Текст книги "В разводе. Ты нас недостоин (СИ)"

Автор книги: Элль Ива

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

16

– Замуж? Какой ещё замуж?.. – я теряю дар речи, как будто меня облили ледяной водой. По спине бегут липкие, холодные мурашки. – Ты издеваешься надо мной, что ли, Чернов? Неужели недостаточно поиздевался за все эти дни?

– А что такого я предложил? – спрашивает он спокойно. – Ничего из ряда вон, не так ли? Не любовницей моей стать, не содержанкой. А замуж выйти – вполне официально, заметь. Вероника такой чести не удостоилась.

– Ты сначала сделай всё, что обещал, а потом я подумаю, стоит ли удостоить тебя этой чести! – фыркаю в трубку.

Жму отбой. Дышу тяжело. Хочется помыться – и после произошедшего со свекровью, и после этого непонятного разговора. Как будто я оказалась в каком-то глупом фильме.

Кажется, началась моя чёрная полоса. Не просто чёрная – чернейшая. И я знаю, кого за это благодарить. Совсем недавно мне жилось вполне себе неплохо, и даже мама не заикалась о том, что что-то не так. Но с появлением Натана всё изменилось, перевернулось с ног на голову. Я просто не знаю, что делать дальше.

Хочется смотреть ровно, с прямой спиной, твёрдым взглядом. Хочется думать, что всё будет хорошо. Но это всего лишь самообман. Я не знаю, чего хочет от меня этот мужчина, зачем ему ворошить всё это снова. Для чего ему дети, в которых он не уверен до конца, что они – его собственные?

Не зря бывшая свекровь такая смелая. Иначе Натан давно бы её приструнил. Но он этого не делает – слишком любит маму, чтобы одёрнуть эту ведьму. Позволяет ей слишком многое.

В таких условиях я не смогу воспитывать детей. Мне нужна спокойная атмосфера, никаких нервов. Я только привыкла жить спокойно…но нет – всё пошло наперекосяк.

Нервно брожу по комнате из угла в угол. Чтобы хоть немного отвлечься, подхожу к детям – поиграть с ними вместе. Они весёлые, забавные малыши. Наблюдать за ними приятно, и тоска на сердце немного отпускает.

Через минуту удивлением вижу на экране входящий вызов от Алевтины Петровны.

– Да? – спрашиваю холодно.

– Добрый день, дорогая. Вышло небольшое неудобство. Я хочу попросить у вас прощения за это всё. Мне совсем не нужны плохие рекомендации.

– Всего доброго, Алевтина Петровна.

Собираюсь положить трубку, но та меня перебивает:

– Да-да, и вам тоже доброго. Ну просто я хотела сказать, что на вашем месте я бы хорошенько подготовилась ко встрече с опекой. Уже завтра утром.

У меня сжимает сердце. Я жму отбой, сглатываю тяжело.

Где этот чёртов Натан? Почему он меня не защищает? Или это и был его план? Он – добрый полицейский, а его мать – злой, который может творить всё, что душе угодно. А добрый пальцем не пошевелит. Только зачем эти разговоры о замужестве?

К чему это всё?

В голове хаос, тревога и беспокойство. Смотрю в телефон, листаю значки приложений, вижу корзину. Меня вдруг пронзает странная мысль. Открываю её – и вижу ту самую запись с диктофона, которую удалила свекровь.

Восстанавливаю её. Включаю, чтобы послушать. Из динамика доносятся знакомые речи – злые слова свекрови и пояснения Вероники. Динамик у меня отличный, записал всё очень хорошо, слышно прекрасно.

Отправляю запись Натану. Пускай послушает. Думаю, голос матери он узнает безошибочно. Вот только… что я буду делать, если он уже в курсе её намерений? Что тогда?

Быть может, это просто такой способ шантажа: либо я отберу детей, либо соглашайся быть у них бессловесной нянькой? Ну да, именно так он мне и заявил тогда…

Снова подскакиваю на ноги, начинаю бродить из угла в угол. Мои беззаботные дети не обращают на меня внимания – и я очень этому рада. Моё беспокойство не передаётся им. Они не должны ощущать на себе это всё.

Ещё и мама болеет. Как же всё это не вовремя… Боже, я совсем одна.

Останавливаюсь у окна. Смотрю на ворота – они кажутся такими хлипкими и ненадёжными. Я бы их поменяла.

И вдруг вижу за воротами Веронику. Пальцы сами собой сжимаются в кулаки.

А эта какого чёрта снова здесь забыла? Сейчас она без ребёнка. Как-то быстро вернулась – подозрительно быстро. Нет, мне точно нужна охрана. Причём вооружённая.

Жаль, у нас запрещено законом защищать собственную территорию. Хотя в том, что она моя, я очень сильно сомневаюсь. Надо бы посмотреть документы на дом.

Спускаюсь вниз, сжимая в руках пульт видеоняни, подхожу к воротам.

– Что-то забыла, Вероничка? – спрашиваю холодно.

Она смотрит на меня мрачно.

– Пустишь?

– Издеваешься, что ли? Тебе ещё раз сковородку показать?

Женщина вздыхает тяжко, отводя взгляд:

– Давай нормально. Без этого всего. Я вполне способна общаться адекватно.

– Чего тебе? – бросаю, сложив руки на груди.

– Согласись, что Марина Аркадьевна предложила неплохую идею.

– О чём ты?

– Деньги, – говорит она коротко, заглядывая мне в глаза.

– И ты тоже пытаешься меня купить?

Вероника закатывает глаза, снова смотрит на меня:

– Эва, ты не хочешь этого мужчину. И мы это обе прекрасно знаем. Ты хочешь уехать? Так мы предлагаем тебе вариант. Причём я, заметь, без каких-либо угроз – спокойно и мирно. Даю тебе денег, и ты с детьми просто уезжаешь.

– Я уже сказала, что не брошу маму.

– Я о ней позабочусь, – обещает, – я найму сиделку. Если хочешь, буду слать тебе ежедневные отчёты.

– Тебе-то это зачем? – смотрю на неё хмуро. – И с чего ты вообще взяла, что я тебе поверю? Что ты, что Марина Аркадьевна – просто подставите меня. Я уже знаю про завтрашний визит опеки.

Вероника вдруг резко шагает вперёд, хватается пальцами за прутья калитки:

– Так я отменю этот визит! Отменю, если ты согласишься сейчас взять у меня деньги. Прямо сейчас, Эва. И прямо сейчас уехать отсюда. Никогда не появляться, не брать трубку, и тогда я гарантирую: если ты уедешь из этого города, то Натан никогда тебя больше не найдёт!

17

Смотрю в её отчаянное лицо и недоумеваю: это она так любит моего бывшего мужа, что ради него готова пойти на преступление? По-другому не назвать. Именно преступление. Вероника хочет за спиной своего мужчины лишить его детей – его собственных тройняшек, которых он так любит. Я видела это. Сыграть подобное невозможно. Они и правда дороги Натанy, он признал их своими, как бы мне ни хотелось думать иначе.

Я не знаю, что ей сказать. Я её чувств не разделяю и эту женщину не понимаю. Как бы ни любила, как бы ни страдала, я никогда бы не решилась разбить чужую семью. Но Вероника сделала это легко, как дышать. И мне плевать, кто виноват – он или она, плевать и на её амбиции тоже.

Но я не успеваю открыть рот, чтобы ответить, как возле нас тормозит незнакомая машина. Чёрная, тонированная в ноль, с какими-то странными номерами на серебристом фоне. С водительского сиденья показывается мужчина и направляется к нам.

Вероника оборачивается, смотрит на него, её глаза округляются.

– Добрый день, девушки, – произносит мужчина, чем-то слегка напоминающий Натана. Смотрит на нас равнодушными глазами. Скользнув взглядом по Веронике, он переводит его на меня.

– Эвелина? – не спрашивает, а констатирует. – Я к вам.

– А вы кто? – спрашиваю растерянно, теперь уже не зная, какого очередного врага подослала мне свекровь.

Мужчина усмехается.

– Кирилл Чернов. Запамятовали?

Брат моего бывшего мужа…

Вот оно что. А он тут с какой радости? Решил на племянников полюбоваться? Его я видела всего раз в жизни – на свадьбе. Но это было так давно, что уже и забыла. Этот вообще живёт сильно отдельно, по-моему, даже в другом городе, насколько помню. Интересно, что же привело его сюда? Неужели небольшой семейный конфликт? Или мать вызвала на подмогу?

Не слишком ли много врагов на одну меня?

– Чему обязана этим визитом? – спрашиваю недоброжелательно.

Кирилл улыбается уголком губ, почти как Натан. У него такие же ямочки на щеках, как у моего бывшего, и того же цвета глаза. Рост, осанка, ширина плеч – всё похоже. Только волосы чуть темнее.

– Натан звонил, – говорит он спокойно. – Говорит, ему нужны мои услуги.

– Какие ещё услуги?

– Здесь будем разговаривать, или всё-таки пройдём в дом?

Я со вздохом открываю калитку. Вероника разворачивается и идёт к своей машине, припаркованной неподалёку. Она понимает, что сделка сорвалась. Я это понимаю тоже. Видимо, завтра мне предстоит общаться с людьми из опеки.

Ну, как сказать «предстоит»… Не факт, что я вообще пущу их даже на территорию, не то что в дом. Пусть попробуют зайти.

Мы заходим в прихожую. У меня в руках трещит видеоняня – кажется, Анечке пора менять подгузник. Торопливо поднимаюсь наверх. Мужчина идёт за мной, хотя, наверное, ему стоило бы остаться в прихожей. Мы заходим в спальню, я беру малышку и иду с ней в ванную. Быстро меняю подгузник и возвращаю её к братьям. Та бежит, довольная, и плюхается обратно к своим игрушкам.

Мужчина стоит в дверях, разглядывает детей.

– Они и правда очень похожи на своего отца, – говорит задумчиво.

Смотрю на него, сложив руки на груди.

– Вы тоже будете предлагать мне денег?

Кирилл переводит взгляд на меня, пожимает плечами.

– С чего бы?

– Ну это стало определенной тенденцией. Моя бывшая свекровь предложила мне денег. Вероника тоже предложила денег – чтобы я уехала, сбежала от мужа.

– И что, вы приняли предложение?

– Пока нет, – говорю спокойно. – Всё жду, кто больше предложит.

– И сколько же на кону? – усмехается он.

– Десять миллионов.

– Подешевели. За троих детей нужно как минимум тридцать.

– Чего вы хотели? – спрашиваю настороженно. – Зачем Натан вас послал? Какие ещё услуги?

– По охране. У меня своё агентство, недавно открыл здесь филиал. Если вы не против, то завтра приедут мои люди. Сделают всё, чтобы не пустить никого лишнего на территорию. Установим камеры, сигнализацию, сенсоры…

Недоверчиво разглядываю его невозмутимое лицо.

– И всё?

Мужчина кивает.

– А вы хотели что-то ещё?

Мотаю головой.

– Нет, спасибо.

– Не за что, – отвечает он спокойно. Разворачивается, спускается по лестнице вниз. – Завтра с утра, часов в десять, они приедут и всё установят.

– А где сам Натан? – спрашиваю, идя следом.

– Вызвали в срочную командировку. Скоро будет, не переживайте… Говорят, у вас снова свадьба наклёвывается? – бросает он через плечо.

Смотрю, как мужчина обувается в прихожей.

– Это вряд ли, – произношу тихо.

– Ну и зря. Детям нужен отец.

Кажется, я слышу эту фразу уже в сотый раз.

– Вот именно, – отвечаю холодно. – Им нужен отец, а не предатель и не изменщик.

Кирилл равнодушно хмыкает:

– Ну, вам, конечно, виднее. Это не мои разборки.

Развернувшись, он выходит. Я иду за ним, чтобы закрыть калитку.

– Я не могу не сказать, – шепчу ему вслед. – Что завтра сюда приедет опека.

Мужчина оборачивается.

– Свекровь угрожала мне. Сказала, что они захотят отобрать у меня детей.

– Во сколько они приедут? – спрашивает он спокойно.

Пожимаю плечами.

Мужчина вздыхает, достаёт из кармана визитку и протягивает мне.

– Если будут – звоните. Я разберусь.

– Спасибо.

Он коротко кивает и выходит со двора, усаживается в машину, уезжает.

Я закрываю калитку на задвижку и замок, возвращаюсь в дом, иду к детям. Кажется, мне стало чуточку легче. Совсем немного. Самую капельку.

Следующий час проходит спокойно, пока снова не раздаётся звонок у калитки. Я вздрагиваю, уже боясь каждого звука. Кого там ещё принесло? Боже, надеюсь, когда здесь будет охрана, они будут смотреть за гостями, а не я.

Не отвечать на звонки – вот чего я хочу. Выглядываю в окно. У ворот стоит незнакомый мужчина. Это уже опека? Или ещё нет? Судорожно выдыхаю. Может, сказать, что никаких детей тут нет?

Спускаюсь по лестнице, выхожу из дома. Мужчина смотрит на меня с вежливой улыбкой. Ему лет пятьдесят, ухоженный, импозантный.

– Добрый день. Меня зовут Виталий Геннадьевич. Я юрист вашего бывшего мужа. К сожалению, не располагаю лишним временем, поэтом ненадолго к вам, – говорит он сухо. – Натан просил меня привезти вам документ для ознакомления.

Он протягивает мне через прутья калитки толстую папку.

– Остальное обсудите уже с ним.

Я беру папку в руки, недоверчиво читаю название.

«Брачный договор».

Какой ещё, к черту, брачный договор??

18

Серая папка лежит на тумбе возле моей кровати. Там же стоит рация видеоняни. Я стараюсь не смотреть на эту чёртову папку, смотрю на экран видеоняни. В своей новой спальне сладко спят мои тройняшки, у меня же нет сна ни в одном глазу.

Я не стала даже открывать эту чёртову папку. Я не рассматриваю даже варианты, чтобы вернуться к бывшему. Нет уж, ни на его условиях – ни на каких. Пускай платит алименты, я буду жить в этом доме, пускай общается с детьми – на этом всё. Никаких больше отношений с предателями.

Быть может, сбежать от него у меня и не выйдет, если взвесить всё трезво, но я должна буду выкатить собственные условия, потому что у меня прав даже больше, чем у него. Я его не предавала.

На часах семь утра, а я будто и не спала совсем. Поднимаюсь, иду умываться, затем беру видеоняню, спускаюсь вниз, чтобы сделать себе кофе. Голова трещит от недосыпа. Нет, так я далеко не уеду... Мне нужно быть спокойной, выспавшейся, а не вот этой вот нервной, тревожной матерью. Всё это передастся моим детям. Такая атмосфера мне вообще никуда не упёрлась – с этим нужно что-то делать.

Когда на часах восемь, я звоню своей знакомой. Она подрабатывает помощником юриста. Рабочий день у них начинается ровно в восемь, так что я никого не разбужу.

– Вера, привет, – здороваюсь глухо. – У меня тут небольшой вопрос возник. Можешь проконсультировать?

– Да, конечно. Что угодно. Что за вопрос у тебя?

Я объясняю ей свою ситуацию: что бывший нашёл меня и потребовал права на детей, а также что его мать угрожает отобрать их. Есть ли такая возможность? Чего мне опасаться?

– Возможность есть всегда, – отвечает она. – Особенно если у твоей бывшей свекрови, как она утверждает, есть связи. Связи у нас решают всё. А по закону… по закону никто не сможет их у тебя отобрать, если не докажет, что ты недееспособна, или не можешь исполнять обязанности матери адекватно.

– Что же делать-то? – выдыхаю слабо.

– На твоём месте я бы постаралась наладить отношения с мужем. Договориться с ним полюбовно. Хороший мир всегда лучше доброй ссоры. Если обращаться в суд, то это, скорее всего, будет долго и дорого. И нервов потребует прилично.

– Да и детей мне не с кем будет оставить… – бормочу.

– Ну вот, – вздыхает она. – Договорись с бывшим. Думаю, вы найдёте общий язык. Это же всё ради детей. У тебя их целых трое.

Это уж точно. Всё ради детей. Ради них.

Благодарю её, кладу трубку. Телефон сразу же пиликает сообщением с незнакомого номера:

«Ну так что ты решила насчёт моего предложения? Вероника.»

Вздыхаю тяжело. Нынче я просто нарасхват – все хотят предложить мне денег. Жаль только, не безвозмездно. Да и ехать мне пока что некуда. Маму я не брошу – не на кого. Это было бы предательством, а предательство – это у нас прерогатива Натана.

Ничего не отвечаю. Поднимаюсь из-за стола, чтобы приготовить детям завтрак – их любимую кашу с фруктами. Достаю из холодильника сок, когда снова звонит телефон. На этот раз мама.

– Да, мамуль, – отвечаю торопливо. – Как ты?

– Получше, – шепчет она в трубку. – А ты как? Приедешь?

– Ты знаешь, мамуль, у меня тут проблемы... Я не думаю, что смогу оставить детей.

– А взять их с собой в больницу? Что, всё настолько плохо? И где Натан? Ты не можешь оставить детей с ним?

– Он в командировке. А свекровь вьётся вокруг меня, как малярийный комар. В прошлый раз она не хотела пускать меня в дом, пока я не вызвала полицию...

– Боже мой, что у вас там творится? Почему Натан их не приструнит?

– Не знаю, мама. Я вообще ничего не понимаю. У него срочная командировка. Когда приедет – тогда и поговорим. Но я не уверена, что придём к логичному компромиссу. Всё очень сложно.

– Да чего тут сложного-то? – удивляется мама. – Он предоставил тебе дом, обеспечивает всем необходимым…

– Марина Аркадьевна, – уточняю, – а ещё Вероника. Они стращают меня опекой.

– А что с опекой? У тебя есть муж, у тебя есть дом…

– Мужа у меня нет. Хотя… ты знаешь, он хочет стать им снова. Собирался жениться на мне обратно.

– Да что ты говоришь! – мама вдруг звучит гораздо бодрее. – Это же потрясающая новость! Это был бы самый лучший выход, дочка! Тогда бы ты приструнила всех своих мегер. Они бы и слова тебе сказать не смогли, если б ты официально стала женой Натана.

Я тяжело вздыхаю, стискивая зубы.

– Если бы, мама…

– Подумай о детях, Эва.

– Я только о них и думаю. Веришь? Только о них.

Только обо мне подумать некому…

– Как было бы хорошо, если б ты снова вышла за него замуж… – продолжает мама. – У детей наконец появился бы законный отец. Ты перестала бы беспокоиться об опеке. Свекровь не имела бы над тобой никакой власти. Ты сама себе стала бы хозяйкой. И любовницу бы эту прогнала подальше. Официальная жена – это звучит. Это законные права, понимаешь?

– Не наседай на меня, мамуль… Я и так в раздрае. Я не знаю, что делать.

– Ну как не знаешь? Тебе предложили отличный выход. – Она делает паузу, голос становится мягче и тише: – Ты знаешь… я всегда считала себя здоровой, довольной жизнью, пока не слегла с инсультом. Хорошо, что ты была рядом. Спасибо тебе за это, дочка. Но я теперь не уверена ни в чём. У меня нет защитника. Кто бы помог… обеспечил спокойное будущее. А тебе жизнь дала шанс. Шанс снова обрести человека, который будет о тебе заботиться, не отказывать ни в чём.

– Мама…

– Я прошу тебя. Очень прошу. Не упусти этот шанс. Я не прощу себе, если оставлю тебя одну с детьми, без какой-либо защиты. Не прощу. И тебе не прощу, если ты упустишь этот шанс.

– Мама…

– Да. Ты слышала меня, Эва? Я всё сказала. Давай, медсестра пришла. Перезвоню завтра.

Из трубки несутся короткие гудки.

Я стою, держа телефон в руках, и чувствую – ком в горле становится всё тяжелее.

В этот момент слышу какой-то шум. Выглядываю на улицу. У ворот останавливается тёмная машина без опознавательных знаков.

По спине ползёт неприятный холодок.

А вот и обещанная опека...

19

Смотрю на тёмную машину, на людей в официальных костюмах, которые показываются из тёмного фургона с какими-то папками: хмурая женщина в очках и пара мужчин в форме с погонами. Мне становится жутко до дрожи. Я понимаю, что всё это делается только для того, чтобы меня напугать, и это очень успешно – напугали, даже несмотря на то, что всё это происходит за забором.

Мне безумно страшно.

Смотрю, не мигая, как они подходят к воротам и начинают звонить, стучать, не переставая, смотрят на окна. Я невольно отшатываюсь, чтобы не быть замеченной.

– Дома нет никого, никого нет дома, – повторяю про себя. – Уходите, никого здесь нет.

А что, если они не уйдут?

Судорожно выдыхаю, оставляя на стекле облачко собственного дыхания. Страх не отступает. Есть ли у них полномочия врываться в дом и отбирать детей силой? А что, если они вскроют ворота и дом? Страшно. Я не знаю, что делать.

Потом меня осеняет: Кирилл. Где, где его визитка, где я её оставила??

Бросаюсь вниз, нахожу её на комоде, набираю его, не сразу попадая пальцами в кнопки. Наконец дозваниваюсь. На пятом гудке он отвечает:

– Да?

– Кирилл…– выдыхаю с облегчением, – добрый день. Это… Это Эва. Приехала опека. Помните, я вчера вам говорила?

– Да, помню. Сейчас приеду, разберусь.

И бросает трубку.

Напряжённо наблюдаю в окно: минута, две, десять – люди не уходят, продолжают звонить в ворота. Вижу, как один из мужчин говорит по телефону. Неужели подкрепление вызывает? По спине ползут ледяные мурашки, меня слегка потряхивает от волнения.

Проходит десять минут томительного ожидания, и подъезжает машина Кирилла. Я медленно выдыхаю. Боже, хоть бы всё вышло, хоть бы он разрулил этот кошмар…

Мужчина выходит из машины и начинает разговаривать с этими людьми. Я вижу его лицо – равнодушное и мрачное. Если бы я работала в опеке, при виде этого мужчины мне бы захотелось свернуть свои полномочия и поехать домой пить чай с малиной, но, видимо, работники опеки не настолько малодушны.

Кирилл особо не производит на них впечатления, они снова кому-то звонят, а мужчина садится обратно в машину, но не уезжает, и ещё через пару минут приезжает полиция. Моё сердце ухает куда-то в пятки при виде авто с синей полосой.

Но они же не будут вламываться в дом?

Пульс гудит в ушах, пальцы сжимаются в кулаки, ладони потеют.

Или будут?

Теперь в ворота начинает звонить уже полиция. Через две минуты подъезжает ещё одна машина – это такси, а из него показывается свекровь. Кирилл разговаривает с ней с тем же равнодушным и мрачным лицом. Она что-то зло ему выговаривает, затем подходит к сотрудникам полиции.

В общем, против меня задействовали тяжёлую артиллерию. Против меня одной. И, судя по всему, Кирилл ничего не может с этим поделать. Свекровь начинает долбиться в ворота вместе с полицией.

Я закрываю глаза. Хоть прячься в подвале вместе с детьми… Чёрт побери, никто не торопится на подмогу!

Но едва успеваю так подумать, как к воротам подъезжает ещё одна машина. Я с облегчением узнаю в ней машину Натана.

Мой бывший муж выходит оттуда, идёт к представителям опеки.

«Что здесь происходит?» – читаю по его губам.

Бывшая свекровь снова начинает жестикулировать яростно, аж лицо покраснело, обрывки её фраз долетают до меня нечленораздельными, злыми звуками.

Мужчина серьёзно слушает, затем бросает что-то коротко и резко, оборачивается к полицейским, к опеке, что-то им говорит. Я смотрю, как те дают ему какую-то бумагу, а затем все разъезжаются. Натан жмёт руку Кириллу, тот уезжает тоже.

Я медленно выдыхаю.

Остаются только свекровь и Натан. Они заходят на территорию, ворота Натан открывает своими ключами, затем идут к дому. Мужчина звонит в дверь.

Разумеется, я не могу ему не открыть.

Свекровь красная от злости, но молчит. Я не понимаю, зачем она здесь. Смотрю на своего бывшего:

– Ты видишь, что за спектакль они здесь устроили, Натан?

Он молча берёт меня за руку, крепко стиснув пальцами запястье, и ведёт наверх, в большую спальню. Заталкивает в комнату и закрывает за собой дверь.

– Что не так? – мне нравится его гнетущее молчание.

Кажется, мужчина безумно чем-то недоволен. Я никак не понимаю, чем. Что я такого сделала, чтобы вызвать его недовольство?

– Я дал тебе дом, – начинает он вкрадчивым, низким голосом, глядя на меня сверху-вниз. – Я дал тебе всё для того, чтобы ты чувствовала себя уютно и безопасно. Так какого чёрта, Эва, ты не можешь быть хозяйкой в собственном доме?

Смотрю на него, ошарашенно хлопая глазами, и не понимаю, что он имеет в виду.

– Твоя мать, – начинаю, но он не дает договорить:

– Тебя никто не заставлял сюда пускать её. Я тебе сказал, что это твой дом, – продолжает он низким, напряженным голосом. – Моя мать – немолодая, не совсем здоровая и себе на уме женщина. Я не хочу с ней ссориться из-за того, что ты не смогла с ней подружиться, ясно тебе?

– Она вызвала опеку на меня, чтобы забрать моих детей… Она мне денег предлагала. Я же прислала тебе эту аудиозапись, ты видел?

– Я знаю свою мать, – продолжает он тихо и недобро. – И ты тоже её знаешь. Будь умнее, Эва. Не лезь на рожон. Я тебе дал всё для комфортной жизни с детьми, но ты почему-то не можешь этим никак воспользоваться. Строишь из себя жертву, ссоришься со всеми подряд. Всех вызываешь на скандалы...

– Так отпусти меня тогда отсюда, раз я такая плохая! – выдыхаю отчаянно.

Он щурит глаза.

– Ты можешь идти на все четыре стороны, дорогая, если тебе так тут не нравится. Но вот детей я тебе не отдам.