Текст книги "В разводе. Ты нас недостоин (СИ)"

Автор книги: Элль Ива

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)

Элль Ива
В разводе. Ты нас недостоин

1

Мелкие в кои-то веки уснули в своей огромной трехместной коляске. Костик, Мирослав и Анечка – мои годовалые малыши. Три светловолосых ангелочка. Прохожие, видя эту картину, невольно улыбаются. Я давно привыкла к такому вниманию.

В кои-то веки мы наконец выбрались с ними на полноценную прогулку. Не в парк, и не двор возле дома, а в настоящий молл. Кажется, я не была здесь целую вечность… уже и забыла, каково это – посвящать время себе любимой, а не этой развеселой годовалой троице.

Мама идет рядом, разглядывая блестящие витрины. Раньше, до того, как у меня появились малыши, мы часто гуляли с ней здесь: пили кофе на фудкорте с видом на большой аквариум, выбирали себе одежду на сезон, или разглядывали посуду в огромном хозяйственном крыле.

Глубоко дышу, вспоминая это прекрасное чувство свободы передвижения, когда на тебе не висят со всех сторон беспокойные тройняшки.

– О, гляди, это что, твой Натан, что ли? – бросает мама.

Звук ненавистного имени пронзает меня электрическим разрядом. Замираю на месте, леденея. Пальцы с силой сжимаются на ручках коляски, и я медленно поворачиваю голову в сторону, куда кивнула мама.

Хоть бы ей показалось, хоть бы показалось…

Нет, не показалось.

За стеклянной стеной в ювелирном бутике вижу знакомый профиль. Воздух комком застревает в горле ровно на секунду, и глаза начинают тут же слезиться. Закашлявшись, отворачиваюсь.

– Ты чего, Эва? – смотрит на меня мама.

Вытираю набежавшие слезы тыльной стороной ладони.

– Ничего, просто в глаз что-то попало. Идем отсюда, – говорю, при этом продолжая стоять на месте. Взгляд, как будто примагнитившись, снова стремится к нему, отцу моих детей, о которых он даже не догадывается. И я не хочу, чтобы догадался. Потому и переехала сразу после развода сюда, подальше от центра, где в любой момент могу столкнуться с ним.

Но судьба свела нас снова, позволила увидеть его, такого безмятежного, спокойного, довольного жизнью.

С какой целью? Чтобы лишний раз показать мне, насколько ему все равно? Да, видимо так.

Надо бежать, но ноги будто налились свинцом.

Натан Чернов – мой бывший мужчина выбирает бриллианты для своей новой жены. Всё тот же высокий светлоглазый брюнет. Стильный, с мрачным серьезным взглядом и большими руками. Я помню форму его ногтей лучше, чем таблицу умножения. Помню его смугловатую кожу на ощупь и на вкус… и зачем это все всплыло у меня в голове именно сейчас?

Что за несусветная глупость?

Рядом с ним стоит она – Вероника, его заместитель по финансовым вопросам. Ухоженная, как модель, высокая и, наверное, красивая. Не на мой вкус. Волосы слишком гладкие, темные, похожи на шлем. Слишком много ресниц, скул и губ, много косметики. Слишком много всего на мой взгляд.

Женщина вдруг поворачивает голову и видит меня сквозь стекло витрины. Моргаю, невольно застигнутая врасплох. Она меня помнит, пусть и виделись лишь пару раз. Но Вероника одна из тех внимательных хищниц, которые замечают и помнят всё.

– Да, ты права, – отвечаю матери запоздало, отводя взгляд, – идем отсюда.

Толкаю перед собой коляску. Прогулка не удалась. Хотя мы можем просто переждать, когда эта парочка отчалит восвояси, сделав покупку. И уже тогда продолжить променад.

Не резон бросать сейчас всё и снова бежать домой. Мы только приехали…

Толкаю коляску, торопливо шагая вперед. Голову так и тянет повернуться обратно, взглянуть еще раз на того, кто так зло меня предал. Цинично и холодно, как будто выбросил старую ветошь, и не подумав, что у нее тоже могу быть какие-то чувства.

Мне хочется подольше задержать на нем взгляд, чтобы разглядеть хоть толику сожаления или отчаяния в знакомом лице, хотя бы частицу безысходности. Чтобы я поняла – он жалеет о том, что произошло… ведь я два года, как исчезла, оборвав все связи.

Буквально испарилась из его жизни одним днем, потому что не могла иначе.

Не после того, что он сделал.

Но чего же я от него хочу сейчас? Чего? То, что Натан снова рядом с ней, разве не доказательство того, что ему всё так же наплевать? То, что он покупает ей что-то бриллиантовое за огромную сумму, разве не доказательство?

Мне он тоже когда-то покупал дорогие украшения… именно они помогли мне не умереть с голоду на первых порах.

Сдерживаюсь, чтобы не обернуться снова. Иду, сцепив зубы и гордо вскинув подбородок.

Заворачиваем в рекреационную зону с диванчиками и молочными коктейлями. Она полускрыта от прохожих зеленой зоной из пышных фикусов. Тут нас никто не заметит.

Не успеваю усесться на один из ярких кожаных диванчиков, как позади звучит насмешливое:

– Какие милые. Нянькой подрабатываешь?

Медленно оборачиваюсь и вижу Веронику. Та разглядывает детей своими черными, как ночь, глазами. Лощеная и высокомерная, полная моя противоположность.

Не успеваю ничего ответить. Следом за брюнеткой появляется он.

Натан Чернов останавливается рядом с женщиной, как будто не видя меня. Как будто я пустое место… а может, тут слишком много бесцветных людей, чтобы обращать внимания на всех. Они не стоят даже его взгляда. Не то, что эта яркая роковая красотка…

– Вот ты где…– мужчина смотрит на свою любовницу. Быть может, уже жену. Колец на ее пальцах слишком много, чтобы понять наверняка.

А потом он поворачивает голову. Вместе с жаром его взгляда меня обволакивает ароматом знакомого горько-цитрусового парфюма с нотками миндаля.

– О, привет, – светлые глаза изучают мое лицо со странным отстраненным выражением, которое я не могу разгадать. – Сколько лет, сколько зим…– Затем он опускает взгляд на коляску со спящими ангелочками, и выражение становится озадаченным, – чьи это дети, Эв? Твои?

– Да нянькой она подрабатывает, – ухмыляется Вероника, ее цепкий взгляд следит за мной неотрывно.

– Нет, – отвечаю спокойно. – Это мои дети.

Мужчина медленно моргает, наши взгляды снова встречаются. Мы всегда понимали друг друга с полуслова. Всегда… даже в самые худшие наши дни. В такие, например, как этот.

А потом мужские брови сходятся на переносице.

– Так и знал, уже от кого-то нагуляла… – выплевывает он. – Или взяла мой материал и сделала ЭКО?

2

Два года назад

– Нат, где номер договора собственности на квартиру? У меня все пароли на оплату коммуналки опять слетели…– вздыхаю, заглядывая в кабинет мужа.

Тот сидит за широким письменным столом, что-то деловито печатая в ноутбуке.

– Не знаю, посмотри в папке, где обычно. Там всё. Сама же туда всё складывала в последний раз, – отзывается он, не глядя на меня.

Несколько секунд просто стою в дверях, разглядывая его сосредоточенное лицо. Мой муж… такой красавец. Отбросить бы сейчас этот ноутбук в сторону, завалить благоверного на стол… да только он терпеть не может, когда его отвлекают от работы. Это табу номер один. Особенно теперь, когда горит сделка с европейцами.

Наш обычный уютный вечер. Нат недавно вернулся и снова уселся за работу, едва успев поужинать. У него сложный период – проверить отчеты, закрыть все сделки, проконтролировать подрядчиков. Делегировать муж не привык. Все делает сам, так надежнее.

Подхожу к комоду, открываю верхний ящик. Тот самый, где хранятся все наши личные бумаги. Перебираю папки. Ага, вот она… открываю серую с красивой наклейкой в виде буквы Ч на корешке.

Первая же бумага мне незнакома. Договор аренды недвижимости… М-м-м? Что за аренда? Вчитываюсь в мелкий шрифт.

«… заключен между Черновым Натаном Аристарховичем и компанией «Элит Риелт». Предмет договора – квартира площадью сто пятьдесят квадратных метров по адресу Невский проспект, сорок два…»

– Зачем ты снял квартиру? – спрашиваю, не оборачиваясь. Глаза находят сумму сделки и невольно округляются. Триста тысяч в месяц? Что там за квартира такая? Из золота, что ли? Надо поискать в интернете адрес. – Да еще и такую дорогую. У нас же своя...

Это ведь самый центр. Скорее всего, историческое здание. Не так далеко от офиса Ната, кстати… как представлю себе эту лепнину и шикарную парадную…

Муж отзывается не сразу.

– А? – спрашивает задумчиво.

Оборачиваюсь к нему.

– Квартира на Невском, – повторяю. – Для кого ты ее снял?

– Для моего заместителя. Ты знаешь Веронику, – произносит спокойно, не переставая печатать, хмурясь на какую-то ошибку.

Для Вероники? Ого… а не жирно ей будет? Что-то свербит под кожей, ощущение какой-то неправильности. Натан слишком спокоен. Я бы даже сказала, чересчур. Как будто старается не показать лишних эмоций.

Веронику я знаю, сталкивались у мужа в офисе пару раз. Красивая… на любителя. И очень вежливая, обходительная. Сразу видно, как она трясется за свою денежную должность. И специалист хороший, судя по количеству ее дипломов и наград на стене в кабинете. Так что эту точно наняли за знания.

– А зачем ей такая большая квартира за такие деньги? – спрашиваю с сомнением. – И почему не компания снимает, а ты лично? Разве не проще было…

– Не проще, – обрывает он, поднимая взгляд.

Я вижу его глаза, и что-то внутри неприятно ёкает, как будто оборвавшись.

– А почему? – спрашиваю глупо.

– У Вероники сложная жизненная ситуация, Эв. У нее квартира сгорела, и жить теперь негде.

– Ого… как так вышло-то, – произношу на автомате, всё еще не понимая. – Но триста тысяч…

– Я могу себе это позволить, – Натан продолжает смотреть на меня, как будто хочет, чтобы я ушла.

Как будто я ему мешаю сейчас своими глупыми неуместными разговорами.

– Нат, – сглатываю напряженно, – а что с корпоративными? Кончились? У тебя же было несколько для сотрудников.

– Что за претензии, дорогая? – усмехается. – Так сразу и скажи, что ревнуешь.

Пожимаю плечами.

– Ну это кажется логичным. Просто я не понимаю…

Мужчина вздыхает, захлопывая ноутбук со странным звуком, от которого я невольно дергаюсь. Всё это слишком нервно, напряженно, и мало напоминает наше обычное общение.

– Да, ты права, – признается он вдруг со вздохом, – ты права. Это дорого и, быть может, без надобности, но я хочу создать этой женщине лучшие условия. Она беременна, в конце концов.

Смотрю на него, хлопая ресницами. Знакомое лицо странно расплывается в неярком свете торшера.

– И… что? Как это касается тебя, Натан? – выдыхаю, как в последний раз перед погружением в ледяную воду.

Он долго молчит, потом бросает веско:

– Раз уж тебе так интересно – потому что она беременна от меня.

У меня подкашиваются ноги. Воздуха не хватает.

Всё внутри рушится. Как будто кто-то вырвал сердце и оставил вместо него пустоту.

И я умерла тогда. В ту самую минуту. Я исчезла и кончилась, как любящая жена, как хранительница очага, как трепетная любовница и верная подруга для своего дорогого мужчины.

Меня просто не стало. Я не знала, что сказать и как среагировать на его слова. Стояла там, на матовом паркете цвета темного дерева, и открывала рот, как выброшенная на берег рыба.

– А как же я? – выдавила наконец, выбрав наиболее веский из всех своих аргументов.

– А ты… что ты, Эва? Ты моя жена, здесь ничего не поменялось. Нашла договор? Нет? Ищи, и иди, не мешай работать, – и он снова открыл свой ноутбук.

3

Два года спустя

Разворачиваю коляску и киваю матери. Та подскакивает с дивана и торопится следом за мной.

– Эвелина, погоди! – несется вслед знакомым мужским голосом, и сердце пропускает удар.

Хоть бы не пошел за мной. Еще чего не хватало. Но Вероника ему не позволит. Вцепилась, как клещ… и где ее ребенок, интересно? Она ведь, помнится, именно этим заслужила квартиру на Невском для себя одной.

Ну, или в виде любовного гнездышка. А ведь я нашла этот адрес, и даже иногда смотрела на красивые витражные окна, прогуливаясь мимо.

Иногда в них даже горел свет.

Ну уж нет, хватило мне того раза, нашего последнего с ним общения. Больше общаться с бывшим я не намерена. Он легко дал мне развод. Так легко, как бумагу подписать.

Хотя свои драгоценные договоры он читает очень внимательно и скрупулезно… а увидев уведомление на запрос от меня, нажал подтверждение, не особо задумываясь.

Я уверена в этом. Вечером подала на развод онлайн, и уже утром увидела, что муж подтвердил заявление.

Мы познакомились почти одиннадцать лет назад. Я подрабатывала в одном из его салонов. Молодая, наивная и улыбчивая. У меня получалось находить подход к покупателям так, что наш салон всегда лидировал по продажам.

И как-то под новый год уважаемый директор явился поздравить нас лично. Я увидела его, и пропала. Хотя прекрасно осознавала, что мне до такого мужчины, как до луны… он выглядел, как модель из журнала про дорогие авто. А я… скромная студентка старших курсов на заочке. Простая, как пять копеек, почти без макияжа, в форменной блузке и с коротко обрезанными ногтями.

Натан вошел, и все заулыбались.

– Эва, иди, это по твою душу! – зашептались.

Но я стояла, как вкопанная, делая вид, что перебираю какие-то важные папки.

А потом он назвал моё имя.

– Эвелина Рассветная?

И я подняла голову. Наши взгляды встретились, и что-то неуловимо поменялось в мире. Он будто бы стал легче, растеряв всю силу притяжения. Мужчина улыбнулся, его взгляд потеплел.

– Какая красота, – прочла я по губам, и все вокруг захихикали.

Нам вручили цветы и подарочные сертификаты, меня повысили до менеджера.

А на следующий день он позвонил, чтобы пригласить меня на свидание. Черный огромный джип притормозил у скромного подъезда, оттуда вышел он с букетом пунцовых пионов, и я поняла, что навсегда потеряна для других мужчин. Что теперь он – мой, а я – его. До конца дней.

Мы сели в машину под восторженные перешептывания бабушек на лавочке.

И с того самого дня началась наша история длиной в восемь лет.

Хотя, положа руку на сердце, я надеялась, что она продлится куда дольше.

И восемь лет моего безупречного замужества закончились всего одной фразой… она выбила землю у меня из-под ног. Кажется, до сих пор я чувствую афтершоки и не верю никому до конца.

Как поверить, если любимый мужчина смог холодно признаться в предательстве и просто смотреть, как я ухожу:

– Дверь за собой закрой. И ключи возьми. Не хочу проснуться, когда вернешься. Ты знаешь, я чутко сплю.

Он думал, что вернусь. Точнее, был уверен на сто процентов, что никуда не денусь. Ведь кто такая я? Обычная, ничем не примечательная девушка тридцати лет, а он – влиятельный бизнесмен, руководитель сети ювелирных магазинов.

Куда я денусь от него? Что я буду делать без него?

Он – вся моя жизнь, моя любовь, моё всё. А я…. кто ему я?

И всё-таки я ушла, не позволив себе ни взять лишнего, не обернуться напоследок. Без слёз, без объяснений, без шанса на прощение.

Уехала к маме. Она как раз продала старую трешку в центре и купила себе небольшую евродвушку в пригороде. Самое то для нас двоих.

И где-то черед месяц после развода я поняла, что ушла не одна… УЗИ показало три плодных яйца, и у меня ёкнуло сердце.

Теперь у меня их было четыре.

– Мы не можем их оставить, Эва! – ахнула мама в ужасе. – Трое! На какие шиши мы их будем поднимать, дорогая моя?

– Ты не можешь, а я смогу. Это мои дети, всегда хотела малышей. Мне уже тридцать, другого шанса не будет.

Что там говорить, я просто не планировала никакого «другого шанса». Зачем? Натан был моим солнцем, светилом, и его не затмит никакое другое. А его дети… они ведь не только его, но и мои тоже. Моя плоть и кровь. Как я могу от них избавиться? Зачем? Ради чего?

Чтобы жить потом с этим тяжким грузом на душе и жалеть всю оставшуюся жизнь, что не смогла увидеть их милые личики и поцеловать розовые пяточки? Ну уж нет, слишком долго я этого ждала…

И Натан ничего не знал. Даже не пытался узнать, как я, где я, с кем…

Хотя при его возможностях он мог найти меня очень легко.

И не нашел.

А сейчас вот бежит за мной по всему моллу. Люди оглядываются. Может, охране на него пожаловаться?

Он нагоняет меня почти у самого выхода, перегораживает дорогу, смотрит мрачно. Меня невольно передергивает от этого тяжелого взгляда. На любимую женщину так не смотрят.

Хотя какая я ему любимая теперь?

Но что-то заставляет меня выпрямить спину и гордо встретить его взгляд. Потому что я теперь не одна. Нас четверо.

– Это что, мои дети? – требовательно спрашивает он. – Мои? Эвелина, отвечай!

4

Одним усилием давлю в себе все эмоции, встретив серьезный мужской взгляд.

– Я ничего тебе не должна, Чернов. В том числе и отвечать на твои бестактные вопросы. Любовницу свою допрашивай.

– Уйди с дороги, Натан, – подает голос мама, – чего пристал? Столько лет не нужна была, а тут посмотрите на него, красивого. Тебя там другая тетенька ждет.

Натан смотрит на нее, но мама не боится. Она в школе отработала тридцать лет.

– Эвелина, – продолжает он чуть мягче, – что происходит, м-м? Я задал вопрос…

– Ты на каких правах задаешь мне этот вопрос? – вскидываю брови, изо всех сил стискивая пальцами пластиковые ручки коляски. – Право задавать вопросы ты давно потерял. Я на тебя не работаю больше, если вдруг забыл.

Хоть бы дети не проснулись… но пока не должны. В маминой новостройке они уже привыкли засыпать под соседский перфоратор, так что весь местный шум им нипочем.

Натан вдруг присаживается на корточки, разглядывает личики спящих малышей. Застываю, как вкопанная, хотя хочется сорваться с места и рвануть в обратном направлении. Помнится, у этого молла несколько выходов...

– Где их документы? – мужчина разглядывает емкость под сиденьем.

– Ты ничего не путаешь, нет? Да, я их нагуляла, ты прав. А теперь дай пройти, или в тебя грязным подгузником кинуть? Это мы запросто...

Нас огибают люди, с неудовольствием косясь на моего бывшего. Мы загораживаем им проход перед самой «вертушкой».

– Ну чего вы тут встали? – ворчит какая-то бабушка, – мешаете же!

Сжав зубы, Натан отходит в сторону. Едва сдержав расслабленный выдох, быстро шагаю в стеклянную дверь. Мама чуть отстает.

Пока выглядываю такси, она нагоняет меня через минуту.

– Прогулка не удалась, – улыбаюсь ей нервно. Губы слегка дрожат.

– Уверена? – подмигивает мама. – Может, наоборот, вполне себе удалась?

– Ты о чем вообще? – закатываю глаза и иду на стоянку такси.

Пальцы все еще подрагивают от волнения. Ближе к дому малыши начинают просыпаться, и мне становится не до происшествия в молле. Хотя мысли то и дело возвращаются туда... к тяжелому взгляду бывшего, к ехидной усмешке его любовницы, и жестоким словам:

– Так и знал, уже от кого-то нагуляла… Или взяла мой материал и сделала ЭКО?

Нагуляла, я? Так и знал? Что он знал, что вообще думал про меня все эти годы, раз при единственной за долгое время встрече оказался настолько жесток... Как я могла нагулять? Я восемь лет была у него под боком, он знал о каждом моем шаге... да я в рот ему заглядывала, угождала, как только могла! Все его друзья говорили, насколько ему со мной повезло.

Он сам рассказывал. И свекровь тоже. Так с чего бы я «нагуляла»? Да еще и в разводе? В разводе можно только завести детей от другого.

И этот факт расстраивает меня больше всего.

Ну а еще тот, что Натан может догадаться обо всем и моих детей просто отобрать.

Хотя, казалось бы, зачем они ему?

Но сейчас я жалею, что в свое время не сообразила вернуть девичью фамилию и не записать детям отчество их деда. Так, на всякий случай. Не зря Натан требовал документы.

Пока кормлю малышей, пока переодеваю их и усаживаю играть на ковер, немного успокаиваюсь. Привычная рутина усмиряет внутреннюю тревогу. Не найдет он меня. Зачем ему?

Хотел бы – давно нашел. К тому же у него уже есть ребенок от этой Вероники. Быть может, даже не один.

На губах невольно возникает усмешка, как представлю ее лицо, когда Натан помчался за мной.

Она-то наверняка думала, что тот даже взглядом меня не удостоит.

– Чего усмехаешься? – мама после встречи с бывшим зятем выглядит недовольной. – Профукала свое счастье, теперь перебиваешься с хлеба на воду.

– Мам, хватит.

– Хватит, ага... он разводиться не собирался, я помню.

– Так не собирался, что развелся на следующий день, – вздыхаю.

– А заявление кто подал, а? То-то же! – мамин взгляд полон укоризны. – Детям нужен отец, Эва. Я всегда говорила, что надо было рассказать Нату про беременность. Он не оставил бы тебя без денег.

– Уверена? А без детей?

Женщина хмурит брови, поправляя передник. Затем начинает громко копаться в холодильнике. Когда волнуется – она всегда по максимуму генерирует шум. Вот как сейчас.

– С чего бы ему их забирать? Тройня – не один, растить замучаешься. Детям нужны оба родителя. А ты, уж прости, доченька, сама все похерила.

– Мама...– вздыхаю устало.

Начался очередной раунд битья лежачего. Поднимаюсь и иду к детям, чтобы этого не слышать. Хватит с меня, наслушалась за два года.

Малыши пищат, отбирая друг у друга розового паука. Достаю с полки двух таких же – и ссора сразу теряет свой запал. У всех троих моих ангелочков глаза их отца – светлые, почти ультрамариновые, как топазы. Гены пальцем не задавишь – как говорит мама.

Костик у нас самый главный – весь в папу, такой же деловой командир, строит Мирослава и Анечку только в путь. Ну и любят они друг друга безмерно. Чего только стоят их утренние обнимашки... причем никто их не учил, но это стало своеобразной традицией. Каждый раз после сна мои малыши обнимаются друг с другом. Только и слышно со стороны кроваток:

– Пьивет...

– И тебе пьивет!

Значит, проснулись.

Улыбка появляется на губах сама собой. Анечка неловко поднимается на крепкие ножки и топает ко мне, берет меня за руку, приглашая играть. Сажусь с ними и на несколько долгих минут забываю обо всём, пока голос матери не отвлекает:

– Ну вот, а могли бы впятером так сидеть... – а после она уходит.

На следующий день еду в офис. Нужно отвезти в бухгалтерию оригиналы документов на детей, чтобы получить какие-то выплаты. Лишним не будет. Особенно в последнее время. Скоро зима, нужно обновлять комбинезоны, да и ботиночки зимние не помешают. Шапки им я свяжу, распущу свой старый кардиган.

Деньги в жизни не главное. Главное – вот, мои малыши. Всё остальное приложится, я знаю, чувствую. Вывезла же как-то свою тройню, выкормила, и всего хватало... благо, работаю, и мама помогает.

Она внуков тоже до безумия любит.

Из офиса возвращаюсь, как на крыльях. В течение недели обещают перевести деньги на карту. Хоть бы пораньше... Открываю дверь, торопясь к малышам, и застываю на пороге.

В воздухе витает до боли знакомый аромат мужского парфюма, а на вешалке вижу темное пальто. Ноги слабеют, и мне хочется присесть, но я не могу сделать и шага.

Из гостиной доносятся голоса моих малышей и вторящий им мягкий мужской баритон.

Мама появляется из гостиной через мгновенье. Смотрю на неё, боясь пошевелиться.

– Мама, – шепчу хрипло, – что это такое?

Она сначала прячет глаза, но потом сердито хмурит брови, заняв защитную позицию:

– Ты как знаешь, Эва, но детям нужен отец! Я вас всех на свою пенсию не прокормлю!