Текст книги "Развод. Не буду второй женой (СИ)"

Автор книги: Эльза Манарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Думаю. Больница закрыта для посещений до завтра. Дома я буду снова прокручивать в голове всю свои проблемы.

Я уже и не помню, когда в последний раз отдыхала.

Адам прав, я действительно выгляжу ужасно. И чувствую себя ещё хуже. Может быть, час на воде действительно поможет мне прийти в себя? Хотя бы на время забыть о том, что моя жизнь разваливается на куски?

– Хорошо. – Отвечаю, сама удивляясь своему решению. – Но только час.

– Конечно. Причал у Дворцовой набережной. Пойдёмте, я провожу вас.

Смотрю в его тёмные глаза, а сейчас они стали именно чёрными и понимаю: это предложение касается не только архитектуры. И он это знает. И я это знаю.

Выхожу из отеля с ощущением, что только что сделала первый шаг в какую-то очень опасную игру. Игру, правила которой мне ещё предстоит понять.

Но и отказываться от проекта не хочется. Потому что мне нужна работа.

И потому что, возможно, мне нужно узнать, на что я способна без Тамерлана.

Глава 25

Питерское небо затянуто лёгкими облаками, но солнце пробивается сквозь них золотистыми лучами. Ветер прохладный, но мягкий, он касается лица, словно пытается стереть тяжесть последних дней. Я вдыхаю солоноватый воздух, но сердце всё равно сжимается от тревоги, которую не могу прогнать.

– Вон там наш катер. Его уже видно. – Адам идёт рядом, указывает на причал.

Пытаюсь разглядеть катер, но там только белоснежная и очень изящная яхта. Только хочу уточнить, что мы на ней поедем, как меня отвлекает телефонный звонок.

Номер незнакомый, но я всё равно отвечаю.

– Алло?

– Злата? Это Айна Байсарова.

От голоса, который я бы больше никогда не хотела слышать, сердце замирает.

– Что тебе нужно? – Отвечаю как можно холоднее и думаю, что нужно повесить трубку. Мне не о чем с ней разговаривать.

– Хотела поблагодарить. – В её голосе слышится плохо скрываемое торжество. – Спасибо, что отпустила Тамерлана ко мне. Он так переживал, когда узнал, что я заболела.

– О чём ты говоришь?

– Неужели не знаешь? – Айна разыгрывает удивление. – Тамерлан прилетел специально ко мне. Он рядом со мной. Ухаживает, приносит лекарства, ведёт себя как настоящий муж.

– Ты врёшь. – Чувствую, что она специально пытается мной манипулировать. Её слова, такие уверенные, такие острые, вгрызаются в меня словно ржавые гвозди.

– Зачем мне это? Хочешь, я ему передам трубку? Он сейчас в душе. Только что принёс мне завтрак в постель. Представляешь, сам готовил! Говорит, что беременным нужна особая забота.

Сжимаю телефон так сильно, что костяшки белеют. Тамерлан не мог ей приготовить завтрак. Он попросту не умеет готовить. Так, что она явно врёт, по крайней мере именно про завтрак.

– Замолчи.

Мне приходится идти немного позади Адама. Не хочу, чтобы он слышал подробности нашего разговора.

– Ой, а что так грубо заговорила? – Айна явно наслаждается моей реакцией. – Знаешь, Злата, я сначала думала, что ты будешь сопротивляться. Но оказалось, ты так легко сдалась. Даже не боролась за мужа.

– К чему ты клонишь?

– К тому, что пока ты в Питере папочку навещаешь, Тамерлан нянчится со мной? – В голосе появляется ядовитая насмешка. – Кстати, как он там? Тамерлан рассказывал, что старик чуть не умер от расстройства. Из-за тебя, между прочим.

– Не смей так говорить о моём отце!

– Тебе больно что ли? – Айна хихикает. – Бедная Златочка. Мужа потеряла, папочку чуть не убила своими проблемами. И что теперь будешь делать? Одна в чужом городе, никому не нужная.

– Послушай меня внимательно. – Стараюсь контролировать ярость. – Можешь строить из себя победительницу сколько угодно. Но мы обе знаем правду, ты всего лишь способ для Тамерлана решить проблемы. Он тебя не любит и без ребёнка это ты никому не нужна.

– Ты просто слепошарая клуша, потому что не видишь, как он на меня смотрит? Как касается живота, где растёт наш сыночек. Что это, если не любовь.

– Любовь? – Не выдерживаю. Внутри меня полыхает адский огонь, разрывающий от злости на части. – Он даже имени твоего толком не знал до того, как притащить тебя в мой дом.

– Зато теперь знает. И знает, что я могу дать ему то, чего ты не смогла за пять лет. Наследника. А ты что? Просто красивая игрушка, которая уже надоела.

– Я была его первой женой! Я любила его, когда у него ещё ничего не было!

– Была – ключевое слово. – Её глос становится совсем злым. – Сейчас ты превратилась в прошлое. Я же будущее. И очень скоро ты это поймёшь окончательно.

– Мы ещё посмотрим, кто будет прошлым.

– Милая, он уже выбрал меня. Иначе почему, думаешь, он сейчас здесь, а не с тобой в больнице у твоего папочки? Почему ты узнаешь о его планах от меня, а не от него? Потому что ты больше не важна!

– Замолчи.

– Что, больно слышать правду?

– Ненавижу тебя.

– И прекрасно! – Айна торжествует. – Ненависть – это хорошо. Значит, ты понимаешь, что проиграла. Оставайся в своём Петере и не мешай нам строить семью.

Бросаю трубку. Стою с телефоном в руке, трясущаяся от ярости и унижения. Каждое ее слово было точным попаданием в самые болезненные места. Айна ведёт себя агрессивно от страха и неуверенности, пытаясь психологически сломить меня и заставить отступить. У неё классическое поведение захватчика территории, который понимает шаткость своих позиций.

Отключаю телефон, потому что она снова пытается дозвониться. Вот же гадина. Но хуже всего то, что я верю каждому её слову. Тамерлан действительно мог прилететь к ней. Действительно мог солгать мне про дела.

Это вроде неважно, но почему-то больно.

– Всё в порядке? – Спрашивает Адам.

– Нет, – честно отвечаю. – Совсем не в порядке.

Он не задаёт лишних вопросов, просто берёт меня под руку и ведёт к катеру.

Всё-таки катер оказывается той самой яхтой, и он больше, чем казался с берега. Белая, элегантная, с удобными диванами на палубе и небольшой каютой внутри. Капитан, пожилой мужчина с седой бородой, приветливо кивает и заводит двигатель.

– Куда плывём? – Спрашиваю, садясь на мягкий диван, но всё никак не могу успокоиться после разговора. В голове такая каша после звонка, что думать нормально не получается.

– Просто по Неве. – Адам достаёт бутылку шампанского из небольшого холодильника. – Выпьешь?

– Не стоит.

– Чего так? Тебе нужно расслабиться.

– Лучше сок или просто воду.

Катер отходит от причала, и сразу становится легче. Ветер развевает волосы, солёный запах воды смешивается с вечерним воздухом. Питер с воды выглядит совершенно по-другому: величественно и немного сказочно.

Адам не спорит, просит принести мне чай и апельсиновый сок.

Пытаюсь насладиться поездкой, но не получается. Сейчас больше всего хочется оказаться дома. Зря я согласилась.

– Выпьем за новые возможности. – Он поднимает свой бокал, я беру сок. – И за девушек, которые не боятся ими воспользоваться.

Чокаемся, как будто мы старые друзья. И его слова заставляют вспомнить наш разговор в московском ресторане.

– Ты все еще думаешь, что я трусиха? – Спрашиваю прямо.

Адам усмехается:

– Разве нет? Вот ты сидишь здесь, а твой муж в это время нянчится с беременной любовницей. И что ты делаешь?

– Работаю. – Отвечаю резко. – Зарабатываю деньги и занимаюсь карьерой. Сейчас моё будущее находится в подвешенном состоянии. Мне нужно работать, самой о себе позаботиться.

– Похвально. – Он откидывается на спинку дивана. – Но это не ответ на мой вопрос.

Проплываем мимо набережной. Здания в лучах заходящего солнца выглядит как из сказки. Красота вокруг контрастирует с непростым и даже тяжёлым разговором.

– Знаешь, что самое интересное? – Продолжает Адам. – Звонок, который ты получила сегодня. Эта Айна не просто так тебе позвонила.

– О чём ты?

– Она боится. – Он делает глоток шампанского. – Иначе зачем ей было бы доказывать тебе, что Тамерлан выбрал её?

– Не говори глупости.

– Глупости? – Адам наклоняется ко мне. – Злата, подумай логически. Если бы она была уверена в Тамерлане, зачем бы стала тратить время на звонки тебе? Зачем доказывать что-то жене, которая, по её словам, уже не важна?

Молчу, обдумывая его слова. Чёрт, а ведь в них есть смысл.

– Она чувствует угрозу. И эта угроза – ты. Потому что у вас с Тамерланом есть история, взаимоотношения. Пять лет брака не так-то просто вычеркнуть.

– Но он же выбрал её.

– Тамерлан выбрал то, что выгодно клану. – Адам пожимает плечами. – Это не означает, что он выбирал её как женщину.

Мы проплываем под разводным мостом. Солнце садится, окрашивая воду в золотисто-розовые тона.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Тоже, что и в прошлый раз. Покажи Тамерлану, что ты несломленная жертва. – Его взгляд становится пронзительным. – Что у тебя тоже есть варианты.

– Нет.

– Почему? Представь его лицо, когда до него дойдут слухи, что его жена проводит время со мной.

– Это опасно. – Но в моём голосе уже нет той категоричности, что была в Москве.

– Конечно, опасно. – Адам подвигается ближе. – Но разве не устала ты быть несчастной?

Его слова бьют точно в цель. Я действительно устала. Устала от унижений, от того, что меня воспринимают как должное.

– Что конкретно ты предлагаешь?

– Ничего криминального. – Он улыбается, но в улыбке читается что-то хищное. – Просто... проводить время вместе.

– Ты же не альтруист. Что ты получишь?

Адам смеётся:

– Ты права. У меня есть свои интересы. – Он смотрит на меня оценивающе. – Каримовы и Байсаровы давно конкуренты. И если Тамерлан будет отвлекаться на семейные проблемы.

– То у вас появятся преимущества в бизнесе.

– Умная девочка. – Он поднимает бокал. – Так что это взаимовыгодное предложение.

Катер поворачивает обратно. Город зажигает огни, отражающиеся в темной воде.

– Ты понимаешь, на что меня толкаешь? – Мне всё это не нравится. Я не Айна, и не умею играть в их игры. Адам использует меня. Но разве не я сама позволяю себя использовать? Разве не я устала быть пешкой в чужой игре?

– Толкаю? – Адам качает головой. – Предлагаю тебе взять жизнь в свои руки. Перестать быть жертвой и стать игроком.

– Если Тамерлан узнает?

– И что он сделает? – В голосе Адама появляется сталь. – Разведётся? Так он уже фактически это сделал, приведя в дом другую женщину. Накажет? У него есть на это право?

Молчу, понимая, что он прав. У Тамерлана нет морального права что-то мне диктовать.

– Подумай об этом, Злата. Когда в последний раз ты чувствовала себя желанной? Когда мужчина смотрел на тебя так, будто ты – самая красивая женщина в мире?

Вопрос повисает в воздухе. И я понимаю, что не знаю ответа.

Возвращаемся к причалу, когда в городе уже горят фонари. Час превратился почти в два, но я даже не заметила, как пролетело время.

Адам помогает мне сойти на берег, придерживая за руку. Его пальцы тёплые, крепкие.

– Довезти тебя домой?

– Не стоит, я на метро.

– Злата, сейчас уже поздно, не могу оставить тебя одну. Не будь гордой.

Где-то я уже слышала про гордость, только от другого мужчины.

– Хорошо.

Его машина, чёрный Мерседес, стоит неподалёку. Сажусь на переднее сиденье, закрываю глаза. В салоне пахнет дорогой кожей и тонким мужским парфюмом.

– Куда ехать?

Называю адрес. Адам заводит двигатель, включает тихую музыку. Едем молча, каждый думая о своём.

– Адам. – Что, если я не справлюсь с проектом? Что, если я не в том состоянии, чтобы работать над чем-то серьезным?

– Справишься. – Он плавно тормозит у подъезда. – Ты сильнее, чем думаешь.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что слабая женщина не смогла бы так достойно ответить на звонок, который ты получила сегодня.

– Ты слышал?

– Не слышал слов. Но видел твою реакцию. И то, как ты взяла себя в руки.

Выхожу из машины. Адам тоже выходит, обходит автомобиль.

– Спасибо. – Благодарю его из вежливости. За то, что помог забыть хотя бы на время.

– Не за что. – Он подходит ближе. В свете фонаря его лицо кажется строже, мужественнее.

Смотрим друг на друга. Между нами повисает тишина, наполненная каким-то напряжением.

– Мне пора.

– Да. – Соглашается, но не отходит.

И тут он наклоняется ко мне. Его губы касаются моих, осторожно, почти невесомо. Медленно, но не давая возможность отстраниться. Поцелуй мягкий, тёплый, совершенно не похожий на страстные поцелуи Тамерлана. В нём нет требовательности или собственничества. Только нежность.

И я не отстраняюсь, но и не отвечаю на поцелуй.

Глава 26

Сердце колотится так громко, что кажется, весь мир его слышит. Губы Адама тёплые, настойчивые, и на секунду я забываю обо всём на свете.

Запах его парфюма смешивается с тёплым вечерним ветром, и от этого кружится голова. Или от поцелуя? Уже не понять.

Я как будто растворяюсь в ощущениях.

И в голове всплывает воспоминание, наша третья годовщина свадьбы.

Я проснулась в постели одна, расстроенная тем, что Тамерлан даже не вспомнил о дате. Но когда спустилась на кухню, увидела стол, полностью заставленный белыми розами. Сотни цветов, а рядом с ними стояли тарелки с различными десертами, которые Тамерлан специально заказ у французского повара. – Прости, что не разбудил раньше. – Он обнял меня со спины. – Хотел сделать сюрприз. Его забота тогда тронула меня, и я расплакалась от счастья, понимая, что он помнит вещи, которые я люблю.

Я была желанной, и меня желал и любил Тамерлан. Он всё ещё занимает огромное место в моей жизни. И мне не хочется, чтобы кто-то другой ко мне испытывал подобное.

Сейчас воспоминания режут острее битого стекла.

И через мгновение реальность обрушивается на меня как ледяная вода.

Что я делаю? Стою посреди улицы и целуюсь с мужчиной, который не мой муж. С человеком, который открыто признается, что использует меня в своих играх против Тамерлана.

Что со мной не так? Почему я не могу просто сказать нет и уйти? Почему часть меня хочет причинить Тамерлану боль так же сильно, как он причинил её мне?

Резко отстраняюсь, почти толкая Адама. В груди сжимается невидимый кулак, дыхание становится поверхностным, частым.

– Нет. – Едва ворочаю языком, прикасаюсь к губам дрожащими пальцами. – Нет, это неправильно.

– Злата. – Он пытается приблизиться, но я делаю шаг назад.

– Не надо. Мне нужно подумать.

– О чём думать? – В его голосе появляется нетерпение. – Ты же сама понимаешь, что.

– Ничего я не понимаю! – Взрываюсь. – Мне нужно идти.

Злость кипит внутри, как лава в вулкане. Руки трясутся так сильно, что я сжимаю их в кулаки, пряча за спину. В животе всё сжимается в тугой узел, а дыхание становится поверхностным, частым.

Разворачиваюсь и почти бегом направляюсь к подъезду. Секунда превращается в вечность. Руки не слушаются, когда набираю код на домофоне, цифры расплываются перед глазами. Слышу, как за спиной хлопает дверца машины, и раздаётся гулкий шум двигателя. Адам уезжает.

Поднимаюсь в квартиру на подкашивающихся ногах. Свет в подъезде размываются в жёлтые пятна сквозь непролитые слёзы. В прихожей сталкиваюсь с мамой, она выходит из кухни с чашкой чая.

– Злат, ты почему такая бледная?

– Всё нормально, мам. Просто устала.

Знаю, что щёки горят от стыда, хочется провалиться сквозь землю.

Она внимательно изучает моё лицо. И у мамы появляется встревоженный взгляд.

– Может, поужинаешь? Я борщ сварила.

– Не хочется. Лучше пойду приму душ.

Скрываюсь в ванной, включаю воду и смотрю на себя в зеркало. Растрёпанные волосы, блестящие от непролитых слёз глаза, слегка припухшие губы. На лице написаны все эмоции: и смятение, и вина, и что-то ещё, в чём боюсь себе признаться.

Хочу стереть из памяти воспоминания об Адаме и одновременно прокрутить их снова. Ненавижу себя за эту слабость.

Когда я стала такой? Когда превратилась из уверенной в себе архитектора в жалкую жену, готовую мстить мужу через связь с другим мужчиной?

Что со мной сделала любовь к мужу?

Теперь я не знаю, кто я без него.

Принимаю душ, пытаясь смыть с себя не только усталость дня, но и запах, память о прикосновении чужих губ. Сомнения ползут по коже, как холодные пауки. Но горячая вода не может смыть то, что происходит внутри. Тело предательски помнит прикосновение Адама, и от этого становится ещё больнее, и новая волна стыда накрывает с головой.

Что со мной происходит? Всего каких-то пару недель назад я была обычной замужней женщиной, которая верила в свой брак. Но сейчас я позволила поцеловать себя чужому мужчине и даже подумываю о плане мести собственному мужу. Хотя он и предал меня.

Выхожу из душа, заворачиваюсь в халат и сажусь на кровать. Машинально снимаю обручальное кольцо, перебираю его в пальцах. Оно холодный, как моё сердце. Когда Тамерлан надевал его на мою руку, я думала, что буду носить его всегда. Клялась любить его в горе и радости, в болезни и здравии. А где эти клятвы сейчас?

Айна права. Я стала для него прошлым.

Но если так, то что мне делать? Согласиться на предложение Адама? Играть в его игру, превратиться в инструмент мести? Или просто подать на развод и начать жизнь с чистого листа?

Мысли кружатся в голове, как осенние листья в ветреный день. Время теряет смысл, когда мир рушится. Я ворочаюсь в постели, то закрываю глаза, то снова их открываю. В горле пересохло, в висках пульсирует тупая боль.

Просыпаюсь от солнечного света в окне. На часах половина десятого, давно не спала так долго. Голова тяжёлая, словно налитая свинцом, во рту сухость. Тело болит так, будто я всю ночь бежала марафон.

Встаю, и тут же кружится голова. Хватаюсь за спинку кровати, жду, пока всё стабилизируется. Когда надеваю брюки, вдруг понимаю, что похудела, хотя мне нужно сейчас следить за питанием.

За завтраком мама спрашивает:

– Ты к папе сегодня пойдёшь?

Пытаюсь проглотить кусок сэндвича, но он встаёт комом в горле.

– Конечно. Что врачи говорят?

– Вчера звонили. – Мама заметно оживляется. – Состояние стабильное, может, завтра даже домой выпишут.

– Это замечательно. – Я на самом деле действительно рада. Хотя бы одна хорошая новость посреди тьмы.

Папа уже не лежит в кровати. Он стал вставать, как только ему стало лучше. Вот и сейчас, когда захожу в палату, он сидит в кресле у окна и читает что-то в телефоне. Выглядит гораздо лучше, уже исчезла болезненная бледность, глаза ясные и живые. Это не может не вызывать улыбку.

– Папочка! – Обнимаю его осторожно, боясь причинить боль.

– Не волнуйся, я не стеклянный. Врачи говорят, сердце у меня крепкое, просто перенервничал. Ещё поживу, чтобы внуков понянчить.

При слове внуки, что-то сжимается в груди. Я никому не рассказала о беременности. Почему-то боюсь, если об этом узнают все, то со мной что-то обязательно случится. Да и Тамерлану пока не стоит знать. Пока мы окончательно не разведёмся.

– Как дела, дочка? Выглядишь беспокойной. – Папа внимательно смотрит на меня. – Тамерлан достаёт?

Сажусь в кресло рядом с ним, и тут же начинаю машинально снимать и надевать обручальное кольцо. Поворачиваю его вокруг пальца – привычка, появившаяся в последние месяцы, когда стресс стал постоянным спутником.

Мне не хочется его беспокоить. Да и как объяснить, что его дочь стоит на краю пропасти и не знает, шагнуть в неё или отступить?

– Пап, а ты помнишь, как говорил мне в детстве, что в жизни всегда есть выбор?

– Помню. – Он откладывает телефон в сторону.

– Я не знаю, что правильно.

Папа молчит, ждёт продолжения. Он всегда умел молчать, когда нужно было дать мне самой подобрать слова. Он никогда не спешил с советами, сначала выслушивал.

– Я бы сказал поступай как сердце велит. Но я не верю чувствам. Как математик, логика превыше всего.

– Значит, развод.

– Ты же понимаешь, что лучше не станет.

– Понимаю.

В горле встаёт комок, дыхание становится частым и поверхностным. Пальцы сжимают кольцо так сильно, что оно впивается в кожу.

Папа кивает:

– И что ты собираешься делать? Останешься здесь?

– Не знаю. – Встаю, подхожу к окну. – У меня есть предложение. От одного человека.

– Какое предложение?

Оборачиваюсь к отцу. В его глазах нет осуждения, только внимание и забота. И в этом весь мой папа, ему сейчас самому нужна поддержка. Это я для него должна быть опорой, а не наоборот.

– Он предлагает кое-что.

– И что это за человек?

– Адам Каримов. Мы работаем над одним проектом.

– Каримов... Фамилия знакомая. Он как-то связан с Байсаровыми?

– Да.

– Злата. – Голос отца становится серьёзным. – Ты понимаешь, во что можешь ввязаться? Конфликт между влиятельными семьями, это не игрушки.

– Понимаю. – Сажусь обратно. – Но я так устала, пап. Устала быть жертвой, которую можно унижать безнаказанно.

– Просто падай на развод.

– Тамерлан не даст развод. Во всяком случае, не на моих условиях. – Вспоминаю его слова о том, что я никуда не денусь. – Будет мучать меня.

Папа долго молчит, переваривая сказанное.

– Знаешь, дочка, что меня больше всего беспокоит?

– Что?

– То, что ты готова использовать чужого мужчину для решения проблем с собственным мужем. – Он берёт меня за руку. – Это не похоже на тебя. Если нужно уезжай из страны. Тебе придётся постоять за себя.

Его слова больно бьют по самому больному. Потому что он прав. И я это знаю.

– Пап, а что бы ты сделал на моём месте?

Отец гладит мою руку.

– Дочка, я видел, как ты страдаешь. И понимаю, что боль может толкнуть на необдуманные поступки. Но я также знаю, что ты умная, сильная женщина. И верю, что примешь правильное решение.

– Если ошибаюсь?

– Ошибки можно исправить. Главное, не делать того, за что потом будет стыдно перед самой собой.

Его слова эхом отзываются в сердце.

– Спасибо, пап. За то, что всегда говоришь правду. Даже когда её трудно слышать.

– Не за что. Он целует меня в лоб. – Главное, помни, что бы ни случилось, ты не одна. Мы с мамой всегда на твоей стороне.

Умалчиваю, что мама была против развода с Тамерланом. Хотя бы папа на самом деле на моей стороне.

Выхожу из больницы с более ясными мыслями, но от этого не менее тяжёлым сердцем. В груди всё сжимается от тревоги, когда достаю телефон.

На экране уведомление о новом сообщении. Оно от Адама.

«Злата, не хотел тебя напугать вчера. Просто знай, предложение остаётся в силе. И завтра у нас встреча на объекте, ты не сможешь от меня прятаться».

Перечитываю сообщение несколько раз.

Он ставит конкретные рамки, напоминая, что нам придётся общаться по работе. В этом сообщение вижу яркий красный флаг.

Вспоминаю слова папы, о том, что нужно уметь отстаивать свои интересы. Поэтому отвечаю ему.

«Адам, то, что ты написал, звучит как угроза. Я никого не боюсь и ни от кого не прячусь. На встрече обсуждаем только работу. И больше никаких личных сообщений».

Глава 27

Тамерлан

Сижу в кабинете отца в его особняке. За окном уже темно, но Руслан Байсаров по-прежнему за рабочим столом. В свои шестьдесят он выглядит моложе своих лет: седые виски только добавляют солидности, спина прямая, взгляд как всегда острый.

Смотрю на него и вспоминаю себя мальчишкой лет восьми. Тогда я тоже сидел в этом кабинете, на том же кожаном кресле, только ноги не доставали до пола. Отец объяснял мне основы семейного бизнеса, показывал малопонятные документы.

– Тамерлан. – Говорил он тогда, – Ты старший сын. Значит, всё это когда-нибудь будет твоим. У тебя есть характер.

Помню, как гордился тогда. Мне было восемь, а отец уже говорил со мной как со взрослым, доверял семейные тайны. В двенадцать он взял меня на первую серьёзную встречу с партнёрами.

В шестнадцать я уже знал все наши предприятия, всех ключевых людей, все слабые места конкурентов. Отец не просто готовил меня к наследству, он лепил из меня продолжение себя.

Отец заканчивает очередной разговор, кладёт трубку и поворачивается ко мне.

– Дела все уладил?

– Частично. Сделку спасти не удалось. Хаджиевы сработали слишком чисто.

Отец мрачнеет:

– Два миллиарда рублей, Тамерлан. Два миллиарда! И это только начало. Они не остановятся.

– Знаю. – Растираю переносицу. – Ибрагим играет вдолгую. Сначала подрывает наши основные проекты, потом займётся дагестанскими карьерами.

– Именно поэтому нам сейчас нужно единство в семье. – Отец встаёт, подходит к окну. – Ты мне рассказываешь, что твоя Злата делает в Питере и когда она вернётся?

Вот мы и подошли к главному. Знал, что разговора про Злату не избежать.

– Злата не хочет возвращаться.

– Ну дак привези её. Не хочет она. – Отец поворачивается ко мне, в глазах неодобрение.

– Отец, давайте честно. Айна имеет хотя бы какие-то права только из-за беременности. Я её не люблю.

– Ты и не должен её любить. Любовь вообще для глупцов.

– Очень странно это от тебя слышать.

Он пропускает мимо ушей мой намёк. Я прекрасно знаю, что он изменял маме не раз, сейчас вроде всё в прошлом.

– Тамерлан, ставки слишком высоки. Теперь всё изменилось. Ибрагим открыто объявил нам войну.

– Именно. И я думаю отселить её. Скоро сделка по дому будет завершена, она будет обеспечена всем необходимым. Буду встречаться с ребёнком, но жить она будет отдельно.

Отец резко поворачивается:

– Ты с ума сошёл?

– Почему? Это разумный компромисс. Злата успокоится, Айна получит комфорт и безопасность.

– Тамерлан. – Голос отца становится опасно тихим. – Ты понимаешь, что предлагаешь?

– Понимаю. Решение очень практичное. Мой брак будет сохранён, и ребёнок Айны станет частью семьи.

– Нет, сын. Ты предлагаешь показать всем нашу слабость. – Отец подходит ближе, его глаза сверкают. Раньше я боялся его взгляда, только теперь меня не запугать. – Ты хочешь публично признать, что Руслан Байсаров не может контролировать собственную семью?

– Я не позволю разрушить свою семью. Уже один раз послушал тебя. Ведь это ты настоял, чтобы я привёл Айну в дом и заключил с ней ещё один брак.

– Молчи! – рычит он. – Что подумают люди, когда узнают, что старший сын выгнал беременную жену из дома ради капризов русской?

– Это не капризы! Злата моя первая жена, она имеет права.

– Права? У неё есть права только те, которые ты ей дашь. И если ты позволишь ей диктовать условия, завтра она потребует выгнать и меня из этого дома.

– Ты прекрасно знаешь, что Злата никогда ничего подобного не потребует.

– Она уже требует развод. В мечеть наведывалась. Он хватает со стола папку, бросает передо мной. – Вот отчёт о наших потерях за последний месяц. Три сорванных контракта, два судебных иска, проблемы с лицензиями в Дагестане. И теперь ты хочешь добавить к этому семейный скандал?

– Сын. – отец садится напротив. – Я понимаю, тебе трудно. Но сейчас не время разводить сопли. Клан важнее личных привязанностей.

– Если Айна не исчезнет из нашего дома, Злата никогда ко мне не вернётся.

– Вернётся.

– Почему вы так уверены?

– Потому что она умная женщина. И понимает, что без тебя останется ни с чем. – Отец наливает виски в два стакана, протягивает один мне. – К тому же развод сейчас невозможен по другим причинам.

– Каким?

– Хаджиевы только и ждут любого повода показать нашу слабость. Семейный разлад уж очень идеальный повод усомниться в твоей способности руководить кланом.

Пью виски залпом. Горло жжёт, но это лучше, чем суровая правда.

– Тогда что ты предлагаешь?

– Выбрать Айну.

– Что значит «выбрать»?

Отец встаёт, подходит к сейфу, достаёт документы:

– Вот копия вашего брачного контракта со Златы. Помнишь, что там написано?

Конечно, помню. При разводе по инициативе жены она получает только личные вещи и небольшую компенсацию. Всё остальное: дома, машины, счета – остаются в семье.

– Это слишком, не собираюсь давить на Злату и лишать её всего.

– Но вот она хочет разрушать тебя эмоционально? – Резко перебивает он. – Ты что-то размяк. Вместо того, чтобы разобраться с Хаджиевыми, бегаешь за ней. На хрена ты полетел в Питер?

– Так надо было.

– В бизнесе, как и в семье, кто-то должен принимать жёсткие решения, а не бегать за бабами.

– То, что ты предлагаешь унизительно.

– Я хочу, чтобы ты сделал правильный выбор. – Отец возвращается за стол. – Айна молода, красива, скоро родит наследника. Она из нашего мира, понимает правила игры. Злата совсем ничего не понимает.

– Не унижай мою жену. – Повышаю голос, по-другому никак. Отца уже ничего не волнует, кроме репутации и бизнеса.

– Злата пять лет была хорошей женой. Но времена изменились. Нам нужна женщина, которая будет союзницей, а не обузой.

Злость становится сильнее. Стискиваю стакан в руке, так и хочется его раскрошить на части.

– Злата не обуза! Она моя жена.

– Раньше надо было думать. – Голос отца становится ледяным. – Она создаёт тебе проблемы именно тогда, когда клану нужно единство. Она ставит свои амбиции выше интересов семьи.

– Это не амбиции, это боль! Любая женщина бы так отреагировала!

– Нет, сильная нашла бы способ принять ситуацию и извлечь из неё выгоду. И как минимум смириться.

– Злата не ищет выгоду.

– Брось, все женщины одинаковы. Им всем нужно одно: статус первой жены, материальное благополучие, влияние в клане. Вместо этого она устраивает истерики и шантажирует разводом.

– И про маму ты тоже так думаешь?

– Мы сейчас не о ней говорим.

– Не знаю, не уверен. У тебя какая-то неоправданная ненависть к Злате, которую я никак не могу понять.

– Просто это женщина причина проблем. Вот и всё.

– Или дело в том, что Злата напоминает о твоей собственной молодости, когда ты влюбился в русскую девушку, но отказался от нее ради «правильного» брака с мамой.

– Это здесь не при чём.

– Ты до сих пор жалеешь о своём выборе. Видя мой счастье со Златой, испытываешь злость на то, что я позволил себе то, что ты запретил.

– Сын, остановись!

– Меня ты можешь заткнуть, но от себя не убежишь, папа.

Встаю, начинаю ходить по кабинету. Меня всё бесит.

В голове каша. С одной стороны, отец прав – клан важнее всего. С другой стороны, мысль о том, чтобы окончательно потерять Злату, причиняет физическую боль.

– Я не выберу Айну. Злата для меня всё. – Заявляю о своём окончательном решении.

Отец долго смотрит на меня, потом тяжело вздыхает:

– Тогда, сын, ты не готов возглавить клан после меня.

Слова ударяют как пощёчина. Он всю жизнь готовил меня к тому, чтобы стать главой семьи Байсаровых. И вот теперь отец говорит, что я не готов?

– Тамерлан, я не вечен. Мне шестьдесят, через несколько лет клан будет твоим. Но лидер не может позволить себе слабость. Не может выбирать сердцем, когда разум говорит о другом.

– Любовь – это не слабость?

– В нашем мире, слабость. – Отец подходит ко мне, кладёт руку на плечо. – Сын, я тоже когда-то любил. Но когда пришлось выбирать между ней и кланом, я выбрал клан.

– Если Злата не окажется умной, тогда место рядом с будущим главой клана займёт та, которая умнее.

Понимаю, что разговор окончен. Отец сделал свою позицию предельно ясной. Теперь выбор за мной.

– Мне нужно время подумать.

– Время есть. Но немного. – Отец возвращается к документам. – Хаджиевы не будут ждать, пока ты разберёшься с личными проблемами.

В машине достаю телефон, смотрю на контакты. Злата не звонила уже два дня. Раньше, когда я уезжал в командировки, она всегда звонили и спрашивала, как у меня дела. Теперь всё изменилось.