Текст книги "Блэк Сити (ЛП)"

Автор книги: Элизабет Ричардс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

На вершине зданий цифровые экраны вокруг нас начинают мерцать, когда загораются новые объявления. На них появляется красивая женщина с голубыми глазами и блестящими красными губами.

«Граждане! Нужен ID-браслет для вашего помощника Дарклинга? Приходите в Смизерс, Смит и Сыновья, к лучшим ювелирам в городе. Не медлите, товар распродаётся быстро!»

Текст внизу экрана гласит, что Дарклинг, найденный без идентификационного браслета, будет казнён.

– Брат, можешь в это поверить? – говорит Жук, тряся головой. – Мы и опомниться не успеем, а они заставят всех Дарклингов нацепить эту фигню. Это отвратительно.

Я подсознательно потираю медную ленту, спрятанную под рубашкой, на запястье.

– Ага… просто ужасно, – бормочу я.

Не хочу ничего говорить ему про браслет. Он просто использует это в качестве очередного аргумента за то, чтобы я присоединился к их идиотским протестам на следующей неделе.

Я чувствую, как кто-то копошится на Пограничной Стене надо мной. Страж Легиона смотрит на меня сверху вниз сияющими полными любопытства глазами. Он с головы до пят одет в чёрную одежду, его бледное лицо скрыто под чёрной тканью, чтобы защититься от солнца. Я знаю, почему он смотрит. Я почти знаменитость в мире Дарклингов благодаря своей матери.

Рядом с нами по рельсам звенят паровые трамваи, в угольное небо валит чёрный дым. Из-за дефицита бензина большинство транспортных средств в эти дни паровые или конные. Только охранка Стражей заправляет свои танки да грузовики бензином. Рабочие ютятся в трамваях, словно скот, одетые в свои простецкие серые одежды и кожаные рабочие бутцы. Они смотрят на меня своими скучающими недоверчивыми глазами.

Один из рабочих, мужчина с бритой головой и татуировкой розы за левым ухом, бросает на меня убийственный взгляд:

– Эй! Иди туда, откуда пришёл, кровосос!

Он сплёвывает в моём направлении, когда трамвай проезжает мимо. И попадает мне на ботинок.

– Дерьмо! – бормочу я, вытирая ботинок.

– Забудь. Эти чистокровки просто жалкие, – говорит Жук.

Адепты Праведности, новая религия, возглавляемая ПурианомРоузом, которая со страшной скоростью обращает в свою «веру» всю нацию. Все они бреют свои головы и делают над ушами тату розы, в качестве доказательства их любви, веры и преданности ему. Как будто этому Пуриану Роузу недостаточно того, что он правит нашей страной, теперь ему понадобилось заделаться ещё и Мессией. Пока ещё нет закона следовать этой вере, но, бьюсь об заклад, что довольно скоро и такой закон появится.

– Пойдём, мы опаздываем, – говорю я раздражённо.

Мы заворачиваем. Я слышу запах, прежде чем вижу их: три мёртвые фигуры висят безмолвно на стене, три головы поникли на груди, три тела обнажены, руки их связаны. Они похожи на три гротескных пугала, коими они на самом деле и являются: предупреждение всем Дарклингам и людям, которые попытаются перелезть на другую сторону стены. Одно из пугал – человек; на его теле нацарапаны слова «предатель расы». Два других – Дарклинги, их кожа пожелтела и начала отмирать, признаки Разъярённых, прямо как у мамы. Я зажимаю нос, когда мы проходим мимо, чтобы не чувствовать этот смрад.

– Как твоя мама? – тихо спрашивает Жук.

Он единственный, кому я рассказал, что она снова с нами.

– Не думаю, что она долго протянет, – мой голос надламывается.

Он неожиданно останавливается.

– Ты чего? – спрашиваю я.

Он указывает на плакат на стене. На нём фотография подростка в роговой оправе. Над фотографией подпись РАЗЫСКИВАЕТСЯ: ПРЕДАТЕЛЬ.

– Это Том, – шепчет он. – Он ушёл в САМОВОЛКУ от Людей за Единство несколько недель назад. Мы думаем, он покинул город.

– Наверное, лучше бы, если бы так и было, – я задумался, что же такого он сделал, чтобы правительство записало его в особо опасные преступники.

Оставшийся путь в школу мы проходим молча, оба понимая, что Том, скорее всего, уже мёртв.

Мы замедляемся при приближении к единственной сохранившейся средней школе Блэк Сити. Что-то не так. Повсюду съёмочные группы с камерами и охрана Стражей – такое ощущение, будто мы в цирке. Но не это привлекает моё внимание. В дальнем углу площади группа рабочих сооружает три внушительных деревянных креста.

– Для чего всё это? – тихо интересуется Жук.

Я пожимаю плечами, но это не может сулить ничего хорошего.

Рядом с нами, одетая в блузку с корсетом и обтягивающие чёрные кожаные штаны из лоскутков, стоит рыжеволосая репортёрша и спорит с одним из Стражей, размахивая своим пропуском перед его лицом. Я узнаю в ней Джуно Джонс из программы Новостей Блэк Сити.

– Я имею право быть здесь. После последней проверки я всёещё имею право на свободу слова!

Охранник отталкивает её, но я успеваю поймать репортёршу, предотвращая падение. Её глаза распахиваются, когда она видит меня, но она быстро берёт себя в руки.

– Спасибо, – говорит она. – Приятно узнать, что рыцарство не совсем умерло в этом городе.

– Что происходит? – спрашиваю я.

– Эмиссар делает большое объявление.

– Шевелитесь, – огрызается охранник.

Прежде чем Джуно успевает мне что-то рассказать, ей приходится пойти в другую сторону. Без всякого сомнения, она собирается найти более благожелательно настроенного охранника, чтобы очаровать его.

Когда Жук отвлекается, я показываю свой ID-браслет охраннику Стражей, а затем мы присоединяемся к остальным школьникам на городской площади, стоя навытяжку в море чёрных и красных мундиров. К востоку и западу от нас – остовы сгоревшего здания. Я стою в их зубчатой тени, оставаясь вне прямых солнечных лучей, хотя моя кожа всё ещё покалывает, словно по ней ползают красные муравьи. От сожжённых зданий шелухой отваливаются хлопья пепла и сыплются на нас, словно чёрный снег.

В северной части площади осталось всего одно почерневшее от сажи здание – старая ратуша, которая была переделана в Блэк Сити в среднюю школу. Её открыли только в прошлом году после окончания войны. Жалко, что и она не сгорела. Из серой черепичной крыши торчат три готических шпиля, на самом высоком встроены потускневшие медные часы, куранты которых меланхоличным звоном бьют каждый час.

Я рискую взглянуть на Пограничную стену позади себя, которая тянется вдоль южной стороны площади, пытаясь представить, городскую площадь без неё. И никак не могу. Эта стена стоит здесь уже столько времени; я едва ли могу вспомнить время, когда её тут не было.

В центре стены массивные железные бронированные ворота – единственный безопасный вход и выход в гетто. Ворота охраняют десятки сторожевых Стражей, в тоже время, как и на самой стене стоит не один ряд охранников Легиона. Никто не может войти или выйти без их разрешения. Не то, что бы уж очень многие пытались. Чтобы свободно перемещаться туда-сюда, требуется пропуск высокого уровня разрешения, и только лишь у небольшого числа государственных служащих, да у охраны Стражей есть подобный пропуск. Если вы хотите оказаться по ту сторону стены, то вам придётся взобраться на неё и молиться, чтобы вас не поймали.

Я думаю о пугалах, висящих на стене, и вздрагиваю. Я мог бы оказаться на их месте, если бы девчонка-Страж, Натали, растрепала обо мне прошлой ночью... Мою грудь сводит судорогой, внезапная острая боль заставляет меня сделать глубокий вдох.

– Ты в порядке? – спрашивает Жук.

– Изжога, – говорю я, не в силах придумать другое объяснение.

– Что-то не похоже. То, что твоё сердце не пашет... – Он замолкает, когда он видит выражение моего лица. – Должно быть, это из-за дешёвой Синт-1, которую Стражи пытаются пропихнуть вместо еды. Фашисты, наверное, действовали бы так же.

– Не думаю, что изжога находится у Зла в приоритете на повестке.

– Я бы за них не поручился. Фаза№1 в их дьявольских планах на мировое господство. Когда ты в последний раз пил настоящую кровь?

– Вчера у той девчонки под Дурманом мне немного перепало, но большую часть я выплюнул. Во всяком случае, это хоть что-то, – человеческую кровь можно купить только на чёрном рынке на Чантилли-лейн, но у меня таких денег нет:

– А что? Предлагаешь свою?

Жук посмеивается.

– Только если ты сначала купишь мне обед.

Острая боль пронизывает мою ногу.

– Ё-моё, твою мать...

Я оборачиваюсь, чтобы встретиться взглядом с Грегори Томпсоном, главой Старост, который насмешливо уставился на меня с палкой в руке. Старосты – это группа учеников, у которых есть полномочия поддерживать дисциплину среди остальных. Для своих лет он невысокого роста, едва ли достигает моей груди, но недостаток роста он компенсирует избытком высокомерия. Убирает свои прямые волосы с водянистых глубоко посаженных глаз.

– Почему ты не надел свой берет, кровосос? – говорит он гнусавым голосом.

Я достаю свой смятый алый берет из кармана и надеваю его. Он сразу же падает. Головные уборы и Даклинги несовместимы. Мои волосы живые, всегда в движении, всегда в поиске свежей крови вокруг меня. Здесь же кровь повсюду, если поискать. Порезы на девичьих ногах после бритья, расцарапанные коленки и разбитые губы. Здесь все переполнено кровью.

За Грегори стоит его брат—близнец Крис, который повсюду следует за Грегори словно тень... очень высокая, до тошноты привлекательная тень. Видимо, когда дело дошло до распределения генов, Крис получил львиную долю. Грегори маленький, средненький и безликий, в то время как Крис атлетичен, прост в общении, а на лице у него всегда играет улыбка (это, наверное, потому, что он высоченный). Он – один из моих лучших клиентов. Единственное сходство между Грегори и Крисом – светло-карий цвет глаз.

Крис медленно подбирает мой берет и протягивает мне.

– Спасибо, – бормочу я.

Крис небрежно кивает и засовывает руки в карманы.

Грегори сердито сверлит меня глазами.

– В чём проблема? – спрашиваю я.

– Ты моя проблема, кровосос, – он тычет в меня палкой, и я хватаю её, притягивая его к себе.

– Отвали. Ты ещё пока не Ищейка, – я хватаюсь за палку, половина её осталась у меня в руке.

Грегори хлещет меня по лицу оставшейся половиной:

– Ты заслужил, чтобы тебя взяли под стражу после школы, помесь.

Моя щека горит в месте удара, но я не допущу, чтобы они увидели, что мне больно.

– Грег, оставь его в покое, – вздыхает Крис.

– Им не следовало позволять тебе приходить сюда, – говорит Грегори, не обращая внимания на брата.– Всё было прекрасно до того, как таким как ты позволили ходить в наши школы.

До конца войны меня должен был дома обучать отец. Вот это были деньки.

– Ну, ты, крутой,– перебивает Жук.– Эш – такой же гражданин, как ты и я, так что он обязан ходить в это идиотское заведение, как и все остальные. Таков закон.

– Ненадолго. Когда будет принят закон Роуза, первое, что они сделают, убедятся, что такие полукровки, как он, по всему городу будут загнаны в гетто со всей остальной такой же швалью, – говорит Грегори, проходя мимо.

Крис, когда проходит мимо, закатывает глаза и бормочет: «Извини».

Я прикасаюсь к оцарапанной щеке и поворачиваюсь обратно лицом к школе. Как со страниц книги к школе приближается девушка с карамельного цвета кожей. На ней надеты очки в металлической оправе и аккуратный красный берет. Тёмные длинные волосы струятся по её плечам. Она стоит рядом с четырьмя пустыми креслами и как-то смущённо держит руки перед собой.

– Чего там Дей делает? – интересуется Жук.

Я приподнимаю бровь:

– Почему тебя заботит, что она там делает?

– Да я просто сказал, – кончики его ушей становятся розовыми.

– Это потому, что ты влюблён в неё?

– Заткнись.

– Ты хочешь её поцеловать.

Жук ударяет меня по руке.

– Ой! – восклицает он, потирая ушибленный кулак.

– Сверхпрочные кости, друг мой.– смеюсь. В том, чтобы быть полукровкой, есть и свои прелести.

Мы стоим по стойке смирно, пока директор шагает к микрофону, проходя мимо Дей. Позади него на ветру развевается флаг Стражей. У флага две горизонтальные полосы: одна красная, другая чёрная, а в центре полотнища эмблема – роза– последнее дополнение к флагу, символизирующее чистоту веры – Праведности.

– Доброе утро, школа! – голос директора потрескивает над городской площадью. Он поднимает руку к нам ладонью, и мы все следуем его примеру.

Школа начинает петь.

– Я дал обет служить во имя спасения нашего великого государства, ПурианРоуз...

Я шевелю губами, но слова не произношу. Жук поёт свои слова, какую-то похабщину, а я стараюсь не смеяться. Я помню предостережение отца: веди себя как они, не высовывайся, опусти голову. Ага, легче сказать, чем сделать, когда ты выше остальных почти на голову и имеешь смертельно-опасные на вид клыки. Я никогда не впишусь.

– Вверяю свою вечную преданность Соединённым Штатам Стражей, отстаивающим могущественную Людскую Власть! Ради создания единого государства, единой расы под руководством Его Всесилия, – продолжают школьники и Грегори громче всех.– Да здравствуют Стражи!

Эхом, по городской площади разносится стук копыт, и мгновение спустя на одной из боковых дорог появляется нарядная государственная карета, запряжённая шестёркой лошадей Кремелло. Карета проезжает мимо студентов, которые вытягивают свои шеи, чтобы рассмотреть пассажиров, хотя невозможно понять, кто же прячется за занавесками. Камеры разворачиваются к карете, которая останавливается возле входа в школу. Я чувствую странное подёргивание в груди, пока жду, чтобы увидеть, кто выйдет из экипажа.

Директор лучезарно улыбается.

– Я рад сообщить, что сегодня у нас особые гости. Прошу их тепло поприветствовать.

Лакей открывает дверь экипажа, и из него выбираются пять человек. Они идут к ступеням школы.

– Поверить не могу, – ворчит Жук себе под нос.

Первым пассажиром оказывается раздражительная тётка, в которой я немедленно узнаю Эмиссара Бьюкенан, в сопровождении двух пожилых мужчин. Они одеты в длинные чёрные мантии с эмблемой красной розы на груди – повседневная форма одежды Совета Стражей. Четвёртым вышел подросток, на несколько лет старше меня, одетый багряный военный китель, чёрные брюки и ботинки – униформа Ищеек. На рукаве три черные полосы, указывающие на его высокое звание. Следующая гостья – блондинка, она стоит спиной ко мне, знакомый зелёный пиджак перекинут через её руку. Она поворачивает голову, нервно оглядывает лица толпы, и её голубые глаза встречаются с моими. Её рот открывается в идеальной букве «О», зеркально отражая моё собственное удивление.

Это не может быть она!

Глава 6

Натали

ЭТО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ОН!

По моей коже ползёт ледяной холод, когда я вижу, как он уставился на меня через всю площадь. Что он здесь делает? Почему он оказался именно здесь? Он не похож на тех, кто посещает школу. Его угроза засела у меня в голове.«Расскажешь кому-нибудь, и ты труп...» Что-то странное, какое-то непонятное ощущение вновь сжимает моё сердце, точно так же, как в последний раз, когда я его видела.

– Ты в порядке? – шепчет мне Себастьян.

Я киваю и прилепляю на свои губы фальшивую улыбку, зная, что моё лицо сейчас транслируют по всем ТВ в Блэк Сити. Перекинув через руку мундир полукровки, стою, отчаянно желая не брать его с собой, но откуда мне было знать, что он окажется здесь?

На площади у Пограничной стены. Я вздрагиваю при виде охранников-Дарклингов, патрулирующих сверху. Почему мама согласилась взять меня сюда?

Движение справа от меня. Девушка рядом со мной выдавливает из себя улыбку. Должно быть, она моя новая подруга на прокат. Я поворачиваюсь обратно к толпе и обнаруживаю, что полукровка всё ещё смотрит на меня, его бледные губы сжаты в тонкую линию.

Над толпой раздаётся металлический голос директора школы.

– Мне выпала великая честь представить вам Натали Бьюкенан, дочь Эмиссара. С сегодняшнего дня она присоединяется к нам, чтобы стать одной из студенток. Прошу вас, пусть она почувствует себя желанной гостьей.

Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Мои щеки розовеют, когда все бросают на меня жгучие взгляды. Его взгляд – самый пристальный из всех. Я ненавижу людей, пялящихся на меня. Мне хочется, чтобы земля подо мной разверзлась и целиком поглотила меня.

Аплодисменты стихают, и мама движется к микрофону. На городскую площадь опускается тишина, и всё, что я пока могу слышать, – слабый статический гул от микрофона. Когда мама говорит, её слова обращены не только к сотням студентов перед нами, но и ко всем тем, кто смотрят телевизоры, сидя у себя дома.

– Все мы столкнулись с трудностями, когда боролись за то, чтобы восстановить нашу великую нацию после окончания войны почти год назад, и никто не страдал больше, чем люди этого города. Правительство Стражей понимает это лучше, чем кто-либо, и мы не позволим оставить преступления без наказания, приложив все наши усилия, чтобы облегчить для вас переход. Однако время быть снисходительными закончилось.

Я опять отыскиваю глазами в толпе полукровку, и с удивлением обнаруживаю, что он продолжает смотреть на меня, а не на мою мать. Он поворачивает голову. Мать продолжает свою речь, а я делаю вид, что мне это интересно. Мы ведь должны соблюдать приличия, для прессы, верно?

– Вы видите новое дополнение к вашей городской площади, – все устремляют глаза на три креста, нависшими над ними. – Пуриан Роуз считает, что наше сострадание к вам позволило этому городу утонуть в грехе, и пришло время очистить его от скверны. Отныне любой гражданин, уличённый в совершении тяжкого преступления против Соединённых Штатов Стражей, будет казнён.

В толпе раздаются приглушенные вздохи. Мама делает паузу, чтобы все осознали её слова.

– Это возмутительно! – выкрикивает Джуно Джонс со ступенек рядом со школой. – Что квалифицируется как «тяжкое преступление против государства»? Мы все знаем, к чему это приведёт! Мы и опомниться не успеем, ни у кого не будет прав на свободу слову. Никакой свободной печати. Мы будем не лучше Дарклингов.

Мама едва взмахивает рукой, и, как по волшебству, горстка охранников Стражей махом хватают репортёршу и уволакивают в один из боковых переулков. Её крик быстро стихает. Больше никто не высказывается; никто не смеет. Мама улыбается одними губами, глаза остаются по-прежнему серьёзными.

– Разумеется, для того чтобы очистить город от этого порока, нам потребуется ваше содействие, – говорит она. – Таким образом, я опускаю минимальный возраст, в котором можно стать Ищейкой, и приглашаю всех вас сдать соответствующие экзамены, чтобы понять, удовлетворяете ли вы требованиям, чтобы присоединиться к ним.

Студенты встречают это известие со смешанными чувствами. Один неистово ликуют, но большинство не проронили ни слова.

– На следующей неделе к вам в школу придут Ищейки, чтобы проэкзаменовать вас, – продолжает она. – Тестирование является обязательным для всех детей, возраст от пятнадцати до восемнадцати лет. Все, у кого обнаружится V-ген, будут автоматически зачислены в ряды Ищеек. Спасибо за внимание.

Потребовалось некоторое время, чтобы собравшиеся начали аплодировать. Так как они были слишком ошеломлены, чтобы как-то отреагировать. Армия детей! О чём Пуриан Роуз только думает? Даже во время войны, в её самые мрачные дни, детей всегда держали подальше от сражений.

– Я думала, война окончена, – шепчу я Себастьяну. – Зачем нужно ещё большее количество Ищеек?

Он ничего не отвечает, но его молчание говорит о многом. Он знает, что-то происходит, и хранит от меня это в секрете.

Звенит звонок, и студенты тихо просачиваются в школу, обходя подальше три креста.

– Я встречу тебя здесь сразу после школы, – говорит Себастьян, прежде чем сопроводить мою мать обратно к экипажу.

Репортёры поспешно собирают оборудование, явно потрясённые тем, что произошло с Джуно Джонс, которую схватили и избили. По площади гуляет морозный ветерок, устилая землю тонким слоем пепла. Я вздрагиваю, натягивая на себя куртку полукровки, и ищу его в толпе, но он исчез.

Глава 7

Эш

Я вхожу в школу вслед за остальными учащимися, Жук шагает сбоку. Моя кровь начинает пульсировать от мысли о Натали Бьюкенан. Стражи окончательно и бесповоротно вторглись в мою жизнь – теперь они и в моей школе? Я думал, что, таким как она, запрещено смешиваться с нами, простыми людьми. Так что она здесь делает? И что она делает с моим мундиром, вороватая сука?!

Я перехватываю через коридор её взгляд, когда Дей ведёт девчонку сквозь толпу. Студенты поспешно сваливают с её дороги, позволяя ей беспрепятственно шествовать по коридору, типа она – хренова королева.

– Давай, пойдём сюда, – говорю я Жуку, двигаясь в противоположном направлении. Даже если она учится со мной в одной школе, не обязывает меня с ней пересекаться.

Мы направляемся к главной лестнице, следуя за потоком студентов, заходящих в свои классы. Проходим мимо нескольких несчастных девятиклассников, которые несут наказание от группы Старост, и только Господу ведомо за что. Старосты найдут любое оправдание, чтобы бить нас. Для них это, как спорт. Моя щека ещё не зажила от удара Грегори.

– Поверить не могу, что правительство собирается вербовать Ищеек из школьников! Никогда не присоединюсь к этим фашистам. Ни за что, чувак, – говорит Жук, пока мы поднимаемся по ступенькам. – А ты видел эти кресты?

– Их сложно было не заметить, – говорю я.

– Очевидно же, что Пуриан Роуз таким образом посылает Людскому Единству сообщение. Он знает, что мы сплачиваемся против закона Роуза. Он не хочет, чтобы мы объединялись с Дарклингами, и таким образом запугивает нас.

Я потираю лоб. Наверное, он прав.

– Слушай, может нам не стоит идти на следующей неделе на акцию протеста. Не стоит умирать за...

– Именно ты из всех людей должен быть там с нами. Слушай, брат, только честно, есть хоть что-нибудь ради чего ты готов умереть? – вопрошает Жук.

Я не отвечаю, меня заставляют молчать злость и чувство вины. Почему я просто не могу бросить всё это? Я не собираюсь умирать за безнадёжное дело. Почему он не может принять, что стена никогда не падёт? Я смирился с этим.

Мы поднялись к нашему классу, на пятый этаж, в молчании с привкусом горечи.

Комната с затхлым запахом и рядами деревянных столов с наклонёнными столешницами, которые разрисованы десятками граффити. Над доской висит портрет Пуриана Роуза в натуральную величину. Есть что-то глубоко волнующее в его лице с неестественно серебряными глазами и гладкой кожей, которая так туго обтягивает его череп, что есть ощущение, будто она порвётся, если он улыбнётся. Наверное, и хорошо, что он этого никогда не делает.

Моя парта в самом тёмном углу класса, подальше от Грегори и, что ещё важнее, подальше от окон. Даже если они покрыты металлической сеткой, я не могу рисковать, и подвергаться воздействию солнца, когда оно становится слишком ярким. Я могу вытерпеть только тусклый утренний свет, и всё.

Крис откидывается на спинку стула, руки за головой, и болтает с двумя самыми красивыми девчонками в классе. Грегори развалился на стуле рядом, не обращая на их разговор никакого внимания.

– В субботу грандиозная вечеринка, – воркует одна из них. – Может быть, мы бы опять смогли выбраться на этих выходных?

– О чем речь, малышка. Почему бы нам не устроить двойное свидание? – отвечает Крис.

Вторая девчонка смотрит на Грегори, который предлагает ей бледное подобие улыбки.

– Я занята в эти выходные, – говорит она, поворачиваясь к ним спиной.

С губ Грегори слетает улыбка. Ха!

– Слушай, мне жаль, – говорит мне Жук, когда мы проходим по классу.

– Плевать. – Это самое близкое к извинению, которое он сможет добиться от меня.

– Берегись. Покойник прётся, – говорит Грегори, когда я прохожу мимо него к своему месту.

– Грег, успокойся, – бормочет Крис.

По моей шее вверх поднимается тепло. Это не моя вина, что моё сердце не бьётся, – я об этом никогда не просил. Я усаживаюсь на свой стул. Жук стонет и кладёт голову на парту, стараясь протрезветь от своего Дурмана.

– Это комната 5Б.

Я вскидываю голову на звук голоса Дей. Она стоит в дверном проёме вместе с Натали. У меня что-то шевелится в груди, внутри происходит какое-то движение, слабое, словно дуновение ветерка, едва уловимое, так что я едва улавливаю, что оно происходит.

Столько усилий, чтобы избежать встречи с ней! И всё напрасно?!

Натали заправляет белокурый локон себе за ухо и бегло осматривает класс. Она находит на мне в углу и смело выдерживает мой взгляд. Я в ответ смотрю на неё, отказываясь сдаться первым. В конце концов, она отводит глаза.

– Мы приходим сюда утром и после обеда, – объясняет Дей, ведя Натали к двум свободным сидениям передо мной и Жуком.

Жук поднимает глаза, и кончики его ушей розовеют. Однако для неё он недостаточно хорош, и я понимаю почему. Она привлекательная худышка, вся такая чопорная. Её круглые очки сползают на нос, и она раздражённо поправляет их.

– Ты можешь оставаться здесь, если идёт дождь, но в противном случае ожидается, что мы будем снаружи во время перемены, – говорит Дей Натали.

Натали колеблется, чётко осознавая, чем ей грозит сидеть возле меня.

– Не переживай, он тебя не укусит, – говорит Дей.

– До тех пор, пока хорошенько не попросишь, – я мельком обнажаю клык.

– Фишер, повзрослей уже, – отвечает Дей, когда они обе садятся.

– А ты что, не собираешься нас друг другу представить? – спрашивает Жук у Дей.

Она испускает раздражённый вздох.

– Натали, это чудо природы – Маттиас.

– Жук. Никто не называет меня Маттиасом, – поправляет он её.

Дей поворачивается ко мне.

– А этот очаровашка – Эш.

– Симпатичная курточка, – говорю я. – У меня был жакет один в один, прежде чем одна сволочь-Страж не стырила его.

– Может быть, она не крала его? Может быть, она нашла его под мостом, после того, как его забыл там убогий придурок? – отвечает Натали. – Конечно, она могла просто вручить эту вещь охране Стражей. Уверена, они очень были бы заинтересованы в поисках её настоящего владельца.

Я щурю глаза, глядя на неё.«Только посмей».

– Слушай, братан, а это не твой мундирчик? – спрашивает Жук.

Дей одаривает Натали насмешливым взглядом.

– Вы знакомы?

– Имели удовольствие пересечься вчера вечером, – отвечает она.

– Я хочу назад свою куртку, – говорю я.

– Обломись. Находка принадлежит нашедшему, – отвечает она.

Я сжимаю кулаки под столом.

Жук издаёт стон и потирает лоб. Его Дурман оборачивается головной болью, одним из неприятных побочных эффектов от наркоты. Дей смотрит на него своими тёмными глазами.

– Ты под кайфом? – шепчет она.

Жук бросает в мою сторону виноватый взгляд – всё, она не нуждается в ответе. Дей резко поворачивается в мою сторону.

– Я не поверю не единому твоему слову, Эш Фишер! Ещё нет девяти, а ты уже накачал Жука?!

– Я этого не делал! – восклицаю в ответ.

Наши столы накрывает тень, которая прерывает спор.

Грегори протягивает Натали руку.

– Грегори Томпсон, – представляется он. – Мой отец работает в департаменте Управления подвидами, сортирует поставки Кровь Синт-1 для Легиона, и тому подобное. Может, ты о нём слыхала?

Натали вежливо улыбается.

– Это имя мне ни о чем не говорит.

Я стараюсь не смеяться. Грегори сказал это так, будто его отец какая-нибудь шишка в министерстве, когда как на самом деле он бригадир на фабрике по производству Крови Синт-1.

Он разочарован.

– Ну, это честь, что ты здесь. Я с радостью бы показал тебе школу...

– Дей уже это сделала, но всё равно спасибо, – говорит она небрежно.

– Тебе не захочется иметь дело с такими, как она. Она одна из детей Высотки, – говорит он Натали. – Я могу познакомить тебя с правильными людьми.

Щеки Дей горят алым.

– Я и сама смогу разобраться насчёт «правильных людей», – отрезает Натали. – И я уже хорошо себе представляю, с кем бы мне хотелось избежать общения.

Он откидывает свои прямые волосы с глаз.

– Ну, разумеется, мои извинения. Кстати, могу я принести тебе свои искренние соболезнования по поводу смерти твоего отца в прошлом году?

– Спасибо, – бормочет она.

Я закатываю глаза, и Грегори поворачивается ко мне.

– Прояви хоть немного уважения, кровосос.

Я ковыряю пальцем угол стола, отламывая щепки от столешницы.

– С чего бы это? Всё, что означает его смерть, это то, что одним Стражем на свете стало меньше. Это же хорошо.

Натали вздрагивает и быстро поворачивается ко мне спиной, но не раньше, чем я замечаю слезы, которые блеснули в её глазах.

– Просто не обращай на него внимания. Он придурок, – шепчет Дей Натали.

Грегори ухмыляется мне и ковыляет обратно к своему столу.

Натали вытирает глаза, а ко мне подкрадывается чувство вины. Я прикладываю все силы, чтобы отбросить эмоции в сторону. С чего это меня должно волновать, расстроена она или нет? Она же всего лишь одна из долбаных Стражей.

– Понятия не имею, как я собираюсь протянуть оставшийся год вместе с ней, – говорю я Жуку сквозь стиснутые зубы.

– Чувак, просто избегай её, – советует Жук.

– Клянусь, нам повезёт, если под конец мы не переубиваем друг друга, – говорю я.

Я говорю это в шутку, но в какой-то степени я задумываюсь, а что, если я прав?

Глава 8

Натали

Я стараюсь как можно скорее покинуть с Дей класс, желая поскорее избавиться от присутствия Эша, всё ещё переживая из-за того, что он сказал о моём отце. Ещё раз напоминая себе, почему отец был не прав, защищая Дарклингов; они грубые и жестокие, и им плевать на чувства других, они волнуются только о своих собственных.

Эш выходит из класса и идёт вниз по коридору, источая ненависть. Психуя, я хватаю Дей за руку и тащу её в женский туалет. Эш бросает на меня взгляд, полный отвращения, как раз перед тем, как дверь за нами захлопывается.

– Ты в порядке? – спрашивает Дей.

Я киваю, но мои руки всё ещё трясутся. Как я собираюсь пережить этот год, если рядом постоянно будет околачиваться Эш, когда только при одном взгляде на него у меня стынет кровь в жилах?

– Эш со всеми такой придурок? – спрашиваю я.

– Типа того, – отвечает она. – Просто избегай его. Как я.

Я вздыхаю. Похоже на руководство к действию.

– А что на счёт того низкорослого парня?

– Грегори Томпсон?

– Ага. Он может вести себя ещё отстойнее?

Дей смеется.

– Он изголодавшийся тролль. Он считает себя особенным только потому, что возглавляет Старост. Спасибо, мои старосты меня берегут. Он, и правда, порядком достал меня.

– Почему он тебе так не нравится?

– Ой, дай-ка подумать, – говорит она, в задумчивости постукивая по губе кончиками пальцев. – Он ненавидит девчонок, особенно он ненавидит тех, кто умнее его, он ненавидит, что я живу в Высотке, он...

– Короче, в основном, из-за того, что он всё ненавидит?

– Типа того. Итак, я слышала, что весь прошлый год ты жила в Центруме,– все говорят, что там потрясающе? – спрашивает Дей.

– И даже ещё лучше. Ты не поверишь, тот город просто огромен. Центрум, наверное, раз в двадцать больше Блэк Сити, и он свободен от предрассудков. Абсолютно все, без исключения, одеваются по последней моде, и там столько всего происходит.