Текст книги "Развод. Не буду второй женой (СИ)"

Автор книги: Эльза Манарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

– Злата. – Говорит Адам, когда мы подъезжаем к дому. – Предложение остаётся в силе. Если понадобится помощь – звони.

– Спасибо. За всё. За то, что спас. Но я справлюсь сама.

Адам прищуривается, он недоволен. Но меня мало волнует его одобрение.

Телефон звонит, опять Тамерлан. Отклоняю вызов. Звонит снова – отклоняю. На третий раз выключаю телефон.

В кошельке лежит банковская карта с достаточной суммой для независимости. В голове крутятся планы, можно исчезнуть, сменить имя, начать новую жизнь где-нибудь далеко. Не хочу, чтобы мой ребёнок рос в опасности. Хочу, чтобы он рос свободным от всех этих игр, интриг и кровной мести.

Единственно чего мне не хочется делать, так это оставлять родителей. Тем более папа только начал восстанавливаться. Я не могу его бросить.

***

Помогаю папе устроиться в кресле, только час назад мы вернулись из больницы. Мама всё утро собирала его вещи, нервничала, перепроверяла документы. Я видела, как она старается не показывать волнение, но руки дрожали, когда складывала его рубашки.

– Врач сказал, первые дни будет слабость. – Напоминаю отцу, поправляя ему подушку за спиной. – Нужно больше лежать.

– Да знаю я, знаю. – Папа пытается найти удобное положение. – Но дома всё-таки лучше. Там такие порядки, всем от меня что-то нужно. И еда просто ужасная. Всё диетическое. Сроду такое не ел и не буду. Да и дома быстрее приду в себя. Танюша как мне нажарит беляшей, так я быстро поправлюсь.

– Сомневаюсь, что мама будет жарить беляши, врач назначил тебе диету. Никакого жира и сахара.

– Ещё чего, я так точно загнусь.

– Володя, не ворчи. – Мама выходит из кухни с чаем. – Главное, что операция прошла хорошо. – Ставит поднос на столик рядом с креслом. – Вот, попей. Врач велел давать тебе больше жидкости.

– Танечка, ты уже в десятый раз за час предлагаешь чай. – Улыбается папа, но берёт чашку.

– А что мне делать? – Мама садится на край дивана, не может усидеть на месте. – Столько лет ты здоровый ходил, а тут вдруг операция...

– Ничего страшного. Один сосуд почистили, стент поставили – и порядок. – Папа гладит её по руке. – Через неделю буду как новенький.

Смотрю на родителей и у меня слёзы наворачиваются. Как им удалось сохранить свой брак. И почему у меня никогда не будет ничего подобного. С Тамерланом точно. А после него не знаю смогу ли кому-то доверять. Я так и не спросила отца про его измену. Мама, как-то смогла простить, в себе я столько милосердия не вижу.

В этот момент в дверь звонят. Мама вскакивает:

– Кто бы это мог быть? Соседка, наверное. Говорила, зайдёт проведать.

Идёт открывать, а я поправляю плед на папиных ногах.

– Как самочувствие?

– Лучше. – Папа улыбается, но я вижу, как он ещё слаб после операции. – Главное, что дома.

– Злата, здесь? – Слышу знакомый голос из прихожей.

Вздрагиваю, потому что это кто-то из братьев Байсаровых. Голоса у них похожи, и не сразу могу понять кто приехал.

– Проходите, пожалуйста. – Говорит мама, и в гостиную входит Халид Байсаров.

Значит, Тамерлан всё-таки прислал за мной младшего брата.

Он выглядит точно так же, как всегда подтянутый, в джинсах и кожаной куртке, с лёгкой улыбкой. В отличие от братьев и отца он не носит костюмы. Он вообще от них отличается. Более заводной и дерзкий. Только сейчас взгляд у него серьёзный, всё бунтарство куда-то исчезло.

– Владимир. – Кивает он папе. – Как ваше здоровье?

– Спасибо, нормально. Выписали сегодня. Смотрю, что-то ко мне в дом зачастили браться Байсаровы. – Папа не особо рад видеть Халида, собственно как и я.

– Пап, сиди, не напрягайся. – Он пытается встать, но я кладу руку ему на плечо.

– Это хорошо. – Халид снимает куртку, вешает на спинку стула. Движения у него спокойные, но я замечаю, как он оценивающе осматривает комнату. – Злата, нам нужно поговорить.

– О чём? – Я крепче сжимаю спинку папиного кресла, словно это может защитить нас обоих.

– Тамерлан просил передать, что самолёт ждёт. Вылетаем через два часа.

– Я никуда не лечу. – Отхожу от кресла, скрещиваю руки на груди.

Халид делает шаг ко мне, но останавливается, видя мою позу:

– Злата, ситуация серьёзная. На отца покушались, на тебя, судя по всему, тоже. В столице сейчас безопаснее.

– Безопаснее для кого? – Голос звучит резче, чем я планировала. Делаю ещё шаг назад.

Мама вскакивает с дивана, нервно поправляет волосы:

– Извините, а что происходит? Злата, ты нам ничего не рассказывала про покушение. – Она подходит ко мне, берёт за руку.

Закрываю глаза, освобождаюсь от её хватки. Не хотела их пугать, пока папа болел.

– Мам, всё хорошо. Только не волнуйтесь. На Руслана Магомедовича было покушение.

– Значит, это правда? По новостям что-то передавали, но я так была занята, что подумала очередные сплетни. А с тобой что было?

– На стройке отеля на меня чуть балка не упала. Возможно, случайность.

– Нет, больше похоже на покушение. – Вставляет своё замечание Халид, садясь на край дивана.

Папа резко поднимается с кресла, качается, но держится за подлокотник:

– Как покушение? На мою дочь?

– Пап, не вставай, тебе нельзя волноваться. – Бросаюсь к нему, но он отмахивается.

– Как мне не волноваться? – Он делает неуверенный шаг к Халиду, опираясь на спинки мебели. – Халид, объясни толком, что происходит.

– У моего отца взорвали машину. Чудом выжил. В тот же день на Злату чуть не упала балка. Это не совпадение.

– Боже мой... – Мама хватается за край стола, её костяшки пальцев белеют. – Злата, почему ты молчала?

– Не хотела вас пугать. Особенно пока папа в больнице. – Подхожу к окну, отодвигаю штору, смотрю на двор.

– И что теперь? – Папа медленно опускается обратно в кресло, тяжело дышит.

– Теперь Злата должна быть под защитой. За этим я и приехал.

– У вас? – Резко разворачиваюсь, скрещиваю руки. – У меня что есть? Дом, где живёт вторая жена моего мужа?

Халид замирает, потом медленно кивает:

– Понимаю, ситуация сложная. Но речь идёт о твоей безопасности.

– Может, и так. Но я устала от того, что за меня всё решают. – Сжимаю кулаки, ногти впиваются в ладони.

Мама быстро подходит к папе, садится на подлокотник его кресла, гладит его по плечу:

– Доченька, а может, он прав? Если действительно опасно.

– Мам, я взрослая женщина. Могу сама решать, где мне жить. – Начинаю ходить по комнате, не могу стоять на месте.

– Но если кто-то хочет тебя навредить? – У мамы дрожит голос, она крепче обнимает папу.

Папа берёт её за руку, сжимает:

– Таня, успокойся. – Потом смотрит на меня. – Злата, остановись. Сядь. Расскажи всё с самого начала. Что за балка? Кто мог это организовать?

Останавливаюсь, сажусь в кресло напротив, но сижу на краю, готовая в любой момент вскочить. Рассказываю про стройку, про то, как чудом уцелела. Осторожно обхожу тему Адама, говорю только, что успела отскочить. Халид слушает внимательно, не перебивает, но я замечаю, как он барабанит пальцами по колену.

– Значит, ты успела отскочить сама? – Уточняет папа, подавшись вперёд.

– Да. – Стараюсь не моргать, когда лгу.

– Молодец. Всегда говорил – у тебя хорошая реакция. – Папа встаёт, но сразу качается. Хватаюсь за его руку.

– Пап, осторожно. Тебе ещё нельзя резко вставать.

– Да ладно, я не стеклянный. – Но опирается на мою руку. – Просто ноги ещё слабые после наркоза.

– Сколько дней ты лежал? – спрашиваю, помогая ему дойти до окна.

– Пять. Думал, неделю продержат. – Папа смотрит во двор, где играют дети. – А как твой Тамерлан? Сильно напуган?

Вопрос застаёт врасплох. Папа всегда мог читать меня как открытую книгу.

– Не знаю. Какое этот и имеет значение?

– Но если он брата сюда прислал, значит всё серьёзно. Я хотя твоему мужу не доверяю, но тобой думаю он не стал бы рисковать.

Молчу несколько секунд. Халид делает вид, что изучает картину на стене, но я знаю, он слушает каждое слово.

– Ты же не хочешь согласиться с ним.

– Твой муж меня сильно разозли, жаль мало ему врезал. Но, если тебе правда грозит опасность, то тут мы тебя не защитим. Вот о чём я переживаю.

– С чего вы вообще взяли, может на стройке был несчастный случай.

– Нет, Злата. Всё слишком серьёзно. Если бы была ерунда, я бы никогда не поднял свой зад и не приехал сюда. Поверь, в Лондоне мне было лучше. Не хочу вмешиваться в ваши личные дела с братом, но знаешь, что я думаю?

– Что?

– Что ты до сих пор его любишь. И это тебя пугает больше всего остального. Поэтому не хочешь возвращаться.

– Неправда. – Протестую, но я то знаю, что Халид прав.

– Ты боишься его простить.

– Этого никогда не будет.

– Тогда так и скажешь ему. – Папа берёт мою руку. – Злата, ты стала сильнее. Я вижу. Ты больше не та девочка, которая соглашалась на всё ради сохранения брака. Потому что даже сейчас ты задаёшь вопросы. Раньше просто молчала и терпела.

Честно не знаю, что делать.

Мне нужен развод.

Сбежать, конечно, хорошо, но я хочу получить свободу. И поставить жирную точку в наших отношениях с Тамерланом.

– Халид, а как вы считаете, кто мог организовать эти покушения? – Спрашивает папа.

– У нас есть подозрения, но пока точно не знаем. – Осторожно, не в даваясь в подробности отвечает Халид, поднимается, засовывает руки в карманы.

– То есть враги есть, но кто именно – неясно?

– Именно.

– Тогда вопрос, почему вы уверены, что в Москве Злата будет в безопасности? – Папа останавливается прямо перед Халидом.

– У нас больше возможностей для защиты. Скоро все виновные будут наказаны.

– Так, Халид думаю хватит подробностей.

Мне даже знать не хочется как семья Байсаровых наказывает виновных.

– Владимир,

– Простите, не хочу тебя задеть. – Папа поднимает руку, останавливая возражения. – Но моя дочь пять лет была замужем, и за эти пять лет я ни разу не слышал о покушениях. А как только она приехала к нам, на неё сразу покушаются? Может, проблема не в том, где она находится, а в том, с кем связана?

Мама вскакивает, подбегает к папе, берёт под руку:

– Володя прав. Может, лучше Злата останется здесь, подальше от всех этих разборок?

Халид останавливается посреди комнаты, долго смотрит на меня:

– А если я скажу, что есть обстоятельства, которые могут изменить ваше решение о разводе?

– Какие обстоятельства? – Делаю шаг к нему.

– Не мне об этом говорить. Но Тамерлан очень хочет рассказать всё лично. Это не уловка, Злата. Мой брат правда что-то выяснил насчёт его… – Он осекается, хотел назвать её женой, но передумал. – Айны.

– Меня это не волнует. Поезд уже ушёл.

– Злата. – Мама подходит сзади, кладёт руки мне на плечи. – Выслушай мужа, а потом принимай решения.

– Бывшего мужа. – Освобождаюсь от её рук, отхожу к окну.

– Вы ещё не развелись. Может, он хочет извиниться? Исправить ошибки? – Мама следует за мной.

Мама начинает свою старую песню. Она хочет, чтобы я дала Тамерлану ещё один шанс.

– Хорошо, но у меня есть условия.

– Какие? – Халид спокойно принимает моё решение, даже не напрягается.

– Никакого принуждения. Если я захочу уехать из дома, то вы поселите меня в отеле.

– Согласен. Всё выполнимо. – Халид выдерживает мой взгляд.

– Тогда мне нужно собраться.

Халид пропускает меня в спальню. Прикрываю дверь вместо того, чтобы складывать вещи в сумку, ощущаю тревогу всем сердцем. Ненужно мне туда ехать. Что за обстоятельства, которые могут изменить моё решение о разводе? И почему у меня такое чувство, что, уезжая сейчас, я делаю ошибку?

Глава 32

Тамерлан

Я в горах. Продираюсь сквозь густые заросли. Они цепляются за рубашку, облепляют лицо, царапают кожу. Тянут свои извилистые руки-плети, обвивая, превращаясь в смертоносные петли.

И я ищу дорогу. Мне нужна дорога, чтобы добраться до дома. Я не помню, как сюда попал, но знаю, что дома меня ждут. Злата меня ждёт и от этой мысли становится сразу легче.

Где-то вдали кричит птица. Или это не птица, это плачет ребёнок.

Почему плачет ребёнок, кажется девочка, но у меня нет детей.

Передо мной нависает огромный лист незнакомого растения, похожего на папоротник. Может, это он и есть. Я не знаю, растут ли в наших горах такие папоротники, и сейчас меня это волнует меньше всего, потому что за листом я вижу женщину.

Она одета в длинное платье, доходящее до щиколоток. Белое, но с пятнами крови, а на голове платок, как у горянок. Женщина смотрит на меня, склонив голову, и мне кажется, она хочет что-то сказать.

– Кто ты? Мы знакомы? – Кричу ей, но из глотки вырываются хрипящие гортанные звуки.

Женщина поднимает руку, показывает на что-то за моей спиной. Поворачиваюсь, там стоит отец. Но он не такой, каким я его помню. Молодой, лет тридцати, в военной форме.

– Сын. – Говорит он. – Некоторые грехи нельзя похоронить навсегда.

– Какие грехи, отец?

Но он уже растворяется в тумане, а женщина разворачивается и скрывается в зарослях.

– Стой, не уходи. – Мычу, с трудом переставляя ноги. Они не слушаются, увязают в густой горной грязи. – Подожди!

Вылетаю из сна в реальность как пробка из бутылки. Несколько минут лежу, стирая со лба холодный пот. Часы показывают шесть утра.

Встаю, иду в ванную, плещу холодной водой в лицо.

– Тебе пора к врачу. – Говорю себе, упираясь руками в раковину. – Совсем крыша поехала.

Отец, теперь какая-то тётка. И лица её не помню толком, с чего она мне снится?

И Злата всё время вижу, стоит только веки прикрыть, сразу перед глазами встаёт. Какой она была пять лет назад. Влюблённой. Доверчивой. Счастливой.

Мне нужно хорошее снотворное, а лучше что-то покрепче, чтобы спать как убитый. И чтоб никаких странных снов.

Раньше помогал секс. Нормальный секс с женой. Но когда это было в последний раз? Уже лёжа в постели, отмечаю, что последний нормальный секс у меня был... даже не помню. Давно, до появления Айны. И вообще, она не в счёт, я ничего не помню. С её повелением странным образом всё изменилось в моей жизни. Всё пошло наперекосяк.

Может, проблема в том, что я не просто никого не хочу? Я не хочу никого, кроме жены?

Потому что на Злату я всё ещё реагирую, как пять лет назад. И это бесит больше всего. Потому что она считает меня предателем, хотя мне никто не нужен кроме неё.

Пытаюсь заснуть, но сон не идёт. Тем более скоро Злата приедет.

До её появления решаю поработать в кабинете. В первую очередь принимаюсь за дела, которые следует закрыть. Максимально подтяну самое важное, что попроще, оставлю помощникам.

Если моё подсознание так настойчиво толкает меня к разговору с отцом, надо быть последним идиотом, чтобы его игнорировать. Он явно знает больше, чем говорит.

Первой лежит папка по спорному проекту в Махачкале. Помню эту головную боль, Дамира попросил разобраться. Один из Хаджиевых пытается отжать у нас участок земли через подставных лиц и коррумпированных чиновников.

Хаджиевы утверждают, что земля принадлежала их деду ещё в советские времена, но документов, конечно, никаких нет. Зато есть свидетели, которые за деньги готовы рассказать любую историю.

Мы пробили, всё оказалось, как и предполагал Дамир.

Хаджиевы действуют через подставных лиц, один из чиновников берёт процент с каждой сделки. Подставные лица уже приобрели несколько участков в том районе, которые ждут не дождутся, смены документов.

Схема отработанная, но на носу проверка из центра, и не сегодня-завтра всё всплывёт наружу. Чиновник будет до конца своих дней выплачивать штрафы, а Хаджиевы останутся в стороне и найдут другого исполнителя.

Проблема в том, что это может быть связано с покушением на отца. А может, и нет – просто обычные бизнес-разборки.

Сложнее было понять, каким образом Каримовы вписываются в эту историю. За какую ниточку потянуть, чтобы размотать весь клубок отношений между тремя семьями.

И вот, похоже, отец знает ответ на этот вопрос.

Возможно, кто-то из братьев что-то прояснит. Мы все капаем только в разных направлениях.

Набираю Дамир, он берёт трубку сразу.

– Дамир, у меня есть решение по проекту в Махачкале. Можешь подъехать?

– Привет, Тамерлан. У меня через час встреча с Каримовыми, я не успею вернуться.

Смотрю на часы. Пусть подождёт, сейчас Халид приедет, нам надо всё обсудить с глазу на глаз.

– Окей, братец. Тогда жди, я сейчас привезу. Ставь турку с кофе.

Шутка старая, но она заходит.

До меня Дамир доезжает за пятнадцать минут. Кофе уже закипел – дымится на моём столе. Правда варил его не я, а Марта.

Молча протягиваю ему папку с документами по Хаджиевым, а сам принимаюсь за кофе.

– Значит, они решили играть по-крупному. – Говорит брат, листая бумаги. – Но схема дырявая. Один звонок нужным людям – и всё развалится.

– Вопрос в том, связано ли это с покушением на отца.

– А ты как думаешь?

– Не знаю. – Допиваю кофе. – Слишком много странностей. Отец что-то скрывает.

– Сколько они уже в пути? – Дамир поглядывает на часы.

– Должны быть с минуты на минуту. – Останавливаюсь у окна, смотрю на подъездную дорожку.

– Ты уверен, что это была хорошая идея?

– Халид сказал, что уговорил. – Поворачиваюсь к нему. – Пусть будет лучше рядом, чем где-то там.

– Не знаю. После всего, что между вами произошло.

Не даю ему договорить, слышу звук машины. Выглядываю в окно: чёрный джип останавливается у входа.

– Приехали.

Чувствую сумасшедшее облегчение. Дамир откладывает документы, встаёт. Мы стоим и слушаем, как открывается входная дверь, звучат голоса в прихожей. Сначала Халид, потом голос Златы – холодный, отстранённый.

Но мне плевать, сильно по ней соскучился. И я рад, что она рядом.

– Оставь сумки здесь. – Говорит она. – Я сама занесу.

– Злата, зачем же.

– Сказала же, что сама.

Жена входит в гостиную первой. Останавливается у порога, окидывает нас взглядом. На мне её глаза задерживаются буквально на секунду, потом переводит взгляд на Дамира.

– Привет, Дамир. Как дела в Махачкале?

– Привет, Злата. – Младший брат встаёт, подходит, целует её в щёку. – Всё нормально. Как ты?

– Бывало и лучше.

Колкость не остаётся незамеченной. Дамир смотрит на меня, потом снова на неё.

– Может, кофе? Устала с дороги.

– Спасибо, я правда устала, поэтому мне нужно отдохнуть. – Злата скрещивает руки на груди, опирается спиной о дверной косяк.

Халид входит следом, снимает куртку.

– Злата, нам нужно поговорить. – Говорю я наконец, а то походу один я тут превратился в невидимку. Хотя тут нечему удивляться. То, что она согласилась прилететь – самое настоящее чудо.

– Поэтому я здесь. – Она смотрит на меня впервые с момента как вошла в дом. Взгляд ледяной. Ничего не изменилось. – Хотя, честно говоря, не понимаю, о чём.

– О нашем будущем.

– Тамерлан, у нас нет будущего. Есть только прошлое, с которым нужно цивилизовано разобраться.

– Злата...

– Нет, выслушай меня. – Она отходит от косяка, делает шаг в комнату. – Пять лет я молчала, ничего от тебя не требовала. Сейчас мне нужен только развод. Потому что ты завёл вторую жену, потому что первая оказалась бракованной.

Дамир и Халид переглядываются. Понимаю, что им неловко присутствовать при этом разговоре.

– Я никогда так не говорил!

– Не говорил, но думал. – Она подходит ближе, и я вижу боль в её глазах, несмотря на холодный тон. – Каждый раз, когда смотрел на меня, в глазах было разочарование. Каждый раз, когда мы ехали к врачам, ты молчал, как будто это моя вина.

– Это не так.

Блядь. Её слова бьют прямо в сердце. Почему мы ни разу не говорили об этом. О том, как ей больно. Мне жаль, что только сейчас понял, как ей на самом деле было тяжело. И что, приведя Айну, я не только задел её изменой, но и обидел как женщину. Хотя я никогда не считал Злату бракованной. Жаль, что мало её поддерживал.

И почему я только сейчас это понимаю, когда так много боли причинил моей девочке?

– Теперь, когда тебе угрожает опасность, ты вдруг вспомнил про меня. Прислал Халида. Заговорил о будущем. И ты думаешь, я поверю?

Молчу. Потому что она права. Частично права.

– Злата, тебе нужно отдохнуть. – Вмешивается Халид. – Дорога была тяжёлым.

– Конечно. – Встаю, но не подхожу к ней. Чувствую – любое движение в её сторону будет воспринято как агрессия. – Иди в спальню. Мы с братьями поговорим.

Она кивает, понимая – её отсылают. Как всегда, когда речь заходит о серьёзных семейных делах. Разворачивается и уходит. Слышу её шаги на лестнице, потом хлопок двери наверху.

– Ну и встреча. – Перехватывает мой взгляд Дамир.

– Она имеет право злиться. – Устало, опускаясь в кресло.

– Право-то имеет, но вопрос, простит ли когда-нибудь?

Не знаю, что ответить. Вместо этого перевожу разговор на то, ради чего мы здесь собрались.

– Ну что там с отцом? – Спрашивает Дамир, садясь напротив.

– Живой, это главное. – Потираю переносицу. – Но дело не в Хаджиевых.

– Откуда такая уверенность?

– Это не их почерк. Слишком профессионально. У Хаджиевых нет таких ресурсов. – Встаю, иду к окну. – Плюс мотив слабый. Зачем им сейчас обострять конфликт? Понятно, что они метят на место отца, но убивать его – слишком палевно.

Халид садится в кресло, которое я освободил:

– Тамерлан, ты последнее время с отцом общался?

– Что ты имеешь в виду?

– Он тебе ничего странного не говорил? Не вёл себя как-то необычно?

– Да, последние месяцы он был слишком недовольным. Всё время меня подгоняет.

– Я тоже это заметил. – Добавляет Дамир. – К тому же, когда приезжал в прошлом месяце, он всё время что-то изучал. Документы какие-то. Старые, судя по виду.

– Какие документы?

– Не знаю. Как только я заходил в кабинет, он всё быстро убирал в сейф. Говорил, что рабочие бумаги, ничего интересного.

Халид встаёт, начинает ходить по комнате:

– А я видел, как он несколько раз ездил к Абдуллаеву.

– К кому? – Поворачиваюсь от окна.

– К Рустаму Абдуллаеву. Помощник министра внутренних дел.

– Зачем отцу встречаться с этим чиновником? – Подхожу к креслу, но не сажусь. – У нас с ними никаких дел нет.

– Хороший вопрос. Я пытался спросить, но он отшутился. Сказал – старые знакомые, болтали о жизни, о детях.

– Отец не из тех, кто просто болтает о жизни с чиновниками, – замечает Дамир. – Особенно с теми, кого раньше не выносил.

– Что значит не выносил?

– Помнишь, года три назад этот Абдуллаев пытался наехать на наш строительный проект в центре? Отец тогда сказал: продажный чинуш, который за деньги свою семью продаст.

Точно. Вспоминаю тот конфликт. Абдуллаев требовал откаты, отец отказался, потом пришлось решать вопрос через других людей.

– Есть ещё кое-что. – Продолжает Халид, останавливаясь у камина. – Позавчера я заехал к нему поздно вечером. Хотел обсудить охрану после покушения. Он сидел в кабинете, выглядел... встревоженным. И дело было не во взрыве. Когда я вошёл, он пробормотал что-то вроде: думал, это похоронено навсегда.

Тишина. Эта фраза звучит зловеще.

– Похоронено навсегда... – Повторяю, это же то, что скал мне отец во сне. Что за пиздец! Прям магия! – Что это может означать?

– Понятия не имею. Но мне не нравится, как это звучит.

– Ещё ему кто-то звонит? Мать говорила, что последнее время ему часто звонят незнакомые люди. Номер отследить не удалось.

– Да, и после таких звонков он становился мрачным, – подтверждает Халид. – Мог целый день ходить хмурый, ни с кем не разговаривать. Один раз я спросил, кто звонил. Он посмотрел на меня так странно и ответил: призраки прошлого.

– Призраки прошлого? – Сажусь в кресло, склоняюсь вперёд. – Халид, ты уверен, что он именно так сказал?

– Абсолютно. Запомнил, потому что это было так непохоже на отца. Он же не поэт, чтобы так разговаривать.

Опять молчание. Чувствую, как напряжение нарастает. Поднимаюсь, снова иду к окну.

– Братья, а что если покушение связано не с нашими текущими делами, а с чем-то из прошлого отца? Судя по всему, есть вещи, о которых он нам не рассказывал. Вещи, которые могут объяснить всё, что сейчас происходит.

– Значит, нужно с ним поговорить. Серьёзно поговорить. – Разворачиваюсь к братьям. – Завтра поеду к нему.

– Он только что пережил взрыв, восстанавливается. – Возражает Дамир. – Не время для допросов.

– Тогда, когда время? Когда его убьют? – Голос звучит резче, чем хотел. – Дамир, если кто-то действительно охотится за отцом из-за каких-то старых грехов, нам нужно знать правду. Иначе следующий удар может прийтись по любому из нас. И на этот раз у них всё получится.

– А что с Хаджиевыми? – Спрашивает Дамир. – Они всё равно остаются под подозрением.

– Пока остаются. Но усиливаем охрану всех. И никому ни слова о наших подозрениях насчёт прошлого отца. – Смотрю на каждого из них. – Если я прав, и кто-то действительно пытается нас достать через старые дела, то любая утечка информации может быть смертельной.

– Понял. – Соглашается Халид.

– Дамир?

– Да, понял.

– Хорошо. – Иду к двери. – Тогда расходимся. Завтра у каждого много дел. А мне нужно поговорить с женой.

Поднимаюсь по лестнице, останавливаюсь у двери спальни. За ней тишина. Стучу тихонько.

– Злата? Можно войти?

Молчание. Потом её голос:

– Дверь не заперта.

Вхожу. Она сидит на краю кровати, смотрит в окно. Даже не поворачивается, когда я появляюсь.

– Поговорили? – Спрашивает Злата и отодвигается от меня как можно дальше.

– Да.

– И о чём говорили? Или это тоже секрет?

Подхожу ближе, но не сажусь. Чувствую, что лучше держать дистанцию.

– О том, что опасность реальна. И что она может коснуться не только отца, но и всех нас.

– Включая меня?

– Да.

Она поворачивается наконец. Смотрит на меня долго, изучающе.

– И ты думаешь, это меня заставит остаться?

– Я думаю, это заставит тебя быть осторожной.

– Тамерлан. – Она снова вздыхает и замолкает, сцепляет пальцы перед собой. – Я прилетела сюда не потому, что испугалась. И не потому, что поверила твоим словам о том, что не хочешь меня потерять. Я прилетела, чтобы сказать тебе лично: всё кончено. Я подаю на развод и прошу не противься.

– Злата, давай ты меня сначала выслушаешь, есть обстоятельства...

– Какие?

Смотрю на неё и понимаю: ей нужно всё рассказать. Не факт, что она мне поверит, но попытаться стоит.

Глава 33

Когда-то я любила и была тоже любимой. И находясь в нашей спальни это особенно тяжело осознавать. Мне нужно было приехать, чтобы окончательно убедиться, что пути назад нет. И этот предстоящий разговор ничего не изменит, только усилит пропасть между нами.

– В ту ночь, которую я провёл с Айной… Я ничего не помню. – Говорит спокойно Тамерлан, но я вижу, как дёргается его кадык. Мне казалось, что выпил немного, но судя потому как я вырубился, алкоголя было больше, чем я думал. Хотя я никогда не напивался до потери сознания.

– Тамерлан, давай без подробностей.

– Прости, но это важно. В ту ночь у меня будто кто-то стёр несколько часов из моей памяти.

– И что ты хочешь этим сказать?

– Что меня подставили. – Он ждёт мою реакцию, а я сама не знаю, как реагировать. – Я почти уверен, что мне что-то подмешали в алкоголь.

– Тамерлан, ты серьёзно думаешь, что я поверю в эту чушь? Ты сейчас рассказываешь классические отмазки изменника.

– Я не изменял тебе сознательно.

– Но изменил. Какая разница как это произошло. Результат один и тот же, Тамерлан. У неё будет твой ребёнок. А у меня...

Резко замолкаю, понимаю, что чуть не проговорилась. Ему не нужно ничего знать про моего малыша. Он будет только мой, не его.

– У тебя что, Злата? – Тамерлан настораживается.

– Ничего. – Слишком быстро отвечаю я. – Просто у меня ничего нет.

Он смотрит пристально, и я понимаю, что тайну скрываю плохо. В груди снова просыпается боль, которую я старательно загоняла в самую глубину. Теперь кажется, что она больше никогда не пройдёт.

Отворачиваюсь к окну. Не могу на него смотреть. Не сейчас, когда он сидит здесь и рассказывает про подставы, про то, что ничего не помнит. Классическая отмазка изменника, как я уже сказала.

– Ты действительно думаешь, что я такая глупая? Что поверю в эти сказки про то, как тебя опоили и подставили?

Он разрушил всё, что было между нами. Тот, кого я любила и кому доверяла, оказался обычным изменником. Он предал и меня, и наш брак. Всё, во что я верила, разбилось вместе с моими мечтами о семье.

– Я говорю правду.

– Но ты был с ней.

– Не по своей воле.

– Тогда зачем ты её привёл?

– Потому что она беременна. Как бы я к ней ни относился, но ребёнок ни при чём.

Тамерлан молчит, сжимает челюсти. Вижу, как напрягается его лицо.

– Да и теперь у неё будет твой сын. – Продолжаю, и каждое слово причиняет мне боль. – Долгожданный наследник. Тот самый ребёнок, которого мы не смогли завести за пять лет. Так зачем тебе, как выразилась бы моя подруга, пустоцвет?

– Не говори так о себе.

– Почему? Это же правда. Пять лет я не смогла дать тебе ребёнка. А она смогла с первого раза. После одной-единственной ночи.

Встаю с кровати, подхожу к окну. Не хочу, чтобы он видел слёзы в моих глазах. Тамерлан не должен меня такой видеть. Не хочу, чтобы он видел боль в моих глазах и знал, как сильно я страдаю. Как его измена и ложь меня уничтожили.

– Злата, послушай меня...

– Нет, ты меня послушай. – Перебиваю, всё ещё стоя спиной к нему. – Я устала бороться. Я вообще не переношу ложь, а последние месяцы мы только этим и занимаемся – лжём друг другу.

Голос дрожит, и я замолкаю, пытаясь взять себя в руки.

– Может, это знак. Может, мне нужно отпустить. Принять, что у меня не будет детей, и не мучить ни себя, ни тебя.

– О чём ты говоришь?

Поворачиваюсь наконец. Смотрю на него долго, пытаясь запомнить его лицо. Каким он был, когда мы были счастливы.

– О том, что у меня нет будущего в этом доме. У неё есть то, чего никогда не будет у меня. И ты это прекрасно понимаешь. Я чувствую себя заложницей собственных чувств в этой безумной ситуации.

– Злата, милая.

– Я видела, как ты с ней разговариваешь. – Слова вырываются сами собой, и каждое причиняет боль. – Видела, как бережно к ней относишься, зная, что она носит твоего ребёнка. Таким ты со мной никогда не был. И знаешь, что самое больное? Она права. Лучше бы я не видела, на кого ты меня променял.

Тамерлан встаёт, делает шаг ко мне, но я отступаю.

– Не подходи. Мне нужно это сказать, пока у меня хватает сил. – Глубоко дышу, сжимаю кулаки. – Я больше не хочу быть твоей женой только на бумаге. Не хочу играть роль хозяйки дома, зная, что настоящая семья у тебя теперь другая. Не нужен мне муж, которого стеречь надо.

– Айна всегда будет второй. У меня только одна семья, это ты.

– Нет, когда родится твой сын, всё изменится. И тогда я стану совсем лишней. А другая с удовольствием тебя захомутает.

– Ты не лишняя.

– Тогда почему я чувствую себя призраком в собственном доме?

– Вот видишь, ты и сам понимаешь, что между нами всё кончено. Просто не хочешь в этом признаваться.

– Злата, есть вещи, которые ты не знаешь...

– Какие ещё вещи? Что ты мне ещё не сказал?

Вижу, как он борется с собой, что-то решает. А потом качает головой:

– Неважно. Главное, то, что я не хочу тебя терять.

– Всё кончено. Утром, пока мы ехали сюда, я уже обратилась к адвокату. Скоро все бумаги будут готовы.