Текст книги "Невеста из империи Зла (СИ)"
Автор книги: Эльвира Барякина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)
– Ладно, танцы отпадают… – сдался Алекс. – Тогда что? Может, подарить что-нибудь?
– Не примет, – убежденно сказал Жека. – Хотя… Знаешь, от некоторых вещей женщины просто не в силах отказаться. Подари ей красивый лифчик!
– Можно подумать, его она возьмет!
– Тогда туфли-лодочки. Хотя нет… Лодочки – это как-то мелковато. Вот если бы туфли-линкоры… О, придумал! Подари ей зимние сапоги!
– Сапоги – это глупо!
– Это очень умно, практично и расчетливо! – горячо возразил Жека.
– У меня нет ее размера.
– Тридцать седьмой с половиной.
– Откуда ты знаешь?
– Да здесь все знают размеры своих друзей и родственников. Вдруг что в магазины выбросят – так купишь сразу на всех. Верь мне! Зимние сапоги будут напоминать о тебе долгие годы!
Алекс прикинул себя с обувной коробкой, перевязанной подарочным бантиком, и ему заранее стало смешно.
– Если Марика не примет от меня сапоги, то ты будешь нести ответственность за ложную информацию, – сказал он Пряницкому.
– Да я их у тебя даже перекуплю! – заверил его Жека. – Но при условии, что они будут из валютного магазина «Березка». Женщине нашей мечты нужны импортные сапоги, а не совпаршив!
– Договорились.
Ночью Алекс долго лежал без сна и все придумывал, что бы он подарил Марике, если бы они были в Калифорнии.
«Я превращаюсь в мелкого взяточника, – усмехался он про себя. – Пытаюсь с помощью подарков помириться с девушкой».
Но ему все равно нравилось размышлять на эту тему. Он знал уйму всевозможных маленьких магазинчиков, где ей без сомнения бы понравилось. Например, можно было бы заглянуть на старинные улочки Пасадены или в антикварные лавки Оранджа. Всякие фарфоровые статуэтки, старинные веера, китайские чайнички и бамбуковые занавеси… Марика была бы в восторге от всех этих безделушек.
А еще можно было бы отвезти ее в Лас-Вегас и с улыбкой смотреть, как она бегает от отеля к отелю, глазея на чудеса этого города-праздника.
А еще – свозить ее в горы. Там самые высокие в мире сосны, белое от звезд небо и песок, кажущийся золотым из-за миллиардов крупиц слюды.
Анжелика так разозлилась на папу за то, что он утащил ее с заседания клуба, что не разговаривала с ним два дня. Правда, папа этого не заметил. Целую неделю после случившегося он бегал по квартире, потрясал кулаками и ругал империалистических провокаторов. Мама ворчала, Анжелика дулась и думала о своем.
Другие могли говорить все что угодно, но ей Алекс Уилльямс понравился! Она все заседание разглядывала его: длинные волосы, импортная куртка, в глазах – лукавость. Особенно это замечалось в правом, чуть-чуть прищуренном глазе.
Все эти дни Анжелика мучилась вопросом: интересно, а что Алекс подумал о ней? Ведь он сразу выделил ее из толпы одноклассников и подмигнул. Но выяснить все наверняка у нее не было никакой возможности: пионервожатую Лену уволили из школы, а кроме нее, никто не знал, где искать Алекса.
В пятницу после уроков Роза позвала Анжелику за трансформаторную будку, где они обычно прятались от учителей, чтобы выкурить сигаретку-другую.
– Слушай! Мне сегодня такое рассказали! – прошептала Роза, вытаскивая из кармана початую пачку «Родопи». – Это самое верное средство для того, чтобы в тебя кто-нибудь влюбился.
– Какое? – мгновенно загорелась Анжелика.
– Нужно написать на сигарете: имя девочки плюс имя мальчика равно сохни, сохни, сохни. И после этого выкурить ее до фильтра.
– Думаешь, сработает? – с надеждой спросила Анжелика.
– А то! Давай ручку! Надо ковать железо, пока горячо.
Писать на сигарете было довольно сложно, поэтому «Роза + Вадим» вышли кривыми, как козлиный рог, а на последние «сохни, сохни» вообще не хватило места, так что их пришлось переносить на другую сторону.
– Во, готово! – наконец воссияла Роза. – А ты кого будешь писать? Парня, который тебе сережки подарил?
Анжелика опустила голову:
– Не... Мы с ним уже поругались.
– А кого тогда? Димку из Запорожья?
– Вот еще! Он думает, что его Запорожье – это пуп вселенной.
– Ну так кого?
Несколько секунд Анжелика терзалась сомнениями: открывать свою душу перед подругой или не открывать? Но чувства требовали выхода, и она все же призналась:
– Алекса Уилльямса.
Услышав такое, Роза аж рот разинула.
– Ты что, сдурела?! Он же американец!
– Ну и что?
– Да вы с ним все равно больше никогда не встретитесь. Его имя писать – только сигареты зря переводить. Это все равно что в Кобзона влюбиться!
– Думаешь, твой дурацкий Вадик лучше?! – заносчиво воскликнула Анжелика.
– Да уж всяко!
– По-моему, тебе просто завидно!
– Чему завидовать-то? Вы с этим американцем ни разу даже не разговаривали!
– Он мне подмигнул! Ты что, не видела?!
– Не видела.
– Ну так купи очки, раз ты такая слепая! – вконец обиделась Анжелика.
Роза спрятала в карман свои «Родопи».
– Ну и хрен я тебе свои сигареты дам!
– Ну и хрен ты у меня получишь картинки с артистами! – отозвалась Анжелика.
– А тогда хрен ты у меня спишешь по физике!
– А я тебе хрен подскажу по географии!
Домой Анжелика возвращалась совсем расстроенная.
«Вот украду у папы сигарету, напишу на ней имя Вадика и выкурю ее, – в раздражении думала она. – У папы сигареты получше будут, чем какие-то там «Родопи». Он все-таки «Мальборо» курит: в них силы явно больше. А Розе шиш с маслом достанется».
Придя домой, Анжелика распахнула окно и выставила на подоконник свою любовь и гордость – магнитофон фирмы «Sony». Ей нравилось так сидеть: пускать дым под Челентано или группу «Чингизсхан». Особенно было приятно, когда кто-нибудь из соседей выходил на балкон и тоже слушал ее музыку.
А вот Розу никто слушать не будет. От нее окружающим никакой пользы: у нее разве что собака по ночам повоет или канализация пошумит.
В конце концов Анжелика решила, что тратить время на завоевание Вадика не стоит.
«Наверняка он круглый идиот, раз влюбился в Розу», – подумала она и, приготовив сигарету с именем Алекса, уселась на подоконник.
Предстоящее священнодействие взволновало ее. Анжелика и верила и не верила, что у нее что-то получится. Но вспомнив, что под лежачий камень вода не течет, она решительно взялась за дело.
– Мы с тобой все равно встретимся! – произнесла Анжелика, прикуривая. – Так что сохни, Алекс Уилльямс, сохни, сохни, сохни!
ГЛАВА 12. САПОГИ ДЛЯ ЛЮБИМОЙ ДЕВУШКИ
Лена не появилась ни на первой паре, ни на второй. Во время лекции по истории КПСС Марика отправила записку Мише: «Ты не в курсе, куда запропастилась Федотова?»
Вскоре ей пришел ответ: «Понятия не имею. А она тебе не звонила?»
Марике сделалось не по себе. «Может, с Ленкой случилось что-то?» – гадала она. Это было в высшей степени неразумно – прогуливать занятия сразу после того, как их чуть было не исключили из комсомола.
Все разрешилось во время большой перемены. Лена налетела на подругу из-за угла. Вид у нее был странный: волосы всклокочены, из косметики – вчерашняя подтекшая тушь.
– Иди сюда!
Схватив Марику за руку, Лена потянула ее в укромный уголок под лестницей.
– Что с тобой?! – еще больше встревожилась та.
Лена подняла на нее прозрачные от непролитых слез глаза.
– Я беременна.
– Что?!
В первую секунду Марика даже не знала, как реагировать. Как это «беременна»? Откуда? Почему?!
– Так вы что, со Степановым не предохранялись? – изумленно прошептала она.
Лена закрыла лицо руками.
– Мишка тут ни при чем. Это ребенок Ибрагима! – Не сдержавшись, она всхлипнула: – Я не могу его оставить! Если Степанов узнает… Я не представляю, что я буду делать!
Марика схватила ее за плечи:
– А если аборт?
– Не делают! – тоненько вскрикнула Лена. – В женской консультации сказали, что слишком поздно!
На нее было больно смотреть. Она металась, как пойманный зверек, пытаясь найти выход из ситуации. Но выхода не было.
– И когда тебе рожать? – едва слышно спросила Марика.
– Да не буду я никого рожать! – взвилась Лена. – Мне его не надо!
– Но что делать-то?!
– Денег надо достать на аборт! Мне уже присоветовали одного врача: он делает все на дому. Только берет двести рублей за операцию.
– Сколько-сколько?!
– Двести… Я не знаю, откуда я возьму эти деньги… Но мне надо… Надо занять у кого-нибудь…
Марика мысленно принялась высчитывать, кого можно распотрошить на такую сумму. Жека? Вряд ли. Он сам вчера ходил и выклянчивал пять копеек на метро. У него всегда было то густо, то пусто с финансами.
У Степанова не займешь. У родителей? У Светы? Но ведь если брать в долг, то его отдавать придется!
– Как думаешь, может, у Алекса попросить? – с надеждой произнесла Лена.
Марика дернулась.
– Ты еще хочешь чего-то просить у него?!
– Я не знаю… Мне просто больше не к кому обратиться!
– Да он все равно ничего нам не даст!
– Попроси у него! У иностранцев всегда есть деньги! Он не должен тебе отказать: ты же ему всегда нравилась!
– С чего ты взяла? – нахмурилась Марика.
– Мне Пряницкий сказал!
– Убила бы мерзавца!
– Но ты попросишь?
По лицу Лены катились тяжелые слезы. Не выдержав, Марика обняла ее, прижала к себе:
– Ладно… Не реви… Что-нибудь придумаем.
Вот уже полчаса Пряницкий ждал Алекса возле входа в валютный магазин, а того все не было и не было.
Ох, сколь вожделенны были для Жеки недра «Березки»! По слухам, здесь обитали красавицы продавщицы с ухоженными ноготками, сверкали люстры, от пола до потолка возвышались горы богатства… Жеке всегда представлялось, что именно так должна была выглядеть пещера разбойников из сказки про Али-Бабу.
Но если для входа в разбойничий вертеп требовалось знать волшебные слова, то для входа в «Березку» нужно было иметь волшебные бумажки – валюту. Она давалась далеко не каждому: лишь иностранцы и командировочные, работавшие за границей, имели право прикоснуться к святая святых. А для всех остальных валюта была чем-то зловещим и опасным, ибо за обладание ею могли посадить.
Войти в магазин одному и попытаться изобразить из себя командировочного Жека не смел. Он ненавидел свою робость перед «Березкой», но ничего не мог с собой поделать: усвоенное с детства правило «Со свиным рылом в калашный ряд не суются» держало его хуже кандалов.
«Будет у меня валюта, – угрюмо думал Жека, меряя шагами тротуар, – приду и скуплю здесь все. Вместе с продавцами и милицией».
Дежурившие у входа фарцовщики по-волчьи следили за его перемещениями. Они жили тем, что перекупали за рубли товары из «Березки», а потом втридорога сплавляли их жаждущим согражданам. Так что лишний конкурент на «точке» был им совершенно ни к чему.
«Надо подальше отойти, а то, не ровен час, морду набьют», – решил Жека.
Но тут, к счастью, в толпе замелькала знакомая куртка Алекса.
– Ты где застрял-то? – накинулся на него Жека. – Я уж решил, что ты передумал покупать сапоги.
– Извини. – Лицо Алекса было расстроено и зло. – Меня Ховард задержал.
– А что случилось?
– У нас был серьезный разговор на тему пристойного поведения в чужой стране. Начальник международного отдела рассказал ему о случившемся в школе.
– И что, тебя положили поперек колена и отшлепали?
– Что-то вроде того.
Жека сделал вид, что ужасно сочувствует другу. Но ему настолько не терпелось зайти в «Березку», что он не мог думать ни о чем другом.
– Ладно, не переживай! Пошли лучше Марике сапоги выбирать! – воскликнул он и первый рванул в магазин.
Внутреннее убранство «Березки» поразило Жеку еще больше, чем он ожидал. Он носился от витрины к витрине, впитывая в себя мельчайшие подробности. Спортивные костюмы! Джинсы! Лак для волос! Французский шоколад!
Мама дорогая! Жека даже не мечтал о том, чтобы все это купить. Он был счастлив уже от того, что воочию увидел подобную красоту. Для него это были Лувр, Эрмитаж и Британский музей в одном лице.
Алекс же, напротив, слонялся за ним с видом неприкаянного привидения.
«Все-таки черствый народ – эти американцы, – не без сожаления подумал Жека. – Вроде бы Алекс – душевный парень, а все равно не умеет проникаться прекрасным».
К выбору сапог для Марики Жека подощелл с тщательностью профессионала. На самом деле ему нравилось все, но, чтобы произвести впечатление на хорошенькую продавщицу из обувного отдела, он брезгливо морщил нос, придирчиво осматривал «молнии» и осведомлялся о фирме-изготовителе.
– Ну да, наслышаны, наслышаны… – бормотал он с видом знатока. Хотя, если честно, Жека мог с тем же успехом рассуждать на тему антикварных канделябров или шкурок кенгуру.
Наконец его выбор остановился на черных сапожках с изящными каблуками и бахромой на голенищах. Продавщица упаковала коробку в красивый пакет с надписью «Березка».
– Ну, ты доволен?! – воскликнул Жека, когда они с Алексом вышли из магазина.
– Угу… – сумрачно пробормотал тот.
Казалось, он размышлял над чем-то другим.
– Ты когда-нибудь слышал о работающих на КГБ топтунах? – спросил Алекс. – Ховард сказал, что они могут за мной следить.
«Ах вот чего он такой пришибленный ходит!» – подумал про себя Жека. Но у него было настолько развеселое настроение, что он не смог удержаться от соблазна припугнуть Алекса.
– Топтуны, говоришь… – задумчиво произнес он. – Есть такая профессия... Они наблюдают за подозрительными личностями: ходят туда, куда ты пойдешь, записывают, с кем ты встречаешься, смотрят за твоими окнами…
– Ты тоже считаешь, что из-за этого дурацкого дискуссионного клуба за мной могут начать следить? – перебил его Алекс.
– Здесь начинают следить еще из-за меньшей ерунды, – тяжело вздохнул Жека. – А ты занимался антисоветской агитацией в общественном учреждении. Не будь ты иностранцем, тебя могли бы уже посадить.
Алекс напряженно дернул щекой.
– А мне говорили, что сталинские времена давно прошли.
– Видишь? – Жека показал ему на здание, стоящее через дорогу. На его крыше были установлены огромные красные буквы «Да здравствует коммунизм – светлое будущее всего человечества!» – Знаешь, что это такое?
– Ну, реклама партии… – пробурчал Алекс.
Пряницкий сделал страшные глаза:
– Нет! Это цель нашего государства! Мы вбухали в строительство коммунизма миллиарды рублей, миллионы жизней и десятилетия времени. Думаешь, мы позволим кому-нибудь пустить все это псу под хвост?
Они расстались в метро. Пряницкий отправился в гости к знакомой девчонке – хвастаться сегодняшними впечатлениями, а Алекс поехал к себе в общагу.
Как всегда вагоны на Кольцевой линии были переполнены.
«Как в такой давке можно за кем-нибудь следить?» – раздраженно думал Алекс, продираясь сквозь толпу.
Жекины слова тяжело осели у него на сердце. По большому счету, Алекс не боялся людей: все-таки четыре года, проведенные в армии, многому его научили. Но вот угроза, исходящая от системы, заставляла его нервничать. Это было похоже на инстинктивный страх человека, оказавшегося посреди ночного океана: ты не понимаешь, что творится вокруг, не можешь убежать, не видишь, что за твари плавают вокруг тебя.
Всю дорогу Алекс смотрел на окружающих и пытался угадать, может ли кто-нибудь из них быть топтуном. Этот холеный мужчина в пальто с барашковым воротником? Или девушка со скрипичным футляром под мышкой? Или двое подвыпивших парней, затеявших ссору?
– Да ты че тут толкаешься?!
– Да пошел ты!
– Я тебе щас пойду!
Хотя нет, оба вышли задолго до нужной Алексу остановки.
В полной задумчивости он поднялся к себе на этаж.
Вполне вероятно, что Ховард и Жека были правы. Вахтерша Марь-Иванна наверняка работает на КГБ. Кто еще? Миша Степанов? Ведь он единственный русский во всем иностранном секторе. Возможно, его подселили сюда не просто так.
«Черт, кажется, я становлюсь параноиком! – одернул себя Алекс. – Если так дело пойдет, то я скоро начну подозревать собственные кроссовки».
Он открыл дверь в свой блок. Миша сидел у себя и неумело мучил одолженную у Бобби гитару.
Бросив коробку с сапогами на входе, Алекс не раздеваясь упал на кровать. Пружины сдавленно скрипнули.
Подростками они с Хесусом часто играли так: увязывались за какой-нибудь леди и шли за ней по улицам. Выясняли, на какой машине она приехала, какие магазины ей интересны, что она покупает. Иногда подолгу ждали, пока она напьется кофе или съест свой ланч в уютном итальянском ресторане. Главное было, чтобы она не заметила, что за ней следят.
Они всегда тщательно выбирали свою «жертву». Она должна была быть роскошной женщиной двадцати пяти – тридцати лет. Еще молодой, но уже укрепившейся в жизни и ничего ни у кого не просящей. Именно такие им больше всего нравились.
Иногда они садились на мопед и мчались за «жертвой» до самого ее дома. По письмам в почтовом ящике вызнавали ее имя и тщательно вписывали его в специальный блокнот. У них имелась целая коллекция адресов и фамилий красавиц.
И как же это было увлекательно – проникать в их частную жизнь! Эти женщины вообще не подозревали о существовании Алекса Уилльямса, а он знал о них очень и очень многое. И от этого ощущал некую тайную власть над ними.
Но однажды Алекс и Хесус все же попались. Красивая дамочка в белом платье и красных босоножках как всегда привела их к своему дому. Выпорхнула из машины и скрылась за полированной входной дверью.
– Адрес записал? – спросил Хесус, тяжело дыша от возбуждения.
– Записал.
И тут из дома выскочил здоровенный мужик с ружьем.
– Что вам от нас надо? – гаркнул он, взяв их на мушку.
Алекс с Хесусом замерли, будто пригвожденные к месту.
– Н-н-ничего…
– Чертовы извращенцы! Еще раз увижу, что вы таскаетесь за моей женой…
Они драпанули к своему мотоциклу, как перепуганные кролики, и тут же скрылись с места преступления.
– Знаешь, а они ведь тоже нас испугались, – сказал Алекс, когда все было позади.
– Конечно, испугались, – подтвердил Хесус. – Это же очень страшно, когда кто-то шпионит за тобой.
И вот, девять лет спустя, Алекс вдруг понял, что испытала та леди в красных босоножках. В самом факте слежки было что-то мерзкое и унизительное. Даже в предположении слежки. Чувствуешь себя так, как будто тебе дали пощечину, на которую ты не можешь ответить.
– Здорóво! – постучалась к нему в дверь Мэри Лу. – Э, ты чего такой? С тобой все в порядке?
Алекс поспешно сел на кровати. Ему не хотелось, чтобы Мэри Лу догадалась о его состоянии.
– Все нормально. Просто голова болит.
– А-а… Ты это, как его… Слыхал, что в пятницу в посольстве устраивают танцы? Нас всех позвали.
Алексу сейчас было ни до кого: ни до Мэри Лу, ни до ее посольства.
– Я подумаю, – сказал он, чтобы отвязаться.
– О'кей… Если что, так мы с Бобби тоже идем.
Было уже полдвенадцатого, когда Алекс спустился в холл, где имелся телефон-автомат. Звонок стоил две копейки, но студенты давно научились обманывать хитрую машину: достаточно было стукнуть по ней кулаком, чтобы она соединила с абонентом.
Порывшись в записной книжке, Алекс нашел номер Марики. Он был уверен, что она не станет с ним разговаривать, и, тем не менее решил ей позвонить.
«По крайней мере у меня будет приятный и вполне достойный повод для жалости к себе, – усмехнулся Алекс. – Все лучше, чем валяться на койке и гадать, следит за мной КГБ или не следит».
Трубку взяла сама Марика – Алекс тут же узнал ее голос.
– Привет, это я, – торопливо произнес он. – Прости, что так поздно звоню, просто Жека сказал, что я должен купить тебе сапоги и что…
– Ты пьян? – перебила его Марика. – Какие сапоги?!
О, слава богам, она не бросила трубку!
– Извини, я сам не знаю, что несу. Я просто очень хочу тебя увидеть.
Марика ответила не сразу.
– Ты и так видишь меня в институте, – наконец сказала она.
– Это не считается. Марика!
– Что?
– Пойдем со мной в пятницу на вечеринку в американское посольство! Там будет весело, тебе понравится…
– Сапоги, посольство… У тебя остался еще какой-нибудь аргумент?
– Нет, – честно признался Алекс. – Но если ты меня простишь, я обещаю постирать сегодня все свои носки.
– Очень интересно…
– Это, между прочим, величайший подвиг с моей стороны. Горячей воды в общежитии нет, а носков у меня накопилось – четырнадцать пар.
– Сколько?!
– Ну, может быть, тринадцать с половиной. Один носок утонул в унитазе, когда я кидал его в грязное белье и промахнулся.
– Первый раз встречаю обладателя такой богатой коллекции носков.
– Так, значит, мы с тобой встречаемся? Когда?
– Я еще ничего не обещала.
– Обещала, обещала! Офицер КГБ, который нас подслушивает, может это подтвердить!
– Да ну тебя на фиг! Никто нас не подслушивает.
Душа Алекса пела. Он понял, что его не отвергнут. По крайней мере, сейчас.
– Я подойду к тебе завтра в одиннадцать двадцать сразу после твоего семинара по фонетике,– окрыленно воскликнул он.
– Ты что, все мое расписание знаешь? – удивилась Марика.
– Наизусть!
– Ну ладно, ладно... Только не звони мне так поздно. А то у нас баба Фиса очень ругается.
– Не буду. О'кей, я пошел стирать. Завтра предъявлю тебе доказательства моей правдивости и обязательности. Тебе все мои носки принести или хватит одной показательной пары?
Марика рассмеялась:
– Ты невозможный тип. Пока. – И она повесила трубку.
Ночью Алекс долго не мог заснуть. В его голове вновь и вновь прокручивался телефонный разговор с Марикой и строились планы на завтрашний день. А еще он думал о том, что Жекина идея насчет сапог выиграла бы первый приз в конкурсе «Самый бездарный способ завлечения девушки». Вот грязные носки – совсем другое дело!
Марика еще долго стояла над телефоном, прижав ладонь к губам: в посольство пригласил!
В голове носились безумные мысли: «Пойти? Не пойти?»
Там на входе дежурят милиционеры – а вдруг фамилию запишут и в институт cообщат? В этом случае выговором без занесения не отделаешься.
А если отказаться? Но все Марикино существо восставало против этого.
«Я никогда себе не прощу, если не пойду туда, – обреченно подумала она. – Это же почти заграница! Вернее, даже больше, чем заграница: там собирается самая изысканная публика – дипломаты, актеры, политики…»
Медленно, как будто в первый раз, Марика оглядела себя в зеркале. Клетчатая рубашка, тапочки, треники с вытянутыми коленками – принцесса подъездного значения.
«Там, наверное, все в бриллиантах будут. А у меня даже бального платья нет».
Марика собрала волосы на висках и подняла их к макушке. Если одеться получше, да заплестись, да накраситься хорошей косметикой, можно из себя такую красотку сделать, что все послы в обморок попадают.
«Неужели отважусь?»
Марика заглянула себе в глаза.
«Отважусь! И черта с два кто меня остановит!»
Тем более это был отличный предлог, чтобы попросить у Алекса взаймы.
Найдя себе оправдание и немного успокоившись, Марика отправилась в ванную умываться.
Алекс… Как его понимать? То он говорит гадости, то устраивает скандалы, то звонит и приглашает в посольство. Вот скажите, что ему опять надо?
Марика много думала о нем в последнее время. Конечно же, она была страшно зла на него – ведь именно он был виноват во всех ее несчастьях. А тут – здрасьте-пожалуйста! – явился! Да еще с таким умопомрачительным предложением.
«За то, что он сделал, не прощают! – твердила себе Марика, ожесточенно водя щеткой по зубам. – В посольство схожу, а простить его – фигушки! Пусть даже не надеется».
И все же вспоминая подробности их сегодняшнего разговора, она оплывала как свеча.
Ох, нет, нет! Стоит один раз потерять бдительность – и пиши пропало. Ведь Марика уже однажды пошла у него на поводу: довела себя фантазиями до того, что чуть не влюбилась.
«Он же презирает русских, – напоминала она себе. – Наверняка ему просто было скучно, вот он и вспомнил обо мне. Решил сделать из меня эдакую игрушку… А что? Очень удобно: охмурить бедную туземную девушку, а потом развлекаться с ней до отъезда».
Это было похоже на правду.
«Пусть думает, что я купилась на его приманку, – решила Марика. – В посольство я пойду– все ж таки любопытно посмотреть, что там и как. Потом попрошу у Алекса денег. А если после этого он полезет ко мне, то сделаю возмущенные глаза и заявлю ему, что у нас слишком мало общего».
Ночью Марике снилась какая-то нелепица. Светский бал, вальсы, дамы в изысканных платьях… Потом появился Алекс во фраке и при бабочке и начал вербовать Марику.
В чем заключалась эта вербовка, она не запомнила, но ей было очень страшно. Алекс говорил ей, что если она не согласится сотрудничать с ЦРУ, то он всем расскажет, что она ходила на бал во вражеское посольство.
– На одной чаше весов – комсомол, институт, все твои друзья и родственники; на другой – несильное предательство Родины. Что ты выбираешь?
Пробудившись, Марика резко села на кровати. Во рту пересохло, в голове все еще плавали обрывки кошмара.
«Это сон, всего лишь сон», – принялась успокаивать она себя. Но ей еще долго не удавалось прийти в себя и заснуть.
