Текст книги "Укротить сбежавшую невесту. Академия Магического Надзора (СИ)"

Автор книги: Элиз Холгер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 54. С Далем Ч3 18+

Я рассмеялась, чувствуя, как напряжение последней недели окончательно отпускает меня. Он был прав. Я обещала себе, что сегодня возьму инициативу в свои руки. И я намеревалась сдержать это обещание.

Мы устроились на пледе. Адальгард заботливо накинул мне на плечи второй плед (ночной ветер на такой высоте был прохладным), и принялся раскладывать содержимое корзины. Я же просто сидела и смотрела на него, чувствуя, как в груди разливается тёплое, обволакивающее чувство. Чувство абсолютного, полного счастья.

На пледе появились свежий хлеб с хрустящей корочкой, несколько видов сыра, виноград, истекающий соком, едва его касались, ломтики вяленого мяса, крошечные пирожные с заварным кремом и бутылка тёмного стекла, в которой, как выяснилось, было лёгкое фруктовое сладкое вино, с нотками мёда и лесных ягод.

– Ты всё продумал, да? – усмехнулась, принимая из его рук серебряный кубок с вином.

– Я старался, – ответил он, наполняя свой кубок.

Мы чокнулись и выпили. Вино было восхитительным. Прохладным, сладким, оно согревало изнутри и чуть кружило голову. Я отломила кусочек хлеба, положила сверху ломтик сыра и, вспомнив о своём плане, протянула ему.

– Попробуй, – сказала невинным голосом.

Адальгард приподнял бровь, но послушно наклонился и взял угощение прямо из моих пальцев. Его губы на мгновение коснулись моей кожи, и я почувствовала, как по руке пробегает электрический разряд.

– Вкусно, – произнёс он, прожёвывая. – Но, кажется, ты что-то задумала.

– Кто, я? – Я сделала большие глаза и потянулась за виноградиной. – Просто хочу позаботиться о своём супруге. Ты устал. Ты всю неделю мотался между столицей и Академией. Ты заслужил немного... отдыха.

Я оторвала виноградину от веточки и, глядя ему прямо в глаза, медленно, очень медленно поднесла её к его губам.

– Открой рот, – прошептала я.

Он подчинился, не сводя с меня взгляда. Его синие глаза потемнели, став почти чёрными в приглушённом свете магических огоньков. Виноградина исчезла между его губ, и я, осмелев, провела кончиками пальцев по его нижней губе, чуть влажной от сока.

– Лорелея, – его голос прозвучал низко, предупреждающе.

– Что? – спросила, беря следующую виноградину, на этот раз себе. Я медленно раздавила её зубами, чувствуя, как сладкий сок течёт по языку, и облизала губы. – Ты говорил, что я могу тебя соблазнить. Я соблазняю… насколько умею…

Он резко выдохнул, и я увидела, как его пальцы сжались на коленях, побелев от напряжения.

– Ты играешь с огнём.

– Я ведьма, – напомнила, наклоняясь к нему ближе. – И я люблю играть.

И я поцеловала его.

На этот раз не было той трепетной нежности, что несколькими минутами ранее в моей комнате. Я вложила в этот поцелуй всю свою решимость, всё своё желание, всю ту мучительную неделю ожидания, когда он был так близко и так далеко одновременно. Мои губы впились в его с голодом, которого я сама от себя не ожидала, и он ответил с той же яростной, сдерживаемой так долго страстью.

Его руки взметнулись, обхватывая моё лицо, запутываясь в моих волосах, и он вдруг перепрыгнул через поднос с едой, притягиваясь ко мне ближе, так, что между нашими телами не осталось и миллиметра воздуха. Плед соскользнул с моих плеч, но я даже не заметила холода. Мне было невыносимо жарко от его прикосновений, от его губ, от его языка, который танцевал с моим в древнем, как сам мир, ритме.

– Лорелея, – выдохнул он, отрываясь от моих губ и прижался лбом к моему лбу. Его дыхание было тяжёлым, прерывистым. – Если ты не остановишься сейчас... Я не смогу сдержаться.

– Я не хочу, чтобы ты сдерживался, – ответила, глядя ему прямо в глаза. – Я хочу тебя, Адальгард. Всего. Целиком.

Алая магия в его глазах вспыхнула и погасла. Последняя стена, последний барьер, который он возводил между нами рухнул. А потом он повалил меня на плед, нависая сверху.

Дальше всё происходило словно в тумане. Его губы покрывали поцелуями моё лицо, шею, плечи. Везде, куда могли дотянуться. Его руки скользили по моему телу, изучая, запоминая, лаская каждый изгиб. Одежда исчезала, словно по волшебству. Он не тратил время на пуговицы и завязки, просто растворял ткань магией, и через несколько мгновений я уже лежала под ним обнажённая, освещённая светом трёх лун и мерцающих огоньков.

Он на мгновение отстранился, и я увидела, как он смотрит на меня. Его глаза горели алым, но в них не было ни капли той пугающей, потусторонней ярости, что в первую встречу. Только бесконечное, всепоглощающее восхищение. Только голод. Только любовь.

– Ты прекрасна, – прошептал он, проводя ладонью по моему животу, по бёдрам, и выше по груди. – Я мечтал об этом с того самого мгновения, как увидел тебя. Лежащую на полу, испуганную, дрожащую, с магией, вырывающейся из твоих ладоней... Ты даже не представляешь, что со мной сделала в тот момент.

– Покажи мне, – прошептала в ответ, протягивая к нему руки.

И он показал.

Он был нежен. Более нежен, чем я могла себе представить от мужчины его силы. Его пальцы, способные разрывать пространство, касались меня с трепетом, словно я была величайшей драгоценностью. Его губы исследовали каждый сантиметр моего тела, задерживаясь там, где моё дыхание сбивалось, а из горла вырывались тихие стоны. Он нашёл все чувствительные точки, о которых я сама не знала, и играл на них, как искусный музыкант.

Глава 55. Рассуждения

Пробуждение было медленным, тягучим и невероятно сладким. Я плыла сквозь слои сна, словно сквозь тёплые, пушистые облака, и где-то на грани сознания всё ещё чувствовала его руки на своей талии, его дыхание на своей шее, его голос, шепчущий мне в ухо слова, от которых до сих пор по телу разливалось тепло. Адальгард. Мой Тёмный маг. Мой супруг. Мой...

Я перевернулась на другой бок, зарываясь лицом в подушку, и блаженно улыбнулась. Мы еще немного полежали с ним в кровати, когда он переместился со мной. Подушка всё ещё хранила его запах грозы, горных трав и чего-то особенного, что я теперь навсегда буду ассоциировать с ним одним. Где-то глубоко в теле жила приятная, тянущая истома – отголосок прошедшей ночи, память о его прикосновениях, о его поцелуях, о том, как мы сливались воедино под светом трёх лун и рёв водопада.

Я потянулась, чувствуя, как хрустят позвонки, и перевернулась на спину. Сквозь задёрнутые шторы в комнату пробивался мягкий утренний свет. Сегодня выходной. Можно было не спешить, не бежать на занятия, просто лежать и наслаждаться моментом. Я снова закрыла глаза, и перед внутренним взором вспыхнули картины прошедшей ночи: его глаза, горящие алым от сдерживаемой страсти. Его руки, скользящие по моему телу, изучающие, запоминающие каждый изгиб. Его губы, покрывающие поцелуями каждый сантиметр моей кожи. И тот момент, когда он наконец перестал сдерживаться. Момент, когда его неконтролируемая страсть обрушились на меня, и я приняла ее полностью, без остатка.

– М-м-м, – промурлыкала, прижимая подушку к груди.

Под утро, когда небо на востоке только начало сереть, он осторожно, чтобы не разбудить меня, перенёс нас обратно в мою комнату. Я почти не проснулась. Только почувствовала, как его руки бережно укладывают меня на кровать, как его губы касаются моего лба в лёгком, невесомом поцелуе. «Спи, моя ведьмочка», – прошептал он, и я, улыбнувшись сквозь сон, снова провалилась в блаженное забытьё, но прежде притянула его к себе, заставив его еще немного полежать со мной. Когда окончательно проснулась уже несколько часов спустя, его не было, только аромат грозы на подушке и тёплая, разливающаяся в груди нега напоминали о том, что всё это было на самом деле.

Я полежала ещё немного, а затем, чувствуя себя удивительно бодрой и полной сил, поднялась и направилась в душ. Горячая вода смыла остатки сна, и я, стоя под упругими струями, поймала себя на том, что улыбаюсь собственному отражению в запотевшем зеркале. Я выглядела иначе. Не знаю, было ли это игрой света или моим воображением, но мои глаза, обычно золотисто-карие, сегодня словно светились изнутри мягким, тёплым сиянием, которого я раньше за собой не замечала. И кожа... она тоже светилась, будто напитанная магией.

«Интересно, это последствия ночи с Адальгардом? Или просто я наконец-то выспалась?» – подумала, вытирая волосы пушистым полотенцем.

В спальню я вернулась, закутанная в мягкий халат, и плюхнулась на кровать, раскинув руки в стороны. Счастливая. Довольная. И совершенно не готовая к тому, что мой покой будет нарушен самым бесцеремонным образом.

– Ну и видок у тебя! – раздался ехидный, до боли знакомый голосок.

Я вздрогнула и приподнялась на локтях. На спинке моего кресла, вальяжно развалившись и сверкая всеми цветами радуги, сидел Сарж. Его чёрные глазки-бусинки смотрели на меня с непередаваемой смесью любопытства, осуждения и чисто птичьего ехидства.

– Сарж! Ты не мог бы предупреждать, когда появляешься?! – возмутилась, хватая с кровати подушку и прижимая её к груди. – Я вообще-то не одета!

– Ой, можно подумать, я не видел тебя без одежды, – фыркнул он, перелетая с кресла на изголовье кровати. – Я с тобой с самого твоего рождения, забыла? Я видел тебя ещё младенцем, когда ты пускала пузыри и пачкала пелёнки. Так что твоя нагота для меня примерно, как вид пустого горшка. Ничего интересного.

– Ты невыносим, – пробормотала, но уже без настоящей злости, еле сдерживая смех.

– Знаю, – довольно отозвался фамильяр, принимаясь чистить перышки. – Но давай не будем отвлекаться на мои достоинства. У меня к тебе серьёзный разговор.

Я насторожилась, садясь на кровати и подтягивая колени к груди.

– Что случилось?

– Ничего плохого, не напрягайся так, – Сарж перестал чистить перья и посмотрел на меня своими проницательными глазками. – Наоборот. Я чувствую, как в тебе копится энергия. Ты сама это замечаешь?

– Энергия? – Я вспомнила своё отражение в зеркале. – Ну... я сегодня выгляжу как-то иначе. Глаза светятся. И вообще чувствую себя прекрасно.

– Вот именно! – Сарж подпрыгнул на месте и взмахнул крыльями. – Это всё из-за твоих истинных, Лори! Каждый раз, когда ты сливаешься с одним из них, твоя древняя магия получает подпитку. Она накапливается, крепнет, готовится к пробуждению. После Аэрона и Вейна был заметный всплеск, но после этой ночи с Адальгардом... – он присвистнул, – энергия просто хлещет через край! Я даже сам чувствую себя бодрее!

Я замерла, переваривая его слова. Значит, это правда. Связь с истинными не просто приятна, она жизненно необходима для пробуждения моей собственной магии. И чем больше я сближаюсь с ними, тем ближе момент, когда древняя сила, спящая во мне с рождения, наконец вырвется на свободу.

– Но... – Сарж вдруг стал серьёзным, и его радужные перья слегка потускнели, – этого всё ещё недостаточно. У тебя пять истинных, Лори. Пять. Ты слилась с тремя, и это дало мощный толчок, но для полного пробуждения нужны все пятеро. А у тебя до сих пор нет даже намёка на то, где искать оставшихся двоих!

Глава 56. Возвращение Ксериона

Добежала до двери и распахнула её. На пороге стояли Аэрон и Вейн – взъерошенные, запыхавшиеся, с горящими глазами. По их лицам я сразу поняла: что-то произошло. Что-то, что перевернуло их спокойное утро с ног на голову.

– Что? Что случилось?! – выдохнула, отступая в сторону и пропуская их внутрь.

– Ксерион, – выпалил Вейн, влетая в комнату. – Мы знаем, где он был всё это время!

Моё сердце пропустило удар.

– Где? Что с ним? Он жив?

– Жив, – Аэрон взял меня за руку, и его пальцы были тёплыми, но напряжёнными. – Но он в лазарете. И он... Лори, ты должна это услышать.

– Рассказывайте, – потребовала, чувствуя, как внутри разрастается холодный комок тревоги. – Всё, с самого начала!

Я села на кровати. Вейн на стул, а Аэрон рядом со мной. Вейн глубоко вздохнул и начал рассказывать. Его голос звучал сбивчиво, он явно всё ещё переваривал то, что узнал.

– Сегодня рано утром я дежурил у ворот. У меня была внеурочная практика по боевой магии, и магистр отправил нас патрулировать периметр. И вдруг, ближе к рассвету, я увидел их. Стражники несли кого-то в лазарет. Кого-то, кто был весь в крови, грязный, израненный... Я сначала даже не узнал его. А потом присмотрелся, и обомлел. Это был Ксерион!

– Что с ним? Кто на него напал? – так и знала, что с ним не все в порядке.

– Подожди, это ещё не всё, – Вейн перевёл дух. – Я, конечно, сразу захотел узнать, что происходит. Но меня бы никто не пустил в лазарет, туда сейчас пускают только магистров. Тогда использовал магию. Скрылся и пробрался внутрь. Спрятался за углом и подслушал разговор декана, лекарей и ректора.

– Надеюсь тебя не поймали, – покачала головой. – Это же нарушение.

– Плевать, – отрезал он. – Я должен был узнать, что случилось с ним. Он, конечно, та ещё заноза, но он... ты переживала.

– Что ты услышал? – тихо спросила я.

Вейн и Аэрон переглянулись. Потом Вейн продолжил:

– Он пришел в себя на некоторое время и рассказал обо всем, пока лекари возились с его ранами. Ему нужно было быть в сознании, чтобы некоторые лекарства сработали лучше. Оказывается, он еще не успел уйти после прошения об отгуле. В ту ночь, когда на тебя напали, когда была битва у главного корпуса, он был здесь. В Академии. Когда прозвучала тревога, он выбежал из общежития и увидел всё: тех людей в плащах, сражение, тебя... и услышал обрывки разговоров. Он понял, что охотятся именно на тебя.

Я замерла. Ксерион был там. В ту ночь. Видел всё.

– А потом он сделал то, чего никто от него не ожидал, – продолжил Вейн, и в его голосе прозвучало что-то, чего я раньше никогда не слышала. Кажется, уважение. – Он использовал какой-то скрывающий артефакт. Видимо, семейную реликвию изумрудных драконов, и проследил за убегающими членами клана, переместившись вслед за ними с помощью артефакта перемещения. Он оказался рядом с их логовом. В горах, далеко за пределами Академии.

– Он... проследил за ними? – прошептала я. – Один?

– Один. И он видел их главарей. Видел Фарелла, этого проклятого советника. Успел кое-что подслушать важное. Но когда он пытался уйти... его заметили.

Аэрон сжал мою руку крепче.

– Он принял бой. Один, в горах, против нескольких противников. Он сражался, но силы были неравны. Его тяжело ранили. Несколько глубоких ран, сломаны рёбра, магическое истощение... Лекари говорят, он был на грани смерти.

Вейн сделал паузу, вспоминая услышанное.

– И тогда, в самый критический момент произошёл выброс. Его магия, которая всегда была подавлена, его дракон, который, как все думали, никогда не проснётся... он пробудился. Одним рывком. Ксерион обернулся в дракона. Схватил одного из нападавших и полетел к Академии. А когда достиг ворот, рухнул на землю без сил и обратился обратно в человека.

Я сидела, не в силах вымолвить ни слова. Перед глазами плыла картина: Ксерион, всегда такой надменный, такой самоуверенный, с вечной раздражающей улыбкой и колкими замечаниями... Ксерион, над которым я издевалась за то, что он не может обернуться... Он, истекающий кровью, одинокий, в горах, сражается с врагами, чтобы защитить меня. Чтобы принести информацию, которая поможет обезопасить меня.

Он обернулся без подготовки. Не представляю, как ему было больно. Обычно к этому подростки идут целый год, чтобы оборот не убил их. Как Ксерион вообще выжил?

– Вот вам и глупый дракон, – тихо прочирикал сбоку Сарж, явно под впечатлением от рассказа. Да чего уж тут, я и сама была в шоке.

– Его без сознания нашли стражники у ворот, – закончил Вейн. – Рядом с ним лежал тот, кого он приволок с собой. Тоже без сознания, но здоровый и живой. Его сразу схватили и отвели в темницу. А Ксериона срочно понесли в лазарет. Лекари до сих пор борются за его жизнь.

– О боги... – прошептала, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. – Он... всё это время...

Ребята ничего не сказали. Только сочувствующе смотрели на меня, пока я приходила в себя.

– А ты, – прочирикал Сарж, глядя на меня, – бедного парня игнорировала. А он вон какой... герой!

– Сарж, не добивай меня! – простонала, хватаясь за голову. – Мне и так плохо!

Глава 57. Вина

Я сидела у его постели, не отрывая взгляда от его бледного, изможденного лица. Часы тянулись бесконечно долго. Солнце за окном поднималось все выше, заливая палату ярким, почти ослепительным светом.

Ксерион не приходил в себя. Он лежал неподвижно, и только его неровное, прерывистое дыхание да слабый пульс под моими пальцами напоминали мне, что он жив.

Я сжимала его холодную ладонь в своих руках и смотрела на его лицо. На эти резкие, заострившиеся черты, которые я так хорошо знала с детства. На его длинные изумрудные волосы, сейчас такие спутанные и грязные, – я привыкла видеть их идеально уложенными, блестящими, пахнущими дорогими маслами. На его губы, обычно изогнутые в насмешливой, самоуверенной улыбке, а сейчас бледные, сухие, сжатые в тонкую линию.

– Какой же ты дурак, Ксерион, – прошептала, проводя большим пальцем по тыльной стороне его ладони. – Какой же невыносимый, упрямый, гордый дурак.

Он не ответил. Только его ресницы чуть дрогнули, но, возможно, мне просто показалось.

В палату вошла пожилая целительница – высокая, сухая женщина с седыми волосами, собранными в тугой пучок, и острыми, проницательными глазами. Она молча осмотрела Ксериона, проверила повязки, приложила руку к его лбу, и я почувствовала легкую пульсацию магии.

– Стабилен, – произнесла она наконец, и в ее голосе прозвучало облегчение. – Потеря крови остановлена, внутренние органы начали восстанавливаться. Драконья сущность работает на полную, ускоряя регенерацию. Но он все еще очень слаб.

– Когда он очнется? – спросила, и мой голос прозвучал хрипло и чужим.

– Сложно сказать. Может, через несколько часов. Может, через день. Организму нужно время, чтобы прийти в себя после такого истощения. – Она посмотрела на меня, и ее взгляд смягчился. – Вы не хотите пойти перекусить, ири Лорелея? Вы здесь уже несколько часов.

– Я не голодна, – покачала головой, не отрывая взгляда от Ксериона.

Целительница покачала головой, но спорить не стала. Она вышла, оставив нас одних.

Время тянулось мучительно медленно. Я пересаживалась на стуле, меняла положение, но руку Ксериона не отпускала ни на секунду. Боялась, что если разомкну пальцы, то случится что-то непоправимое. Что он исчезнет. Что это все окажется страшным сном, и я проснусь, а его не будет. Или он будет, но уже мертв.

В полдень дверь палаты снова открылась, и на пороге появилась молодая девушка – помощница целительницы. Я видела ее мельком, когда только пришла: невысокая, круглолицая, с рыжими волосами, заплетенными в две толстые косы, и веснушками, рассыпанными по щекам. В руках она держала поднос, на котором дымилась тарелка с супом, стоял стакан с морсом и лежал ломоть свежего хлеба.

– Ири Лорелея, – обратилась она ко мне, робея, – магистр Элиан сказал передать, что вы должны поесть. И целительница Эйлин тоже велела проследить, чтобы вы подкрепились.

Я покачала головой, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота при одном только запахе еды.

– Спасибо, но я не хочу.

Девушка помялась на пороге, не решаясь уйти. Потом сделала шаг вперед и поставила поднос на тумбочку у кровати, с другой стороны от меня.

– Вы же понимаете, что ему не станет легче от того, что вы будете морить себя голодом? – тихо сказала она, и в ее голосе прозвучала мягкая, но настойчивая укоризна. – Я слышала, он ради вас рисковал жизнью. Неужели вы хотите, чтобы, когда он очнется, его первой мыслью было то, что вы из-за него не едите?

Я замерла, переваривая ее слова.

Она была права. Ксерион – этот самоуверенный, навязчивый, временами невыносимый дракон – рисковал собой. Ради меня. Он мог погибнуть, но не пожалел бы об этом, потому что считал, что защищает меня. А я сейчас сижу здесь, смотрю на его бледное, измученное лицо и отказываюсь от еды, потому что мне «не хочется». Как будто это может помочь ему очнуться быстрее. Как будто это докажет ему, как сильно я переживаю.

– Вы правы, – выдохнула, чувствуя, как внутри меня что-то переворачивается. От стыда. – Простите. Я... я просто...

– Я понимаю, – мягко сказала девушка. Она пододвинула тележку на колесиках, стоявшую у стены, прямо к моему стулу, и переставила поднос на нее. Теперь еда была в моей прямой досягаемости, и мне не нужно было даже вставать. – Вы не должны винить себя. И вы не должны забывать о себе. Ему будет хуже, если вы заболеете.

Я кивнула, чувствуя, как к горлу подкатывает комок благодарности и с трудом сдерживаемых слез.

– Спасибо, – прошептала я.

– Я приду позже, заберу посуду, – ответила она и, тихо притворив за собой дверь, вышла.

Я посмотрела на поднос. Куриный суп, с лапшой и зеленью, от которого шел пар и пахло так вкусно, что у меня, вопреки всему, заурчало в животе. Стакан с клюквенным морсом, кислым и терпким. Ломоть свежего, еще теплого хлеба с хрустящей корочкой.

Я взяла ложку. Рука дрожала. Я сделала глоток супа, и горячая жидкость обожгла горло, но вместе с тем разлила по телу приятное, согревающее тепло. Я не чувствовала вкуса – только то, что еда теплая, что она наполняет мой пустой желудок. Я ела механически, почти не жуя, торопясь, словно боялась, что если замечусь, то не смогу сделать следующий глоток.