Текст книги "В разводе. Ты нас недостоин (СИ)"

Автор книги: Элль Ива

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)

9

Нет, видимо, где-то я действительно очень сильно нагрешила в этой жизни. Вот только где – никак не пойму. Как будто кому-то сделала очень плохо, и теперь меня настигло страшное наказание.

Как он узнал, что мы здесь? Как?? Быть может, позвонил в службу такси, проверил камеры возле дома, увидел номер машины, отследил… Боже, за что мне всё это? За что моим детям всё это? Куда мне сбежать от этого мужчины, чтобы никогда больше не видеть его глаз и не слышать этого командирского тона?

Видимо, некуда. Разве что на другой край света – да только где взять на это денег? И где взять силы? Я уже и так одна с тремя детьми. Со страхом представляю, что будет, если они вдруг заболеют… Раньше мы как-то справлялись, но мама была на подхвате.

А теперь? Почему мне так страшно?

Мужчина стучит в ворота. Разумеется, открывать я не собираюсь. Пусть хоть до китайской Пасхи стучит – ничего подобного. Я даже из дома не выйду. Зашториваю окно, отшатываюсь от него, как от чумного. Пусть стучит. Разве что грохотом может разбудить детей…

Мечусь в панике по комнате, не зная, что предпринять. Дым из трубы всё ещё идёт – как назло, там тлеют вечерние угли. Что же делать? Ведь он может сказать охране… Он же знает, что у нас нет ничего подобного, никаких лишних домов. Мог спросить у матери. Подумает, что я сняла какой-то чужой дом, что я не хозяйка… Натан будет использовать против меня любые инструменты. Ещё вчера он чётко дал это понять.

– Эва! – кричит злой голос с улицы. – Я знаю, что ты здесь! Лучше открывай по-хорошему. Я выбью эту чёртову дверь, и тогда тебе не поздоровится, дорогая!

Обнимаю себя руками, чтобы не дрожать, хотя в комнате не так уж и прохладно – она хорошо сохраняет тепло. Наверное, стоит выйти к нему на переговоры, чтобы он не портил чужое имущество. Дети пока спят, шумом их разбудить не так уж легко... Накидываю куртку, обуваю кроссовки и выхожу во двор. Торопливо, зло иду к воротам, смотрю на мужчину сквозь прутья калитки:

– Какого чёрта ты тут забыл, Чернов?

– Всё то же самое, моя дорогая, – ухмыляется он. – Давай, собирай манатки и поехали. Или ты собралась тут жить до совершеннолетия моих детей? Прятаться не выйдет. Я предлагаю тебе адекватные условия – так почему ты ведёшь себя как неадекватная мамашка? Или у тебя гормоны до сих пор играют? Так давай организуем тебе гормональную терапию, без проблем. Я найду хороших специалистов, ты успокоишься, будешь хорошо спать, не будешь нервничать.

Кусая губы, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не поднять с клумбы горсть грязи и не швырнуть в это самодовольное лицо. Только ему всё нипочем. Ему даже чугунная сковородка не принесла особого вреда. Синяк чернеет у него на лбу, а мужчине всё равно – наверное, думает, что он его украшает.

– Я никуда с тобой не поеду, Чернов.

– Поедешь, как миленькая. Если не поедешь ты – поедут дети. Я думаю, опеке очень понравятся их новые условия проживания, – насмешливо говорит он. Его слова сочатся сарказмом.

Мои ногти впиваются в ладони.

– Какой же ты мерзкий…

– Разве? – Натан смотрит хищно. – А, по-моему, я тебе очень даже нравлюсь. Более того – ты меня любишь. Просто простить не можешь, что я предпочёл тебе другую женщину. Не так ли?

Медленно выдыхаю сквозь стиснутые зубы. Злость кипит у самых краёв моего терпения, кажется, ещё немного – и выплеснется криком. Но нет. Я не дам ему удовольствия видеть мои эмоции. Хватит. Буду холодной и спокойной. Иначе он только поиздевается и снова посмеётся над моими чувствами – как делал тогда, как делает сейчас.

Драться с мужчиной на равных женщине не под силу, а вот обмануть его – куда проще. Как он когда-то обманул меня. Будем бороться со злом таким же злом.

– Подожди здесь, – выдыхаю.

Разворачиваюсь и иду в дом.

– Может, я тебе помогу? – бросает он вслед.

Я его игнорирую. Захожу в дом и начинаю собирать вещи. Благо собирать тут толком нечего – я и не разбирала ничего особо. Посуда вымыта с вечера, мусор выброшен.

Дети начинают просыпаться, смотрят сонными глазками:

– Пьивет…

Слышу их радостные шепотки, утренние обнимашки. Хочется плакать.

Быстро закидываю в сумки вещи, затем веду детей умываться, чистить зубки. Раздаю им по пачке пюрешки на завтрак, печенье, сок, который они так любят. Пока дети едят, закидываю остальные вещи в клетчатые сумки.

Когда дверь вдруг распахивается, я вздрагиваю, хмуро смотрю на вошедшего мужчину.

Как он сюда забрался? – проскальзывает мысль. – Перелез забор, что ли, дурак?

Мужчина улыбается детям, подмигивает:

– Привет, друзья мои.

Те улыбаются ему беззубо:

– Пьивет… пьивет.

Кусаю губы. Даже здесь бывший ведет себя, как хозяин.

Мужчина подхватывает одну сумку и выносит её на улицу.

Как же глупо всё вышло... Как бездарно. Ну, я сама виновата – надо было заранее позаботиться о пути отхода. Не всю же жизнь мы жили бы с мамой… Она ведь сразу дала понять, что ей такая компания не нужна.

Где-то через полчаса, выключив свет и прибрав всё в доме до первоначального состояния, мы выходим. Усаживаемся в машину. Ключ оставляю на прежнем месте. Внутри меня плещется чёрная тоска и безысходность. Слишком довольным выглядит мой бывший муж. Пусть. Пусть думает, что хочет. Я всё равно сделаю по-своему. Как минимум – поднакоплю денег. Тогда у меня будет больше возможностей сбежать вместе с детьми куда-нибудь. Может быть, в другой город.

Туда, где он нас точно не найдёт.

Через полчаса мы приезжаем в загородный посёлок с красивыми домиками и аккуратными улочками. Наш новый дом выглядит очень приятно: с мансардой и террасой, отделанный белым деревом, с ухоженной территорией вокруг и декоративными клумбами.

У ворот нас уже встречают. Я вижу свою бывшую свекровь, и мне становится нехорошо. Она тоже видит меня. Её брови сразу сходятся на переносице.

Мужчина выходит из машины один, чтобы открыть дверцу для меня. Но даже сквозь закрытую дверь я слышу слова свекрови:

– А что эта курица здесь делает? Ты же обещал привезти только моих внуков!

10

Мне не хочется выходить из машины, смотреть на эту женщину, разговаривать с ней. Зачем она вообще пришла? Что она здесь делает? Неужели бывший правда не планировал привозить меня сюда? Только детей…

Но как, интересно, он собирался их отобрать? Это же, чёрт побери, незаконно. Или… таким, как Натан Чернов закон просто не писан. Да, видимо, так и есть. Наглость – второе счастье.

Ну раз у них так, то пусть будет и у меня.

Рывком открываю дверь, опережая мужчину, выхожу из машины, подхожу к багажнику, чтобы достать коляску. На бывшую свекровь даже не смотрю. Когда-то мы были в хороших отношениях… По крайней мере, мне так казалось. Раньше мне многое казалось тем, чего на самом деле не было.

Но мои ожидания и мои заблуждения – исключительно мои проблемы.

Достаю коляску из багажника, затем достаю детей по одному из салона, отмахиваясь от помощи Натана. Они сонно тянут ко мне ручки.

– Ты вроде сказал, что дом будет для меня одной, – холодно бросаю ему.

– Для тебя. Для детей, – кивает бывший. – Мама пришла, чтобы посмотреть на внуков.

Я поджимаю губы, ничего не отвечаю. Усаживаю детей в коляску. Спиной чувствую недобрую, колючую ауру, которую излучает моя бывшая свекровь. Интересно, чем я ей успела так насолить? Тем, что не рассказала про внуков? Что ж, обвинять жертву – это всегда самый удобный прием. Так куда проще, чем разбираться в истинных причинах.

Мужчина распахивает калитку. Я завожу коляску внутрь, демонстративно проходя мимо бывшей свекрови, не глядя на неё. Женщина лет шестидесяти, ухоженная, благополучная… и со своими тараканами. Я правда не понимаю, как можно обвинять меня в том, что я не захотела жить с изменщиком… Видимо, своя рубашка ей ближе к телу.

Ну да и плевать. Я надеюсь, что надолго здесь не задержусь. Никто меня не заставит общаться с этой женщиной или выяснять причины её недовольства. Меня это интересует меньше всего.

Заходим в дом. Здесь всё новое – пахнет свежим ремонтом и лёгкой цветочной отдушкой. Мебель прекрасная: светлый дуб, молочные оттенки стен, золотистые шторы, бежевые ковры.

– На втором этаже детская. Пойдём, покажу, – Натан подхватывает Анечку и Мирослава из коляски. Я беру Костика.

Мы поднимаемся по лестнице. Здесь круглая площадка и две комнаты – большая спальня и смежная с ней детская. Я распахиваю дверь – и замираю.

Комната просто сказочная: три отдельные кроватки, гора игрушек, милые светильники на лавандовых стенах, мягкий пушистый ковёр…

Какая прелесть. И правда прелесть.

Дети начинают ерзать в мужских руках. Я опускаю Костика на ковёр, помогаю снять курточку и разуться. Они выпутываются из верхней одежды и бегут к игрушкам. Нельзя не улыбнуться, глядя на эту картину.

– А ведь они могли расти в этом доме с самого начала, – произносит Натан, наблюдая за малышами. – Вот в этих стенах. Вместе с обоими своими родителями.

– Могли бы… если бы ты не повёл себя как кобель, – отвечаю холодно.

Он улыбается так же холодно:

– А если бы ты не повела себя, как трусливая дура.

– Продолжим друг друга оскорблять? – приподнимаю бровь. – Или всё-таки оставишь меня здесь с детьми, как обещал?

– Да, пожалуй, – протягивает Натан. – Оставлю.

– А мне никто не собирается показывать моих внучат? – ворчливо произносит свекровь, поднимаясь следом и отталкивая сына в сторону.

Она подходит к детям, разглядывает их. Но им не до чужой бабули – они впервые её видят. Дети закопались в игрушках и теперь полностью заняты на ближайшие пару часов. Что-то подсказывает, в них они и заснут.

– Я надеюсь, эти игрушки постираны? – спрашиваю.

– Обижаешь, – хмыкает мужчина. – Тут всё продезинфицировано, почти стерильно. Даже кварц есть. Вон, видишь? – показывает на аппарат на полке.

Я удовлетворённо киваю. Позаботился. И как давно он всё это организовал?

– Слушай, – выдыхаю тихо. – Это же детская... И весь дом… это всё не для меня и не для моих детей. Это планировалось для ребёнка Вероники. Так?

Я поворачиваюсь к нему и смотрю прямо в глаза.

– Ты ошибаешься, – ровно отвечает мужчина. – Этот дом я купил незадолго до того, как ты сбежала. Всё это время шёл ремонт. Вот недавно завершился, самое время заселяться. Здесь есть всё необходимое. Даже вещи я тебе купил... всем вам.

– Ничего себе… как позаботился. Никогда не переставал надеяться, что я вернусь?

– Да. А ты… ты ведь не планировала? – негромко спрашивает Нат, щурясь на меня.

– Вернуться к тебе? Ты издеваешься? После всего, что ты натворил? Ты изменил мне, Чернов. Забыл?

Он качает головой:

– Нет. Не забыл. Не изменял, Эва.

– А Вероника, беременная от тебя? Это что за феномен такой?

– Да, ты права. Феномен. Но тебя это никак не касается. Просто забудь. Воспитывай наших детей, и не ставь мне препоны. Я буду их отцом, как и планировалось, хоть и пропустил достаточно времени по твоей вине.

Я закатываю глаза. Этот мужчина непробиваем. Просто танк. И что с ним делать – неясно.

Остаётся только придерживаться прежнего плана: накопить денег, подождать, пока дети чуть подрастут, найти место… и уехать. Быть может, найму няню. Быть может, хоть немного отдохну от постоянной войны.

– О чём ты думаешь? – спрашивает Натан, изучая моё лицо.

– А это, дорогой, совершенно не твоё дело, – говорю, копируя его тон.

Он усмехается:

– Так и знай: сбежать отсюда у тебя не выйдет. Я буду в курсе о любых твоих передвижениях. Ты не украдёшь у меня детей снова. Они только мои. Да и ты, в общем-то, тоже. С тех пор, как я надел тебе кольцо на палец, ты стала моей, женщина. Так что даже не вздумай сделать лишнего шага. Найду и накажу. Так и знай.

Бывшая свекровь, услышав слова сына, насмешливо оборачивается.

– А дети-то на тебя не похожи, сынок. Ты уверен, что они вообще твои? Надо бы сделать тест…

11

Мужчина раздражённо выдыхает на слова матери, качает головой. В его кармане звонит телефон. Развернувшись, он выходит из комнаты, оставляя меня наедине с бывшей свекровью.

Дети копошатся в игрушках, визжат, показывают друг другу находки. Да уж, какая богатая куча – чего тут только нет: мягкие, резиновые, тканевые, пластмассовые, всех цветов, форм и оттенков. Никогда не видела столько игрушек в одном месте – наверное, даже не в каждом детском магазине такое бывает.

Я смотрю на детей, демонстративно не обращая внимания на женщину, которая сверлит меня взглядом.

– Чьи это дети, Эва? – спрашивает она вкрадчиво, спокойно, но с тем самым высокомерным оттенком, будто железобетонно уверена в своей правоте.

Перевожу на неё спокойный взгляд.

– Вы по себе, что ли, судите, Марина Аркадьевна?

Она поджимает и без того тонкие губы.

– Только не нужно мне хамить, договорились? – шипит, словно рассерженная змея. – Я задала прямой вопрос: чьи это дети? Я знаю, что это не дети моего сына, потому что, если бы были его, ты бы не сбежала. А так… ты знаешь свою вину, вот и свалила подальше, пока не уличили. А он, дурачок, искал тебя, ночами не спал, пока ты растила своих ублюдков.

Сжимаю челюсти до боли.

– Если ещё раз что-то ляпнете про моих детей – я вышвырну вас из окна, – цежу.

Она закатывает глаза, поднимается, упирает руки в бока и становится похожа на бабу-ягу.

– Ну вот, а я говорила Нату, кого ты ищешь, на ком ты женился?? Хабалка подзаборная. Ни образования, ни кожи, ни рожи!

Я смотрю на неё холодно. Удивляюсь некоторым людям. До этого момента она не показывала свой истинный характер – мы вполне приятно общались. Видимо, тогда ей это было выгодно. А сейчас, когда я снова никто её сыну, она не намерена терпеть меня возле него. Ну что ж, в этом наши желания сходятся.

Ещё бы она не оскорбляла меня и детей… но здесь в этом доме у меня, похоже, одни враги. Значит, нужно быстрее добиваться своих целей.

– Мне тоже не нравитесь, Марина Аркадьевна, – говорю тихо. – И мне не доставляет ни малейшего удовольствия находиться здесь, рядом с вами.

– Так бери детей и проваливай, – шипит она.

– С удовольствием, – отвечаю. – Да только вы слышали вашего сына. Он вбил себе в голову, что я его женщина, и он мною владеет. И мной, и детьми, боярин хренов…

Женщина подходит чуть ближе, воровато оглядываясь на дверь. Голос Ната доносится с лестницы – судя по тону, он разговаривает по работе.

– Почему не закупили в срок? Штраф тебе. Ты знаешь правила, – отчитывает он кого-то жёстко.

Свекровь подходит ко мне на расстояние метра, смотрит прямо в глаза.

– Ты ему не пара, – припечатывает. – Никогда не была. Не ровня. Непонятно кто. А я его вырастила, выкормила, образование дала. Это мой сын. Я хочу ему лучшей судьбы, чем с тобой, лучшей женщины рядом. Которая бы любила, не изменяла и не сбегала, как золушка недоразвитая. Сначала у тебя детей восемь лет не было, потом тройня непонятно от кого. Зачем ему это надо?

– А ничего, что он мне изменил? – спрашиваю, глядя ей в лицо.

Она снова закатывает глаза, будто я сказала что-то нелепое.

– А кто не изменяет? Все мужчины изменяют. Зато они не приносят в подоле чужих детей. А тебе прятаться надо было лучше. Сбежала она… недолго бегала, как я посмотрю. Могла бы и дольше.

– С удовольствием, Марина Аркадьевна. При первой же возможности, – говорю ей с ледяной улыбкой.

– Так что тебе мешает? – она снова смотрит на дверь, где затихает мужской голос.

Я смотрю на своих детей, молчу.

– Денег нет, – говорю наконец.

– Да не проблема, дорогуша, – отвечает женщина сразу. – Не проблема. Денег я тебе дам. В ближайшее время сниму тебе квартиру, найму няню – что хочешь. Только чтоб тебя не было. Даже запаха твоего здесь не было!

– Интересно, – произношу вкрадчиво. – Почему такое отношение? Вроде раньше вы не были столь агрессивны. Или я что-то путаю?

Она фыркает.

– Есть девочки получше, чем ты. Я всего лишь терпела тебя ради сына. Он за тебя глотку готов был перегрызть родной матери. Я ведь не одобряла вашу свадьбу. У него Вероничка есть – милая, умная, из хорошей семьи. Детей родит симпатичных, не таких, как эти.

Я шагаю к ней, и она отшатывается.

– Так, давай без этих своих хабальских штучек. Ты меня не напугаешь. Я в своём доме.

– Уверены? – спрашиваю, глядя на неё сверху вниз. Она ниже меня на полголовы. – Мне сказали, что это мой дом. И это вы у меня в гостях.

– Говори-говори, да не заговаривайся, – хмыкает она. – Кто здесь старше? Мудрее? Кто пожил больше – я или ты? Ты сейчас на вторых ролях, дорогуша. Так что бери деньги и выметайся. Потому что по-хорошему тебе здесь не рады.

– А кому тут будут не рады, – произношу тихо и вкрадчиво, – если я сейчас позову Ната и расскажу ему, какую авантюру вы собираетесь провернуть у него за спиной?

Её глаза расширяются. В них проскакивает злоба.

– Семью нашу хочешь поссорить? Испортить? Ты уже испортила восемь лет моей жизни и потратила восемь лет моего сына впустую. Он мог бы детей нянчить, мог бы радоваться жизни. А так – тебя искал, как идиот. На Вероничке давно бы женился…

– Так что же не женился? Два года прошло. Значит, были причины.

Она хмурится, глядя в сторону двери. Нат тем временем всё ещё разговаривает. Дети пищат, в восторге копаясь в игрушках. Взгляд свекрови становится напряжённым.

– Давай так, – говорит она. – Ругаться можно бесконечно. Но ни мне, ни тебе это не нужно. У нас одна цель. Я хочу, чтобы ты ушла. Ты тоже хочешь уйти. Так просто бери деньги и уходи. Сколько тебе нужно? Говори. Миллион, два?

Я делаю вид, что задумалась. Неужели и правда взять деньги? Её деньги многое бы решили… С одной стороны, даже если Нат узнает – он отвернётся от меня, уверившись, что я его продала. С другой – он может забрать у меня детей, сделать этот чёртов тест, и я их больше не увижу. Значит, нужно сбегать быстро, оперативно, так, чтобы он не нашёл.

– Я подумаю. Благодарю за предложение, – отвечаю церемонно.

Иду к детям мимо свекрови. Я буквально слышу, как она скрипит зубами – думала, я брошусь к ней в ноги благодарить буду за её щедрость? Нет. Обойдётся старая змея.

– Ты лучше носом не вороти, – произносит она мне вслед. – Предложение ограничено. Или ты берёшь деньги, или я буду действовать куда более жёстко. Методы у меня есть. Подумай… если есть чем, Эвочка.

12

– Вы что, угрожаете мне? – оборачиваюсь на бывшую свекровь и смотрю на неё серьёзным взглядом. Пусть не думает, что я испугаюсь. Хотя вижу: она очень на это надеется. Наивная.

Марина Аркадьевна лишь пожимает плечами.

– Не знаю, о чём ты. Думай как хочешь. На твоём месте я бы была благоразумной, Эвочка. Всё-таки на кону твоя судьба. Судьба твоих детей. Уж не знаю, от кого ты там прижила целую тройню…– высокомерно качает головой.

– У вас ведь тоже тройня, Марина Аркадьевна.

– Ну и что? – вскидывает подбородок. – У меня тройня от моего собственного мужа! И в этом я уверена наверняка. Я от мужа не сбегала и всю жизнь была ему верна, холила – лелеяла три десятка лет, а не строила из себя черт знает кого!

– Очень за вас рада. Поздравляю.

– Не ёрничай, – прищуривается. – Ты меня слышала. На раздумья тебе один день. Потом я приму меры.

– Какие меры? – слышится голос Натана, и через мгновенье он заходит в комнату.

Я улыбаюсь уголком губ – свекровь тут же тушуется. Её глаза бегают по сторонам, пальцы судорожно сжимаются.

– Ну… меры, чтобы девочке было здесь комфортно. Да и детям тоже… Нужно найти какой-нибудь детский сад, развивашки… вот это всё, понимаешь?

– Уже найдено, – сдержанно отвечает Натан. – Няня придёт вечером. Хорошая женщина. С опытом, дипломами. Думаю, Эве понравится. Детям тоже. Да, мелочь? – повышает голос на последнем слове.

Дети оборачиваются на него.

– Пьивет! – слышу Костика. Его любимое слово.

– Дя! – пищат остальные, продолжая зарываться в кучу игрушек.

Язык с Натаном они нашли сразу – аж обидно. Почувствовали родную кровь, тоже мне… И, по правде, в глубине души мне безумно не хочется разлучать их с родным отцом. Это важный этап для каждого ребёнка – оба родителя, пусть и не вместе, но рядом. И у Натана дети будут обеспечены всем необходимым. У них будет всё, что нужно, и даже больше.

Но… черт побери… смириться? Позволить ему взять верх?

Поэтому эта дилемма рвёт мою душу пополам.

Но, с другой стороны, свекровь. Женщина, которая смеет мне угрожать. Я понятия не имею, на что она способна – но, кажется, способна на многое. Иначе не стала бы болтать просто так.

И Натан должен знать… наверное. Но ведь здесь мне никто не друг. Нужно расставить приоритеты.

А я пока не могу.

Свекровь давит на меня своим змеиным взглядом. Натан подходит к детям, садится на корточки, и те бросают игрушки и идут к нему, протягивая руки. Даже не знаю, чем он так их привлекает – ни к кому они так не тянулись. Как будто он притягивает их, как магнит, лучше любой игрушки.

Это зрелище рвёт сердце на мелкие куски.

Нельзя оставаться здесь надолго. Иначе они привыкнут к нему настолько, что уйти будет жестокостью.

Но и оставаться… черт побери. Чтобы прогнуться под этого мужчину? Позволить ему стать моим полноправным хозяином? Он уже так себя ведёт. Меня ни во что не ставит – я для него лишь нянька, инкубатор, женщина, которая будет растить и воспитывать его детей. А он всегда будет делать по-своему. Ему моё мнение не нужно.

Да и никогда особо не нужно было.

Он прислушивался – но делал своё. А если я обижалась, то находил способ мастерски сгладить конфликт. Весь такой дипломат. Да, другой мужчина бы не смог построить такой масштабный бизнес.

Но я слишком себя люблю, чтобы снова ломаться пополам ради него.

Мне нужны деньги. Вот и всё. И… быть может, правда пойти на поводу у свекрови?

Судорожно выдыхаю.

Миллион – два... Этих денег хватит на год, на два, максимум на три. Потом что? Я зарабатываю, но немного. На троих точно впритык. Да и на себя тоже нужно.

У Натана деньги есть, и он никогда не был жадным. Даже наоборот.

Дилемма.

И спросить совета… не у кого. Просто не у кого. Кто бы подсказал. Направил. Помог…

На мне судьба трёх маленьких жизней. Да и своя собственная тоже. Я не знаю, что делать. Просто не знаю.

Кажется, из огня – да в полымя и обратно. Нигде не будет идеально. Нужно искать компромисс… какой? Нет ни малейшего понятия.

– Что ж, Эва. Обживайся, – говорит Натан. – Проверяй шкафы, смотри, как тут всё устроено. В комоде есть всё необходимое. На кухне – еда, холодильник забит. Если что, звони. Мой номер прикреплён на холодильнике, вместе с другими важными. Нянька придёт через пару часов. Думаю, тебе она понравится. Приду завтра, чтобы не надоедать. Договорились?

Не дожидаясь моего ответа, он уходит из комнаты вместе с матерью.

Я кусаю губы. Ну вот и попалась.

Дверь захлопывается со звуком мышеловки. Может, он меня даже запер в этом доме... Ну а что? Территория большая, погулять есть где. Еда тоже есть. Так что выходить мне вроде как без надобности? Хм. Забавно до дрожи.

Какое-то время брожу по комнатам. Открываю шкафы, разглядываю одежду, кучу полезных мелочей. Тут всё продумано – буквально всё. Да, Натан такой. В этом он весь.

В доме действительно есть всё необходимое для детей. Даже лекарства с идеальными сроками годности. Сиропчики, пипетки, расчески, приспособления, ножнички, кремы, присыпки, пелёнки, полотенца. Огромная куча вещей. В холодильнике – разные каши, свежая еда, фрукты, овощи, соки, мясо. Куча готовой еды.

Обалдеть.

То есть он заранее был уверен, что всё у него получится. Что захомутает меня, как дикую лошадь, и привезёт сюда. Как будто заранее знал, что я не смогу ничего с ним поделать. Не смогу противостоять. И вправду, что может слабая женщина против властного мужчины?

Ситуация коробит. Как будто у меня нет выхода. Натан загнал меня в тупик.

Примерно через час раздаётся звонок в дверь. Думаю, что это обещанная няня.

Иду открывать.

Распахиваю дверь – и вижу Марину Аркадьевну. Рядом с ней… Вероника. Давно не виделись. Женщина держит на руках крошечного мальчика – рыженького, с карими глазами. Очень милого, быть может, чуть старше моих малышей.

Бывшая свекровь улыбается, как гадюка, разглядывая мое напрягшееся лицо.

– Я тут подумала…– произносит вкрадчиво, косясь на молчаливую Веронику, – что нужно подтолкнуть тебя к правильному решению, Эва. Как считаешь? Поэтому решила познакомить тебя с Дамиром Натановичем. Прошу любить и жаловать!