Текст книги "В разводе. Ты нас недостоин (СИ)"

Автор книги: Элль Ива

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

13

Вскидываю брови и захлопываю дверь перед лицом бывшей свекрови, Вероники и Дамира Натановича. Если последнему, кажется, всё равно, то первая начинает снова требовательно звонить и долбить в дверь, явно не собираясь мириться с таким отношением.

А я, в свою очередь, не собираюсь мириться с незваными гостями в своём собственном доме. Так и скажу бывшему, если он попытается что-то возразить. Если уж даришь дом и говоришь, что он мой – так не ставь условий, кого я должна в нём принимать. Тем более тех, кого видеть здесь не хочу.

Эта женщина называет моих детей ублюдками и имеет наглость угрожать. Так с чего бы мне впускать ее?

Странно, почему в доме нет нормальной калитки и забора. Неплохо бы их организовать для безопасности. Или у бывшей свекрови есть ключи? Наверное, так. Придётся поменять замок, если собираюсь жить здесь какое-то время. Пусть Марина Аркадьевна даже не думает портить мне жизнь. Хотя, видимо, она уже начала и это только первый акт «марлезонского балета»…

Долбёжка не прекращается. Кажется, Марина Аркадьевна решила отбить себе все руки об эту несчастную дверь. Она даже стучит в стекло – длинное, вертикальное, рядом с дверью. Оно дребезжит, грозясь разбиться.

Иду к задней двери, чтобы убедиться, что та заперта.

Больше не обращая внимания на этот грохот, поднимаюсь к детям. Скоро обед, нужно готовить что-то вкусное. Только бы оторвать малышей от игрушек – это задача со звёздочкой. Минут через пятнадцать стук наконец прекращается, и я выдыхаю с облегчением.

Игрой в догонялки заманиваю детей на кухню, где варю им кашу, рассаживаю по стульчикам. Себе накладываю салат, разогреваю кусок мяса, найденный в холодильнике. И вдруг снова раздаётся звонок в дверь. Выглядываю в окно – вижу незнакомку. Видимо, это обещанная няня. Калитка во дворе распахнута, надо будет запереть. А то шастают тут всякие…

Открываю дверь. На пороге стоит улыбчивая женщина лет пятидесяти. Очень ухоженная, с седыми, уложенными в идеальный пучок волосами и добрыми светлыми глазами в сети морщинок.

– Здравствуйте. Натан Аристархович предупреждал, что я приду познакомиться с вами и вашими детками. Меня зовут Алевтина Петровна.

– Здравствуйте, – отвечаю я, но не успеваю ничего добавить… следом за нянечкой буквально вламывается Марина Аркадьевна. Где она пряталась всё это время, боже мой?

Выскочила, как змея из-под колоды.

– Вы чего-то ещё хотели, Марина Аркадьевна? – спрашиваю у нее с нажимом. Пусть не думает, что ей тут рады.

– Да, хотела пообщаться с тобой, пока Натана нет. Оставь Алевтину Петровну знакомиться с малышами, а мы с тобой поговорим, – щурится та недобро.

Дверь за собой она прикрыла. Видимо, Вероника посчитала ниже своего достоинства вламываться в чужой дом. Это радует.

– У меня нет ни малейшего желания с вами общаться. Я услышала ваш посыл, уважаемая. Можете не ходить сюда и не приводить никаких гостей. Мне это неприятно. Или, может, оповестить вашего сына о ваших предложениях? Чтобы он знал о ваших идеях наверняка? – интересуюсь спокойно.

– То есть ты уже передумала? – вкрадчиво спрашивает она.

Нянечка косится на нас со странным выражением, но Марина Аркадьевна ничуть не стесняется посторонних. Мол, подумаешь, холопы. Что бы им понимать в господских разборках…

Пожимаю плечами:

– Всё ещё думаю. Но ваши поступки никак не направляют меня в сторону согласия. Не думаю, что захочу иметь с вами дело, Марина Аркадьевна.

Бывшая свекровь заметно мрачнеет.

– Уверена, дорогая? Ну гляди, другой возможности у тебя не будет. Или тебе так понравилось в новом богатом доме после той халупы, из которой ты вылезла? Натан рассказал, где ты жила. А теперь, наверное, не захочешь променять это обратно, не так ли? Это и ведь была твоя затея с самого начала. Ну что ж, я заставлю Натана сделать тест. И тогда он поймёт, кто ты такая.

Качаю головой, улыбаюсь и обращаюсь к няне:

– Идёмте, познакомлю вас с малышами.

Не обращаю больше внимания на бывшую свекровь. Мы идём на кухню, где малыши вовсю размазывают кашу по тарелкам. Костик уже справился и тянется к блюду с булочками.

– Малыши, познакомьтесь, это ваша новая воспитательница, – говорю я.

Дети поднимают глаза и хором выдают своё любимое «пьивет». Нянечка улыбается профессионально, оценивающе осматривая тройняшек.

– Какие милаши, а как похожи на отца... – говорит она тепло. – В отличие от другого его ребёночка, – добавляет с улыбкой.

Я поворачиваюсь к ней:

– Что это значит? Дамира Натановича тоже вы нянчите?

Женщина коротко кивает:

– Похоже на то. – И снова улыбается, подходя к детям.

Я выглядываю в прихожую. Марина Аркадьевна всё ещё там. Говорит по телефону, ловит мой взгляд и нарочито громко произносит:

– Натанчик, ты только представь, в чём дело! Твоя Эва на порог меня не пустила! Дверь перед лицом захлопнула! Нужно было сразу детей отобрать и сделать тест. Ну хорошо, хорошо. Просто отобрать детей. У тебя ведь уже есть хорошая няня, и Вероничка тоже очень любит малышей. Она могла бы стать куда лучшей мамой, чем эта хабалка. Послушай, что я тебе говорю, я мать! Я уже воспитала троих, а эта – она может только сбегать и интриги крутить у тебя за спиной. Кстати, ты знаешь, что она мне говорила? Она просила у меня денег, чтобы сбежать от тебя и увезти детей! Что ты на это скажешь, дорогой?

14

Иду в прихожую мимо бывшей свекрови, распахиваю дверь и красноречивым взглядом указываю ей на выход.

Марина Аркадьевна возмущённо кричит в телефон:

– Найди на неё управу! Найди! Я тебе говорила, что это никуда не годится, что это отвратительная идея! Забери детей, но эту хабалку надо выгнать из дома! Она тебе не пара, Натан! Я же говорила, говорила!

Женщина выходит за дверь. Я наблюдаю за ней до тех пор, пока она не скрывается за воротами, затем запираю калитку на задвижку. Так будет гораздо лучше.

Возвращаюсь в дом. Алевтина Петровна что-то рассказывает детям, а те слушают, хлопая глазами. Улавливаю последнюю фразу:

– А ещё у вас есть братик, его зовут Дамир. Но конечно… сомнительно, что «кровный братик». Тут, скорее всего, какие-то семейные интриги. Очень занимательные интриги.

– Алевтина Петровна, – останавливаю её. – Вы уверены, что детям нужно это знать?

Она замечает меня, пожимает плечами и хитро улыбается:

– Я всегда за правду, уважаемая.

– Прекрасно, – произношу холодно. – Что ж, вы познакомились. Думаю, на сегодня общения достаточно. Не будем перегружать детей информацией, как считаете?

Няня поспешно кивает, поднимается. Мы идём в прихожую, я провожаю её до ворот и закрываю дверь. Так себе была идея позвать эту воспитательницу. Что-то она мне совсем не нравится.

Возвращаюсь в дом, собираю тарелки, складываю их в посудомойку. Затем провожаю детей на второй этаж в спальню. Настраиваю видеоняню. Беру телефон и возвращаюсь на кухню. Номер бывшего записан на холодильнике, набираю его.

Натан отвечает сразу:

– Что у вас там стряслось опять с моей матерью?

– Думаю, она тебе уже всё доложила. К чему вопросы? – говорю устало. – Я не хочу видеть её здесь, если ты хочешь видеть здесь меня. И няню я сама найму – Алевтина Петровна мне твоя совершенно не нравится.

– Делай, как посчитаешь нужным. Я всё оплачу, – отвечает. – Приеду, как только освобожусь, пообщаемся.

И отключается. Вот так, коротко, по делу и без лишних эмоций. Я выдыхаю с облегчением. Ни слова о том, что наплела ему обо мне свекровь – хороший знак.

Вечером укладываю детей в их новые кроватки. Они довольны, всё им нравится, засыпают быстро – день выдался насыщенным: новые игрушки, впечатления… Меня тоже клонит в сон, и я засыпаю почти сразу.

Просыпаюсь очень рано от звонка телефона. Звонит мама. В трубке слышно её тяжёлое, хрипловатое дыхание, словно у неё приступ астмы.

– Мама, что случилось? – спрашиваю встревоженно, едва разлепив сонные глаза.

– Кажется, мне плохо… – отвечает она слабо. – Ты мне нужна. Здесь. Прямо сейчас, Эва. Больше некого просить…

– Мама, но как же… дети? Куда же я их дену?

Она отключается.

Скрипя зубами, набираю номер Алевтины Петровны – она оставила его вчера, попросив, чтобы я звонила в любое время. Сейчас как раз то самое время.

Дети будут спать ещё часа три-четыре, я должна успеть съездить к маме, проверить, как она там.

Можно было бы просто вызвать скорую, но мама безумно обидится. А вдруг не сможет открыть дверь сама? Нет, я должна быть рядом. Господи, как же не вовремя…

Няня приезжает через пятнадцать минут – бодрая, довольная, будто ждала моего звонка.

– Я живу недалеко, – улыбается. – И машина у меня своя. Верно сделали, что позвонили.

Быстро объясняю ей всё про детей:

– Они будут спать три-четыре часа. Если проснутся раньше, помогите умыться, каша на плите – просто разогрейте. Постараюсь вернуться как можно скорее.

– Не переживайте, – кивает няня. – У меня большой опыт с детьми.

Прыгаю в быстро подъехавшее такси и мчусь к матери. Дорога занимает двадцать минут. Мама звонит ещё раз, уже когда я выхожу из машины.

– Я рядом, мама, вот-вот поднимусь, – успокаиваю её, хотя внутри всё дрожит.

Теперь я тревожусь и за детей. Ладно бы оставила их матери – куда ни шло. Но Алевтина Петровна… чёрт побери, как же не вовремя мама заболела.

Выбегаю в подъезд, поднимаюсь на этаж, открываю дверь своим ключом.

– Мама, ты где? Мама!

Забегаю в спальню. Родительница лежит на кровати, бледная, с телефоном в руках. Бросаюсь к ней:

– Ну что с тобой? Температура есть? Что болит?

Она смотрит на меня усталыми, воспалёнными глазами.

– Всё болит, – шепчет. – Но температуры нет… Если б инфекция какая – я б тебе не звонила, я все понимаю, у тебя ведь дети.

Чтобы не терять времени, вызываю скорую. Симптомы описать не могу – мама говорит с трудом, только шепчет. Бледная, слабая, взгляд потухший.

Скорая приезжает быстро. Врачи осматривают её и собираются везти в больницу для более тщательного обследования. Я закрываю квартиру и еду с ними. В больнице нас принимают без очереди – мама пенсионерка, да и состояние тяжёлое.

Дежурный врач диагностирует начало инсульта.

– Хорошо, что обратились вовремя, – говорит он.

Маму увозят в реанимацию. Я, едва стоя на ногах, выхожу из больницы. Телефон остался у неё. Если что – позвонит. Главное, что её успели спасти…

Душа не на месте, меня подташнивает, а руки неприятно дрожат. Успела, я успела, боже, как жутко. А если бы нет? И всё-таки пенсионерам нельзя жить в одиночестве… Надо перевозить маму к себе. Но тогда я никогда не сбегу от Натана.

Что же делать-то теперь?

Возвращаюсь к детям. Мне нужно их увидеть, обнять, убедиться, что всё в порядке. Хочется плакать, но нельзя – держусь. Всё будет хорошо.

Подъезжаю к воротам. Достаю ключи, но открыть калитку не выходит. Замок проворачивается, но дверь не открывается.

– Что за чёрт… – бормочу.

Звоню няне – она не отвечает. Меня окатывает волной ледяного беспокойства. Почему замок закрыт на задвижку?

И тут сквозь прутья калитки вижу знакомую фигуру. На крыльце показывается моя бывшая свекровь. Марина Аркадьевна довольная, как слон, спускается по ступеням. В дверях маячит Вероника. Слышу визг ребёнка – не моего.

– Что тут происходит, чёрт побери? – выдыхаю зло.

Дрожащими руками достаю телефон, чтобы позвонить Натану, пока свекровь подходит ко мне, глядит насмешливо, с торжеством.

– Натану можешь не звонить, – говорит холодно. – Он в длительной командировке. А ты как могла бросить детей просто так, а?

Она делает паузу и добавляет с довольной улыбкой:

– Кстати, об этом он уже осведомлён. Так что проваливай обратно, куда ездила, и больше не возвращайся. Детей мы отберём у тебя по суду. Поняла, нищебродка?

15

Перед глазами встаёт алая пелена, а руки начинают немилосердно дрожать. Я смотрю на эту женщину, и мне хочется броситься на неё сквозь прутья калитки, чтобы порвать её на мелкие клочки.

– Вы что себе позволяете? – шиплю я зло. – Вы совсем с ума сошли?? Это мои дети, не ваши! Это подсудное дело!

Я беру телефон, едва попадая пальцами в кнопки, набираю Натана.

– Он сейчас в самолёте, – говорит мне бывшая свекровь почти ласково, довольная настолько, как будто выиграла миллиард в лотерею, а налог с неё не потребовали.

И правда… трубку он не берет. Сбрасываю, набираю полицию.

Те отзываются сразу. Оператор представляется скороговоркой и спрашивает, что у меня за вопрос.

– У меня украли детей, – произношу четко, глядя глаза в глаза свекрови.

Та начинает беспокоиться, оглядывается назад, смешная. Серьёзно, она думала, что я оставлю это просто так? Что просто расплачусь и уйду? Наивная старая карга, обнаглевшая, безнаказанная и бессовестная!

– Клади трубку, – рявкает она, – и поговорим, как нормальные люди! К чему нам посторонние в нашем деле?

– Говорите адрес. Сейчас вышлем патруль, – звучит в трубке.

Я называю адрес дома, и свекровь закатывает глаза. Теперь она понимает, что я не лыком шита и на эмоции не поведусь.

Сжав губы, нервно открывает задвижку и распахивает для меня калитку:

– Заходи, поговорим по-человечески.

Шагаю внутрь, сжимая телефон. Велик соблазн проредить женщине ее чересчур аккуратную шевелюру.

– Зачем вам эти дети, Марина Аркадьевна? Вы же даже за своих их не признаёте!

Она пожимает плечами.

– Ну, Натану же нужны… пока не сделал тест.

– Ключи давайте сюда, – протягиваю руку.

– С какого перепугу? – усмехается. – Этот дом в первую очередь мой, ясно тебе? А пока, дорогая, нам нужно научиться договариваться так, чтобы смочь жить как следует, как считаешь?

– Нам с вами? Это вам со мной нужно договариваться, уважаемая. Пока что вы только палки в колеса вставляете и угрожаете мне.

– Давай так, – она упирает руки в бока. – Ты же хотела свалить вместе с детьми, и сейчас у тебя есть прекрасная возможность. Так давай, забирай своих огрызков, бери деньги и проваливай куда подальше.

– И как же вы объясните моё исчезновение Натану?

– Это уже не твоего ума дело. Берёшь детей и уезжаешь. Денег я тебе дам хоть десять миллионов. Хочешь?

Пожимаю плечами, иду в сторону крыльца.

– Иначе жизни я тебе не дам. Ты знаешь это, – цедит мне вслед.

– Хотите повоевать? – оборачиваясь у дверей. – Давайте воевать. И посмотрим, кто кого.

Бегу по лестнице к детям. Чувствую в прихожей аромат приторных женских духов. Зачем она снова притащила сюда эту чёртову Веронику? Какого лешего эта женщина тут позабыла?

Дети ещё спят, и я судорожно выдыхаю. С плеч падает часть груза тревоги. Закрываю дверь в спальню, беру видеоняню, спускаюсь вниз на твёрдых ногах с прямой спиной. Сейчас мне нужно будет принять самый первый бой.

Они уже ждут меня там все втроём: Алевтина Петровна, эта недоделанная нянечка и Вероника. Бывшая свекровь упирается в меня недобрым взглядом, как в единственного своего врага.

И я понимаю, что сейчас этот дом я покинуть не могу, по крайней мере только с детьми, потому что обратно они меня точно не впустят, придумают всё, что угодно. Я четко вижу это намерение в их глазах. Больше всего меня вымораживает няня – сколько ей заплатили? Какой именно у неё опыт? В сплетнях и сообщничестве в похищении детей? Да, видимо, так. Не зря она мне не понравилась.

– Давай так, – бывшая свекровь сидит на диване, глядя на меня исподлобья. – Либо ты уезжаешь вместе с детьми, либо я подаю заявление в опеку. Ты сбежала, оставила детей на произвол судьбы, Алевтина Петровна только чудом оказалась рядом, зашла в гости, дверь была открыта. В доме не было никого.

– Да неужели? А ничего, что у меня на телефоне есть все звонки? Мобильный оператор подтвердит наличие разговора – что у меня, что у неё, – отвечаю ей холодным взглядом.

– Ничего, – улыбается свекровь. – У меня достаточно связей, чтобы сделать всё так, чтобы тебе жизнь мёдом не казалась. А то я посмотрю, ты совсем расслабилась, дорогуша. Ты не у себя дома и никогда не будешь. Свой шанс остаться с моим сыном ты профукала давным-давно. Понятно тебе?

Ну, с этой всё ясно. Я смотрю на Веронику, на её рыженького сына, который копошится с игрушками на ковре.

– А ты здесь для чего вместе с ребенком? – спрашиваю.

Она закатывает глаза.

– Можно сказать, как заинтересованное лицо. Твоё присутствие в этом доме мне совсем никуда не упёрлось. Этот дом был куплен для меня. И то, что ты здесь находишься, это ошибка.

– Ошибка, – произношу эхом. – Скорее ты здесь ошибка, Вероника. Почему, интересно, на тебе до сих пор не женились? Странно, правда?

– Это тебя никак не касается. Ты вообще не хотела возвращаться, тебя силком сюда притащили. Зачем, спрашивается?

– Так и спросила бы, – предлагаю вкрадчиво, – поговорила бы с Натаном. А вдруг как он решил бы в твою пользу. Но, видимо, нет. Что-то не сложилось. Так и не смогли найти общий язык.

– Хватит, – одёргивает бывшая свекровь. – Сейчас сюда приедет полиция. Ты им скажешь, что всё в порядке, что вызов был ложный, или тебе очень сильно не поздоровится. И тебе и твоим детям. Ты отваживаешь полицию, или сейчас сюда приедет еще и опека, и мы будем разговаривать уже по-другому, Эва.

– Да, давайте выясним, – сжимаю зубы, понимая, что я сейчас одна против целого мира. Но ничего, на моей стороне ещё и государство – по крайней мере, хочется верить.

– Да, ты знаешь, кто я такая? – шипит свекровь. – Или ты забыла, что у меня сын прокурор. Забыла, дорогуша, что у меня брат полковник полиции? Так на кого же ты собралась рыпнуться, уважаемая ты наша многодетная мать? Подумала бы лучше о себе, да о своих отпрысках. Не страдала бы ерундой, а взяла деньги, как тебе предлагают, и свалила бы подобру-поздорову!

– С удовольствием бы свалила, лишь бы вас не видеть, – говорю ей. – Но у меня мать больна, а я её не брошу, уж простите, что мои намерения не вписываются в ваши благородные планы.

Марина Аркадьевна медленно выдыхает, тарабаня по столу наманикюренными пальцами.

– Тогда давай так. Твоя мать выздоравливает, ты забираешь деньги, уезжаешь, когда у Натана будет очередная командировка. Сколько тебе нужно? Месяц, два? Дольше я терпеть не намерена!

– Понятия не имею. Никаких сделок у меня с вами не будет. Никаких. Потому что играете вы нечестно… С такими людьми, как вы, я в одном поле… ну, вы поняли.

– Неужели? – морщится она. – И на что же ты надеешься? На то, что Натан тебя защитит? Что он послушает тебя, обманщицу? Нет, дорогуша, слушать он будет меня. Да, он упёртый, как не знаю кто, но родная мать всё же ближе, чем непонятно кто. И Вероничка ближе, хорошая девочка, мать его ребёнка. А то, что не женится – не переживай. Женится – не твоя забота, твоя забота – думать о себе, и детях, которых могут у тебя отобрать. Ведь содержать их тебе не на что. Сколько ты зарабатываешь, а, дорогуша?

Красноречиво улыбаюсь, доставая из кармана телефон. Запись нашего разговора продолжается. Жму сохранить. Пригодится. Марина Аркадьевна наговорила себе на срок. Свекровь подскакивает – кажется, она все поняла. Женщина бросается будто бы на выход из дома, и я отступаю с дороги, но она мимоходом забирает у меня телефон. С силой вырывает из пальцев, оцарапав меня своими ногтями.

– Эй! – кричу ей вслед.

Но женщина уже бежит наружу, хлопнув дверью:

– Держите её, чтоб не вырвалась здесь! Ишь ты, против меня она воевать собралась. Это мы ещё посмотрим, дорогая, на кого ты рыпнулась. Не на ту напала, ясно тебе?

Резко выдохнув, я бегу за ней, распахиваю дверь. Никто не успевает меня поймать. Ловлю женщину на подлёте к калитке, выхватываю телефон обратно. Она успела стереть запись... Вот же старая стерва. У меня руки чешутся намять ей бока.

Но полиция уже стоит у ворот.

– Поступил вызов, – произносит офицер, выходя из машины.

– Всё в порядке, вызов был ложный, просто кое-что перепутали, здесь всё хорошо. Девушка ошиблась, – щебечет свекровь милым голоском.

– Тогда нам нужно заполнить протокол о ложном вызове, – говорит мужчина.

– Я всё заполню, дочка, иди домой, тебе нехорошо, – кивает она на меня.

Смотрю на неё, глубоко дыша.

– Мне нехорошо, потому что вы пытались похитить моих детей, и ложным этот вызов не был. Зафиксируйте, пожалуйста, что эти люди мне угрожают!

– Успокойся, дорогая, – смеётся бывшая свекровь натужно. – Иди лучше выпей свои таблетки. Ты переволновалась. Всё хорошо… А я пока позвоню Владиславу. Владислав Чернов – это же ваш начальник, дорогие мужчины?

Офицеры переглядываются.

– Знаем такого. Так что с протоколом? – мнутся.

– Сейчас я позвоню и обо всём договорюсь.

– Нет, давайте я заполню заявление. Нужен образец, – цежу.

– У нас нет, – говорит один из полицейских, – можете написать в свободной форме на любой бумаге.

Сжав зубы, возвращаюсь в дом, беру блокнот на комоде и ручку. Выхожу на крыльцо…

Полиции уже нет. Улыбающаяся во весь рот Марина Аркадьевна разговаривает по телефону и как раз жмёт отбой, смотрит на меня удовлетворённо.

Я все понимаю и возвращаюсь. Успеваю зайти в дом раньше неё. Вот тебе и полиция. И что это получается, первый бой я проиграла?

Теперь, пожалуй, мне из дома путь заказан. Таскать тройняшек в больницу к маме – это, мягко говоря, неудобно. Ничего, найму себе няню, а лучше двух. Натан обещал всё мне оплатить. Не обращая внимания на эту компанию дегенераток, иду к холодильнику. Там несколько номеров, один из которых подписан как банк, в скобках: если нужны деньги. Замечательно. Позвоню на досуге. Деньги нужны всегда.

– Ну так что, дорогая, – раздаётся позади меня змеиный голос бывшей свекрови, – надумала чего-то, или продолжишь ерундой страдать? Увидела, на что я способна? Увидела. И детишек твоих отобрать будет очень легко, так что придумай что-нибудь со своей мамашкой, и чтобы на этой же неделе тебя здесь не было.

Мне становится дурно от злости. Смотрю в её ненавистное лицо – и хочется рвать и метать. Позади неё за столом сидят две эти мегеры: так называемая нянечка, которая не гнушается сплетничать годовалым детям, и эта бэушная Вероника. Ненужная никому толком любовница, родившая непонятно от кого рыжего ребёнка.

Рука сама тянется к плите – на ней тяжёлая чугунная сковорода. Одного Чернова я уже припечатала – ему не пошло впрок, но всё же мне понравилось его лупасить. Так, может, у этих мозги на место встанут?

Замахиваюсь на свекровь, и та отшатывается, округлив глаза. Взвизгнув дикой свиньей, она бежит на выход.

– Нет, ну вы видели, вы видели, что она творит?? Вероника, снимай её на телефон!

Но Веронике не до этого: она подхватывает ребёнка, поняв, что пахнет жареным, и тоже бросается на выход.

– Ненормальная, – орёт, – надо Натану позвонить. Сказать, что она здесь творит!

Алевтина Петровна выбегает из дома последней.

Вся троица буквально в считанные секунды оказывается за территорией. Волшебная сковородка… надо использовать её почаще, а то и на ворота повесить в виде оберега.

Защёлкиваю дверь на задвижку. Пожалуй, следует нанять охрану, потому что этим визитом свекровь явно не ограничится. Она объявила мне самую настоящую войну.

– Дура, – орёт она из-за забора, – конченная! Ты перешла черту, ты понимаешь, что ты натворила? Ты перешла черту, ненормальная! Я тебя уничтожу. Готовься. Тебя и выродков твоих скоро не станет. И подумай. Подумай, что ты будешь с этим делать! Всю оставшуюся жизнь будешь жалеть, что сразу не приняла моё предложение, болезная ненормальная тварь!

Продолжая ругаться, она идёт вниз по улице в сторону парковки. Смотрю вслед, тяжело дыша. Они садятся в машину нянечки и отчаливают.

Руки немножко дрожат. Возвращаюсь в дом. Дети всё ещё спят – они благополучно проспали всю эту бойню. Нужно что-то делать. Мне нужно обороняться. Как же не вовремя уехал Натан…

Звонит телефон – невольно вздрагиваю, смотрю на экран: это он. Беру трубку.

– Ты звонила? – спрашивает.

– Ты не должен был уезжать, – выдыхаю я нервно. – Ты не должен был пускать сюда свою мать. Она пыталась украсть у меня детей…

– Неужели? – кажется, мне не верят. – Так может не такая уж ты хорошая мать, что не можешь обеспечить им безопасность, Эва?

– Что ты такое говоришь? – шепчу, леденея.

– Что слышала. Я обеспечил тебе все условия, но ты продолжаешь конфликтовать. Кому это нужно? Не моим детям точно. Я скоро вернусь, и мы поговорим, как разрешить ситуацию оптимальным путем.

– Например? – хриплю не своим голосом.

– Например, ты снова выйдешь за меня замуж, чтобы не чувствовать себя гостьей в собственном доме, Эва.