Текст книги "Любовь вопреки (СИ)"
Автор книги: Эллин Ти
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
Глава 26. Маша
Выхожу из ванной с телефоном Артема в руках и полной решимостью довести всё это до конца и вытащить моего Ярика оттуда, куда он попал совсем незаконно.
Артём сидит в кресле, рядом, как цербер, стоит Игорь, сжимая пальцами плечо первого и не давая ему встать. Я же говорила, что Игорь и без меня всё сделает правильно. Этот мужчина, кажется, вообще всё всегда делает правильно.
– Верни мне мой телефон! – вопит несчастный, завидев меня. Он дергается, чтобы встать, но Игорь не дает ему, сдавливая плечо сильнее и заставляя того несчастно скулить. – Какого черта вообще?
– Это я хочу спросить! – говорю ему, швыряя ему телефон. Он мне всё равно уже не нужен. Я всё записала, сделала снимки экрана и отправила себе, поэтому толку от него больше никакого для меня. – Ты совсем придурок? Ты вообще знал, с кем связался?
– Маша? – в один голос зовут меня мама и Игорь. – Что ты узнала?
– Примерно всё! Этот придурок связался с Манукяном. Тот предложил ему денег за то, что он приедет, выведет Ярика на драку, а потом напишет заявление. А сам Манукян наверняка подсуетился, чтобы и старое дело всплыло, чтобы Ярика точно никто не выпустил. Но Артем решил всех перехитрить и заработать еще больше. Он решил кинуть и Манукяна и нас. Тот перевел ему часть суммы, он приехал, сделал часть дела. А потом начал меня шантажировать. Он думал, что я не соглашусь с ним полететь и мы будем предлагать ему деньги за то, чтобы он забрал заявление. Он бы взял еще сумму от нас, забрал бы заявление и смысла бы с большей суммой в кармане, чем смог бы поиметь только от Манукяна.
– Ты совсем идиот? – Игорь дает ему подзатыльник, и выглядит это очень комично. Он как будто ругает провинившегося ребенка. – Ты хоть головой понимаешь, с кем связался? Да за то, что ты кинул его, он нашел бы тебя везде. Не факт, что ты успел бы доехать до аэропорта.
– Он бы не узнал так быстро, – закатывает глаза Тёма, и мы все в комнате чуть не бьем себя по лбу.
Он на самом деле согласился на подставу ради денег, даже не узнав, с кем имеет дело.
– Он офицер полиции, – говорит Игорь, и я вижу, как расширяются глаза Артема. – И далеко не самый честный и порядочный. Он не отвалил бы от тебя просто так.
– А что мне делать? – начинает тот паниковать. – Вы ведь уже узнали правду. Разрешите мне уехать!
– Да сейчас же! – кричу, складывая руки на груди. – Мне нужен Ярик тут! Дома!
– А я жить хочу…
– А плевать мне уже, чего ты там хочешь, – пожимаю плечами. – Я всё о тебе знаю. Могу хоть самому Манукяну пойти показать.
– Ты не сделаешь этого, – качает он головой, словно уговаривая всех присутствующих в этих словах. – Ты хорошая девушка, ради всего, что было между нами!
– Ничего не было, – мстительно прищуриваюсь, – так что твое “ради” совершенно неуместно.
– Проблему решать буду я, – говорит Игорь. – Мы договорились с Манукяном обо всем, я дохера чем пожертвовал, чтобы всё это замять, а что теперь? Решил подставить меня и остаться в плюсе? Ну нет уж.
– Я с тобой! – говорю сразу. Если Игорь поедет в отделение полиции, то я могу попроситься увидеться с Яриком.
– Куда? – оживает мама. – Дома сиди! Никуда Ярослав не денется.
– Тебе надо, ты и сиди, – говорю маме и совершенно по-детски показываю ей язык. Я, вообще-то, еще обижаюсь на нее за те слова в адрес Ярослава. Я ей еще выскажу по этому поводу, просто времени как-то не было до сих пор. – А я поеду с Игорем. А ты вон… Артема охраняй.
– Можно я просто поеду? – дрожит он, как лист на ветру, и я в очередной раз убеждаюсь в том, насколько мужественный и надежный у меня Ярослав. Сильный, за его спиной ничего не страшно! А этот… Сам кашу заварил, сам боится ее есть, потому что горячая. Тьфу.
– Нет, – отвечает Игорь громко и грубо. – Никто тебя никуда не отпустит. Поедешь с нами и во всем признаешься.
– Но он меня убьет!
– А надо было думать головой, – опять фыркаю, глядя на него. Мне уже даже всё равно, убьет ли его на самом деле Манукян. Я головой понимаю, что если Игорь делает что-то, то он уверен в этом, и вряд ли допустит тот вариант, чтобы кого-то на самом деле убили. Но вот… всё равно. Правда. Я так сильно волнуюсь за Ярослава, я так сильно ненавижу всех людей, из-за которых он пострадал, что я и сама голыми руками готова их цепочкой передушить. Манукян первый, второй, и Артемку на закуску как самого хиленького. Фу.
– Едешь с нами, – показывает Игорь на него пальцем, – Лена, мы скоро вернемся. Все вместе, – говорит он маме, чмокает ее в губы и мы выходим во двор. Игорь серьезный и сосредоточенный, я полная решимости, и Артем. Он просто Артем.
В дороге молчим, но на всякий случай Игорь блокирует на ходу двери, чтобы этот несчастный не выпрыгнул на полном ходы, пытаясь таким образом спасти свою жопу.
Мы приезжаем в полицию, и мне становится вдруг так страшно… Мой бедный Ярик сидит в этом ужасном месте совсем один, просто потому что кучка идиотов решила, что может вершить чужие судьбы.
По поводу агрессии Ярика мы уже поговорили, но ведь и он делал всё это не просто так! Я ведь и правда отравилась наркотиками из-за того идиота, он мстил за меня… Ну не умеет он иначе! Но тому отморозку так и надо, ни капли не жалко. Его папаше вместо того, чтобы пытаться засудить Ярика, стоило бы заняться своим сыном, и научить его хотя бы чему-то человеческому. И объяснить этой великовозрастной дитине, что подсыпать наркотики девушкам в коктейль как минимум не очень вежливо.
Мы входим внутрь, Игорь здоровается со всеми так, как будто каждый из полицейских его знакомый. Нас пропускают без лишних вопросов, и дальше мы все вместе идем по коридорам. Мне тут дурно.
– Значит ты, – кивает он на Артема, – идешь в тот кабинет, – показывает пальцем, – и забираешь заявление. Говоришь, что передумал, перепутал, что угодно. Жалоб не имею, заявление забираю. Всё услышал?
– А как же…
– А потом сразу сваливаешь. Телефон не выключаешь. Скажу перевести бабки обратно – переведешь. Всё услышал?
– А я потратил часть, – снова ноет Тема.
– Значит быстро заработаешь, – рычит Игорь, и я от этой картины прыскаю от смеха. Какой-то он ну о-о-о-очень уж жалкий. – Пошел, – подталкивает он его в спину, и только когда Артем наконец-то заходит в кабинет, мы выдыхаем. – Где их, блять, делают таких.
Я впервые слышу, как Игорь матерится. У меня от неожиданности даже приоткрывается рот. Я видела его в разном состоянии, и очень злым в том числе, но еще никогда не слышала я от него мат.
– Прости, – хмурится, поняв, что произошло, – достали просто. Пошли.
Плетусь за ним в конец коридора. Мы проходим в какой-то кабинет, Игорь просит меня постоять у дверей, а потом возвращается за мной и снова куда-то ведет.
Куда-то… Куда-то, это какая-то ужасная клетка с грязными полами, жуткой вонью и пятнами на стенах. Но внутри мой Ярослав! Мой!
Я бегу к этой чертовой решетке, и он подходит с той стороны и мы сразу касаемся пальцами, потому что так сразу становится легче и спокойнее.
– Вы чего тут? – спрашивает Ярослав, перехватывая мои руки и целуя пальцы.
– Сейчас всё разрулим, – говорит ему Игорь, сквозь решетку похлопывая его по плечу, – не волнуйся.
Он уходит, а я понимаю, что если сегодня не выйдет забрать Ярика, я к чертовой матери останусь тут. Хоть в камеру к нему попрошусь, хоть на пол лягу у этой сетки и буду лежать, но точно не уйду, пока его не выпустят.
– Машка, – шепчет Ярослав, протягивая руку и касаясь пальцами моей щеки. – Что происходит вообще?
– Мы приехали с этим идиотом, чтобы он забрал заявление. Он связался с Манукяном, ты представляешь! – рассказываю Ярику шепотом всё, что нам удалось узнать. Показываю на телефоне скрины с переводом денег Артему и включаю кусочек записанного с Кирой голосового.
Не знаю, что сделал Игорь, что нас не трогают, но мы и правда совершенно спокойно находимся рядом с друг другом.
А потом, минут через сорок, к нам входит один из полицейских. Он выглядит ужасно, по лицу видно, что какой-то гавнюк. Он крутит на пальце большую связку ключей и их звон противно разносится по всему помещению.
– Зачастил ты сюда, Ярослав, – говорит он, и подходит вплотную к решетке, касаясь своим плечом моего. Я уже вижу, как у Ярика раздуваются ноздри и совершенно точно сжимаются кулаки. И чешутся. Потому что всё-таки с его агрессией надо будет поработать еще немного. – Не боишься так часто влипать в передряги и оставлять такую девчонку одну?
– Эта девчонка отлично бьет по яйцам, и мне пофиг, в какой форме находится этот человек, – говорю ему со всей своей накопленной злостью и слышу, как Ярик прыскает от смеха. Вот козел! Я тут, вообще-то, защищаю нас, а он надо мной смеется.
– Свободен, – говорит полицейский не очень-то и довольно. – Заявление забрали, состава преступления нет. Проваливайте оба, пока я за угрозы при исполнении обратно не усадил.
– Сам бы девушку, товарищ полицейский, – говорю ему, но Ярик тянет меня за локоть, выводя оттуда в коридор слишком быстро, чтобы я успела услышать ответ.
– Что с тобой? – посмеивается он. – Меня не было всего ничего, а ты стала еще более разговорчивой, чем было, так еще и дерзишь.
– А что мне еще делать? – кричу на него шепотом. – Тебя забрали, я запаниковала. И во мне проснулась какая-то сука!
– Маша! – возмущается он, закрывая мне рот ладонью.
– М-м-м, – мычу, пытаясь хоть что-то сказать, но он не дает. Обнимает меня за шею и не отнимает руку от рта.
– Помолчи, бога ради, пока я не сошел с ума. Тебе надо успокоиться, верни мне мою нежную Машу.
– М-м-м.
– Ага, – хихикает он, целуя меня в макушку, и мы вместе выходим на улицу, дожидаясь Игоря уже там.
Интересно, а что дальше-то будет?..
Глава 27. Ярослав
Я вообще ни черта не понял, кроме того, что этот уродобывший Машки накатал на меня заяву за то, что я дал ему в нос. Неженка, чтоб его. Что за мужики пошли? Ни подраться нормально не могут, ни с девушками общаться. Приехал, лапы распускал, за что логично получил, а потом в полицию пошел разбитым носом хвастаться. Да если мы вот так с пацанами за каждую драку ходили к ментам, уже давно бы все на пожизненном сидели.
В ментовке встретил Руса с близнецами, те решают проблемы Дамира, пока тот в больничке без сознания под присмотром Ани валяется. А меня мимо них как преступника вели, ну. А какой я преступник? Да я душка вообще!
Посидел, посидел, ниче понять не успел – Машка появилась. Возбужденная вся, яркая, красивая. Наговорила мне кучу всего, но я понял только что, что уроду хватило, или не хватило, мозгов связаться с Манукяном, а мою Машку на деле он забирать и не хотел.
Это радует. Потому что Маша – моя. Никому не отдам. Особенно когда знаю, что всё взаимно у нас, и что родители не будут ей мозг выносить по поводу всего. А счастливой я ее точно сделаю. Сейчас только разрулим всё это, и сразу…
Мы стоим на улице около ментовки и обнимаемся. Пытаюсь Машку успокоить, она от эмоций вся чересчур взрывная. И я ее любую люблю, от такой стервочки даже сильнее кайфую, но знаю, что Маша потом сама отходить долго будет, если очень много эмоций за день потратит. Да и сильной ей быть не обязательно больше – я ведь рядом, пора расслабляться.
Она сначала много-много болтала, а теперь молча стоит и обнимает, уложив голову у меня на груди. До конца жизни вот так стоял бы, честное слово.
– Я так испугалась, – шепчет Маша, – так испугалась, что сама не поняла, как умудрилась собраться и столько всего сделать. Я ему в нос дала, представляешь? Прямо в тот, который ты ему сломал.
– Ты что сделала? – смеюсь и смотрю на Машу со смесью восхищения и удивления. Маша – это нежность и женственность, как она могла дать кому-то в нос, я ума не приложу. – Ударила?
– Ага, – она краснеет и хихикает, прикрывая рот ладошкой. – Представляешь? Разозлил меня, гад, ну и я… Ему было больно, – моя мартышка прищуривается хитро и мстительно, словно вспоминая момент и смакуя им в памяти. – Гордишься мной?
– Очень! – киваю, говоря правду. – Только больше так не делай, иногда на удары могут начать отвечать, ну так, вдруг ты не знала…
– Там рядом был Игорь, я всё просчитала, – вздергивает нос, – но больше и правда не хочу. Не самое приятное чувство.
– Ой, кому ты заливаешь, – смеюсь над ней, потому что видел, с каким довольным лицом она вспоминала момент удара. – Кайфанула – имей смелость признаться.
– Ладно! – вскидывает она руки и закатывает глаза. – Было круто, всё? Доволен?
– А то, – посмеиваюсь и притягиваю ее за руку к себе обратно, снова обнимая. – С кем поведешься, да, Маш? А то парень гопник у тебя, уголовник… – кривляю слова Ленки, а потом морщусь от резко прилетевшего кулака мне в живот. – Понял я, понял. Дамир очухается – я тебя к нему на бокс отдам, что ты всё желание покалечить людей там оставляла.
Машка хочет начать возмущаться, но ее прерывает папа, который выходит их ментовки с… Манукяном. Приятная встреча.
– Надо ехать в больницу, – говорит он, и мы сразу догадываемся, зачем и почему. Явно не к Али. К сожалению.
– Я к этому, – говорит Манукян, неопределенно качая головой. Под “этим” явно имеется в виду произошедшее с бывшим Машки, принципиально его имя я запоминать не хочу, – никакого отношения не имею. Проделки сына. Поехали.
Он говорит коротко, отрывисто, и сразу уходит вперед, усаживаясь а машину и срываясь с места. А мы идем следом за папой, прыгая к нему в тачку. Я – на пассажирское, а Машка назад, как ребенок маленький.
– Па, че происходит?
– Очнулся сыночек, – кивает он на машину Манукяна, что едет перед нами. Слышу, как испуганно всхлипывает Машка и тяну ей руку назад, переплетаю пальцы, чтобы не боялась. – Разузнал, что тебя отпустили, решил отцу насолить и тебя засадить. Как на этого полупокера вышел я не знаю, думаю, из соцсетей, а дальше всё просто. Договорился, деньги с карты отца перевел, свои руки чисты, а отец мент замешан в совершении считай приступления.
– И че делать дальше? – спрашиваю. Понимаю же, что так просто такие вопросы не решаются. У того ублюдка мозгов нет совсем.
– Ну, Манукян мягко говоря разозлился, проверил переводы, позвонил сыну. Короче, я сказал, что мы встречное выдвинем, за Машку. Потому что я дал ему слишком дохера в тот раз, а мой сын всё равно оказался за решеткой. Я ему пригрозил, что всё анализы на руках, записи с камер, свидетелей найду. Он зассал, конечно, сразу. У нас был уговор, а его сынок всё обломал.
– Так, и какой итог?
– Да простой. Мы сейчас едем и заключаем договор, что никаких претензий друг к другу никто не имеет, там и адвокат подскочит. Мы не трогаем его, а он – нас. Но при этом Манукян возвращает мне половину, а еще сам разбирается со своим сыночком. За решетку он его вряд ли засадит, конечно, но за границу, думаю, вывезет. Так что… Дышим! Гавнюк свалил сразу, как забрал заявление, если кому интересно.
– Не интересно, – говорим мы в один голос с Машей и смеемся тоже одновременно.
– Ну и хрен с ним, – соглашается папа, и дальше мы едем уже в тишине.
В больнице как всегда удручающе белые стены и пахнет до жути неприятно, и Машка цепляется за мою руку, как за спасительный круг. Вижу, что она не очень хочет идти туда, но нам приходится. Хотя…
– Па, а ей обязательно в палату заходить к уроду-то этому?
– К сожалению, – кивает тот. Бля. – Надо на словах подтвердить всё, что будет задокументировано. Там юрист будет, Маша и он – две стороны в договоре, нужно личное присутствие.
– Тогда я тоже зайду.
– Да иди, кто не дает-то тебе.
Мы поднимаемся на нужный этаж, проходим мимо палаты Дамира, замечаю через окошко Аню и улыбаюсь. Не отходит от него. Он и так без ума в нее влюблен, а теперь и вовсе не отпустит, наверное.
Проходим дальше, к нужной палате. Дверь чуть приоткрыта и нам слышно, как Манукян старший орет на младшего, высказывая тому за самодеятельность.
Не заходим пока, стоим, молча слушаем, только Машка еще сильнее за руку мою цепляется, точно не горя желанием заходить.
Вот и всё, весь пыл растеряла, я же говорил.
Хотя, понимаю ее. Наверняка она вспоминает, как ей было плохо, и понимает, что сейчас придется увидеть виновника того самого состояния. Знаю, Маш… Я бы очень хотел тебя защитить от этого, но еще немного придется побыть взрослой.
– Добрый день, – говорит мужчина, появившийся словно из ниоткуда.
Юрист, или кто он там.
Мы заходим, прячу Машу за своей спиной, чтобы этот урод даже смотреть на нее не могу. Ох… отделал я его хорошенько. Очень хорошенько. Машка даже ахает от неожиданности мне в плечо, а папа – качает головой, увидев всю реальную картину.
Да а че вы ожидали?! Из-за него Машка чуть не скопытилась, пусть радуется, что вообще жив. Случись бы с ней что-то серьезнее, я бы убил не задумываясь.
А дальше нудные процедуры, от которых кипит голова. Разговоры, бумажки, подписи. А еще наглая ухмылка Манукяна на его избитой роже, когда его взгляд проходится по Машке. Убью.
– Всё, процедура завершена, – говорит юрист, складывая документы в файлики и отдавая их Маше и Манукянам. – Спасибо за сотрудничество.
Он испаряется так же неожиданно, как и появился полу часами ранее, и мы остаемся одни.
– Можем уходить? – шепчет Машка, и я киваю ей, беря ее за руку. Вот честно признаться – при взгляде на урода и понимании, что всё это мясо сотворил я – ни единой клеточки совести в организме не просыпается. Это хорошо или плохо? Я просто считаю, что он заслужил.
– Пошли, – идем с ней к двери, когда в спину летит голос:
– Вы можете что угодно делать со мной, но я всё равно помню, как эта кошечка подо мной стонала тем вечером.
До взрыва три… два…
– Стоять! – говорит папа, хватая меня за плечо и выталкивая в коридор. – Дыши! Ты за нее головой отвечаешь, понял? – кивает папа на Машу, а я от злости едва слова разбираю за шумом крови в ушах. – Очнись! За нее – головой. Услышал? В руках себя держи и не заставляй девчонке разгребать самой за то, что у тебя кулаки чешутся. Понял меня?
Киваю. Понял. Кулаки все еще чешутся, но я понял. Довольно доходчиво.
Папа уходит, а я падаю на скамейку, откидывая голову на стену. Надо что-то сделать со своими нервами, я ведь и правда так Машу подставляю.
– Яр, я… – шепчет Маша, усаживаясь рядом. – Это всё бред, я не…
– Я знаю, маленькая, – притягиваю ее к себе и оставляю на губах легкий поцелуй. – Я знаю.
Глава 28. Маша
После той ужасной ситуации в больнице Ярик зашел к своему другу Дамиру. Тот всё еще без сознания, но, кажется, говорят, что он идет на поправку. Ужас, что творится с этими мальчиками! Пока один в тюрьме, другой в больнице… Кошмар.
А потом мы поехали домой на такси. И если я думала, что Ярик отвезет меня к себе в квартиру, то, кажется, ошибалась, потому что мы едем на самом деле домой. Это немного неожиданно, потому что показывать наши чувства там, где родители, как-то очень неловко… Не знаю. Возможно, я тороплю события? Или хочу чего-то нереального? Не понимаю.
И едем молча. Ярик даже не спрашивает меня ни о чем, думает о чем-то, смотрит в окно, хотя частенько он даже когда за рулем, пока едем, взгляды на меня бросает. А тут – ничего. Вообще. Как будто я не сижу рядом. Ну, или словно он просто не здесь.
Немного грустно становится от такого Ярика, но я его любым люблю, поэтому не трогаю и позволяю закрыться в своих мыслях. Возможно, ему важно сейчас о чем-то подумать. Главное, чтобы это не были мысли о расставании или что-то вроде того. Я прыгну на его спину, обниму руками и ногами и никогданикогданикогда не отпущу больше.
Мы приезжаем домой, наконец-то Ярослав берет меня за руку, помогая выйти из машины, и не отпускает больше, а только сильнее скрепляет пальцы.
Мне сразу становится очень легко. Сразу же. Я чувствую, что мы справимся со всеми проблемами в мире, пока держимся за руки и любим друг друга. А в том, что Ярик меня любит, я не сомневаюсь ни на одну секундочку. Он столько всего для меня сделал!
Мы заходим в дом, и встречаем в гостиной маму. Она сидит в кресле и держит обеими руками чашку чая, как будто пытаясь успокоиться. Тоже на нервах… Да все на нервах! Только-только все устаканилось, как приперся Артем и внес кучу смуты в нашу счастливую жизнь. Козел.
– Ма? – зову ее, потому что она так и смотрит в одну точку и не замечает нас. Она отзывается на мой голос, сразу поднимает голову, ставит чашку и бежит ко мне, обнимая крепко-крепко.
– Где вы были? Пропали на полдня! Я себе уже всего самого ужасного напридумывала, трубку никто не берет, новостей никаких! С такими людьми связываться – себе дороже! А если бы они вам тормоза перерезали? А вы бы ехали домой, и авария, и… А где Игорь? – внезапно переводит тему, заглядывая нам за спину.
– Он вперед нас уехал, его нет еще? – спрашивает Ярослав, и паника, отражающаяся на лице мамы, передается сразу же и мне. – Так, спокойно! – говорит Ярик. – Сейчас ему наберу.
Он звонит, ставит на громкую, но чертов робот на том конце оповещает, что абонент вне зоны действия сети и просит перезвонить попозже.
Мамины слова внезапно проникают внутрь черепной коробки и становится так сильно страшно, как очень часто в последние дни. Пока Ярик пытается дозвониться, мы с мамой молча смотрим друг другу в глаза и пытаемся не паниковать. Боже, ну подумаешь, выключен телефон! Он банально мог разрядиться. Но только она права насчет того, что с такими, как Манукян, связываться не стоит, а мы ведь даже не знаем, как разговаривал с ним Игорь…
Боже. В доме стоит тишина такая, что слышно даже стук сердца.
А потом дверь в дом хлопает и мы вздыхаем с облегчением, потому что наконец-то заходит Игорь и останавливается у входа в гостиную глядя на нас так странно, что вдруг хочется смеяться.
– Кто-то умер? – спрашивает.
– Слава Богу нет! – отвечаем хором и наконец-то смеемся.
– Ты где был? – спрашивает Ярик.
– Ужин нам забирал, – поднимает Игорь пакеты, из которых пахнет просто восхитительно, и атмосфера в миг становится спокойнее.
Мы накрываем на стол, смеемся, болтаем о том, как мама умудрилась всех напугать с помощью всего пары слов и наконец-то садимся ужинать всей семьей, у которой, наконец-то, нет никаких проблем. Это так радует! Потому что за ужасно короткий срок у нас произошло столько всего, что даже думать об этом не хочется.
– Я хочу сказать, – внезапно говорит Ярослав, и меня как будто обливает водой от этого ледяного тона. Он опускает вилку, ставит на стол стакан с соком, и, судя по взглядам, страшно становится тут не мне одной. – Много дерьма случилось из-за меня.
– Яр, ты ни в чем… – перебиваю его, но он сказать мне не дает.
– Помолчи, Маш. Из-за меня, я знаю. Не уследил за Машей, потом переборщил с местью. Не смог погасить в себе свои чувства, хотя знал, что вы будете против, потом не сдержался и врезал еще и тому бывшему. Я и сегодня чуть снова не добил Манукяна, но твои слова, пап, меня привели в чувство. Я успел немного подумать и кое-что для себя решить.
О боги… Он же не скажет, что бросает меня, потому что не достоин меня или еще какой-то похожий бред? Нет? Потому что если скажет – я ему надену тарелку на голову, чтобы он пришел в чувства.
Почему он себя винит? Да моей вины во всем не меньше! Почему снова отвечает за все один он, почему?
– Ярик… – шепчу, хватая его за руку и переплетаю пальцы, боясь, что оттолкнет. Но не отталкивает. Притягивает к лицу, целует пальчики, заставляет верить в нас и наше будущее.
– Я знаю, что не подарок. А еще гопник и уголовник, как говорила Лена, – на этих словах я бросаю взгляд на маму, и вижу, что ей неловко. Значит, на самом деле она так не думает, просто в сердцах крикнула. – Наверняка я не тот человек, которого хотелось бы видеть рядом с Машкой. Недостаточно успешный, недостаточно правильный, недостаточно… Не знаю. Просто недостаточно для нее. Я и сам это знаю прекрасно. В обществе принято таким, как Маша, встречаться с кем-то вроде того уродца, который приехал сюда нервы ей ради бабла потрепать, но честности ради, срал я и на него, и на общество. Я люблю Машку. И вот прямо сейчас перед всеми вами скажу, что больше никогда не сделаю так, чтобы ей грозила опасность, никогда не оставлю одну. Обещаю не избивать никого до полусмерти и буду держать себя в руках, потому что прежде всего я отвечаю за Машку, а уже потом за всех остальных. Запишусь на бокс, буду с другом заниматься, чтобы всю свою злость там оставлять. Потому что она для меня важнее всего, а потом уже всё остальное.
– Яри-и-и-ик, – хнычу я, расчувствовались от таких невероятных слов. И не гопник он! Не уголовник! Он самый-самый у меня! И добился он всего, и вообще он самый замечательный… – Зачем ты так на себя? Ты такой хороший! – всхлипываю и на эмоциях кидаюсь ему на шею, крепко обнимая и прижимая к себе. Никогда не разрешу о нем гадости говорить, и ему самому тоже!
– Ну всё, мелкая, – хмыкает он, но обнимает в ответ, – родители смотрят.
– Да пусть смотрят! – говорю я достаточно громко для того, чтобы они нас еще и слышали. – Они за нас рады и счастливы. Правда? – спрашиваю у них, поворачивая к ним голову.
Они смеются и кивают. Мама, кажется, делает это сквозь грустную улыбку, но я искренне верю в то, что она не в честь наших отношений, а просто в честь того, что я наконец-то выросла.
– Вот, видишь? Они за нас рады.
– А будут рады, если я захочу переехать с тобой в мою квартиру, никто из вас троих против не будет? – спрашивает Ярик, и я как обезумевшая киваю головой, целуя его в губы, точно зная, что даже если кто-то и будет против, но нам двоим будет так плевать…
