Текст книги "Хищники. В паутине страсти (СИ)"

Автор книги: Элис Мэк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 24

Утром мы с Джастин проснулись от резкого, оглушительного грохота – кто-то настойчиво и нагло ломился в нашу дверь. Спросонья подскочив на кроватях, мы в недоумении уставились друг на друга.

Интересно, кто это там в такую рань?

И причём долбится так настойчиво и упорно, что кажется ещё чуть-чуть и он выломает нам дверь.

Я тихонько сползла с кровати, на цыпочках подошла к двери и прислушалась. За дверью послышалось тихое сопение, а мой чуткий нос уловил до боли знакомый запах.

Это была Мелисса.

Но что она делает здесь в такое время? Сколько сейчас? Пять утра?

Не слишком подходящее время для беседы.

А вдруг случилось что-то серьёзное?

Я, не раздумывая открыла дверь и тихо ахнула, глядя на сестру.

Мелисса выглядела, скажем так, не слишком хорошо. Всегда красивая и идеально ухоженная, сейчас она совершенно не была похожа на себя. Скорее она напоминала фурию, вырвавшуюся из преисподней. Её тёмные волосы были спутаны и торчали в разные стороны, будто она всю ночь не спала, а неугомонно крутилась на подушке. Под глазами залегли тёмные, глубокие тени. Но страшнее всего были её глаза. Они горели лихорадочным, безумным огнём на бледном, осунувшемся лице.

Мы с Джастин молча переглянулись.

В принципе тут и без слов было всё понятно: Мелисса пришла устраивать разборки. У неё это прямо написано было на лице.

– Оставь нас одних, Морес, – прошипела она, не глядя на Джастин. Весь её ядовитый, испепеляющий взгляд был устремлен на меня. – Мне надо поговорить с Леей.

Джастин нахмурила брови, но даже не сдвинулась с места.

– С чего это я должна уходить? Ты совсем офигела, Альварес? Кто ты вообще такая, чтобы врываться сюда и отдавать приказы?

– Я сказала, убирайся прочь, полукровка! – взвизгнула Мелисса. Последнее слово она бросила с такой злобой, что оно повисло в воздухе, как ядовитый туман.

Джастин действительно была полукровкой. Но как по мне так этот факт совершенно ничего не значит. Полукровки практически ничем не отличаются от чистокровных оборотней (это уже доказанный фак), единственное, что может их отличать от чистокровных, так это сила их зверя. Не всем полукровкам везёт родиться с сильным зверем внутри. У них конечно же могут возникнуть проблемы с оборотом и всё такое. Но это ведь мелочи, правда? Главное, что в тебе течёт кровь древней расы Альфариона.

Я знаю, для Джастин это была больная тема. Она как-то говорила мне, что из-за своего слабого зверя долгое время была изгоем в собственной семье. И конечно же сейчас, слова Мелиссы, были, словно удар ниже пояса, оскорбление, затрагивающее саму суть происхождения Джастин.

Я увидела, как ноздри Джас раздулись от ярости. Она медленно поднялась на ноги, её тело напряглось, как сжатая пружина, готовая в любой момент распрямиться и нанести ответный удар.

Воздух вокруг нас зазвенел от напряжения. Казалось ещё секунда – и комната превратится в поле битвы.

– Джас, – тихо позвала я.

Она не обернулась, не сводя с Мелиссы испепеляющего взгляда.

– Нет, Лея. Твоя сестра перешла черту.

– Джас, пожалуйста, – повторила я. – Оставь нас. Нам с Мелиссой действительно нужно поговорить. Мы должны всё решить раз и навсегда.

На мгновение в комнате воцарилась звенящая тишина. Джастин медленно повернула голову и посмотрела на меня. В её глазах всё ещё бушевал гнев, но, увидев моё умоляющее выражение лица, она сдалась. Поджав губы, подруга схватила с тумбочки свой телефон и, не сказав больше ни слова, вышла из комнаты.

Мы с Мелиссой остались вдвоём.

Добившись своего, сестра удовлетворённо хмыкнула, сделала несколько шагов вглубь комнаты, а потом резко обернулась и, сложив руки на груди, посмотрела на меня испепеляющим взглядом.

– Я долго думала и всё решила, – наконец произнесла она. В её голосе отчётливо слышались стальные требовательные ноты.

Я уставилась на неё в недоумении.

– Что решила?

– По поводу близнецов, – поджав губы пояснила сестра. – Ты не можешь забрать обоих. Это будет неправильно. И нечестно! Всё-таки договорной брак должен был заключиться со мной. К тому же близнецов ведь двое… И нас двое…

Кажется, я начинаю потихоньку понимать логику её слов. Мелисса не смогла смириться с полным поражением. Она хотела получить хоть что-то, урвать хотя бы кусок того, что считала своим по праву.

– Так будет справедливо, – тем временем продолжила она, видя моё молчание и, видимо, принимая его за согласие. – Антонио мой. Он всегда мне больше нравился, – заявила уверенно. – Он более дерзкий, властный и очень сексуальный. Он мне больше подходит по темпераменту. Хотя… Алекс тоже хорош и ничем ему не уступает, но… раз уж нужно выбирать… Пусть он будет твоим, – милостиво согласилась сестрица. – Один тебе, один мне. И никто не будет в обиде.

Я слушала её и не верила своим ушам.

Она что сейчас серьёзно всё это говорит?

Она предлагает поделить близнецов как пару туфель? Будто они какие-то вещи, не имеющие собственной воли и чувств? Словно их связь со мной ничего не значит?

Внутри меня начал зарождаться протест, настоящая буря, готовая вот-вот вырваться наружу. Потому что мне её предложение совершенно не нравилось. А уж моему зверю – тем более. Моя внутренняя кошка обнажила клыки и злобно зарычала.

Я вдруг представила, всего на секунду, что мне придётся отказаться от Антонио или Алекса – и сердце больно сжалось в груди. Мысль о том, чтобы потерять одного из них, была не просто болезненной, она была физически невыносимой. Это было бы всё равно, что предложить мне отрезать себе руку или ногу.

Нет, я на такое не согласна!

Они… мои! Мои!

– Мелисса, о чём ты говоришь? – спросила я, мои губы нервно дрогнули. – Ты просишь невозможного. Они мои истинные, понимаешь? Не один из них, а оба. Судьба связала нас вместе. И я не могу отказаться от кого-то из них, так же как не могу перестать дышать. Это же… просто невозможно.

Я пыталась достучаться до неё, объяснить природу нашей связи с близнецами, надеясь, что хотя бы капля понимания коснётся её разума. Но, похоже, это всё бесполезно. Мелисса уже всё для себя решила. И мои слова для неё ничего не значат.

– Истинные… – прошипела она, и её губы исказила уродливая усмешка. – Упиваешься своим везением, да? Думаешь, это даёт тебе право забирать всё, что ты хочешь?

– Я ничего не забирала, Мелисса! – возмущённо воскликнула я. – Как же ты не понимаешь: это не моя прихоть. Так решила судьба!

– К чёрту твою судьбу! – закричала она, сжимая кулаки до побелевших костяшек. – Я дала тебе шанс решить всё мирным путём! Я была готова пойти на компромисс! – Мелисса нервно всплеснула руками. – Я была готова уступить тебе половину того, что должно было быть моим! А ты… ты жадная, подлая тварь не можешь поделиться даже этим!

Мелисса смотрела на меня так, будто я была самым отвратительным существом на свете. В её глазах не было ни капли сестринской любви, ни намёка на наше общее прошлое. Только ненависть. Чистая, испепеляющая ненависть.

– Ты думаешь, что победила? Думаешь, что будешь счастлива с близнецами? Как бы не так! Я этого не допущу, – голос сестры превратился в зловещий шёпот. Каждое её слово было наполнено злобой и ядом. – Я превращу твою жизнь в ад. Поняла? Ты ещё пожалеешь, что не согласилась на моё предложение.

С этими словами Мелисса резко развернулась и вылетела из комнаты, хлопнув дверью с такой силой, что зазвенели стёкла в окне.

Я осталась стоять посреди комнаты в полной прострации, морально оглушённая и опустошённая.

Вот и поговорили.

Хотя, чего я ожидала. Правильно сказала Джастин: Мелисса ни перед чем не остановится. Если она чего-то хотела, она всегда шла к этому даже по головам. А теперь она хотела не просто вернуть себе женихов, она хотела мести. Зная свою сестру, я могла с уверенностью утверждать, что её угроза не была пустой. Мелисса действительно очень злопамятная. И я даже предположить не могу на что она способна.

Но одно я поняла точно – это было объявление войны. И я даже не сомневаюсь, что теперь сестрица приложит все усилия, чтобы основательно испортить жизнь мне и близнецам.

Глава 25

Война, объявленная Мелиссой, началась без грохота пушек и лязга мечей. Она началась тихо, как ядовитый шёпот, как змеиное шипение в тёмных углах. Она выбрала самую подлую и низкую тактику – гадить исподтишка. И что самое обидное, она ударила в самое уязвимое для меня место – мою звериную суть.

Весь день после нашего утреннего разговора я ходила в напряжённом ожидании. Я знала, что Мелисса не простит, не отступит, но я даже не предполагала, насколько низкой будет её месть.

Уже к середине дня я начала замечать на себе косые взгляды студентов, когда я входила в аудиторию или столовую. Потом – внезапно смолкающие разговоры, когда я проходила мимо. Оборотни, которые ещё вчера дружелюбно общались со мной, теперь отводили глаза или спешно отворачивались, делая вид, что страшно заняты. Атмосфера вокруг меня сгущалась, становилась вязкой и враждебной.

Я сначала вообще не поняла, что происходит, а потом Джастин меня просветила…

– Лея, ты уже в курсе, что происходить? – вернувшись вечером с занятий спросила Джас.

Я в недоумении уставилась на неё.

– Нет. А что?

С мрачным видом Джастин прошла в комнату, повесила свой рюкзак на стул и села напротив меня.

– Твоя сестрица распускает слухи по всей академии, – сообщила она. – Она рассказывает всем, что ты, мол…

Подруга замялась и спешно отвела взгляд.

А я напряглась. И внутри всё сжалась от плохого предчувствия.

– Что она рассказывает?

– Даже не знаю, как и сказать, – ответила она и снова замолчала, закусив губу.

Я напряглась ещё сильнее и тихо произнесла морально уже готовая ко всему:

– Говори, как есть.

– Она говорит всем, что ты… паршивая овца в стаде. Что твой зверь, белый ягуар – это вырождающаяся, тупиковая ветвь эволюции.

Что? Мелисса не могла, так сказать. Она ведь прекрасно знает кто такие белые ягуары и почему наш род считается исчезающим.

Хотя… кого я оправдываю. Я ведь знала, что Мелисса будет мстить, но даже не предполагала, что настолько жестоко.

– Продолжай, – попросила я бесцветным голосом. – Что она ещё говорит?

Джастин закусила губу не решаясь говорить, но потом всё же продолжила:

– Она говорит всем, что твой зверь абсолютно бесполезен, что он слабый и неспособен даже размножаться в союзе с другими ягуарами. Что ты, по сути, просто красивая, но абсолютно никчёмная диковинка. Белая ворона, которой не место среди настоящих, сильных оборотней.

Каждое её слово было для меня, словно удар под дых.

Я бесполезная? Никчёмная?

Как она может такое говорить?

Для оборотней их зверь – это не просто какое-то приложение к человеческому телу, он часть нашей души, нашей личности. Это нечто очень сокровенное и важное. А Мелисса просто взяла и растоптала это, как что-то грязное и чужеродное на глазах у всей академии.

Мне было не просто обидно. Мне было больно до слёз.

Такая вот зарёванная я и попала в объятия близнецов, когда они вечером вдруг пришли в нашу с Джастин комнату. Джас конечно же была очень недовольна неожиданным гостям, а вот я очень даже обрадовалась и сразу же кинулась в их объятия. Мне даже дышать стало легче, когда я почувствовала их запах и ровное биение их сердец. А Джастин, глядя на меня, льнущую к Антонио и Алексу в поисках утешения и защиты, всё же сдалась. Поджав губы, она деликатно вышла из комнаты оставив нас наедине.

– Что случилось, малышка? – Алекс ласково погладил меня по макушке.

А Антонио, встав рядом, коснулся пальцами моих мокрых щёк и с тревогой посмотрел в глаза.

– Почему ты плачешь? Лея? Тебя кто-то обидел?

Я снова всхлипнула и уткнулась Алексу в грудь крепко обняв его за талию. Прижалась к нему как маленький, несчастный котёнок, так отчаянно ищущий тепла и защиты.

Антонио подошёл сзади. Я ощутила тепло его тела и нежное прикосновение сильных рук на своей спине. А потом он оторвал меня от своего брата и, подняв на руки, понёс на кровать. Сам сел, а меня усадил к себе на колени.

– Котёночек, ну ты чего? – Антонио прижал меня к себе и замурлыкал на ушко так ласково-ласково. – Это что ещё за слёзки у нашей малышки? Кто посмел тебя обидеть? М-м? Расскажешь? Мы с Алексом его на лоскутки порвём. И тебе шубку сошьём.

Что? Что они собрались сделать?

Я уставилась на Антонио непонимающе хлопая глазами.

Вижу озорные смешинки в уголках его глаз и понимаю, что он шутит.

А я ведь реально поверила.

– Не надо так шутить, – говорю я сквозь слёзы и начинаю улыбаться. А потом и вовсе – начинаю смеяться на мгновение представив Мелиссу в разодранном на лоскутки платье.

– Ну вот, уже лучше, – хвалит меня Антонио прикусывая губами за мочку уха.

– Твоя улыбка ярче солнца, малышка, – улыбнулся Алекс. Он опустился рядом с братом на кровать и начал поглаживать мои голые коленки вызывая волны тепла во всём теле.

– А теперь давай, рассказывай, кто довёл нашу киску до слёз? – Антонио нарочито нахмурил брови. – Кто этот смертник?

Я тяжело вздохнула и рассказала близнецам всё, что случилось. Про разговор с Мелиссой, про её угрозы, про то, как она предлагала поделить близнецов, и про то, какие гнусные слухи она распространяет о моём звере.

Уф, даже легче стало, когда я всё им рассказала.

Антонио и Алекс внимательно слушали, странно переглядывались и хмурились. А потом выдали вердикт.

– Твоей сестрице… хана! – рыкнул Антонио.

– Совсем охренела, девка! – выругался Алекс и серьёзно посмотрел на меня. – Не переживай, малышка, мы разберёмся с этой стервой. Она больше не посмеет вредить тебе.

– Только не надо рвать её на лоскутки, – торопливо выпалила я. – Пожалуйста. Всё-таки Мелисса моя сестра.

Скрипя зубами, близнецы пообещали мне, что не тронут Мелиссу. Но кое-что они всё же собирались предпринять. На мой вопрос, что именно, Антонио и Алекс уклончиво ответили: «Скоро узнаешь».

Следующие несколько дней я ходила по академии стараясь не подавать виду, насколько мне тяжело и больно выносить все эти неприятные взгляды и презрительные усмешки. Я их просто игнорировала. Ну и близнецы конечно же очень сильно поддерживали меня. Они окружили меня такой заботой и вниманием, что рядом с ними я почти забывала о ядовитой атмосфере вокруг. Тони и Алекс встречали меня после занятий и совсем ничего не стесняясь обнимали и целовали на глазах у всех студентов.

Ух-х! Сначала для меня это было дико, и я ужасно стеснялась. А потом, когда увидела завистливые взгляды девчонок со всех курсов, то даже во вкус вошла. Мне нравилось чувствовать себя любимой и желанной. Особенно, когда я поняла, что кроме меня близнецы вообще ни на кого вокруг не смотрят. И это оказывается так окрыляет. И мотивирует. В конце концов я перестала стесняться и позволила им любить меня так как им хочется, а самой себе – разрешила быть любимой.

Мелисса, глядя на наше трио, бесилась ещё больше. Она этого даже не скрывала. Стоило нам показаться в поле её зрения, так она сразу менялась в лице: глаза гневно сверкали, а губы кривились презрительно. От неё веяло злостью, ненавистью и ещё чем-то тяжёлым, и опасным. Меня это напрягает очень сильно. А близнецы успокаивают, мол, пусть бесится, скорее перебесится. Им смешно, конечно, а мне вот совсем не до смеха. Всё-таки как не крути, а Мелисса моя сестра. Родная кровь. И мне очень больно от того, что мы с ней вдруг стали врагами.

Однажды всех студентов собрали в актовом зале, где профессор Маркони, рассказывал нам о предстоящей ночи Альфариона и о единстве рас. Во время своего рассказа он вдруг остановился и обвёл аудиторию тяжёлым взглядом.

– До меня дошли странные и, откровенно говоря, шокирующие слухи, циркулирующие в стенах нашей академии, – произнёс он своим рокочущим голосом, от которого все невольно выпрямились. – Слухи, порочащие один из древнейших и благороднейших видов среди оборотней, белых ягуаров.

По аудитории прокатился приглушённый гул. А я напряглась и инстинктивно вжалась в сидение. Близнецы, сидевшие рядом, по обе стороны от меня, взяли меня за руки и приободряющее улыбнулись. От их улыбок стало чуточку теплее внутри и спокойнее.

Тем временем профессор продолжил:

– Позвольте мне раз и навсегда внести ясность в этот вопрос. Кто же такие белые ягуары? И почему их так мало среди нас? Наверное, многие из вас задавались этим вопросом, – Маркони прищурился. – Так я вам сейчас расскажу. Белые ягуары происходят от древнего королевского рода, когда-то правившего в Альфарионе расой ягуаров. Их ещё называли «Луноликими». Их мех сиял белоснежной чистотой, словно был соткан из лунного света, а глаза горели яркой небесной лазурью. Белый цвет и голубые глаза были отличительным знаком их чистейшей королевской крови, наполненной древней силой и мудростью. Среди потомков самых первых переселенцев из Альфариона ходят слухи, что Луноликие ягуары обладали странной необъяснимой силой. Кто-то может назвать это магией, а кто-то – отличным знанием наук. Во время Великого Исхода оборотней из Альфариона белые ягуары до последнего удерживали портал между мирами, чтобы как можно больше оборотней смогли через него пройти. Так что, дорогие господа, все мы здесь сейчас присутствующие обязаны своими жизнями Луноликим ягуарам, – в зале воцарилась тишина, все студенты с затаившимся дыханием слушали рассказ профессора. – Не многим представителям королевского рода удалось пройти в этот мир. Они пожертвовали собой ради спасения других. Потомки белых ягуаров, которым всё же удалось пройти через портал живут среди нас и считаются вымирающим видом. Да, к сожалению, это так. Потому что цена за сохранение чистой королевской крови слишком высока. Белые ягуары могут дать потомство только в союзе с истинной парой. Это ещё одна особенность этого благородного вида. Встретить белого ягуара в наши дни – это всё равно что найти живую легенду. И тот, кто этого не понимает, демонстрирует лишь собственную глупость и необразованность.

Профессор закончил свою речь и выразительно посмотрел в тот угол аудитории, где сидела Мелисса со своими подружками. В наступившей тишине послышалось тихое, злобное сопение. А затем Мелисса вдруг подскочила со своего места и пулей выскочила из зала.

Маркони проводил её тяжёлым взглядом, а потом вдруг посмотрел на меня и, загадочно улыбнувшись, торжественно произнёс:

– Дорогие друзья, для меня огромная честь сообщить вам, что среди нас будет учиться представитель самой благородной династии белых ягуаров, мисс Лея Эррера-Альварес.

Все взгляды в зале тут же устремились на меня – удивлённые, любопытные, восхищённые.

Я замерла как натянутая струна. Щёки тут же опалило ярким румянцем от такого пристального внимания. И я растерянно заморгала, глядя на приближающегося ко мне профессора.

– Дорогая Лея, – он улыбнулся оказавшись рядом. – Я рад приветствовать вас в нашей академии. И для меня огромная честь, что вы будете учиться на моём курсе.

– Мне… мне тоже очень приятно, – выдавила я из себя натянутую улыбку.

Что происходит? Мамочки!

Почему я за пару дней стала такой знаменитой?

Когда профессор вернулся на сцену я вопросительно уставилась на близнецов и тихонько спросила:

– Откуда он узнал про то, что я белый ягуар?

– Мы ему просто мягко намекнули про то, кто поступил в нашу академию, – как бы между прочим ответил Антонио закинув руку мне на плечо и притянув в свои объятия.

– Ага. А ещё про то, какой травле подвергается наша Луноликая звёздочка, – добавил Алекс. – Ты даже не представляешь, как взбесился Маркони, когда узнал, что тебя настолько несправедливо унижают здесь. И кто? Собственная сестра!

– Думаю твоей сестрице теперь придётся серьёзно попотеть, если она хочет сдать экзамен по высшей математике у Маркони, – коварно усмехнулся Антонио.

С этого момента всё изменилось. Словно кто-то щёлкнул выключателем и гадкие шепотки за моей спиной тут же прекратились. Теперь на меня смотрели не с презрением как раньше, а с любопытством и даже благоговением. Студенты, которые раньше меня избегали, теперь искали повод заговорить со мной, задать какой-нибудь дурацкий вопрос, чтобы просто оказаться рядом.

Я превратилась в настоящую знаменитость, которую обсуждают на каждом углу.

Победа? Возможно. Но почему-то я не чувствовала радости. Мелиссе не удалось сделать меня изгоем, зато теперь я превратилась в диковинный экспонат. Я не хотела ни того, ни другого.

Если честно, я вообще не любитель всеобщего внимания. Я хочу быть просто Леей. Хочу просто жить, учиться и строить отношения со своими любимыми.

Я очень надеялась, что на этом наше с Мелиссой противостояние закончится, и она наконец успокоится. Но, как же я ошибалась. Моя сестра и не собиралась сдаваться. Первая её атака с треском провалилась, и она готовила следующую. Которая оказалась не менее болезненной чем первая…

Однажды, идя после занятий через внутренний двор академии, я увидела Мелиссу. Она стояла у фонтана в окружении своей неизменной свиты подружек и о чём-то весело щебетала.

Часть меня хотела просто развернуться и уйти другой дорогой, чтобы избежать новой стычки и порции яда. Но другая часть… та, что всё ещё помнила маленькую девочку, с которой мы вместе прятались от грозы под одной кроватью, та, что не могла до конца поверить, что от нашей сестринской связи не осталось ничего, кроме пепла – заставила меня остановиться.

Я сделала глубокий вдох, поборов свою гордость и обиду.

Я подойду к ней, решила я. Поговорю ещё раз. Кто-то же из нас должен сделать первый шаг к примирению.

Я надеялась, что Мелисса уже остыла. Возможно, провал её плана мести заставил её о чём-то задуматься. Эх… это была глупая, наивная надежда, но я не могла не дать ей последний шанс.

Я медленно пошла к ним. Заметив меня, её подружки замолчали и уставились на меня с нескрываемым любопытством. Мелисса же сделала вид, что не замечает меня, и с ещё большим энтузиазмом продолжила рассказывать что-то девушкам.

Подойдя ближе, я остановилась в нескольких шагах от сестры.

– Мелисса, – позвала я.

Она медленно повернула голову и окинула меня ледяным взглядом.

– Чего тебе? – сложив руки на груди процедила она.

Её подружки притихли, кое-кто гаденько захихикал, наблюдая за разворачивающейся картиной. Мне стало не по себе, но я заставила себя говорить спокойно.

– Я хотела поговорить с тобой. Уделишь мне минутку?

Мелисса скривила губы, но потом, видимо что-то решив для себя, кивнула своим подружкам, чтобы те отставили нас одних.

– Мелисса, пожалуйста давай прекратим всё это, – произнесла я, когда мы остались одни. – Эту бессмысленную вражду между нами… Зачем? Мы же сестры. Разве можно вот так всё разрушить…

Я не успела договорить, потому что Мелисса прервала меня громким, насмешливым смехом.

– Сестры? – переспросила она, кривя презрительно губы. – Ты вспомнила о том, что мы сестры? А где было твоё сестринское чувство, когда ты прыгала в постель к моим женихам? К обоим сразу! Ты не сестра мне. Ты подлая тварь, вот ты кто.

Последние слова она произнесла тише, но с такой ненавистью, что они ударили меня сильнее пощёчины. Я отшатнулась, чувствуя, как кровь отхлынула от лица.

– Ты что же думала, что после того представления устроенного Маркони в актовом зале я успокоюсь, да? – усмехнулась Мелисса. – Думаешь, что эта сказочка про «королевскую кровь» что-то изменит? Ты ошибаешься, сестрёнка. Это ничего не меняет. Ты всё равно остаёшься никем. Безродной сиротой, которую наша семья приютила из жалости.

Она сделала шаг ко мне. Её глаза в этот момент горели злорадным огнём.

– Кстати, об этом. Я ведь сказала тебе, что позвонила папе? Так вот, он скоро приедет сюда. Очень скоро, – губы Мелиссы растянулись в победной улыбке. – И он во всём разберётся. Папа наконец узнает, какую змею пригрел на своей груди.

Мелисса наклонилась к моему уху и прошипела:

– Тебе не поздоровится, гадина! Ты вылетишь из этой академии как пробка! И из нашей семьи – тоже. И тогда посмотрим, кому ты будешь нужна, когда окажешься на улице, без денег и без будущего.

Произнеся эти едкие как кислота слова Мелисса выпрямилась, бросила на меня последний победный взгляд, резко развернулась и, подхватив под руки своих хихикающих подруг, направилась прочь, оставив меня одну посреди двора академии.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Грудь сдавило от неприятного чувства горечи и безысходности.

Что же теперь будет?

Мелисса окончательно сожгла все мосты между нами, не оставив ничего, даже маленькой надежды на примирение. Когда дядя приедет, она ему всё расскажет. Если уже не рассказала.

И что тогда?

Ох, я даже не представляю, что тогда будет!