Текст книги "Хищники. В паутине страсти (СИ)"

Автор книги: Элис Мэк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава 29

После того, как Мелисса покинула комнату наступила оглушительная тишина. Я сидела, вжавшись в стул и чувствовала, как от волнения дрожат мои руки. Часть меня хотела разрыдаться от обиды и унижения, другая – от безмерного облегчения. Кажется, буря миновала?

Мелисса конечно же будет теперь ненавидеть меня ещё больше. Но, кажется, это меньшее из зол, что могло случиться. Главное, что мой дядя и Марио Феррети восприняли всё адекватно и приняли наш с близнецами союз. От этого на душе стало гораздо теплее.

Марио Феррети посмотрел на захлопнувшуюся дверь с лёгким презрением, затем снова перевёл свой тяжёлый взгляд на моего дядю. Его лицо не выражало ничего, кроме деловой сосредоточенности.

– Что ж, – произнёс он, словно ничего не произошло. – Раз уж мы избавились от излишней эмоциональности, предлагаю обсудить детали. Предстоящий брак моих сыновей и вашей племянницы требует формальностей.

Брак…

Услышав это слово, произнесённое так обыденно, я вдруг вздрогнула.

Брак – это же очень серьёзно.

Блин, всё происходило слишком быстро. Я ещё не успела толком переварить мысль об истинности, а они уже говорят о браке.

В последнее время моя жизнь делала такие головокружительные виражи, что я не успевала осознать реальность.

Антонио, почувствовав мою дрожь, сжал мою руку сильнее, его тепло проникало сквозь кожу, даря мне так необходимое в этот момент спокойствие.

Дядя Фернандо покачал головой и слегка нахмурился, глядя на меня.

– Марио, я ценю твой деловой подход, – сказал он, переведя взгляд на Феррети. – Но, прежде чем мы перейдём к деталям нашего союза, я бы хотел переговорить со своей племянницей. Наедине.

Марио Феррети кивнул, принимая его просьбу.

– Разумеется. Мы подождём в коридоре.

Он поднялся, и его сыновья, бросив на меня ободряющие взгляды, последовали за ним. Когда дверь за ними закрылась, я напряженно сглотнула и опустила взгляд боясь посмотреть на дядю.

О чём он хочет поговорить? Неужели передумал?

Теперь, когда защитный барьер в виде близнецов исчез, старые страхи постепенно начали возвращаться. Я боялась увидеть в его глазах упрёк и разочарование.

Между нами повисло напряжённое молчание. Он смотрел на меня, а я не смела поднять глаз, изучая свои сжатые в замок пальцы. Тишина давила, становясь просто невыносимой.

– Дядя, вы на меня сердитесь? – выпалила я, не выдержав напряжения. Слова полились сами собой, сбивчиво и отчаянно. – Простите пожалуйста, я… я не виновата. Я клянусь, что не хотела ничего плохого. Я даже не предполагала, что встречу своих истинных здесь, в академии. И они окажутся… женихами Мелиссы. Я не хотела причинять ей боль, правда! Это всё ненамеренно. Я…

Дядя остановил поток моих извинений мягким жестом. Я замолчала на полуслове, ожидая приговора.

А он вдруг улыбнулся.

– Тише, Лея, тише, – сказал он мягко. – Перестань винить себя. Я уже всё понял.

Он встал, подошёл ко мне и, присев на стул рядом, взял мою ладонь в свою большую, горячую руку.

– Ты ни в чём не виновата, – продолжил он, глядя мне в глаза. – Истинность – это дар богов, благословение. Это большое счастье, Лея. Редкое и огромное счастье, которое выпадает не каждому. Тебе очень повезло встретить своего… своих истинных.

Дядя вздохнул.

– А Мелисса… Не думай сейчас о ней. Я прекрасно знаю свою дочь. Она капризна, эгоистична и привыкла получать всё, что захочет. То, что произошло – сильнейший удар по её гордости. Но я уверен – она всё поймёт.

– Вы думаете? – с надеждой прошептала я. Мне отчаянно хотелось в это верить. Мысль о том, что моя сестра будет ненавидеть меня всю жизнь, была невыносима.

Дядя кивнул.

– Ей нужно дать время, чтобы пережить всё это и повзрослеть наконец. Я очень надеюсь, что когда-нибудь моя дочь тоже встретит своего истинного, и тогда она поймёт, от какой ошибки её уберегла судьба. А пока… оставим всё как есть. У меня к тебе только один вопрос, Лея. Ты действительно уверена, что оба сына Феррети твои истинные? Ты не ошиблась?

Мои щёки залил смущённый румянец.

– Я уверена, дядя. Моя кошка признала их обоих как истинных. Я… люблю их.

– Что ж, тогда всё решено, – улыбнулся дядя. – В ближайшее время вы подпишите все необходимые документы и станете официальной парой, – он свёл брови и криво усмехнулся. – В вашем случае – трио.

Антонио

Мы вышли в коридор, оставив Лею с её дядей. Отец подошёл к Дамиану, появившемуся из своего кабинета. Они отошли к окну, ведя какой-то тихий разговор. Мы с Алексом остались стоять у двери, прислушиваясь к тишине за ней. Я чувствовал грёбаное волнение и недовольство своего зверя внутри, будто мне пришлось с мясом отдирать себя от своей девочки. Так, сука, хотелось вернуться к ней. Часть меня рвалась обратно, чтобы убедиться, что Альварес не давит на неё, не заставляет снова чувствовать себя виноватой. А другая – призывала прислушаться к голосу разума. Всё-таки Альварес не монстр, а её родной дядя. Он не посмеет причинить её вред.

– Он её не обидит, – тихо сказал Алекс, словно прочитав мои мысли. – По крайней мере, не должен. Я не почувствовал в нём угрозы по отношению к Лее. Видно, что Альварес любит свою племянницу.

Я молча кивнул в ответ, но напряжение всё равно не спадало. Лея была наедине с человеком, чьё мнение для неё всё ещё было критически важным.

Наконец отец закончил разговор с дядей и повернулся к нам. Он жестом подозвал нас к себе.

Мы подошли.

Отец молча смотрел на нас несколько долгих секунд. И я, хоть убей, не мог понять о чём он сейчас думает, выражение его лица оставалось нечитаемым. Кстати. Это всегда было самой сложной задачей.

– Она красивая, – наконец произнёс он, одобрительно кивнув.

И это простое утверждение, сказанное низким, ровным голосом, сняло остатки моего напряжения. Он не начал с чтения нам нотаций или упрёков. Он просто оценил наш выбор. Оценил её, нашу девочку.

– Отец, ты правда не сердишься? – всё же спросил я, вскинув на него настороженный взгляд. Умом я понимал, что он, как прагматик, нашёл плюсы в ситуации, но где-то в глубине души оставалось сомнение. – Ну… за то, что нашей невестой будет не Мелисса Альварес.

Отец посмотрел на меня, потом на Алекса, и в уголках его губ появилась улыбка. Редкая, настоящая улыбка, которую мы с братом видели не так часто.

– Сержусь? – он усмехнулся. – За что? За то, что мои сыновья последовали закону крови? За то, что обрели величайший дар, доступный оборотню?

Он покачал головой.

– Эта девушка… она ваша истинная, а это главное. Всё остальное – пыль. Договоры можно переписать, союзы – перестроить. А связь истинных… она неприкосновенна. Пытаться идти против судьбы – всё равно что пытаться остановить лавину голыми руками. Глупо и смертельно опасно. Поверьте, я знаю это на собственном опыте.

Он сделал паузу, о чём-то задумался, а потом вдруг ухмыльнулся. Его взгляд снова стал расчётливым, как у стратега, смотрящего на карту.

– Тем более, она ведь тоже Альварес, – добавил он с хитрым блеском в глазах, – Так что это большой плюс. Наш союз с их кланом только укрепится. К тому же, Лея ещё и принадлежит к древнему королевскому роду Эррера по материнской линии, насколько мне известно.

Мы с Алексом переглянулись. Информация о её происхождении уже дошла до него?

Ну, конечно. Наш отец всегда и всё узнавал одним из первых.

– Так это вообще – джекпот! – он не сдержал довольной усмешки. – Королевская кровь и кровь сильнейших альф современности… Ваше потомство должно получиться очень сильным. В этом вопросе гены играют немаловажную роль, как бы цинично это ни звучало.

Отец снова стал серьёзным. Он подошёл к нам ближе и положил руку на моё плечо.

– На самом деле всё это не так важно, – сказал он уже тише, глядя нам с Алексом в глаза. – Как сказала бы ваша мама, если бы сейчас была здесь, главное, чтобы вы были счастливы. Мы с Софи всегда стремились только к этому. И я рад, что у вас появился такой шанс. Встретить истинную – большое счастье.

– Спасибо, отец, – сказал Алекс.

Я молча кивнул, чувствуя огромную благодарность к отцу.

– А теперь слушайте меня внимательно, – его тон снова стал серьёзным и властным. – Вы должны беречь свою девочку. И глаз с неё не спускать. Особенно сейчас, пока её сумасшедшая сестрица не пропсихуется и не смириться с вашим выбором.

Мы с Алексом напряглись и переглянулись.

Отец прав: Мелисса та ещё стерва. И она вряд ли так быстро успокоится.

– Раненый зверь – опаснее всего, – продолжил отец. – Не стоит недооценивать её. Я уверен, эта обиженная кошка ещё себя покажет. Так что, будьте бдительны, и постарайтесь, чтобы её когти никогда не добрались до вашей девочки.

Глава 30

И побежало время… Дни, которые раньше тянулись вязкой патокой страха и неопределенности, теперь летели, как стая птиц – яркие и стремительные. Казалось, прошла целая вечность с того дня, когда мы разговаривали с дядей и я тряслась от страха и мучалась чувством вины. Теперь я дышала полной грудью, и даже воздух казался другим – сладким, наполненным запахом счастья.

Да, я была очень счастлива. И это счастье, казалось, обрело цвет, форму и даже запах. Оно пахло свежим морским бризом, с нотками цитруса. Оно ощущалось, как два сильных тела, прижимающихся ко мне с обеих сторон, как две пары горячих губ, оставляющих нежные, сладкие поцелуи на моих волосах, щеках и кончике носа.

Но самое главное, счастье приносило осознание того, что наши родные приняли наш с близнецами союз. Дядя Фернандо уехал домой, дав мне своё благословение. А Марио Феррети, этот пугающий, властный хищник, оказался на удивление… благосклонным. Если честно, то я даже не ожидала этого. Думала, что он воспротивится, будет вставлять нам палки в колёса… в общем, потреплет нам ещё нервы. А он… принял меня в свою семью. Вот так просто, без всяких «но». Это было неожиданно, и очень приятно.

Нам с близнецами больше не нужно было скрываться. Больше не нужно было оправдываться перед Мелиссой, избегать её, чувствовать себя виноватой за то, в чём совершенно не было моей вины.

Она конечно же продолжала игнорировать меня с холодным, ледяным презрением. И хотя это всё ещё ранило меня – это было лучше, чем открытая война. Дядя Фернандо был прав: ей нужно время. Время, чтобы осознать всё, понять и принять.

Приближалась ночь Альфариона. Самая важная и мистическая ночь в году для всех оборотней. Ночь, когда границы между человеческой и звериной сутью стираются, а первобытные инстинкты берут верх. Уже несколько недель в академии все шепчутся об этом, с предвкушением и лёгким драйвом.

Для меня подобный опыт будет впервые. Раньше я конечно же оборачивалась зверем, но делала это одна, без лишних свидетелей. А сейчас мне придётся предстать в своей второй ипостаси перед многими оборотнями академии и перед близнецами.

Как они воспримут моего зверя? Понравлюсь ли я им?

Отчего-то меня это очень сильно волновало.

Как-то вечером близнецы в очередной раз заманили меня в свою комнату, где мы долгое время занимались таким сладким и безудержным сексом. А когда это пьянящее безумие закончилось я лежала в объятиях близнецов полностью вымотанная, но безумно счастливая. Моя голова лежала на груди Антонио, я слушала размеренный стук его сердца и водила пальцем бессмысленные узоры на его груди. Алекс прижался ко мне сзади и «мурлыкал» мне в макушку как сытый, довольный кот.

– Скоро ночь Альфариона. Ты помнишь об этом? – спросил Антонио.

– Угу, – отозвалась лениво.

– В эту ночь в лесу будет твориться…, – Антонио замолчал на мгновение, а потом цыкнув, продолжил: – В общем всякое будет. Мы с Алексом хотим, чтобы ты запомнила: ты должна держаться рядом с нами. Ни на шаг от нас не отходи. Поняла?

– Почему? – нахмурилась я. – Что может случиться?

Антони вздохнул.

– Малышка, ну ты же понимаешь, что у оборотней во время оборота немного срывает все предохранители, – хмыкнул он и посмотрел на меня. – Тут не угадать кому и как сорвёт башку, когда все инстинкты обостряются в сотню раз.

– Но тебе не о чем беспокоиться, котёнок, – прошептал Алекс, склонившись к моему уху. – В эту ночь ты будешь только с нами. Ни один оборотень не посмеет к тебе подойти. Потому что все будут знать, что ты наша, – он прихватил зубами свою метку у меня на шее, с каким-то маниакальным удовольствием лизнул её и из его груди раздался довольный рокот.

– М-м, – простонала я, прикрыв от удовольствия глаза.

Этот любовный кусь, которым Алекс меня только что наградил, вызвал волну сладкой дрожи в теле. Я повернула к нему голову и улыбнулась, а потом поцеловала в губы склонившегося надо мной парня.

– Хочу кое о чём спросить, – смущённо пролепетала я, едва оторвавшись от сладко терзавших меня губ.

Близнецы вопросительно посмотрели на меня.

Я закусила губу долго не решаясь озвучить мучавший меня вопрос. Маленький червячок сомнения, который не давал покоя и точил меня изнутри. Собравшись с духом, я тихо произнесла:

– Меня давно мучает один вопрос. Когда обо мне ходили все эти слухи…, – я запнулась, – Ну… про моего зверя. Про то, что я белый ягуар и не такая как все. Вас это не смутило?

В глазах близнецов промелькнуло что-то похожее на удивление. А потом они улыбнулись – нежно, обезоруживающе.

– Ты что, глупенькая? – Алекс ласково провёл пальцем по моей щеке. – Это всё совершенно не имеет никакого значения. Даже если бы твой зверь был не белым ягуаром, а трёхголовым драконом, это ничего бы не изменило.

– Мы бы любили тебя любую, Лея, – подтвердил Антонио и, сцапав меня в свои жаркие объятия, потянулся к губам за поцелуем. – Твои губки, – прихватил губами мою нижнюю губу и слегка потянул за неё. – Твои глазки, – нежно поцеловал мои веки и кончик носа. – Твой носик. И всю тебя, малышка.

– Кстати, нам уже не терпится взглянуть на твою кошечку, – мурлыкнул на ухо Алекс, его голос стал низким, полным предвкушения, отчего по моей спине пробежали стаи мурашек.

Воздух вокруг нас загустел, стал тягучим как патока. Я увидела, как изменились глаза близнецов, из золотисто-янтарного превратились насыщенно тёмный янтарь, на дне которых плясали хищные огоньки.

Антонио наклонился и накрыл мои губы своими требовательным, голодным поцелуем. Его язык тут же скользнул в мой рот забирая дыхание, заставляя мир сузиться до этого сладкого ощущения. В то же мгновение рука Алекса, до этого спокойно лежавшая на моей талии, скользнула выше, обхватывая ладонью напряжённую грудь.

Я застонала прямо в губы Тони, отчего он довольно рыкнул и углубил поцелуй.

Боги, что они творят?!

Стоило близнецам только прикоснуться ко мне, снова поцеловать и моё тело вспыхнуло, как сухая трава от брошенной спички. Я вновь плавлюсь в их умелых руках, выгибаюсь как кошка, отчаянно требующая ласки. Это настоящий чувственный шторм, ураган, в котором я теряю себя, тону без остатка.

Пока Тони терзал мои губы, Алекс целовал мою шею, плечи, оставляя на них дорожку из влажных, горячих поцелуев. Его губы были такими же искусными, как и у брата, но если поцелуй Антонио был огнём, то поцелуй Алекса – раскалённой лавой, медленной, тягучей, всепоглощающей.

С моих губ сорвался тихий стон, когда Тони закинул одну мою ножку себе на бедро, а Алекс сзади скользнул двумя пальцами в истекающее влагой лоно. Несколько сильных настойчивых движений и я уже плыву от накатывающего волнами удовольствия.

– Ты такая красивая, когда сладко стонешь, малышка, – выдохнул Алекс, проводя кончиками пальцев по ложбинке между грудей.

– Идеальная, – согласился Антонио вновь впиваясь в губы болезненным поцелуем и подминая меня под себя.

Он навис надо мной, прожигая своим огненным взглядом, раздвинул коленом мои сомкнутые бёдра и резко вошёл в манящую плоть, сразу на всю длину. А потом начал двигаться – сильно, мощно, порывисто. Заставляя меня стонать и вскрикивать от каждого его удара.

Я застонала, забилась под ним, когда мощные волны экстаза вдруг начали накатывать одна за другой и, поддавшись инстинкту, впилась зубами в мягкое местечко в основании его шеи. Антонио толкнулся в меня ещё глубже и застонал от наслаждения.

Да, я всё-таки не смогла удержаться и поставила Тони свою метку. Моя кошка внутри одобрительно и довольно заурчала.

Едва мы отдышались Антонио скатился с меня на бок с видом довольного и сытого кота. Дотронулся кончиками пальцев до своей метки и улыбнулся уголком губ.

– Это был любовный кусь или…, – он вопросительно выгнул бровь.

– «Или»…, – ответила я, смущённо закусив губу. – Это моя метка. Хочу, чтобы, глядя на неё все знали, что ты – мой.

Алекс нахмурился и ревниво потянул меня в свои объятия.

– Я тоже такую хочу, малышка.

Я прильнула к нему, обняла за шею и прошептала:

– И тебе сделаю, если хочешь.

– Конечно хочу, моя киска, – хрипло ответил Алекс.

Улыбнувшись ему в ответ, я игриво провела кончиком языка по его шее, а потом впилась в неё своими острыми зубками отмечая своего любимого символом своей вечной любви и преданности.

Алекс выдохнул со свистом и крепче стиснул меня в объятиях. А затем подхватил мою ногу и закинул её себе на бедро, чтобы в следующее мгновение одним рваным движением насадить меня на свой твёрдый, горячий член. Я зашипела от удовольствия ещё сильнее вцепившись зубами в мягкую плоть, а он начал вбиваться в меня глубокими резкими толчками, заставляя меня сходить с ума от переполняющих чувств.

Это было так приятно, что словами не передать.

А потом я почувствовала, как Тони прижался ко мне сзади, потёрся о мою попку своим вновь каменным членом.

И вновь всё закрутилось, завертелось в водовороте страсти. Наши стоны и учащённое дыхание, всё смешалось, а тела сплелись в самом диком эротическом танце. Мы словно стали одним целым. Наши мысли, чувства – всё вибрировало на одной волне. И это означало только одно – наша связь окончательно укрепилась.

Глава 31

Наступила ночь Альфариона. Огромная, нереально яркая луна заливала парк академии призрачным серебряным светом, превращая знакомые аллеи в таинственные тропы, а деревья – в могучих великанов, в кронах которых затаились древние духи. Даже воздух вокруг, казалось, стал другим, налился невидимой силой, которая вибрировала на самой грани чувств.

Все оборотни академии, от первокурсников до выпускников, собрались на огромной поляне в центре парка. В обычные дни здесь проходили занятия по физической подготовке, но сегодня она была неузнаваема. По периметру пылали высокие костры, их живое пламя отбрасывало пляшущие блики на лица собравшихся, треск поленьев смешивался с тихим гулом сотен голосов. В воздухе стоял густой запах смолы, горящего дерева, влажной земли и чего-то такого… первобытного, дикого.

Я стояла между близнецами, чувствуя себя маленькой, хрупкой, но неотъемлемой частью этой великой силы, витающей в воздухе. Алекс обнимал меня за плечи собственническим жестом, а Антонио держал мою ладонь, его большой палец медленно поглаживал мою кожу, посылая по телу волны успокаивающего тепла. Их присутствие рядом придавало мне не только сил, но и уверенности, что всё будет хорошо.

После нашей последней ночи, когда я поставила близнецам свои метки, всё изменилось. Связь, которая и так была между нами, стала почти осязаемой. Я чувствовала близнецов как саму себя – их настроение, эмоции и лёгкое возбуждение от атмосферы праздника. Мы словно были единым целым, одним живым организмом.

Я больше не боялась сплетен и устремленных на нас сотен глаз.

А на нас смотрели. Конечно, смотрели.

Новость о том, что одни из самых завидных оборотней академии нашли истинную, и что ею оказалась я, разлетелась по кампусу со скоростью лесного пожара. В глазах окружающих я теперь наблюдала не только любопытство, но и зависть. Я была парой для двух альф, и это кардинальным образом меняло всё.

Когда на поляне воцарилась относительная тишина, на небольшое возвышение у центрального костра поднялся ректор Дамиан Феррети. В свете пламени его лицо казалось высеченным из камня, а в глазах отражался лунный свет.

Он обвёл толпу медленным, проницательным взглядом и все тут же стихли.

– Приветствую вас, студенты академии Хищников! – его низкий, глубокий голос разнёсся над поляной. – Сегодняшняя ночь особенная для всех нас. Эта ночь Альфариона. Ночь, когда грань между человеком и зверем стирается.

Он сделал паузу, давая словам впитаться в сознание каждого.

– Многим из вас приходится изо дня в день сдерживать своего зверя, – продолжил ректор. – Вас учат контролировать его, держать в узде. И это правильно. В мире людей, в котором нам приходиться жить мы должны носить маски. Должны скрывать своё существование. Но не сегодня. Сегодня ночь, когда вы можете позволить себе всё, здесь, на территории академии. Вы можете отпустить своего зверя, позволить ему дышать свободно, без оглядки и опасений.

По толпе пронёсся одобрительный ропот. Слова ректора находили отклик в каждой душе, в каждом бьющемся сердце оборотня.

– Сегодня этот лес, окружающий академию, станет сердцем нашего мира, станет Альфарионом. Почувствуйте его зов. Почувствуйте себя как дома.

Закончив речь, Дамиан Феррети спустился с возвышения под одобрительные крики, которые подхватили десятки голосов. Воздух вокруг зазвенел от предвкушения, от сдерживаемой звериной энергии, которая рвалась наружу. Из колонок зазвучала музыка, задавая дикий, рваный ритм, и первые пары оборотней начали удаляться в сторону леса.

Я осмотрелась вокруг и нашла взглядом Джастин. Она стояла недалеко от нас и заворожённо куда-то смотрела. Я проследила за её взглядом и понимающе улыбнулась.

Внимание Джастин было сосредоточено на одном человеке – на ректоре Дамиане Феррети, который теперь стоял в кругу преподавателей академии. Она смотрела на него с таким благоговением и затаённой тоской, с такой всепоглощающей нежностью, что у меня невольно сжалось сердце.

Теперь я её так хорошо понимала.

Лишь сейчас, познав на себе всю мощь истинной связи, я осознала, какая это пытка – найти свою вторую половину души и не иметь возможности быть с ней рядом. Это как дышать только наполовину, постоянно чувствуя пустоту там, где должно быть твоё счастье.

И я до сих пор не могу понять: почему Джастин самолично лишает себя этого счастья? Почему она так боится признаться всем вокруг, что её истинный, сам ректор Академии Хищников?

Словно почувствовав мой взгляд, Джас повернула голову и наши глаза встретились. В её взгляде на долю секунды мелькнула растерянность, но потом она посмотрела на нас с близнецами, на наши сомкнутые руки и её губы тронула искренняя улыбка.

Я улыбнулась ей в ответ и, подмигнув, покосилась в сторону ректора. Недвусмысленно поиграла бровями, намекая подруге, чтобы она обязательно провела эту ночь со своим истинным.

Джастин закатила глаза и махнула на меня рукой, мол, отстань, сама разберусь.

Нд-а… разберётся она.

Я, конечно, очень на это надеюсь. Хочу, чтобы у подруги тоже было всё хорошо, как и у меня с близнецами.

Я подняла голову и посмотрела на Тони и Алекса. Они смотрели куда-то в толпу оборотней сосредоточенно и хмуро, на их лицах отражались блики огня от костров.

Боги… какие же они красивые, мои котики. И как же хорошо, что они у меня есть.

Сейчас я даже не представляю, что бы я делала без них, как бы жила.

Если бы я не поступила в академию мы бы никогда не встретились?

Вполне возможно, но это не отменяет и второго варианта развития событий. Мы могли встретиться уже на свадьбе Мелиссы и Антонио. Или Александра?

Фух! Даже думать об этом не хочу!

Я крепче сжала ладони близнецов, и они тут же обратили на меня своё внимание.

– Ну что, малышка, ты готова? – спросил Антонио.

Я кивнула и слегка нахмурила лоб.

– Мне же не придётся раздеваться при всех? – озвучила свои опасения.

Близнецы ухмыльнулись и обняли меня, заключив в двойные объятия.

– Ну уж нет, киса, раздеваться ты будешь только для нас, – сказал Алекс и, наклонившись, поцеловал меня. Прямо здесь, на глазах у всех!

Я даже толком не успела проанализировать эту мысль, как инициативу брата перехватил Тони. Стоило Алексу оторваться от моих губ, как он тут же впился в них не менее страстным и собственническим поцелуем, будто заявляя этим действием всему миру и всем вокруг: «Она наша».

Я конечно же размякла и разомлела под натиском двойного напора моих любимых котиков и совсем упустила момент, когда наша троица стала объектом для всеобщего внимания. Кучка студенток, стоящая неподалёку от нас, дружно вздохнула, а потом послышались приглушённые шепотки.

Бли-и-ин! Неудобно-то как.

Я почувствовала, как щёки заливает румянец. Одно дело – знать, что все в курсе наших отношений, и совсем другое – быть центром такого откровенного публичного проявления чувств.

Я невольно смутилась и опустила взгляд. Вся моя смелость куда-то вдруг улетучилась, и я смущённо уткнулась в грудь Тони.

Антонио тут же почувствовал мою неловкость. Он нежно приобнял меня и прошептал в макушку:

– Ну ты чего, малышка. Всё же в порядке.

– Пусть смотрят. И завидуют, – усмехнулся Алекс.

Легко им говорить. Хотя… может они и правы.

Почему я должна стесняться своих чувств, в конце концов? Ведь я тоже имею право любить и быть любимой.

– Ладно, пойдёмте уже в лес.

Я улыбнулась и, взяв близнецов за руки, потянула их за собой.