Текст книги "Развод. Не буду второй женой (СИ)"

Автор книги: Эльза Манарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Как же наивно это звучит сейчас. Дом, где можно быть собой. Место, где тебя ждут и понимают. А получилось место, где я стала никем, где меня терпят из жалости.

Но тогда... тогда всё казалось сказкой.

Он не ушёл с выставки, пока она не закончилась. Задавал вопросы о каждом проекте, внимательно слушал. Когда я объясняла концепцию детского сада с игровыми пространствами, он сказал:

– У меня когда-нибудь будут дети. Я хочу, чтобы они росли в счастье и радости.

После выставки он не хотел меня отпускать и предложил поужинать.

– Я знаю хорошее место. Если вы не против кавказской кухни.

Ресторан оказался дорогим, но уютным. Тамерлан заказал вино, которое стоило как моя стипендия за год. Рассказывал о себе, о бизнесе, о планах на будущее. Говорил, что приехал в Питер по делам, но выставка оказалась приятной неожиданностью.

Мы проговорили до двух ночи. Он рассказал о родном Дагестане, о горах, о традициях. Я – о Питере, о белых ночах, о том, как город формирует характер людей.

– Вы должны увидеть Кавказ. – сказал он, провожая меня к машине. – Там архитектура тысячелетиями служила защитой и красотой одновременно.

– Вам стоит прожить хотя бы год в Питере. Понять, как белые ночи меняют восприятие пространства.

– Может быть, когда-нибудь. Если у меня будет достойная причина.

И посмотрел на меня так, что я поняла: он уже нашёл эту причину.

Три месяца он ухаживал за мной, как в старых фильмах. Звонил каждый день, присылал цветы, летал в Питер каждые выходные. Водил в лучшие рестораны, дарил украшения, которые я сначала отказывалась принимать.

– Я не привыкла к таким подаркам. – Каждый раз спорила с ним.

– Привыкнешь. – Отвечал он уверенно, как будто знал, что я сдамся и всё будет как он хочет. – Женщина должна быть окружена красотой.

Потом, когда прилетела к нему в отпуск, он показал мне Москву с той стороны, которую я не знала. Закрытые клубы, частные выставки, рестораны, где столики бронировали за месяц. Перед ним открывались все двери, все желания исполнялись.

– Как ты это делаешь? – Спрашивала я, потому что мне правда было интересно находится с таким харизматичным мужчиной.

– Деньги и связи. – Отвечал он просто. – В нашем мире это решает всё.

Но дело было не только в деньгах. В нём была какая-то первобытная сила, харизма, перед которой отступали любые препятствия. Люди инстинктивно уступали ему дорогу, официанты суетились, бизнесмены вставали при его появлении.

И я не стала исключением. Попала под его чары, как всё остальные.

Наши отношения разевались стремительно. Через полгода он предложил познакомиться с его родителями.

Встреча была в одном из московских ресторанов. Тамерлан был напряжён, что случалось с ним редко.

– Они достаточно консервативны. – Предупредил он. – Для них семья – это святое. Но они полюбят тебя, как полюбил я.

Его родители встретили меня настороженно. Мать – элегантная женщина в дорогом платке – окидывала меня оценивающим взглядом. Отец – копия Тамерлана, только старше и строже – задавал вопросы о семье, образовании, планах.

– Злата архитектор. – С гордостью рассказывал про меня Тамерлан. – Очень талантливая. У неё уже есть собственные проекты.

– Это хорошо, – кивнула мать. – Но семья должна быть приоритетом для женщины.

– Конечно. – Совершенно искренне согласилась с ними, не понимая тогда, что означают эти слова в их понимании.

После ужина Тамерлан был молчалив.

– Они не одобряют? – Осторожно спросила я, потому что после ужина сразу почувствовала между нами напряжение.

– Им нужно время. Они хотели бы видеть рядом со мной девушку из нашего круга. Но я выбрал тебя.

– Почему?

Он даже остановил машину, повернулся ко мне, чтобы глядя в глаза сказать:

– Потому что ты другая. Ты видишь мир не так, как все. С тобой я могу стать лучше.

Я поверила ему. Поверила, что любовь может быть сильнее традиций.

Но всё оказалось до банальности просто.

Традиции сильнее какой-то там любви.

Какой же я была глупой. Он не хотел стать лучше. Он хотел красивую игрушку, которая украсила бы его жизнь. А когда игрушка сломалась – не смогла родить ребёнка – он просто купил новую.

Но тогда я этого не понимала. Я думала, что мы строим будущее вместе.

И всё же свадьба была роскошной. Тамерлан настоял на двух церемониях – в Загсе для меня и по национальным традициям для его семьи. Мои родители потерялись среди кавказского размаха – сотни незнакомых гостей, бесконечные поздравления и подарки, которые я не знала куда девать.

Мама в тот вечер спросила меня: счастлива ли я. Конечно, да. Отвечала совершенно искренне.

Тамерлан был идеальным женихом. Внимательный, нежный, влюблённый в меня. Когда мы танцевали, он прошептал слова, которые были мне так дороги:

– Теперь ты моя навсегда.

– И ты мой.

– Я был твоим с того момента, как увидел тебя на выставке. Построю для тебя идеальную студию. – Обещал, клялся в самый сокровенный день моей жизни. – Ты будешь создавать свои проекты, а я буду тебя поддерживать.

– У нас будет, дом, где наши дети будут счастливы. – Мечтала, искренне веря, что всё желания сбудутся.

Мы так много говорили о детях в те первые месяцы брака. Тамерлан делал всё, чтобы я ни в чём не нуждалась. И вот сейчас понимаю: всё это было инвестицией. Он покупал моё счастье, чтобы я родила ему наследника. Когда инвестиция не окупилась, он нашёл более выгодное вложение.

Айна была права насчет одного: я действительно была первой попыткой. Не единственной, не особенной, просто первой и неудачной. Пробный вариант.

Только теперь я сижу в комнате, полной неоконченных проектов, и понимаю, что самый главный проект моей жизни, счастливая семья, провалился.

И самое страшное, что где-то в глубине души я всё ещё помню того мужчину, который танцевал со мной на нашей свадьбе и обещал, что мы будем вместе навсегда.

Только теперь я знаю, что его «навсегда» означало лишь «пока ты мне удобна и нужна».

Глава 17

Мы летим уже полчаса, а я устаю думать, что сделала не так в нашем браке. Не хотела с ним разговаривать, но не выдерживаю и поворачиваюсь к мужу.

– Так чего тебе не хватало? – Спрашиваю без предисловий.

– О чём ты? – Он отрывается от ноутбука, смотрит на меня внимательно.

Пока я предавалась воспоминаниям, Тамерлан, как всегда, работал.

– О том, почему ты изменил с Айной. Разве я была плохой женой?

– Ты хорошая жена. Идеальная жена.

Внутри что-то ёкает. Не такой ответ от него я ожидала. Думала станет меня упрекать. Гнобить за то, что не научилась готовить самсы с бараниной или забывала вовремя погладить его рубашки.

– Тогда почему? – Настаиваю на своём вопросе. – Чего мне не хватали, чтобы ты был верен? Красоты? Молодости? Или мой плов хуже чем у Айны.

– Злата, какой к чёрту плов.

– Нет, объясни мне! – Я наклоняюсь вперёд. – Пять лет старалась быть идеальной. Училась твоим традициям, принимала твоих родственников, которые смотрели на меня как на чужачку. Что я делала не так?

– Ничего. Ты всё делала правильно. С моей стороны вышла ошибка.

– Ошибка? – Не верю своим ушам. – Ты называешь роман с другой женщиной ошибкой?

– Да, ошибка. – Он смотрит в иллюминатор. Ему как будто неудобно говорить. – Я не планировал, чтобы это зашло так далеко.

– То есть планировал просто переспать и забыть?

– Злата, не надо.

– Надо! – Я повышаю голос. – Имею право знать, почему мой муж превратил нашу семью в ад!

Лейла, стюардесса, появляется как по волшебству, словно подслушивала наш разговор.

Она ставит стакан с виски перед мужем. Мой же чай где-то потерялся.

– Всё в порядке? – Её вопрос обращён исключительно к Тамерлану. – Может, что-то ещё принести?

– Нет, спасибо. – Отвечает муж.

Она задерживается рядом с его креслом дольше, чем нужно, поправляя что-то на столике. Я вижу, как она наклоняется, демонстрируя декольте. Почему-то у неё расстёгнуто несколько пуговиц на рубашке.

– Лейла, кажется, вы забыли принести мне мой чай. – Напоминаю ей про свои прямые обязанности.

Она никак не комментирует мою просьбу и снова исчезает из поля зрения.

– Злата, мне жаль, что ты видишь во мне только тирана. Хотя ещё пару дней назад всё было по-другому.

– Тогда я ещё не знала про Айну.

– В нашей культуре это нормально.

– Как удобно. В моей культуре это предательство. – Резко отвечаю. -И знаешь что? Я больше не хочу жить по законам чужой культуры.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что если ты можешь делать выбор, то и я могу.

Тамерлан напрягается.

– Какой выбор, Злата?

– Выбор уйти. Выбор жить своей жизнью, а не той, которую ты для меня придумал.

Лейла снова появляется, на этот раз с подносом закусок. Ставит его прямо перед Тамерланом, полностью игнорируя меня.

– Спасибо, Лейла. – Благодарит её, и вижу, как она расцветает от его внимания.

Смотрю на эту сцену и понимаю: он окружен женщинами, которые готовы исполнять его малейшие желания просто так. Они сами падают к его ногам, словно он какое-то божество. Достаточно одного его взгляда, одной улыбки, и вот уже очередная женщина готова раздвинуть ноги и отдать ему всю себя. Он привык к этому обожанию как к чему-то само собой разумеющемуся. Женщины для него поклонницы, которые существуют лишь для того, чтобы подтверждать его исключительность. Стюардесса, которая строит ему глазки. Айна, которая носит его ребенка. Его мать, которая считает его идеальным сыном. Весь мир крутится вокруг него, и он даже не замечает, насколько это его испортило. Ему кажется, что так и должно быть, что женщины обязаны боготворить его просто за то, что он существует.

А я? Я тоже точно такая, как и они. Тоже растворялась в его присутствии.

Была такой, пока не узнала про измену.

Теперь я высказываю своё мнение, говорю о своих потребностях, учусь отстаивать свои границы. Требую, чтобы со мной считались, чтобы мои чувства имели значение, чтобы отношения строились на взаимности, а не на одностороннем поклонении.

И это его раздражает.

Ведь я нарушаю привычный порядок вещей, где он – центр вселенной, а женщины просто спутницы на орбите его величия. Я перестала вписываться в его картину мира, где любовь – это когда тебя обожают, а не когда ты сам готов отдавать. Независимость, к которой я стремлюсь, моё достоинство, моя способность сказать говорить нет, всё это кажется ему каким-то недоразумением, которое нужно исправить или проигнорировать. И я просто мешаю этой идиллии своими требованиями равенства и уважения.

– Знаешь, нам действительно стоит развестись. – Просто говорю, глядя на него.

– Мы не будем разводиться.

– Почему? Тебе же будет проще без меня. Не нужно будет терпеть мои истерики.

– Потому что ты моя жена.

– Твоя собственность, ты хочешь сказать?

– Моя ответственность. – Любезно поправляет меня.

– А я не хочу быть ничьей ответственностью. Хочу быть свободной.

Тамерлан смотрит на меня долго, и в его глазах я читаю что-то новое. Неуверенность? Страх?

– Свободной для чего?

– Для жизни. Просто для жизни.

Самолёт немного трясёт. Лейла появляется снова, наконец, приносит мой чай. Наклоняется через меня, чтобы взять поднос с соседнего столика, и как бы случайно опрокидывает оставшийся чай мне прямо на колени.

Горячая жидкость проливается на моё платье, я вскрикиваю от неожиданности и боли.

– Ой! – Восклицает Лейла, но в её голосе нет ни капли искреннего сожаления. – Простите, самолёт качнуло...

– Какого чёрта?! – Взрывается Тамерлан, резко поднимаясь с места.

Я удивленно смотрю на него. Удивляюсь, что он раздражён, но не на меня.

– Тамерлан Русланович, я не специально... – Лейла заикается и её самоуверенность мгновенно исчезает.

– Что-то ты плохо исполняешь свои обязанности. – Его голос холодный как лёд. – Ты думаешь, я слепой?

Лейла бледнеет, понимая, что её всё плохо и она совершила оплошность.

– Я правда случайность...

– Уходи. – Прогоняет её Тамерлан.

Стюардесса поспешно исчезает, а Тамерлан поворачивается ко мне:

– Больно? Нужен лёд?

Я смотрю на него, не веря происходящему. Он заступился за меня. Впервые за очень долгое время.

– Не очень. Спасибо.

– За что?

– За то, что заметил.

Мы смотрим друг на друга, и на мгновение между нами вспыхивает что-то из прошлого. Что-то от того времени, когда он действительно защищал меня, а не контролировал.

Сейчас он снова тот муж, в которого я когда-то влюбилась.

На него так Айна влияет или это просто иллюзия?

В руках появляется дрожь, когда ощущаю надежду. Может, я просто слишком устала. Может, мне хочется верить, что он всё ещё способен на что-то хорошее.

– Мне нужно переодеться.

– Помочь?

– Нет.

Его лицо становится прежним, непроницаемым.

Момент, события о которых я вспоминала быстро проходят. И я понимаю – ничего не изменилось. И не измениться.

Глава 18

Встаю, не глядя на Тамерлана, и иду к туалету в хвосте самолёта. Пятно от чая липкое, да и раздражение жжёт меня изнутри. Не хочу больше слышать его голос, видеть его лицо. Хватит.

Дверь кабинки хлопает за мной, включаю воду и хватаю бумажные полотенца. Платье придется снять, потому что пятно въелось в ткань, и в этой тесной кабинке его не оттереть.

Стягиваю платье через голову, остаюсь в одном белом кружевном белье. Поток воздуха касается кожи, и я невольно вздрагиваю. В зеркале над раковиной вижу своё отражение: щёки пылают, глаза блестят от непролитых слёз, которые я изо всех сил сдерживаю. – Соберись. Говорю себе.

Я ненавижу эту слабость, эту проклятую надежду, которая только что вспыхнула в разговоре с ним. Почему он до сих пор может так легко выбивать меня из равновесия?

Дверь открывается, и я замираю. Оборачиваюсь, сжимая платье в руках, и вижу Тамерлана. Он стоит в проёме, заполняя собой всё пространство. Его глаза темнеют, когда он смотрит на меня, не с привычной холодностью, а с чем-то диким, почти хищным. Я инстинктивно прижимаю платье к груди, пытаясь прикрыться.

– Что тебе нужно. Выйди!

Он не шевелится. Взглядом скользит по моим плечам, ключицам, задерживается на линии бюстгальтера. Он не улыбается, не извиняется, не отводит глаз. Вместо этого делает шаг вперёд, и я отступаю, пока не упираюсь спиной в холодную стенку кабинки.

– Выйди, я сказала! – Мой голос срывается. В нём уже не только гнев, но и что-то ещё, чему я не хочу давать место.

– Пиздец, какая ты красивая. – Тихо произносит, почти шёпотом, но его слова бьют словно молния.

Он закрывает дверь, и щелчок замка звучит оглушительно. Воздух между нами сгущается, становится тяжёлым, электрическим.

– Не смей подходить ко мне так близко. – Пытаюсь говорить твёрдо, но руки дрожат, платье едва держится в пальцах. – И не смей ко мне прикасаться. Ты не имеешь права.

– Мне не нужны права. – Он наклоняется ближе, его лицо теперь так близко, что я чувствую тепло его дыхания. – Ты моя жена, Злата. У меня есть все права.

Моё сердце колотится так сильно, что кажется, он слышит. Хочу оттолкнуть его, ударить, закричать, но стою, как парализованная. Его слова – смесь угрозы и чего-то ещё, чего я не могу понять. Ненависть? Желание? Любовь, которую я искала в нём все эти годы? Всё смешивается, и я ненавижу себя за то, что не могу отвести взгляд от его глаз.

– Ты мне противен. – Выпаливаю я, но слова звучат слабо, неубедительно.

Хочу, чтобы это было правдой. Хочу ненавидеть его так сильно, чтобы выжечь из себя все воспоминания о том, как он смотрел на меня когда-то, как защищал, как обещал быть рядом.

– Лжёшь. – Теперь в голосе появляется что-то новое, почти нежное. – Можешь ненавидеть меня, Злата, но ты всё ещё моя. И ты это знаешь.

Он делает ещё шаг, и между нами почти не остаётся пространства, тут так тесно. И почему я не закрыла дверь.

Его рука касается моего запястья, мягко, но властно, и платье падает на пол.

Вздрагиваю, но не отталкиваю его. Моё дыхание сбивается, я чувствую, как жар его пальцев обжигает кожу. Это неправильно, это унизительно, но моё тело предаёт меня, откликаясь на его близость, на его запах, на этот проклятый взгляд, который всегда умел разоружать меня.

– Я не твоя. – Но слова звучат как мольба, а не протест. – И не хочу быть твоей.

– Тогда почему ты дрожишь? – Его голос низкий, почти насмешливый, но без злобы. Он наклоняется ещё ближе, его губы почти касаются моего уха. – Почему не оттолкнёшь.

Сжимаю кулаки, ногти впиваются в ладони. Хочу закричать. Хочу ударить его, вырваться, убежать. Но вместо этого смотрю ему в глаза, и в них буря. Ненависть, любовь, отчаяние, всё, что мы оба разрушили за эти годы. Моя собственная ярость смешивается с чем-то другим, с тем, что я так старательно пыталась похоронить.

– Потому что я устала. Ты всё время меня к чему-то принуждаешь. -Наконец говорю, и голос ломается. – Устала бороться с тобой. Устала быть той, кем ты хочешь меня видеть.

Он замирает. Его рука всё ещё на моём запястье, но хватка слабеет. В его глазах мелькает что-то -боль? Сожаление? Я не уверена. Не хочу быть уверенной. Хочу, чтобы он ушел. Или остался. Или чтобы этот самолет рухнул, и всё закончилось.

– Малыш, пожалуйста, дай мне шанс всё исправить.

– Как ты собираешься исправить беременность Айны? Отправишься в путешествие во времени? Не забудешь надеть презерватив?

Он молчит, понимая абсурдность ситуации.

– Вот именно. Некоторые вещи исправить невозможно.

– Но я могу попробовать...

– Как? – Я смотрю на него с вызовом. – Выгонишь её из дома? Откажешься от ребёнка? Или просто будешь лучше скрывать следующую измену?

– Следующей не будет! И между нами больше ничего не было и не будет.

– Ты сам то в это веришь?

– Я отвечаю за свои слова.

– Ты же уже обещал мне хранить верность. Помнишь? В день нашей свадьбы.

Тамерлан опускает руки, отпуская меня. В его глазах я вижу понимание того, что он проиграл.

– Помню. Помню каждое слово.

– Тогда ты также помнишь, что обещал любить только меня. До самой смерти. Только теперь в нашем доме живёт другая женщина с твоим ребенком.

– Злата...

– Отойди от двери. Мне нужно одеться.

Он молчит, и это молчание тяжелее любых слов. Его рука медленно отпускает моё запястье, но он не отходит. Мы стоим так близко, что чувствую, как его грудь поднимается с каждым вдохом.

Я ненавижу его. Я люблю его. Хочу, чтобы он исчез, и чтобы он обнял меня так, как делал это когда-то.

Тамерлан колеблется секунду, затем отступает. Я протискиваюсь мимо него, чувствуя, как между нами вновь пробегает электрическая искра от случайного прикосновения.

– Я действительно люблю тебя.

Останавливаюсь, не оборачиваясь.

– Я тоже тебя любила, но любви недостаточно, когда нет доверия.

– Не хочу терять тебя, Злата. – Опять его голос теряет уверенность. – Но я не знаю, как тебя удержать.

Выхожу из туалета, оставляя его одного со своими мыслями и сожалениями.

Потому что я тоже не знаю, как меня можно удержать, потому что по собственной воле не хочу оставаться с ним.

Глава 19

Тамерлан

Смотрю на Злату, пока она стоит передо мной в этой тесной кабинке, прижимая к груди платье, словно щит. В её глазах гнев, боли и чего-то ещё, что я не могу до конца разобрать. Она такая красивая, даже сейчас, когда ненавидит меня. Особенно сейчас.

Хочу прикоснуться к ней, сказать что-то, что вернёт всё назад, но слова застревают в горле. Дверь за мной закрыта, и в этом замкнутом пространстве я чувствую, как правда душит меня сильнее, чем её обвинения.

Выхожу из кабинки, не сказав больше ни слова. Она не останавливает меня, и это молчание режет, как нож. Возвращаюсь на своё место, но мысли не дают покоя.

Я виноват. Прекрасно это понимаю. И всё, что я могу сделать – это прокручивать в голове тот вечер, когда всё пошло под откос.

Это было несколько месяцев назад. Проклятый вечер, корпоративная вечеринка в честь подписания крупного контракта. Я должен был радоваться – полгода переговоров наконец увенчались успехом. Но вместо этого чувствовал себя опустошённым.

Накануне у Златы снова был отрицательный результат теста. Очередная неудачная попытка. Она заперлась в спальне и проплакала всю ночь, а утром даже не попрощалась со мной, уходя на работу. Просто прошла мимо, словно я был никем.

Семья, как всегда, добавляла масла в огонь.

Мать снова начала свои разговоры:

– Сын, может, стоит подумать о втором браке? Тебе нужен наследник, род должен продолжаться. Это важно для клана. Отец молча кивал, поддерживая ее.

На вечеринке я пил больше обычного. Виски лилось рекой, а я заливал им свою боль и чувство неполноценности. Неужели я действительно не способен дать жене ребёнка? Неужели вся моя мужская сила может реализоваться только в бизнесе?

Айна работала в нашей компании переводчиком уже полгода. Молодая, красивая, всегда улыбалась, когда проходил мимо. Я никогда не смотрел на неё как на женщину. Она была просто частью работы, фоном. Но в тот вечер всё смешалось.

Она просто оказалась рядом, когда я очередной раз опустошал стакан.

– Тамерлан Русланович, может, пора остановиться? – Она подошла ко мне и положила руку на стакан.

– Тебе какая разница? – Огрызнулся на неё.

– Просто вижу, что вам плохо. Хотите поговорить?

Поговорить... Когда в последний раз Злата предлагала мне поговорить? Месяц назад? Два?

Дальше воспоминания становятся размытыми. Помню её смех, её руку на моём плече, слишком близко. Помню, как она смотрела на меня, и в её глазах было что-то, чего я не видел в Злате – лёгкость, отсутствие ожиданий. Я не думал о последствиях. Не думал вообще ни о чём.

Но потом провал в памяти. Словно кто-то стёр несколько часов из моей жизни.

Утром проснулся в её квартире, с больной головой и чувством, будто мир рухнул. Айна лежала рядом, и я смотрел на неё, пытаясь понять, как это произошло. Совершенно не помнил, как мы дошли до этого, не помнил, что говорил, что делал. Только обрывки, её голос, её прикосновения, и мой собственный, затуманенный алкоголем разум, который предал меня.

– Доброе утро. – Айна проснулась и улыбнулась мне так нежно, словно мы были любовниками, который встречались годами. Меня чуть не стошнило.

Я вскочил с кровати, хватаясь за голову.

– Это не должно было случиться. – Твёрдо произнёс, пытаясь вспомнить хоть что-то.

– Но случилось. – Она спокойно отреагировала на мой отказ. – И это было прекрасно.

– Забудь о том, что было. Это ошибка. Больше такого не повторится.

Но потом Айна пришла ко мне в офис и сказала, что беременна.

– Я хочу оставить ребенка. – Заявила спокойно, но самоуверенно. – И я хочу, чтобы ты признал его.

– Ты с ума сошла? – Взорвался я. – У меня есть жена!

– Которая не может дать тебе детей. А я могу родить тебе наследника.

Следующие недели стали кошмаром. Она доставала меня, я просто хотел от неё откупиться. И речи не шло, чтобы сделать её частью моей семьи. Говорила, что имеет право на поддержку отца своего ребенка. И, надобившись от меня ничего пошла к моему отцу. А он был в восторге, когда узнал о беременности.

– Наконец-то! У меня будет Внук! Тебе нужно признать ребёнка и жениться на Айне.

– Низа что. Злата проклянёт меня.

– Злата поймёт. Она умная девочка. Согласится ради блага семьи.

Я знал, что Злата никогда не согласится. Знал, что это решение разрушит ее. Но выбора у меня не было. Айна не отступала, семья давила, а я был загнан в угол собственными ошибками. Тем более речь шла о репутации не только семьи Байсаровых, но и целого клана.

Когда я привел Айну домой и объявил Злате о втором браке, я видел, как что-то умирает в ее глазах. Та любовь, которой она смотрела на меня пять лет, исчезла в одно мгновение. Заменилась болью, а потом – ненавистью.

И теперь, глядя на неё понимаю, что потерял самое дорогое в своей жизни из-за одной пьяной ночи, которую даже не помню толком.

Злата думает, что я не люблю её. Но это неправда. Я люблю мою девочку так сильно, что готов на всё, чтобы не потерять окончательно. Даже на принуждение, даже на контроль. Потому что без неё моя жизнь не имеет смысла. Всегда любил только её. С того самого дня, когда увидел её: гордую, с голубыми горящими глазами, которые могли заставить меня чувствовать себя живым. Я знал, что ей тяжело особенном с моими традициями, с моей семьёй, которая никогда не принимала её полностью. Но она старалась, и я видел это. Видел, как она училась готовить плов, как терпела бесконечные ужины с родственниками, как улыбалась, даже когда ей было больно. Я восхищался ею. И я разрушил всё сам.

Да, она гордая. Да, не хочет прощать. Но я знаю – где-то глубоко в сердце она всё ещё меня любит. Видел это в её глазах пять минут назад, когда мы стояли так близко. Чувствовал в том, как дрогнул её голос, когда она говорила о нашей любви в прошедшем времени.

Если она меня разлюбила по-настоящему, не было бы такой боли. Была бы только равнодушие.

Я не отпущу её. Не могу. Буду бороться за неё, пока хватит сил. Потому что жизнь без Златы – это не жизнь вообще.

Даже если для этого придётся стать тираном. Даже если она будет меня ненавидеть.

Лишь бы не потерять её навсегда.

Глава 20

Город встречает нас тяжёлым, серым небом. Тамерлан арендовал машину и сразу повёз меня к родителям. Сейчас, как никогда я рада приехать в родное место. Питер всегда будет родным и как бы я ни любила Москву, здесь мне спокойнее. Это мой город, моя крепость. Родные стены помогают, может здесь мне станет легче?

Тамерлан останавливается возле девятиэтажки. Мама с папой живут здесь уже двадцать лет.

– Приехали. – Говорит он, хотя это очевидно. – Я не пойду наверх. – У меня встреча через час.

– Какая встреча? – Настораживаюсь, думала он меня ни на шаг не отпустит. – Мы же только прилетели.

– Деловая. – Уклончиво отвечает. – Дамир тоже здесь. Прилетел из Барселоны. Нам нужно увидеться.

Он достаёт мою сумку из багажника джипа, ставит на тротуар. В его движениях читается спешка.

– Когда вернёшься? – Спрашиваю я, и мне не нравится тревожная нотка в собственном голосе.

– Я буду в отеле. – Он избегает моего взгляда. – Передавай привет родителям.

– Тамерлан. – Начинаю, но он уже садится обратно в машину.

Машина отъезжает, а я стою на тротуаре с сумкой в руках, глядя ему вслед. Смешанные чувства разрывают меня надвое. С одной стороны, облегчение, не придётся изображать счастливую семью перед родителями. С другой – тревога. Какие дела у него в Питере? И почему он так торопился уехать? Дамир – его родной брат. Последнее время он живёт в Барселоне. И вроде нет ничего странного во встрече двух братьев. Но сейчас я меньше всего доверяю Тамерлану. Он может врать, недоговаривать.

Стараюсь выкинуть все мысли о Тамерлане и поднимаюсь по узкой лестнице.

Звоню в дверь. Слышу шаги за дверью, мамин голос:

– Кто там?

– Это я, мама. Злата.

Дверь распахивается, и на пороге появляется мама Татьяна. На ней домашний бежевый костюм и пушистые тапочки. Руки в муке – значит, что-то пекла.

– Златочка! – Она бросается ко мне в объятия, вдыхаю запах ванили и домашнего тепла. – Как неожиданно! Мы не знали, что ты приедешь!

Обнимаю маму крепко-крепко, и на мгновение мне кажется, что я снова маленькая девочка, которая прибежала домой после того, как кто-то из соседских мальчишек отобрал мой велосипед.

– Тамерлан где? – Спрашивает мама, заглядывая мне через плечо, словно он где-то прячется.

– Уехал по делам. Дамир тоже здесь. У них встреча.

– Ах, дела. – Мама качает головой. – Твой муж, как всегда занятой. Надо позвать их обоих на ужин. Папа не простит, если не увидеться с зятем. Напиши ему обязательно. Или нет, лучше позвоню ему сама. Я как раз поставила тесто для беляшей. Тамерлан ведь очень любит мои беляши.

– Не стоит. Он слишком занят.

Пытаюсь остановить маму, потому что не хочу видеть Тамерлана ещё и ужинать с ним, тем более в компании брата. Дамир такой же, как и все Байсаровы. Заносчивый, упрямый и высокомерный.

Но знаю, мама, если и решила что-то, её ничто не остановит.

Мы проходим в квартиру. Широкий коридор ведёт в просторную гостиную с панорамными окнами. Паркет из натурального дуба блестит под мягким светом встроенных светильников. На подоконниках все те же мамины фиалки, но теперь в красивых керамических кашпо. На стенах висят семейные фотографии в стильных рамках. Папа хорошо зарабатывает, и они совсем недавно сделали ремонт.

– Папа где? У него вроде отпуск.

– На даче, сейчас столько там работы, а ещё грибы пошли. Его теперь не вытянешь из леса. Вечером вернется. Садитесь, садитесь! Я сейчас чай поставлю.

– Мама, не суетись.

– Как не суетиться? Что это вы так внезапно? Дела какие-то?

– Мам, нам нужно поговорить.

– О чём поговорить? – Мама выглядывает из кухни, в руках у неё чайник. – Что-то случилось?

– Можно сказать и так.

Мама ставит чайник на плиту, вытирает руки и садится напротив нас. В её глазах читается тревога.

– Что случилось?

Молчу, не зная, с чего начать. Как сказать матери, что мой брак разрушен? Что мужчина, которого она считает идеальным зятем, изменил мне с другой?

– Тамерлан взял вторую жену – Выпаливаю наконец и мне становится немного легче.

Мама замирает. На лице отражается целая гамма эмоций: удивление, непонимание, а затем боль.

– Что? Ничего не поняла?

– Он женился на другой женщине. Его религия разрешает это. И она уже беременна.

– Что ты такое говоришь? Это шутка такая, Злата? – От шока она прикладывает ладошку ко рту.

– Нет. Это правда.

– Господи... – Зачем? У вас же всё было хорошо.

– Мама. – Перебиваю её. – Я хочу развестись.

– Развестись? – Мама хватается за сердце. – Златочка, что ты говоришь?

– Правду. Я не могу жить с мужчиной, который привёл в наш дом любовницу!

– Но что так радикально. Может, с ним можно поговорить. – Мама растерянно смотрит на меня. – Может, он одумается?

– Мама, у Тамерлана родится ребёнок от другой. Что тут обдумывать?

– Это не самая страшная трагедия. Мужчины они слабые. – Вздыхает Иногда им нужно прощать их глупости.

– Мама! – Я не верю своим ушам. – Ты серьёзно?

– Я серьёзно. – Она смотрит мне прямо в глаза. – Развод – это не решение, дочь. Разрушить брак легко, а вот сохранить очень сложно. Ты останешься одна, без семьи, это не дело. Как ты будешь жить?

– Как-нибудь. Я взрослый человек, справлюсь. – Меня охватывает раздражение, которое вот-вот перейдёт в злость.

– Конечно, но одна. – Мама качает головой. – Что потом? Кто тебя возьмёт разведёнку?

Чем дольше длится наш разговор, тем сильнее её слова ранят. Понимаю, что она желает лучшего для меня и страх не даёт ей мыслить трезво.

– Лучше быть одной, чем униженной.

– Тамерлан раскаивается?

– Это неважно.

– Если да, дай ему шанс всё исправить.

– Ну уж нет. Такое не прощают.

– Злата, я прожила с твоим отцом тридцать лет. Думаешь, у нас всегда всё было гладко?

– Папа тебе изменял? – С ужасом спрашиваю. Почему-то никогда не думала, что мама могла столкнуться с чем-то похожим.

– Один раз. Давно это было. – Мама не поворачивается от окна. – Я узнала, простила, мы пережили это вместе. Как видишь, у нас крепкая семья.