Текст книги "Хищники. В паутине страсти (СИ)"

Автор книги: Элис Мэк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Глава 41

Когда за Марио Феррети и остальными закрылась дверь, тишина в кабинете стала ещё более оглушительной и тяжёлой. Она давила на уши, делала воздух тягучим и вязким.

Я сидела, вжавшись в спинку стула и взволнованно кусала губу.

Интересно, о чём это Мелисса хочет поговорить со мной?

Волнение внутри нарастало с огромной силой. Я уже не знала куда себя деть и чисто интуитивно вцепилась в руки близнецов, сидевших рядом. Они отреагировали мгновенно, сжали мои ладони в своих горячих руках и послали мне ободряющие улыбки.

Я посмотрела на Мелиссу. Она сидела в самом конце длинного полированного стола, а рядом с ней возвышалась неподвижная, как скала, фигура Генри Харрисона.

Человек – загадка. Огромный, молчаливый, пугающий. И он определённо имеет какое-то влияние на мою сестру. Вот только какое, я так и не смогла пока разгадать.

Какое-то время мы сидели в звенящей тишине. Потому что Мелисса молчала и долго не решалась ничего сказать. Она сидела, опустив голову вниз и нервно жевала нижнюю губу, видимо собираясь с духом. Наконец, она медленно подняла голову и посмотрела на меня.

И что удивительно в её глазах не было привычной ненависти, презрения или злорадства. В них стояли слёзы. Огромные, прозрачные капли дрожали на ресницах, а в самой глубине зрачков плескалась боль и такое отчаянное сожаление, что у меня невольно всё сжалось внутри.

– Лея… – Голос Мелиссы дрогнул, а губы слегка затряслись от волнения. – Я… я ещё раз хочу попросить у тебя прощения. За всё… За всё, что я тебе сделала.

Её губы задрожали ещё сильнее. Мелисса сжала их, пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания, но тщетно. Крупная слеза сорвалась и покатилась по бледной щеке.

– Прости меня, Лея, прошу тебя, – всхлипнула она с неподдельным отчаянием. – Я была так неправа. Я… я не понимала, что творю. Прости… У меня словно туман был в голове. Будто это была не я…

– Неужели змея раскаивается? – язвительно хмыкнул Антонио. – Что-то не очень верится. Пару дней назад у тебя в голове был не туман, а вполне явное намерение навредить Лее.

Мелисса вздрогнула от его слов, как от пощёчины. Она не огрызнулась, не вспыхнула, как сделала бы раньше, а просто опустила голову ещё ниже и съёжилась на стуле. Её плечи затряслись в беззвучных рыданиях.

– Я действительно очень сильно сожалею, – прошептала она сквозь слёзы. – Раньше я… я не знала и не понимала, что это такое… истинная связь, – Мелисса вскинула на меня красные от слёз глаза. – Я не верила тебе. Я думала, ты всё выдумала, чтобы… чтобы отнять у меня близнецов. Я думала, это обычное влечение, которое можно легко разрушить, просто разлучив вас. Но сейчас… сейчас я понимаю… что это такое.

Мелисса повернула голову и подняла свой взгляд на хмурого альфу стоящего у неё за спиной. В её глазах было… Чёрт, я бы никогда не поверила, если бы не увидела это собственными глазами. В них был какой-то странный трепет перед этим суровым верзилой и полное, безоговорочное принятие.

Что вообще происходит?

Что этот альфа сделал с Мелиссой?

Суровое лицо Харрисона вдруг смягчилось. В его пронзительных, тёмных глазах мелькнула… нежность? Он поднял руку и медленно, осторожно провёл тыльной стороной ладони по мокрой от слёз щеке Мелиссы, стирая солёную дорожку.

Мы с близнецами в недоумении и полном шоке уставились на эту сцену.

Это был не просто жест, а очень даже многоговорящий жест… Жест мужчины, который бережно касается своего самого главного сокровища.

Харрисон посмотрел на нас и пророкотал своим глубоким, низким голосом:

– Мой зверь признал Мелиссу как истинную.

Вот ни фига себе!

Мелисса истинная этого верзилы с Аляски? Моя сестра, которая всю жизнь мечтала о красивом, богатом муже, о роскошной жизни в большом городе, где всё сверкает и блестит, где жизнь бьёт ключом… и вдруг этот дикий, загадочный альфа с севера?

Вот это новость!

На мгновение у меня даже воздух вышибло из лёгких от такого поворота событий. Шок был настолько сильным, что я не могла ни пошевелиться, ни вздохнуть. Мир, который только-только начал возвращаться в свою привычную колею, снова перевернулся с ног на голову.

После слов Харрисона Мелисса густо покраснела и смущённо отвела взгляд, уставившись на свои руки.

– Я раньше даже не знала, что так бывает, – тихо пролепетала она. – Чтобы с первого взгляда – бум! – и всё, ты пропала. Весь мир начинает играть совершенно другими красками. И всё, что было так важно раньше, вдруг становится… пылью. Пустым звуком. Есть только он… и я. И это странное чувство внутри, которому просто невозможно сопротивляться. Теперь я тебя понимаю, Лея. Я понимаю, что ты чувствовала к Тони и Алексу. И от этого мне ещё хуже. Мне так жаль, Лея… Прости меня за то, что я причинила тебе столько боли. Прошу тебя… прости.

Мелисса снова разрыдалась, на этот раз громко, надрывно. Она закрыла лицо руками пряча взгляд полный боли и стыда.

Чёрт! Кажется, я слишком мягкосердечная. Намного больше, чем следовало бы быть в подобной ситуации. Но глядя на рыдающую и искренне раскаивающуюся сестру, лёд в моей душе треснул и начал медленно таять. Обида и ярость, которые жгли меня изнутри, вдруг отступили. А на их место пришла… жалость.

Возможно, я не права, но мне кажется, что каждый человек, единожды оступившись, но при этом искренне раскаявшийся в своём поступке, имеет право на второй шанс.

И я очень хочу дать сестре этот шанс. Ведь мы всё-таки не чужие друг другу. К тому же, к моему огромному и эгоистичному облегчению, наличие у Мелиссы истинного, означает только одно – она больше никогда не будет претендовать на близнецов.

И это же просто здорово! Я наконец-то могу расслабиться и жить нормальной жизнью, не боясь и не оглядываясь по сторонам. Потому что точно уверена, что Мелисса больше не будет пытаться испортить нам жизнь. Теперь у неё наконец-то начнётся своя.

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как с плеч падает тяжёлый, невидимый груз. Ненависть и злость – это тоже тяжёлая ноша. И я больше не хочу держать их в своей душе.

В конце концов я ведь не чудовище. Я не могу смотреть на сестру, видя в её глазах искреннее раскаяние, и в тоже время продолжать ненавидеть и желать ей зла.

– Я прощаю тебя, Мелисса, – тихо произнесла я.

Сестра подняла голову и застыла на секунду глядя на меня заплаканным взглядом. В её глазах вспыхнул огонёк облегчения и радости. Она вдруг резко подскочила со стула и ринулась ко мне. Подбежала и, наклонившись, обняла меня.

– Спасибо, Лея! Спасибо! – горячо зашептала она и я почувствовала, как по её щекам вновь потекли слёзы.

– Эм… ладно, – я сконфуженно приобняла её в ответ. – Надеюсь, между нами, больше не будет ссор и недопонимания.

– Конечно! Конечно, Лея! Я тебе так благодарна, что ты не держишь на меня зла. Спасибо тебе, сестрёнка, – сбивчиво затараторила Мелисса. – Обещаю… теперь всё будет совсем по-другому.

Я посмотрела на близнецов. В отличии от меня они всё ещё были напряжены, и недоверие к Мелиссе из их глаз никуда не исчезло. Они явно скептически отнеслись к её внезапному раскаянию.

Конечно же их можно понять – они столько пережили пока искали меня и думали, что я могла погибнуть. Но, думаю, со временем всё наладится. И близнецы тоже смогут взглянуть на Мелиссу другими глазами. Когда-нибудь.

Ведь должна же сестра измениться, правда? Тем более теперь, когда у неё появился истинный. И какой истинный! Меня от одного взгляда на этого верзилу в дрожь бросает. А уж что говорить про Мелиссу: вон как присмирела рядом с ним. Но, это уже совсем другая история.

Эпилог

Время – удивительная штука. Иногда оно тянется мучительно долго, когда каждая секунда кажется вечностью, наполненной страхом и ожиданием. А порой оно летит, как дикая птица, и ты не успеваешь оглянуться как твоя жизнь кардинально меняется, обретая новые краски и смысл. Прошёл почти год с того страшного дня в ущелье, но за это время в моей жизни столько всего произошло интересного. Даже не знаю с чего начать…

Мы с близнецами поженились весной, когда на деревьях распустились первые листья и зацвели цветы. Это была тихая церемония, на которой присутствовали только самые близкие. Марио Феррети, отец близнецов, конечно же хотел устроить пышную свадьбу с кучей гостей и фейерверками. С большим размахом так сказать. Но мы с близнецами решили, что счастье всё-таки любит тишину. Поэтому вместо пышного торжества предпочли уютный семейный вечер, тёплые слова и объятия, искренние слёзы радости и ощущение абсолютного, всепоглощающего счастья.

Теперь я официально стала Леей Феррети, женой двух самых красивых, обаятельный и любимых ягуаров на свете.

Знакомство с мамой близнецов было для меня отдельным волнующим событием. Не знаю почему, но я очень сильно переживала перед встречей с ней. Всё боялась, что вдруг она не примет меня. Но все мои страхи развеялись в тот момент, когда эта удивительная женщина распахнула для меня свои объятия.

София Феррети оказалась полной противоположностью своего мужа. Если Марио Феррети казался гранитной скалой, воплощением силы и власти, то София – была тёплым солнышком, излучающим нежность, заботу и любовь. Она посмотрела на меня тепло улыбнувшись и сказала:

– Добро пожаловать в нашу семью, Лея. Мы тебе очень и очень рады.

София стала для меня не просто свекровью, она стала хорошей подругой, с которой мы могли часами болтать обо всём на свете, сидя на веранде их виллы в Палермо. Я даже и не предполагала, что у моих близнецов такая мировая мама. Впервые в жизни я чувствовала себя в чужом доме свободно и непринуждённо, будто в своём собственном.

История Мелиссы получила самое неожиданное продолжение. Я никогда бы раньше не поверила, что моя помешанная на роскоши и комфорте сестра бросит всё и уедет на другой край земли. В холодные, дикие северные леса Аляски, туда, где вообще нет никакой цивилизации. Но она уехала.

Сразу после нашего с ней последнего разговора Генри Харрисон увёз Мелиссу на вертолёте, и больше мы её не видели. Нет, конечно же она звонит иногда, рассказывает о том, как живёт. Мелисса говорит, что у неё всё хорошо, и она постепенно привыкает к новой жизни. Надеюсь, что всё так и есть.

Всё-таки истинная связь творит настоящие чудеса. Она не просто меняет людей, она переписывает их судьбы, ломает старые установки и создаёт нечто совершенно новое.

Я больше не держу зла на Мелиссу. И искренне надеюсь, что там, в объятиях своего дикого альфы, она обрела своё счастье.

У Джастин тоже всё складывается как нельзя лучше. Моя лучшая подруга буквально расцвела за последние месяцы. Она всё так же остра на язык и независима, но в её глазах появился какой-то особенный блеск, а на губах всё чаще играет загадочная улыбка.

Не буду забегать вперёд, но мне кажется, у них с ректором начинается очень горячая пора. Я всё чаще замечаю, как наш ректор, Дамиан Феррети, смотрит на неё с голодом, буквально пожирая глазами, когда мы случайно сталкиваемся с ним в коридоре академии, и с нескрываемым восхищением, когда Джастин выступает на заседаниях академического совета с настоящим пылом отстаивая своё мнение. Ну и ко всему прочему подруга слишком часто стала «случайно» задерживаться в кабинете ректора после окончания учебного дня. А это уже о многом говорит, правда?

Но, думаю, Джастин сама всё расскажет, когда придёт время. А я просто счастлива от того, что у подруги всё хорошо.

Я успешно закончила первый курс академии Хищников. Не скажу, что учёба давалась мне легко, но я получала огромное удовольствие от самого процесса обучения и впитывала знания как губка. Но на этом моё образование пока что пришлось поставить на паузу. И причина тому самая уважительная и самая счастливая из всех возможных.

Я поставила кружку с чаем на подоконник и опустила обе ладони на свой живот, который уже заметно округлился.

Да-да, у меня внутри зародилась новая жизнь. Маленькое чудо, у которого уже бьётся сердечко.

Когда я узнала о беременности, мир вокруг меня будто замер на мгновение, а потом взорвался фейерверком самых ярких красок и эмоций: смятение, восторг, неверие и нежность.

Реакция близнецов на эту новость заслуживает конечно отдельного рассказа. Узнав о моей беременности, Алекс сначала застыл, как статуя, потом побледнел, а затем подхватил меня на руки и начал кружить по комнате, пока у меня не закружилась голова. Тони же просто опустился передо мной на колени, прижался лбом к моему животу и нежно поцеловал его.

С тех пор близнецы буквально носят меня на руках и только что пылинки сдувают. И вся моя жизнь превратилась в череду бесконечных: «Лея, ты не голодна?», «Малышка, тебе не холодно?», «Лея, тебе нужно отдохнуть», «Котёнок, не смей поднимать эту книгу, она слишком тяжёлая!». Иногда их гиперопека доходит до смешного, но я не сержусь. Я вижу в их глазах любовь и искреннюю заботу, поэтому моё сердце каждый раз тает.

За своими размышлениями я совсем не заметила, как открылась дверь и в комнату вошли близнецы, тихонько подкрались ко мне.

– Ах вот ты где, малышка, – Тони сцапал меня в объятия и нежно поцеловал в губы.

– Мы уже весь дом обыскали, а ты, вон значит, где спряталась, в библиотеке, – с лёгким укором добавил Алекс.

– Я не пряталась, – я свесила ноги с подоконника и показала близнецам книгу. – Я просто тут книжку читала и пила вкусный травяной чай, который мне ваша мама заварила.

– И что за книжка? Интересная? – Алекс мельком взглянул на обложку любовного романа в моих руках (в последние месяцы меня что-то тянет читать именно их), но не проявив к ней особого интереса сел рядом со мной на подоконник и собственнически приобнял за плечи.

– Интересная, – ответила я.

– О чём? – Тони тоже сел рядом со мной только с другой стороны и осторожно положил свою тёплую ладонь на мой живот.

– О любви, – улыбнулась я и в этот же момент я почувствовала лёгкий, но отчётливый толчок изнутри.

– Оу! Это что сейчас было? – выдохнул Тони, округлив в изумлении глаза.

Алекс тоже положил свою руку на мой живот и прислушался.

– Кажется… он толкается, – прошептал он.

И малыш, словно услышав его, тут же ответил ещё одним, более уверенным пинком. Мы все трое замерли затаив дыхание и улыбнулись одновременно. Это было так прекрасно, чувствовать в себе новую жизнь, ещё не родившуюся, но уже уверенно заявляющую о себе.

Кажется, что я никогда не была такой счастливой как сейчас. Рядом со мной мои близнецы, скоро родится малыш, а впереди у нас целая жизнь.