Текст книги "Хищники. В паутине страсти (СИ)"

Автор книги: Элис Мэк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 38

Время для меня будто перестало существовать. Оно превратилось в вязкую, серую массу, состоящую из боли, холода и отчаяния. Дни сменялись ледяными ночами, а ночи – страхом перед новым днём и безнадёжностью.

Я перестала считать, сколько раз пыталась выбраться из этого каменного плена. Каждый мускул в теле дрожал от перенапряжения и ныл тупой, изматывающей болью. Нога, поврежденная при падении, всё ещё болела, но уже не так сильно. Звериная регенерация работала в полную силу стягивать рваные края раны. Но это совсем не прибавляло мне сил.

Неприступные, отвесные стены ущелья будто смеялись над моими жалкими попытками выбраться отсюда. Каждый сорванный камень, каждый неудачный уступ, с которого я срывалась, снова падая на каменистое дно, отнимал не только силы, но и последнюю надежду. В конце концов я окончательно выбилась из сил. Полностью. Теперь я просто сидела, прислонившись спиной к холодному камню, и смотрела на узкую полоску равнодушного неба над головой. Голод и жажда стали моими постоянными спутниками, но даже они отошли на второй план по сравнению с жуткой апатией, окутавшей меня.

Я снова заплакала. Обжигающие слёзы потекли по грязным щекам прокладывая на них мокрые дорожки. Это были слёзы бессилия и горькой обиды.

Я до сих пор не могла поверить в то, что произошло. Снова и снова прокручивала в голове тот момент, когда мы с Мелиссой поднялись в гору. Её ядовитая улыбка, её лицо, искажённое злобой, и то, как она толкнула меня в пропасть.

Как она могла так поступить? Ведь мы же сёстры! В наших венах течёт одна кровь.

Сколько бы я не пыталась понять её, у меня не было оправдания её поступку.

В детстве мы частенько ссорились с Мелиссой, да и сейчас у нас были, мягко сказать, не гладкие отношения. Но так или иначе, я никогда не думала, что она способна на такое. На убийство!

А ведь она и правда пыталась убить меня. Теперь, сидя в этом холодном, каменном плену, я начинаю чётко осознавать, что Мелисса толкнула меня не просто так, не случайно. Она сделала это намеренно. Хладнокровно. А потом просто ушла и оставила меня здесь умирать.

Горечь обиды сдавила грудь с такой силой, что стало трудно дышать.

Как она могла? Боги… как она могла?!

Сейчас Мелисса наверняка обсуждает со своими подружками и смеётся надо мной. И наверняка даже не сожалеет.

Эта мысль привела меня в настоящий ужас. Мысль о том, что для сестры моя жизнь не стоит ничего.

Внезапно до моих ушей донёсся звук голосов. Я замерла, подняв голову вверх и прислушалась.

Тихо.

Наверное, мне просто показалось. Возможно, это ветер играет в скалах. Или это уже бред моего измученного сознания?

Я прикрыла глаза, пытаясь отогнать слуховые галлюцинации. Но звук повторился. Громче. И это был не ветер. Это действительно были голоса.

– Лея!

Моё сердце пропустило короткий удар, а затем бешено заколотилось в груди, отдаваясь гулом в ушах.

Я широко распахнула глаза и снова прислушалась.

Мне правда не мерещится!?

– Ле-е-ея!

Этот голос... я узнаю его из тысячи. Это Антонио! А следом за ним, чуть тише и дальше, раздался голос Алекса.

Это они, мои истинные! Мои любимые котики!

О, Боги! Они нашли меня!

Надежда, которую я уже почти похоронила, воскресла с такой силой, что по телу будто прошёл электрический разряд. Она прогнала страх, наполнила меня новой, отчаянной силой и энергией.

Я на удивление резво вскочила на ноги, игнорируя боль в раненой ноге. Запрокинув голову вверх, я набрала в лёгкие как можно больше воздуха и закричала:

– Я здесь! – Мой голос, охрипший от холода и жажды, сорвался, но я всё равно продолжала кричать что есть силы: – Я внизу! Тони! Алекс! Я здесь!

Я кричала до тех пор, пока в горле не запершило, пока лёгкие не начало нещадно жечь огнём. И вдруг сверху, на краю обрыва, появились человеческие силуэты. Несколько фигур на фоне яркого дневного неба.

Слава богам, они нашли меня. Нашли!

Слёзы радости тут же хлынули из глаз – горячие, бурные. Я смотрела вверх, не в силах оторвать взгляд от людей, боясь, что они вдруг исчезнут, что это окажется всего лишь мираж.

Но они не исчезали. И очень скоро вниз полетела верёвка. А по ней, быстро и уверенно, начал спускаться… Антонио!

Когда его ноги коснулись земли, он в два шага оказался рядом и буквально впечатал меня в своё твёрдый торс. Его объятия были такими сильными и желанными, что у меня тут же перехватило дыхание, а из глаз вновь хлынули слёзы, но уже от радости.

Тони обхватил моё лицо горячили ладонями и принялся осыпать его жаркими, хаотичными поцелуями, при этом не переставая бормотать моё имя.

– Лея… Малышка… Жива... Ты жива, Лея. Боги… спасибо.

Потом он резко отстранился и, глазами полными тревоги и облегчения, начал осматривать меня с головы до ног. Его взгляд остановился на моей ноге, на порванной и пропитанной запёкшейся кровью штанине.

– Ты ранена! – его голос заметно напрягся. – Сильно?

Я покачала головой, а потом положила свою ладонь на его щёку. Хотела убедиться, что он настоящий, не галлюцинация и не сон. Что он здесь, он со мной.

– Не слишком серьёзно, – прошептала я, чувствуя, как меня начинает потряхивать от переполняющих эмоций. – Она... она уже начала заживать потихоньку. Ускоренная регенерация начала работать сразу же и кровотечение быстро остановилось.

Тони облегчённо выдохнул и снова притянул меня к себе, на этот раз нежно, осторожно, словно я была сделана из хрупкого стекла. Я обняла его в ответ, уткнувшись лицом в его грудь и вдыхая родной запах. Впервые за долгое время я чувствовала себя в безопасности.

– Я думала, что умру здесь, – всхлипнула я, и моё тело затряслось в беззвучных рыданиях.

– Тише, малышка, тише, – успокаивающе зашептал Тони, нежно гладя меня по волосам. – Всё закончилось. Ты теперь в безопасности. И, поверь, мы больше никому не позволим причинить тебе вред.

Антонио осторожно обвязал меня страховочной верёвкой, затянув узлы на моей талии и груди. А потом притянул к себе.

– Держись за меня крепче, Лея, сейчас будем подниматься, – улыбнулся он. – Алекс ждёт наверху.

Подъём был похож на сон. Я почти не чувствовала своего тела, полностью доверившись силе Тони и тем, кто тянул верёвку наверху. Я видела только его лицо, его глаза, которые не отрывались от меня ни на секунду.

Когда мои ноги коснулись твёрдой земли на краю ущелья, я тут же оказалась в сильных и крепких объятиях Алекса. Он не сказал ни слова, просто сграбастал меня своими ручищами, прижал к себе так крепко, что я услышала гулкий стук его сердца. Алекс зарылся лицом в мои спутанные волосы и начал глубоко и жадно вдыхать мой запах, будто никак не мог надышаться им.

– Лея, маленькая моя, – прошептал он мне на ухо и прикоснулся к моей шее горячими губами, жадно впиваясь в неё поцелуем. – С тобой всё хорошо?

– Да, – закивала головой сквозь слёзы и так же крепко обнимая его в ответ.

Понемногу ко мне возвращалось осознание реальности. Я увидела, что вокруг нас были и другие люди. Здесь был отец близнецов, Марио Феррети, ректор, и ещё какой-то незнакомый мужчина. Высокий, мощный, с длинными тёмными волосами и тяжёлым, пронзительным взглядом. От незнакомца веяло дикой, первобытной силой, как от древнего леса.

Ректор Феррети сделал шаг вперёд и подошёл ближе.

– Лея, мы очень рады, что с тобой всё хорошо, – произнёс он сдержанно. – Скажи нам, что произошло? Как ты оказалась в ущелье?

Я посмотрела на Тони, потом на Алекса. Они оба ждали моего ответа, и в их глазах отражалась настоящая буря.

Похоже они, итак, уже знали ответ. Но им нужно было услышать это от меня.

Я глубоко вздохнула. Воспоминания вновь обожгли меня горькой обидой и болью, но я всё же произнесла:

– Это была Мелисса, – мой голос прозвучал слишком тихо, но в наступившей тишине его услышали все. – Моя сестра. Она... она толкнула меня.

Глава 39

В академию мы вернулись уже ближе к вечеру. В окнах корпусов горел тёплый свет, создавая иллюзию мира и покоя, которая так резко контрастировала с пережитым мною ужасом. Студенты, встречавшиеся нам по пути, останавливались, провожая нас удивлёнными и ошеломлёнными взглядами.

Да, кажется, моя пропажа наделал шума. По словам Алекса и Тони, меня искали всей академией. Так что теперь я местная знаменитость, и каждый студент в академии знает, кто такая Лея Альварес.

Алекс нёс меня на руках как самую драгоценную ношу весь наш путь до академии. И я даже не пыталась протестовать, потому что настолько сильно была измотана морально и физически, что у меня просто не было сил. Я была слишком слаба, чтобы идти самой. Каждый мускул в моём теле будто протестовал против любого движения, а поврежденная нога беспрестанно напоминала о себе тупой болью.

Я прильнула головой к плечу Алекса и наконец-то смогла расслабиться, вдыхая его такой родной и любимый запах. А самое главное – я чувствовала себя в полной безопасности в руках любимого.

Антонио и остальные шли рядом, создавая вокруг нас плотное кольцо безмолвной охраны.

У главного входа в академию, в свете вечерних фонарей, нас ждала одинокая фигурка. Я её сразу же узнала. Это была Джастин.

Когда она увидела нас, то сразу же бросилась навстречу. Её лицо было встревоженным и бледным, отчего под глазами залегли тёмные круги. Складывалось такое впечатление, что подруга не спала целые сутки. А может и больше. Но в тот момент, когда её взгляд остановился на мне, живой, пусть и изрядно потрёпанной, глаза Джастин вспыхнули непередаваемым облегчением.

– Лея! – выдохнула она, подбегая к нам. По её щекам покатились слёзы облегчения и радости. – Ты жива! Боги… Я так боялась за тебя.

– Всё хорошо, Джас, – прошептала я улыбаясь. Чувствовать себя в безопасности и видеть всех, кого я люблю, было такой радостью. – Теперь всё хорошо.

Я попросила Алекса опустить меня на землю. И как только он это сделала Джастин тут же крепко обняла меня.

– Я так рада, Лея. Ты даже не представляешь, как сильно я переживала за тебя. Кстати…, – она отстранилась от меня. – Ты, наверное, ещё не знаешь… Твой дядя приехал.

Я удивленно вскинула брови.

Дядя Фернандо? Он здесь? Но как он узнал?

Я не успела задать этот вопрос вслух, ректор Дамиан Феррети вышел откуда-то из-за спины и произнёс:

– Это я позвонил вашему дяде, мисс Альварес. В сложившихся обстоятельствах я был обязан сообщить ему об инциденте.

И в этот же момент, из парадных дверей главного корпуса вышел дядя Фернандо. Его лицо было хмурым и обеспокоенным. Он стремительно пересёк разделявшее нас расстояние, и подошёл к нам.

– Лея, девочка моя, – Голос дядя был полон искреннего беспокойства. Он осторожно коснулся моей руки, а затем заключил меня в объятия. – Что случилось? Как такое могло произойти?

Его вопрос повис в воздухе в образовавшейся вокруг тишине. Я посмотрела на дядю, в его обеспокоенные глаза и почувствовала, как моё сердце болезненно сжалось.

Как мне сказать ему? Как мне сказать человеку, который воспитывал и заботился обо мне как о родной, который всегда был добр ко мне, что его собственная дочь, пыталась меня убить?

Я знала, эта правда разобьёт ему сердце.

Лихорадочно прокручивая в голове и подбирая правильные слова, я всё же попыталась это сказать, но открыв рот, не смогла произнести ни звука – слова колючим комом застряли в горле.

Вместо меня заговорил Марио Феррети. Уж он-то в отличии от меня не растерялся. Его голос был холоден и резок, как удар хлыста.

– Это сделала твоя дочь, Фернандо. Мелисса, – отчеканил он, сурово глядя в глаза моему дяде. – Она толкнула Лею со скалы.

Тишина, наступившая после его слов, была просто оглушительной. Казалось, даже листья в кронах деревьев перестали шелестеть от малейшего дуновения ветра.

На лице дяди Фернандо отразилось полное недоумение и шок. Он перевел взгляд с Марио на меня, словно ища опровержения, но увидел в моих глазах лишь боль и подтверждение этих страшных слов.

– Прости, дружище, но у твоей дочери, кажется, не всё в порядке с головой, – продолжил Марио Феррети, и в его голосе не было ни капли сочувствия, только холодная констатация факта. – Ты ведь знаешь, что бывает за покушение на оборотня? А это было покушение, сомнений нет. И не просто на какого-то оборотня, а на истинную пару моих сыновей, – Феррети не просто намекал, в его голосе звенела неприкрытая угроза. – Если об этом узнают в Совете...

Дядя Фернандо пошатнулся, словно от удара. Он отвёл взгляд в сторону, на его лице пролегла хмурая тень.

Дядя молчал. Кажется, он не знал, что сказать. Да и что тут скажешь, когда твоя дочь повела себя подобным образом. Она нарушила закон и теперь ей придётся за это отвечать.

Дядя Фернандо был раздавлен. Это было видно по его лицу, по тому, как хмурит брови и как в бессилии поджимаются его губы. Уверена, что он до сих пор не понимает, как такое могло произойти. И я его хорошо понимаю. Я сама всё ещё в шоке от поступка моей сестры.

– Марио, я... – дядя тяжело вздохнул, собираясь с мыслями. – Я хотел попросить тебя... не сообщать Совету об этом инциденте. Я сам... накажу свою дочь. И я обещаю, она понесёт самое суровое наказание.

Марио Феррети презрительно фыркнул.

– Накажешь? Как? При всё моём уважении к тебе, Фернандо, но твоя дочь неадекватна, и ты вряд ли сможешь держать её в узде. Такие, как она, не заслуживают снисхождения. Мелисса опасна и её следует изолировать от общества. Навсегда!

– Она моя дочь, Марио! – в голосе дяди Фернандо зазвенел металл, отчаяние отца, пытающегося защитить своего ребёнка, каким бы монстром тот ни был.

– Я понимаю, – парировал Феррети. – Но она совершила преступление – покушение на жизнь оборотня! За такое по нашим законам полагается смерть! Но твоя дочь самка, и считай ей повезло. Самое строгое наказание какое она может получить – это до конца жизни служить на благо нашего общества и рожать потомство в закрытом учреждении.

Я внутренне содрогнулась и инстинктивно прижалась к стоящему рядом Алексу.

Страшно пожелать такую судьбу любой женщине. Даже если она преступница.

Я кое-что слышала о таких учреждениях. Туда попадают самки оборотней за самые суровые преступления.

По нашим законам за убийство оборотня или покушение на его жизнь, полагается смерть. Но самки способные принести здоровое потомство слишком ценны, поэтому чаще всего им всё сходило с рук. Когда же преступления, особенно на почве ревности участились, членами Совета было принято единогласное решение: преступницы должны были отбывать пожизненное наказание в закрытом учреждении, где к каждой приставлялся оборотень, от которого она была обязана рожать потомство. Как я поняла, это было что-то вроде договорного брака, только мужа тебе подбирала не семья, а правительство. И в отличии от обычного брака, девушка навсегда теряла свою свободу и право выбора. К тому же ещё и лишалась возможности воспитывать своих детей. Детей от такого союза воспитывал отец и его семья.

Дядя Фернандо и отец близнецов стояли напротив друг друга и между ними только что искры не летали. Два альфы сцепились в жестоком словесном противостоянии. Они рычали и ругались так, что казалось ещё чуть-чуть и придётся их разнимать. Но близнецы и ректор Феррети похоже даже не собирались этого делать. Они с невозмутимым видом наблюдали за их перепалкой будто бы так всё и должно быть.

Я закатила глаза.

Альфы! Что с них взять!

В отличии от них я уже начала не на шутку волноваться. За дядю и… Ну и вообще за всю эту ситуацию.

Но тут произошло неожиданное: в спор вступил незнакомец.

Сначала он стоял в стороне и просто молча наблюдал за происходящим, а потом вдруг как рыкнет низким, пробирающим до мурашек голосом:

– Хватит!

Все тут же в недоумении посмотрели на мужчину. В его потемневших глазах почувствовалась угроза и нетерпение.

– Судьба Мелиссы Альварес отныне не в ваших руках. Теперь это моя забота, – уверенно отчеканил он.

Наступила оглушительная тишина.

Я с ещё большим интересом и недоумением посмотрела на этого человека.

Кто он такой вообще? И какое он имеет право решать судьбу Мелиссы?

Тем временем мужчина сделал шаг вперёд и обратился прямо к моему дяде.

– Господин Альварес, я бы хотел переговорить с вами с глазу на глаз.

Дядя, молча кивнул соглашаясь, видимо всё ещё находясь в шоке от всего произошедшего. А потом они с незнакомцем развернулись и скрылись в здании академии.

Я перевела растерянный взгляд на близнецов.

– Кто он? – тихонько прошептала я, дёрнув Алекса за рукав.

– Генри Харрисон, – ответил он. – Папин друг с Аляски. Он вроде как опытный охотник и следопыт. Это он помогал нам искать тебя.

Охотник?

Очень интересно. И странно.

Нет, я понимаю, конечно, что этот Харрисон, возможно, действительно хороший следопыт. И я ему очень благодарна за то, что он помог найти меня. Но какое отношение он имеет к Мелиссе? И почему он решил распоряжаться её судьбой?

Глава 40

После всего случившегося, казалось, что я проспала целую вечность забывшись глубоким, тяжёлым сном без сновидений. Когда же я открыла глаза, то не сразу поняла, где нахожусь. Вместо холодного камня под спиной была мягкая кровать, а вместо запаха сырости и мха воздух был наполнен таким знакомым, дурманящим разум мужским ароматом. Это был запах моих ягуаров.

Я повернула голову и поняла, что лежу на кровати, а рядом со мной близнецы, облепили меня с двух сторон и мирно спят.

Воспоминания о вчерашнем вечере тут же всплыли в сознании. И я улыбнулась.

Сначала меня осмотрел доктор. Он промыл мою рану антисептиком, сделал пару каких-то уколов, ну и отпустил восвояси в заботливые ручки близнецов. А уж они меня как сцапали, так и уволокли сразу в свою комнату. Ни за что не хотели оставлять меня одну. Да и я сильно не сопротивлялась, с радость отдалась в их надёжные и крепкие объятия.

В комнате я приняла душ, наконец согрелась и расслабилась. Потом близнецы накормили меня вкусным ужином и уложили в тёплую кровать. Долго обнимали, целовали окружив меня плотным коконом своей заботы, от которой перехватывало дыхание.

– Мы чуть с ума не сошли, малышка, – прошептал Тони, его голос был хриплым от едва сдерживаемых эмоций. Он нежно гладил меня по волосам перебирая пальцами волосы. – Два дня словно в аду. Веришь?

Я кивнула в ответ.

Конечно верю. Я и сама за эти два дня будто в аду побывала. Мысли о том, что могу больше никогда не увидеть моих близнецов, сводили с ума.

– Никогда больше не оставим тебя одну, – уткнувшись носом в мою шею глухо произнёс Алекс и прижал меня к себе ещё крепче. – Слышишь, Лея? Никогда. Мы всегда будем рядом, котёночек наш.

Нежные поцелуи близнецов, их слова и руки, ласкающие меня до дрожи во всём теле, прорвали хрупкую преграду моей выдержки. Пережитый стресс всё-таки взял своё и, тихо всхлипнув, я вновь разрыдалась, уткнувшись лицом в грудь Алекса. Потом развернулась полубоком к Тони и, притянув его рукой за шею, поцеловала в губы.

Я плакала от счастья, от осознания того, что меня любят так же сильно и отчаянно, как и я. И это чувство было самым прекрасным на свете.

Близнецы обнимали меня, шептали всякие нежности до тех пор, пока усталость и эмоциональное истощение наконец не утянули меня в спасительную темноту.

На следующий день нас всех пригласили в кабинет ректора Дамиана Феррети. Атмосфера в кабинете была тяжёлой и напряженной.

За длинным полированным столом сидели отец близнецов, с хмурым и задумчивым взглядом, сам ректор, выглядевший как всегда собранным и серьёзным. Я сидела между Алексом и Тони, которые теперь как два верных стража не отходили от меня ни на шаг. Напротив нас сел мой дядя, Фернандо.

Я взглянула на него из-под полуопущенных ресниц и слегка нахмурилась. То, что я увидела, мне совсем не понравилось.

За одну ночь дядя будто постарел лет на десять. Глубокие морщины пролегли у него на лбу, а в глазах отражалась невыносимая печаль.

– Мы тебя слушаем, Фернандо. Зачем ты собрал на всех? – нарушил тишину Марио Феррети, его голос был ровным, но холодным, как сталь.

Мой дядя тяжело вздохнул, проведя рукой по волосам.

– Я бы хотел дождаться ещё…

Не успел он договорить, как дверь в кабинет открылась и на пороге появилась Мелисса. А за ней, словно неотступная тень, стоял тот самый незнакомец с Аляски, Генри Харрисон.

При виде сестры всё моё тело инстинктивно напряглось, превратившись в натянутую струну. Я невольно сжалась, вжимаясь в спинку стула. И память тут же услужливо подбросила яркие картинки нашей последней встречи: её искаженное злобой лицо, ледяные глаза и жестокий толчок в пропасть. Я почувствовала, как близнецы рядом со мной замерли, их руки под столом незаметно легли на мои коленки и нежно погладили в успокаивающем жесте. А когда я подняла на них взгляд, они мне приободряющее улыбнулись.

«Ладно, – подумала я. – Надо расслабиться. В конце концов, что она может мне сделать? Тем более сейчас, когда все обо всём знают».

Я села ровнее, выпрямила плечи и посмотрела на Мелиссу. И какого же было моё удивление, когда я практически не узнала сестру.

Куда делась её надменная осанка, её дерзкий взгляд и презрительная ухмылка? Девушка, вошедшая сейчас в кабинет, была её бледной тенью.

Мелисса была одета в простое светлое платье ниже колен, её роскошные длинные волосы были гладко зачёсаны и собраны в аккуратный хвост на затылке, а лицо… лицо было вообще лишено всякой косметики и эмоций. Что уж конечно же совсем не похоже на мою сестру.

Мелисса прошла к столу, но не села. Лишь положила руки на спинку свободного стула и опустила взгляд в пол. Генри Харрисон бесшумно встал позади неё. Он не касался Мелиссы, но его присутствие ощущалось как физическое давление, как невидимая клетка, окружавшая её. Этот высокий, молчаливый оборотень и моя притихшая в покорной позе сестра очень странно смотрелись вместе. Я бы даже сказала: пугающе странно. Будто преступница и её надсмотрщик.

Или я ошибаюсь?

Блин, за своими размышлениями я даже забыла о собственном страхе перед сестрой, сменив его на полное недоумение.

– Моя дочь хочет кое-что сказать, – строго проговорил дядя Фернандо, нарушая повисшую тишину.

Мелисса вздрогнула от его слов, её пальцы ещё сильнее сжали спинку стула. Прошла целая минута, прежде чем она заговорила. Её голос был тихим и подрагивающим.

– Я... я бы хотела извиниться. Перед Леей. И перед всеми вами... за своё поведение, – Она сделала паузу, глубоко вздохнула и продолжила: – Я очень сожалею о том, что сделала.

Марио Феррети и мой дядя обменялись короткими взглядами. В их глазах промелькнуло нечто похожее на удовлетворение, словно именно этого они и ждали.

– Что ж, раскаяние – это конечно хорошо. Но это не отменяет вину Мелиссы, за которую ей придётся отвечать по закону, – строго и холодно сказал Марио Феррети.

– Марио…, – перебил его дядя. – Давай пока не будем об этом.

Марио Феррети хотел ещё что-то сказать, но Мелисса вдруг произнесла, не поднимая головы:

– Я хотела бы... поговорить с Леей. Наедине. Если это возможно.

– Ну уж нет! – рявкнул Алекс довольно резко, так, что его слова прозвучали, как выстрел. Он вскочил на ноги, с грохотом отодвинув тяжёлый стул. Его глаза метали молнии, а напряжённое тело – выражало яростную угрозу. – Мы больше не оставим Лею наедине с этой сумасшедшей! Ни за что! – Он метнул в Мелиссу ненавистный взгляд. – Если хочешь говорить, говори при нас.

– Алекс прав, – поддержал его Тони, тоже поднимаясь. Его голос был спокойнее чем у брата, но не менее уверенный и твёрдый. – Мы не оставим Лею одну. Этого не будет.

Спорить с близнецами было конечно же бесполезно. Это было всё равно что пытаться остановить лавину голыми руками. Их решение было окончательным и обжалованию не подлежало.

Марио Феррети посмотрел на сыновей, и в его суровом взгляде промелькнуло одобрение.

– Ну что ж, думаю, под такой охраной у нас нет повода волноваться за Лею. Фернандо, Дамиан, прошу вас, – он кивнул им в сторону двери.

Мужчины поднялись. Мой дядя бросил на Мелиссу долгий, тяжёлый взгляд, после чего они втроём покинули кабинет, плотно прикрыв за собой дверь. Мы остались вчетвером. Вернее… впятером.

Генри Харрисон, мрачный оборотень с Аляски, который всё это время стоял неподвижно, как статуя, сделал едва заметное движение. Он аккуратно, но настойчиво положил руку на плечо Мелиссы и слегка подтолкнул её к стулу, заставляя сесть.

И снова меня поразила её реакция. Моя сестра, которая никогда не терпела, когда кто-то нарушал её личное пространство, которая совершенно точно взорвалась бы от ярости при подобной вольности со стороны незнакомца, на удивление послушно опустилась на стул. Она даже не вздрогнула от его прикосновения, не возразила.

Это было настолько не похоже на сестру, что у меня мороз пробежал по коже.

Я смотрела на этого незнакомца, на его спокойное, словно высеченное из гранита лицо, на то, как он контролирует мою сестру одним своим присутствием, и в моей голове крутился только один вопрос: кто он такой? И что он, блин, сделал с Мелиссой?