль заставляет меня всерьез подумывать бросить всё это.

Но если я сдамся и сделаю, как они хотят, – что тогда? Вырвемся ли мы когда-нибудь из лап Министерства?

Мэгс – крепкий орешек. Куда крепче, чем кажется. С ней всё будет хорошо. А Афина – боец. Я не стану тем, кто отнимет у нее это. Особенно вот так. Не смогу, блядь, жить, если заставлю ее отдать хоть частичку себя.

Уже чувствую, как моя магия отзывается на нее, как вступает в силу влияние кровавой луны. План сработает.

– Мы должны сделать вид, что между нами близость, хорошо? – держу голос низким, наклоняюсь, чтобы нас не подслушали. – Нам придется прижаться друг к другу, чтобы я мог получить доступ к твоей полной силе. В прошлый раз… – прочищаю горло. – Я не пытался тронуть ее, изучить. Но это было бы легко, я в этом не сомневаюсь.

Всё еще держу ладони на ее лице и провожу большими пальцами по острым скулам. Она тут же смягчается. Так происходит каждый раз – и у меня внутри всё переворачивается от желания не прерывать это касание.

– Ладно, – выдыхает она. – Но я не знаю как… я никогда…

– Не волнуйся, – опускаю голову, приближаясь, пока наши губы почти не соприкасаются. – Я обо всем позабочусь. Нужно, чтобы ты открыла свою силу, чтобы я мог получить к ней доступ. Больше никаких стен, Новенькая. Больше никаких тайн.

Она сглатывает, отводя взгляд.

– Что, если она тебе не понравится? Что, если она тебя убьет?

О, Афина. Сердце болезненно сжимается в груди. Ей еще столько предстоит обо мне узнать. И она узнает довольно много очень быстро, если мой план сработает так, как думаю.

– Я открою тебе секрет, – приподнимаю ее подбородок, заставляя смотреть на меня. – Меня ничто не может убить.

Когда я целую ее, всё мое существо пробуждается с ревом. Нежно держу лицо, пока двигаю губами в такт ее губам. Направляю. Уговариваю. Сначала она в шоке, застывает, но потом целует меня в ответ.

И ничто не может быть совершеннее.

Когда она расслабляется в моей хватке, привыкая к ощущению, провожу языком по шву ее губ, побуждая открыться. Она мгновенно подчиняется, тая для меня.

Черт, как же я ее хочу.

Хотел поцеловать ее дольше, чем мог признаться даже самому себе. Я касался ее, видел полностью обнаженной в душе, но это?

То, что происходит сейчас, – интимнее секса. Более личное, чем любой оргазм, который я мог бы ей подарить.

Откройся мне, Афина. Впусти.

Наклоняюсь, подхватываю ее за талию, и она обхватывает меня ногами, так естественно.

Кровать. Нам нужно добраться до кровати.

Двигаюсь туда, попутно упиваясь ощущением, как Афина целиком обернулась вокруг моего тела. Она обвивает руками мою шею, целуя в ответ, становясь всё увереннее с каждой секундой.

Когда девушка отстраняется, чтобы вдохнуть, осторожно укладываю ее на белые шелковые простыни.

Грудь вздымается, пока она переводит дыхание, Афина смотрит на меня – темные глаза широко распахнуты, зрачки расширены, – а я нависаю над ней и стягиваю рубашку через голову.

Откидываю простыню и жду, пока она скользнет под нее, а затем присоединяюсь к ней, заботясь о том, чтобы ткань накрыла нас. Мы заслуживаем хотя бы капельку уединения.

Афина разводит ноги для меня, и я устраиваюсь между ними. Мы подходим друг другу идеально, и я нависаю над ней, опираясь на руки по обе стороны от ее головы.

Фантомы вырываются из-под контроля, мерцая вокруг.

Она ахает, взгляд мечется мне за спину, но вместо страха в ее лице трепет, совсем как в тот раз, когда она увидела мои тени.

Моей силе это нравится. Очень, очень нравится.

Снова целую ее, более настойчиво. Силе нужно больше. Мне нужна ее полная капитуляция, чтобы план сработал, а она всё еще прячется за стенами. Я ее не виню. Мы должны заниматься сексом посреди леса, пока одному богу известно кто наблюдает. Это чертовски жутко.

А еще та бомба, которую на нее сбросила сестра. Неудивительно, что она пытается спрятаться.

Отстраняюсь, упираясь лбом в ее лоб.

– Ты доверяешь мне?

Она всхлипывает от внезапно возникшего расстояния между нашими губами.

– Да.

Вот моя девочка.

– Хорошо. Потому что сейчас я не хочу, чтобы ты думала о чем-то еще, хорошо? Только я. Только мы.

Она судорожно вдыхает, но кивает.

Это всё, что мне нужно. Провожу рукой вниз по ее телу, затем, убедившись, что белая простыня полностью укрывает ее, медленно поднимаю платье вверх по бедрам. Мучительно медленно.

Моей силе это нравится. Нравится, как Афина резко втягивает воздух в тот самый миг, когда пальцы касаются ее бедер. Нравится, как она выгибается навстречу, как тело молит о большем.

– Вот так, – шепчу я. – Закрой глаза.

Она слушается, густые ресницы трепещут.

– Теперь думай только о моих прикосновениях и ни о чем больше. Чувствуешь, как твое тело отвечает мне? – веду пальцами выше, поднимая платье, пока не достигаю обнаженной тазовой косточки.

Низкий рык вырывается у меня, когда под пальцами не оказывается ткани. Конечно, они не дали ей белья.

Афина всхлипывает, и от этого становится только хуже.

Или, в данном случае, лучше. Это именно то, что нужно, чтобы выпустить мою силу. Чтобы довести до грани, когда ничего не останется, кроме как поглотить ее, сожрать.

– Да, – выдыхает она. – Я чувствую.

– Хорошо, – наклоняюсь и целую ее в шею, мягко посасывая кожу.

Она стонет, выгибая спину.

У меня внутри всё обрывается, а магия мурлычет.

Еще больше фантомов заполняют воздух вокруг нас.

Заметив их, едва не отзываю обратно, боясь потерять контроль. Но я борюсь с этим порывом, понимая, что мне нужно еще больше, если собираюсь помочь Афине и Мэгс.

Мне нужно всё. Моя сила и ее.

Впиваясь пальцами в нежную плоть, веду губами вниз по ключице. Афина тянется ко мне, закидывая обнаженную ногу на бедро, прижимаясь открытой сердцевиной к паху и удерживая себя там.

Святые угодники. Жар проникает сквозь ткань, и я почти теряю контроль. Сжав челюсть, отстраняюсь и глубоко вдыхаю.

Она держит глаза закрытыми, доверяя мне сделать то, что я обещал. Эта мысль успокаивает, возвращает в реальность. Прижимаюсь губами к ее ключице. Мне хочется сорвать это платье с ее тела, но это совершенно точно не входит в план.

Сжав ее бедро, наслаждаюсь тем, как пальцы прижимаются к плоти. Черт, мне нравится ощущение голой кожи под пальцами. И, судя по всему, ей тоже, потому что импульс ее магии пронзает меня, заставляя мою силу отпрянуть.

– Еще, – выдыхает она. Боже мой. – Еще, Синнер.

– Откройся мне. Впусти. Я чувствую тебя, – опускаю руку к ее обнаженной киске, едва касаясь кожи.

Ее глаза распахиваются, она судорожно вдыхает и обхватывает руками мою шею.

Прижимаюсь лбом к ее лбу и провожу пальцами по складочкам. Она уже такая чертовски мокрая. Ее тело хочет этого так же сильно, как и я.

Но как бы сильно мы ни желали друг друга, это неправильно. Афина обязательно пожалеет. Я, вероятно, тоже, хотя начинаю подозревать, что жалеть о чем-то, связанном с ней, будет почти невозможно.

Проталкиваю палец внутрь и глотаю стон, сорвавшийся с ее губ. Мой член такой твердый, что причиняет боль, но это не ради меня. Не ради того, чего хочу я.

Всё ради нее.

Еще больше ее магии наполняет грудь. Она согревает меня, но в ней есть и что-то зловещее. Грань, напоминающая мою собственную магию.

Тьма.

Подавляю потрясение, сгибая палец внутри нее, отслеживая признаки того, что ей нравится, реагируя на каждый всхлип и движение.

Моя сила наслаждается каждой секундой.

– О боже, Синнер.

– Работает, – шепчу, уткнувшись лицом в ее шею. – Работает, Афина. Продолжай открываться для меня.

Она снова всхлипывает, раздвигая ноги еще шире и стискивая пальцы в моих волосах.

– Забирай, – говорит она. – Забирай всё. Оно твое.

Хотя она говорит о магии, глубокая, первобытная часть меня отзывается, когда она выгибает спину и прижимается ко мне грудью. Она моя. Полностью, блядь, моя.

– Вот так, Афина, вот так, – не замедляя движений, я провожу большим пальцем по ее клитору. Хочу, чтобы она утонула в удовольствии. Чтобы ее захлестнуло им.

– Я держу тебя, – говорю, пока еще больше ее магии проникает в меня, будто находя свой дом. Моя сила ворочается и смещается, тени заполняют комнату.

Афине, кажется, всё равно. Я так долго подавлял свою силу, что это наконец похоже на свободу. И в ней я чувствую ту же свободу. А сила, которую она отдает мне… господи боже.

Ничего подобного раньше не чувствовал. Мои фантомы кричат, и я осознаю, что сам издал рев, когда тепло ее магии заструилось по моим гребаным венам.

Вся она струится по моим гребаным венам.

И только когда Афина достигает вершины, только когда извивается и выгибается подо мной, повторяет, что я владею ей, моя сила тоже тянется в ее грудь и отдает себя ей.

– Афина, успокойся.

Требуется пара ударов сердца, чтобы осознать: я больше не в лесу. Нет, я в сознании Афины. В ее воспоминаниях. Она стоит рядом с теми, кто, должно быть, был ее семьей. Чувствую эту близость, как чувствую ее эмоции и мысли.

И они очень, очень плохие.

Тьма окружает ее – тьма, которую она не видит.

Кэтрин кричит, чтобы она успокоилась, расслабилась, но Афина не слышит. Всё ее внимание приковано к матери.

– Скажи нам правду! – кричит она, сжав кулаки по бокам. – Почему нам нельзя в город? Что ты скрываешь?!

– Я ничего не скрываю! – отвечает мать. Но в голосе проступает страх.

Мать боится ее? Почему?

Маленькая кухня, где мы стоим, была бы уютной, если бы не гнев, отравляющий воздух.

– Это ради вашей же защиты, – говорит женщина.

– Ты и Отец твердите это годами, но это неправда, так ведь? Есть что-то еще. Ты прячешь нас как беглецов! Не можешь держать нас здесь вечно!

Мать – со всем своим страхом – ударяет маленьким кулаком по деревянной столешнице.

– Я твоя мать, и ты будешь меня слушаться, черт возьми! Я сказала – ты не пойдешь в город, значит, не пойдешь в проклятый город!

Грудь Афины быстро вздымается и опускается с каждым вдохом, пульс бьется на шее. Вместо того чтобы успокоиться, как продолжает уговаривать сестра, она заводится еще сильнее.

Но мать делает долгий, дрожащий вдох.

– Я не собираюсь сидеть здесь и слушать этот бред. Пойду остыть к ручью, – она останавливается перед Афиной, глаза блестят. – Если бы ты только была больше похожа на сестру. У Кэтрин никогда не было проблем с правилами…

– Ну прости, что не могу быть идеальной дочерью, как Кэтрин, прости, что я…

– Довольно, – обрывает мать.

– Нет, – выпаливает Афина. – Нет, я больше не собираюсь замолкать и сидеть смирно. Я хочу знать правду!

– Я не могу так, – мать взмахивает дрожащей рукой и вылетает прочь, оставляя кипящую Афину наедине с Кэтрин.

Два безмолвных удара проходят. Затем Кэтрин поднимает голову.

– Ты нарочно ее заводишь. Она всю жизнь только и делала, что заботилась о тебе. Успокойся, пока не натворила глупостей.

Если бы это было так просто. Гнев Афины неконтролируем, неостановим. Он гудит чем-то бо́льшим, чем простая эмоция. Чем-то более плотным, осязаемым.

– Она жалеет, что я вообще родилась. Знаю. Может, я ее и не виню, потому что иногда мне хочется, чтобы она умерла.

Мои глаза распахиваются, и всё, что я вижу, – это Афина. Она тяжело дышит подо мной, всё еще крепко вцепившись в волосы, пока спускается с вершины. Когда я выскальзываю пальцами из теплого лона, ее взгляд прикован к моему, и тело наконец расслабляется.

– Синнер, – шепчет она. – Ты это почувствовал?

Хорошо, значит, у нее тоже были странные видения. Мне не хочется спрашивать, что она видела. Нам не обязательно разбираться с этим прямо сейчас.

– Сработало, – говорю я. – Сработало, Афина.

– Ладно, – выдыхает она, но брови сведены. – Что теперь?

Закрываю глаза и качаю бедрами, но так, чтобы мой таз не соприкоснулся с ней. Но мы должны продолжать притворство. Должны сделать вид, что ритуал всё еще продолжается.

Она быстро подхватывает и запрокидывает голову, слегка постанывая. Мой член снова пульсирует, но я игнорирую ощущение.

Вместо этого сосредотачиваюсь на своей силе. Она чувствуется неконтролируемой. Неоспоримой.

И я посылаю ощущения вовне, как прежде, и приказываю теням искать.

На этот раз они легко проскальзывают сквозь магический барьер.

С силой Притязания я обновлен. А с силой Афины, что теперь грохочет в моей груди, я неостановим. Снаружи барьера, который должен был удерживать нас внутри, мои фантомы тут же находят мистика, использующего магию, чтобы заключить нас в эту комнату, и душат его без единого звука.

Светящиеся стены исчезают. Афина тоже это замечает.

– Ты только что…

– Приготовься, – поддразниваю, одергивая ее платье обратно на бедра. – Теперь мы будем драться до последнего. Пойдем заберем мою сестру.

Всё еще приходя в себя после лучшего оргазма в жизни, вскакиваю с кровати на ноги и следую за Синнером. Он, похоже, ничуть не потрясен той связью, что мы только что разделили. Пока что не могу позволить себе об этом волноваться. У нас есть куда более серьезные проблемы.

Его сила… магия буквально прорвала барьер, удерживавший нас в этом пространстве. В изумлении я смотрю, как с деревьев вокруг падают тела – охранники, прятавшиеся в темноте, летят навстречу смерти.

Синнер использует силу. Каждый раз, когда он это делает, в моей груди что-то отзывается легким притяжением – словно чувствую каждое его движение.

Теперь всё стало предельно ясно. Понимаю его. То, что видела в те несколько секунд эйфории…

Там была только смерть. Разрушение. Боль.

Может быть, мы действительно принадлежим друг другу.

Он с невероятной скоростью несется через лес, даже не проверяя, иду ли я следом. Теперь ему это и не нужно. Если Синнер чувствует хотя бы долю того, что чувствую я, то ему больше никогда не придется меня искать.

Учитывая, как он практически поглотил меня своими фантомами, мужчина впитал гораздо, гораздо больше моей магии, чем я – его.

Вокруг нас мечутся тени, укрывая от чужих глаз, словно темные тучи, застилающие лунный свет.

Мы обновленные. Стали сильнее. Быстрее. Нам больше не знаком страх.

Я ничего не боюсь, пока несемся через лес. Страха нет, – ни за себя, ни за Синнера. В этом лесу полно мистиков, это так. Но они нам не ровня.

Министерство нас недооценило. Они не поняли, насколько могущественными мы станем после Притязания.

Отныне мной больше никогда не будут пользоваться как пешкой.

Теперь я оружие. И принадлежу только себе.

Когда впереди показывается особняк, тени Синнера ставят на колени каждого встречного охранника. Мне не приходится драться, да и не придется. Сила Синнера бушует вокруг нас, словно зверь, обладающий собственным разумом. Если бы по венам сейчас не струилось столько адреналина, то я была бы потрясена. Даже заворожена.

Но на это нет времени. Чем дальше бежим, тем яростнее вопят босые ноги. Грубая лесная подстилка раздирает ступни, но я отталкиваю боль и концентрируюсь на решимости, что течет во мне. На силе. Мощи.

Мы спасем Маргарет и уберемся отсюда к чертовой матери.

Легкие горят, пока работаю ногами, пытаясь догнать Синнера.

Когда мы добираемся до небольшой поляны перед домом, он резко тормозит. Едва не врезаюсь в него, – ступни скользят по влажной траве.

Темные облака вокруг нас сгущаются, словно могут защитить от орудий, направленных в нашу сторону.

Синнер сверлит взглядом балкон на втором этаже, где Директор держит перед собой Маргарет, приставив кинжал к ее горлу.

– Еще одно движение – и она мертва! – орет эта стерва. – Еще одно движение, и я перережу ей глотку!

Синнер поднимает руки, сдаваясь, но тени вокруг нас не слабеют.

Начинаю думать, что он не смог бы заставить их исчезнуть, даже если бы захотел.

– Отпусти ее, – кричит он. – Она с нами.

– А вы двое принадлежите мне.

Сердце колотится так сильно, что боюсь – взорвется. Меня захлестывает волна за волной ненависти, ярости и тьмы Синнера.

Больше всего на свете хочу обвить всеми этими ощущениями горло Директора и сжать. Крепко.

Синнер резко переводит взгляд на меня, глаза расширены от потрясения. На мгновение могу лишь смотреть на него в замешательстве.

Только когда боковым зрением замечаю движение, до меня доходит, что вызвало такую реакцию. Его тени переползли через перила балкона и обвивают горло Директора, оттаскивая ее назад, подальше от Мэгс, и сжимают, пока ее лицо не становится багровым.

– О боже мой, – шепчу я.

– Афина, – медленно говорит Синнер, хватая меня за предплечье. – Что бы ты сейчас ни делала, не останавливайся.

Сердце замирает. Моя магия делает это? Моя сила управляет его фантомами?

Маргарет, шатаясь, отходит от Директора и теней.

– Синнер! – кричит она. – Помоги мне спуститься!

Он на полной скорости несется к парадной двери. Маргарет не может спрыгнуть, – слишком рискованно. Ей придется пройти внутрь и…

Тело врезается в меня слева, защитное темное облако разлетается вдребезги, и я с глухим стуком падаю на землю.

– Остановись! – голос Кэтрин визгливый и отчаянный. – Ты не понимаешь, что делаешь!

Моя концентрация сбивается, – Директор, без сомнения, освобождается. Черт. Вот дерьмо. Черт. Беги, Маргарет. Беги. Мне остается лишь надеяться, что Синнер доберется вовремя.

Перекатываюсь на спину, борясь за превосходство над сестрой. Она всегда была проворной, но стала гораздо сильнее, вступив в ряды Министерства. Ее движения резкие и свирепые, но предсказуемые.

Она царапает мои голые руки и грудь, но никакая физическая боль меня не остановит. Не тогда, когда на кону так много.

– Слезь с меня! – выгибаюсь и сталкиваю ее, потом заползаю сверху и прижимаю всем весом, вдавливая руки в траву, чтобы не могла царапаться. – Зачем, черт возьми, ты это сделала?

– Ты совершаешь огромную ошибку. И уже никогда не сможешь вернуться! – она мечется под моей хваткой, но бесполезно. Сестра никуда не денется.

– И отлично! – выплевываю я. – Как ты можешь это выносить? Знаю, мы всегда не ладили, но работать на них? Как ты можешь делать это так охотно? Тебе промыли мозги? Единственное хреновое объяснение тому, как ты можешь быть соучастницей того, что они творят! Ты что, не видишь, какое это безумие? Они заставляют людей спариваться, чтобы использовать силу в войне!

Из нее вырывается злобный рык.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь!

– Да ну? – магия Синнера тянет глубоко в груди, подавая знак, что он использует еще больше теней. «Выведи ее живой», – молю я. «Выведи и беги».

– Ты либо с Министерством, либо против. Ты хоть понимаешь, что случается с любым – мистиком или нет, – кто решает пойти против Министерства?

Ярость закипает в венах.

– Мне всё равно! Ничто из того, что ты можешь сказать, не заставит меня согласиться, что похищать невинных людей и заставлять их жить вот так – это нормально! НИЧТО!

Выражение лица сестры меняется – лишь на мгновение – с гневного на грустное. Но я не собираюсь вестись на ее уловки. Не снова. Не тогда, когда она обманывала меня уже не раз.

– Теперь ты прошла Притязание, – шепчет она, пытаясь вырваться. – Тебе нужна Директор. Тебе нужно Министерство!

Я даю ей пощечину. Сильно.

– Мне никто не нужен. И уж точно не нужна ты.

Она смеется, рот наполняется кровью.

– Это так ты думала о Матери и Отце? Поэтому убила их?

В ушах звенит, будто меня тоже ударили, разум немеет.

– Я их не убивала.

– Нет? – она снова смеется. – Забавно, до какой степени ты готова отрицать это, даже перед собой. Ты монстр, Афина. Убийца. А теперь, когда прошла ритуал, сила вырастет так, что ты не сможешь ее контролировать. Единственный способ обуздать ее – тренироваться под руководством Министерства.

Где-то вдалеке кричит Маргарет, отвлекая мое внимание от сестры ровно настолько, чтобы она ударила меня в ребра и перевернула, прижимая к земле.

– Ты не выберешься живой, – рычит она. – Тебе нужно Министерство!

Задираю подбородок, вглядываясь в этот проклятый балкон. Сцену почти полностью скрывают тени, но я улавливаю проблеск поджарого тела Синнера. Он всё еще без рубашки, мышцы перекатываются под лунным светом, пока он бьется с тремя охранниками.

Маргарет тоже дерется. Она только что врезала локтем в бок Директора, но Кэтрин вдавила колено мне в грудь, возвращая мое внимание к себе.

– Я никогда не стану им помогать, – выдыхаю, едва в состоянии вдохнуть. – Они чудовища.

– Они? – сестра запрокидывает голову и смеется, потом многозначительно смотрит на балкон. – Оглянись вокруг! Кто здесь чудовище?

Человек, разбрасывающий тени, возможно, и выглядит чудовищем для кого-то, но не для меня. Он – тихая сила, спасительная благодать…

– Кэтрин, – из леса выходит мужчина.

Она тут же выпрямляется и ослабляет хватку.

Он подходит ближе, глядя на нее.

– Отпусти ее.

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает она.

Когда мужчина оказывается в поле зрения, я узнаю его. Бенедикт, ее избранник.

С балкона доносится еще один крик, на этот раз Директора.

– Она не поймет! – умоляет Кэтрин.

Бенедикт шагает ближе, на секунду глянув на меня, и снова переводит взгляд на Кэтрин.

– Мы уходим. Сейчас же.

– Не надо, – она полностью слезает с меня, словно забыла, что считала меня угрозой. Что, черт возьми, происходит? – Знаешь, что случится, если ты это сделаешь.

Приподнимаюсь в сидячее положение, оборачиваясь к особняку как раз вовремя, чтобы увидеть, как Синнер выбегает из парадной двери, сжимая одной рукой ладонь Маргарет.

Сердце подскакивает. Они смогли. Он спас ее.

Мгновением позже ужас снова накрывает меня. Мы окружены. Десятки охранников стягиваются всё ближе. У нас не так много времени, не если…

– Мы уходим, – снова говорит Бенедикт.

Кэтрин смотрит на меня широко раскрытыми глазами, полными не гнева, а страха.

Вскакиваю и бегу к Синнеру и Маргарет, оставляя голубков разбираться с их собственным хаосом.

– Маргарет! – кричу, срывая горло. – Синнер!

Где-то в этом дерьмовом спектакле, что зовется моей жизнью, начала думать о них как о своей семье. И это абсолютно пугающе.

Заключаю Маргарет в объятия, когда Кэтрин и Бенедикт нагоняют нас. Разворачиваюсь, пряча подругу за спину, готовая драться и убить их обоих, если они встанут на пути.

Но прежде чем успеваю нанести удар, Бенедикт поднимает руки, и мы впятером исчезаем.