Текст книги "Невозможно забыть (СИ)"
Автор книги: Элина Бриз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Глава 26
Оставляю цветы на могиле бабушки и вместе с Мироном сажусь на красивую кованую скамейку. Сегодня сороковой день, как ее нет с нами.
Мы оба молчим, думая каждый о своем, и я вдруг понимаю, что почти ничего не знаю о ней. И это ужасно.
Какой она была в молодости, чем занималась, любила ли когда-нибудь по-настоящему? Судя по ее отношению к мужчинам, вряд ли. Но мне очень хочется узнать историю ее жизни.
– Мирон, – поворачиваюсь к брату с легкой улыбкой на губах, – расскажи мне что-нибудь о бабушке.
– Я почти ничего не знаю, – слегка пожимает плечами и грустно вздыхает. И я понимаю, что он тоже об этом только что думал.
– Тогда просто расскажи, что знаешь.
– Мне мама кое-что рассказывала, но это все было на почве слухов. Сама бабушка не особо распространялась на тему своей личной жизни.
– Такая гордая и сильная, – произношу с восхищением.
– Да. В семнадцать лет она была влюблена в парня, который работал у них на конюшне. Он вроде тоже ее любил. Ее отец как-то застукал их целующимися на заднем дворе и, как только дочери исполнилось восемнадцать, насильно выдал замуж за богатого жениха. Он был старше ее на десять лет.
– О боже, кошмар какой, – прижимаю руки к груди и морщусь словно от боли, – а паренька куда дел?
– Парня выгнал, конечно, чтобы соблазна лишнего не было. Но его сразу в армию призвали. Он уехал служить, потом так там и остался.
– Что дальше было?
– Муж начал изменять бабке почти сразу после свадьбы. Она не растерялась тогда, стала сама вникать во все дела. У нее и оправдание было железное, наш дед очень любил выпить и спустить в карты семейные деньги. Она сама встала во главе семейного бизнеса, а деда вскоре выгнала взашей.
– А паренька того больше не искала?
– Искала, только он женат оказался.
– Представляю, как ей было больно, – вытираю ладошкой набежавшие слезы, – она, наверно, поэтому так ненавидела всех мужчин.
– Наверно, но после встречи с ним она родила нашу маму.
– Ребенок от любимого мужчины, это тоже счастье. Я хочу верить, что бабушка была хоть немного счастлива в своей жизни, – грустно выдыхаю, до боли закусывая губы.
– У тебя еще все впереди, Ульяш, – обнимает меня за плечи и притягивает к своей груди.
– Я знаю, – коротко отвечаю, но не желая разговаривать о себе, быстро меняю тему, – как же бабушка в итоге смирилась с нашим отцом? Она же приняла его вроде?
– Приняла, но не сразу. И всегда говорила, что наш отец исключение. Таких больше нет.
Мы проводим еще целый час на кладбище, а потом, когда небо затягивает мрачными тучами, уезжаем домой.
После обеда мы с Мироном встречаемся в его кабинете. Я сажусь напротив брата, который не сводит с меня внимательно взгляда.
У меня было достаточно времени подумать и оправиться от того кошмара, в который превратилась моя жизнь. Я уже почти не плачу ночами. Только изредка, когда сны становятся слишком реальными. Но с этим я тоже научилась справляться.
– Выглядишь намного лучше, – с осторожностью замечает брат. Он теперь со мной ведет себя так, будто по минному полю идет и все время боится оступиться.
– Мне правда лучше, Мирон. Но я хочу получить развод. Дальше тянуть не вижу смысла.
Ярослав не беспокоил меня все эти сорок дней и никак себя не проявлял, но сейчас пришло время объявиться мне и поставить точку в наших отношениях.
– Если ты готова, – несмело отвечает брат и снова внимательно изучает мое лицо.
Закатываю глаза и решительно встаю с кресла. Подхожу к окну и делаю глубокий вздох. На мне строгое черное платье, которое почему-то именно сейчас хочется снять. Хотя я со дня смерти бабушки другой цвет не носила. Будто срослась с ним на время, а сейчас хочу вырваться на свободу и снова почувствовать себя живой.
– Я не уверен, что он тебя отпустит, – тихо добавляет Мирон.
– Я завод ему предложу в обмен на развод. Он не откажется от такого выгодного предложения.
– Ты уверена в этом? В том, что это разумно?
– Да. Я говорила с бабушкой, она меня поддержала. Сказала, что в будущем я смогу добиться гораздо большего, если отброшу весь ненужный балласт.
Мирон усмехается и встает рядом со мной.
– Узнаю нашу старушку.
Я с грустной улыбкой смотрю на дождь за окном и сильнее кутаюсь в теплый плед. Утром погода была ясной, а потом резко испортилась.
– Давай, камин разведу? Ты замерзла совсем.
– Не нужно, я пойду к себе. День был тяжелый. Завтра свяжусь с Ярославом и назначу ему встречу в нашем офисе.
– Может, тебе нужна моя поддержка? Я могу присутствовать.
– О, нет, – жестко усмехаюсь и чувствую, как внутри растекается жгучая ненависть, – я хочу все сделать сама.
Утром просыпаюсь в хорошем настроении, чувствую прилив новых сил и острое желание начать жизнь с чистого листа. Первым делом беру в руки телефон и пишу сообщение Ярославу. Звонить ему у меня нет никакого желания.
«Готова встретиться послезавтра в своем офисе. Буду там с 13 до 16 часов».
Ответ приходит мгновенно, будто он все эти дни телефон из рук не выпускал.
«Хорошо, я приеду к 13 часам».
Открываю список салонов красоты, выбираю самый популярный из них и записываюсь туда на завтра, на целый день. Если Ярослав хочет увидеть убитую и сломленную предательством Ульяну, то его ждет большое разочарование. И большой сюрприз в виде развода, от которого он не сможет отказаться.
Глава 27
Ярослав
Снимаю наушники и через иллюминатор заторможено наблюдаю за тем, как медленно мимо нас проплывают белые пушистые облака. Почти прилетели. И чем ближе я к ней приближаюсь, тем плотнее становится ком в горле.
Грудь стягивает железными тисками. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. По коже гуляет неприятный озноб, как во время болезни. Сжимаю переносицу пальцами, чтобы хоть немного перекрыть кислород мрачным мыслям. Не хрена не помогает.
Не думал я, Уля, что так сильно успел тобою заразиться. Задыхаюсь от догадок, для чего она пригласила меня в этот город. И до последнего отказываюсь верить.
По мере того, как приближаюсь к ее кабинету, сердце разгоняется и подскакивает к самому горлу, а внутренности сжимаются от неприятного предчувствия. Мне катастрофически не хватает воздуха в этом здании и в этой чужой стране.
После ее сообщения, меня трясло несколько часов, как в лихорадке, хотя я знал, что она напишет в ближайшее время. И с этого момента мое сердцебиение стабильно держится в районе ста ударов в минуту. Не замедляется и не успокаивается.
Я до боли в суставах хочу ее увидеть. Хочу прочитать во взгляде бешеную потребность во мне и заглушить в глубине души разрушающее чувство потери.
Вокруг никого нет, но, скорее всего, это только видимость. Наверняка, здесь полно охраны. Иначе Мирон бы не выпустил сестру из дома.
Замираю возле дверей и делаю продолжительный вздох. Волнуюсь, как сопляк перед первым свиданием. Это дичь полная, потому что на свидания я никогда не ходил. С Улей пытался, но ни хрена у меня тогда не вышло.
Стучу в дверь и сразу ее открываю, не дождавшись приглашения. Лучше бы на секунду тормознул и набрал в грудь побольше воздуха. Не успел, а теперь меня с порога парализует арктическим холодом. Контраст такой, что зубы выбивают нервную дробь и немеют кончики пальцев.
Она стоит спиной ко мне и никак не реагирует на мое присутствие. Смотрит в окно, сложив руки на груди, и молчит. Делаю несколько шагов вперед и неподвижно застываю перед длинным столом переговоров. Почему-то дальше идти не решаюсь, хотя для меня это не характерно.
Что-то изменилось. Атмосфера вокруг нас, плотность воздуха и даже ее силуэт. Весь облик в целом говорит о том, что между нами пропасть. Адская, бездонная, губительная бездна.
Делаю мучительный вдох и пытаюсь отвлечься на большую папку, которая лежит на краю стола. Она тоже выглядит зловеще. Настолько, что мне хочется, как маленькому, спрятать руки за спину и не касаться ее ни при каких условиях.
– Здравствуй, – подает голос Ульяна и рывком поворачивается ко мне.
Я поднимаю голову, с трудом ловлю ее в фокус и чувствую, что начинаю задыхаться. Будто тонкая кромка льда под ногами резко трескается, и я проваливаюсь в ледяную прорубь. Мне холодно, больно и совсем нечем дышать.
Передо мной стоит совсем чужая женщина, облаченная в черный костюм от Армани. В ушах и на шее бриллиантовые украшения, подобранные с безупречным вкусом. На руке модные золотые часы.
На лице неотразимая улыбка уверенной в себе женщины, а в глазах ледяное равнодушие палача, готового лишить меня жизни. С трудом сглатываю и дрожащими пальцами ослабляю узел галстука. Такое чувство, что я собственноручно разрушил хрупкое девичье сердце и навсегда ранил его вечной мерзлотой.
Набираюсь смелости и смотрю ей в глаза. С идеальной прической и профессиональным макияжем эта Уля сильно отличается от той беспечной девочки, на которой я когда-то женился. Та Уля, которую я знал, была открытой и доступной для меня двадцать четыре часа в сутки. А сейчас… я даже не знаю, как к ней подступиться.
– Здравствуй, – выдавливаю больным скрипучим голосом.
– Присаживайся, – показывает рукой на стул, – я надолго не задержу.
Жаль, мне хочется задержаться. Сдернуть с нее маску ледяного равнодушия, встряхнуть за плечи и умолять очнуться. Я, конечно, знаю более действенные способы, но чувствую, что сейчас она меня к себе не подпустит.
Чувствую, что в здании полно охраны, которая в любой момент может появиться и выкинуть меня отсюда без шансов вернуться когда-либо снова. Поэтому смиренно киваю и сажусь напротив.
Ульяна берет в руки папку, которая с самого начала встречи горит у меня перед глазами, как красная сигнальная лампа, и одним уверенным движением двигает ее в мою сторону.
– Что это? – спрашиваю, не пытаясь к ней прикоснуться.
– Завод, – равнодушно отвечает и ядовито улыбается, – ты же хотел его получить. Забирай.
Узел, скручивающий мои внутренности последние несколько дней, затягивается сильнее, и я снова ослабляю галстук. Душно так, что хочется высунуться в окно и дышать, дышать, дышать.
– Я не понимаю, – голос садится до жалкого шепота, но я на самом деле чувствую себя раздавленным.
– Сейчас поймешь.
Ульяна обходит стол красивой выверенной походкой и достает из верхнего ящика еще одну папку. Толкает ее в мою сторону и возвращается на место.
– Бумаги на развод, – поясняет, когда я нерешительно заглядываю внутрь, – я уже подписала. Твоя очередь.
Поднимаю на нее взгляд и снова обжигаюсь ледяной ненавистью. Самое страшное в этой ситуации то, что я сам кричал о желании развестись, а теперь… четко понимаю, что не хочу. И не могу.
Я не могу ее отпустить. Не могу даже представить, что она будет принадлежать кому-то другому. Это выше моих сил.
Даже такая холодная, неприступная и чужая, она остается самой желанной женщиной в моей жизни. А я хочу остаться для нее единственным.
– Нет, – решительно отвечаю и возвращаю ей папку обратно, – мне не нужен завод. Мне нужна ты. Я люблю тебя.
Ульяна вскидывает руки и громко хлопает несколько раз в ладоши.
– Это очень благородно, конечно, но не правдоподобно.
– Это правда, – продолжаю упрямо стоять на своем, хотя уже понимаю, что ничего не смогу сделать. Я теряю ее. Всеми силами стараюсь ухватиться за последнюю надежду, но она, как песок, просачивается сквозь мои пальцы.
– Похоже, ты плохо представляешь, с кем имеешь дело, Молотов, – спокойно, но уверенно отвечает, – моя бабка была очень влиятельным человеком. У нее были деньги, связи и власть. Теперь это все есть у меня. Нас все равно разведут через суд, как бы ты не рыпался. Только в этом случае я все из тебя выпотрошу. Без штанов оставлю, по миру пущу. Так что выбирай…
Ее красивые губы складываются в неотразимую улыбку, а глаза снова стреляет в меня жгучим холодом.
– Хотя выбора-то я тебе и не оставила.
Сосредоточенно тру виски и понимаю, что в сложившейся ситуации это максимально правильный выход. Если я заберу завод себе и стану полноправным его хозяином, то сразу отведу опасность от Ульяны.
Все-таки я начал эту некрасивую историю с заводом, когда хотел получить его обратно, значит, мне ее и заканчивать. А потом, когда Лева с Юрой распутают это дело и мы устраним все угрозы и неприятности, я снова верну его Ульяне.
Хватаю папку с документами на развод, открываю ее и ставлю нервную размашистую подпись. Вот и все. Я сам нажал на курок пистолета, который был направлен мне в самое сердце.
Ульяна грациозно поднимается с места и с равнодушной улыбкой швыряет в меня другой папкой. С документами на ювелирный завод, который я когда-то так мечтал получить.
– Забирай. И будь любезен, избавь меня от своего присутствия. Подержанные вещи, как и люди, меня больше не интересуют.
В этот момент у дверей появляются два амбала, которые всем своим видом намекают на то, что им не терпится проводить меня до лифта. Бросаю последний взгляд на упрямый профиль и выхожу из кабинета, забирая с собой небольшую частичку ее сладкого запаха.
Потерянно брожу по улице, переваривая последние события и никак не могу решиться вызвать такси. Будто невидимые нити сковали все мое тело и упорно держат в этом городе. А у меня через три часа самолет, пора ехать в аэропорт.
Включаю телефон сразу, как только прилетаю домой, и вижу несколько непринятых от Левы и Юры. Набираю последнего и долго слушаю длинные гудки. Когда уже теряю надежду дозвониться, друг наконец отвечает.
– Яр, новости есть. Нужно срочно встретиться.
– Хорошо, давай у меня. Буду дома примерно через час.
Глава 28
Ульяна
Обессиленно съезжаю по стене на пол сразу, как только за Ярославом закрывается дверь. Сил не осталось, они все ушли на то, чтобы держать перед ним лицо.
Обхватываю себя руками и начинаю плакать. Тело дрожит от нервного напряжения так, что зуб на зуб не попадает. С трудом размыкаю губы и набираю в легкие воздух. Обратно он вырывается из меня громкими всхлипами.
Закрываю лицо ладонями, чтобы остановить истерику, но это не помогает. Жгучая горечь, которая сидела внутри меня все это время, вырывается наружу и сочится из каждой клетки моего растерзанного тела.
В кабинет вбегает секретарша, которую я отправила на время погулять перед встречей с Ярославом, и пугается не на шутку. А я даже сказать ничего не могу из-за сдавивших грудь спазмов.
– Боже, – причитает она, заламывая руки, и что-то ищет глазами. Наверняка телефон. Сейчас позвонит Мирону и тот примчится мне на помощь. Не хочу. Меня душит его навязчивая забота в последнее время.
– Воды дай, – выкрикиваю через силу и стараюсь дышать глубже, чтобы успокоиться.
Анна исчезает, и возвращается только минут через пять. Сразу понимаю, что она позвонила брату из приемной, но подняться и привести себя в порядок пока не в силах.
Сама свои слезы воспринимаю спокойно, этого следовало ожидать. Слишком мало прошло времени после нашего расставания. И слишком сильными были мои чувства по отношению к нему с самого начала.
«Мне не нужен завод. Мне нужна ты. Я люблю тебя».
Именно эти слова пробили брешь в моей защите, именно они стали причиной моих слез и истерики. Я была готова к чему угодно. К угрозам, проклятьям, шантажу. Но не к словам любви, которые снова меня обезоружили и оставили без защиты.
Залпом выпиваю воду и протягиваю пустой стакан секретарше.
– У нас через час два важных совещания, – выпаливает перепуганная Анна, – отменить уже не получится.
– Кто у меня заместитель? – спрашиваю сорванным от слез голосом. Я только начала вникать в семейный бизнес, пока не разобралась что и как здесь работает.
– Ваш брат, – подсказывает секретарша.
– Хорошо. Сегодня он меня заменит.
На переполох в кабинет прибегают охранники, которых приставил ко мне Мирон. Я была против, но кого это волнует. Они замирают за спиной секретарши и напряженно следят за мной.
Представляю, как выгляжу со стороны, сидя на полу в дизайнерском костюме, бриллиантах, без туфлей, и начинаю смеяться сквозь слезы. Жалкое, должно быть, зрелище, но я не в силах остановиться.
Боже, просто уйдите все отсюда. Дайте мне немного времени побыть одной.
Но вопреки моим желанием в кабинет врывается Мирон. Увидев меня в таком виде на полу, он начинает орать на охранников. Даже не разобравшись, что произошло. Затыкаю уши руками и жду, когда закончится этот кошмар.
– Уля, – присаживается передо мной брат и кружит взглядом по заплаканному лицу с размазанной косметикой, – что он сделал? Он … ударил тебя?
Вспоминаю, что наговорила брату лишнего в прошлый раз. Неудивительно, что он теперь так думает про Молотова.
– Нет. Все нормально.
– Не ври мне. Ты бы себя видела сейчас… Как все прошло?
– Говорю же, нормально. Пусть они все уйдут.
Брат делает знак и в следующее мгновение мы остаемся в кабинете одни.
– Рассказывай.
– Он все подписал и уехал.
– Так легко согласился?
– Я могу быть очень убедительной, когда мне что-то на самом деле нужно.
Мирон протягивает мне руку и помогает встать. Сажусь на небольшой диванчик и, как маленькая, подгибаю под себя ноги. В теле пока еще чувствуется слабость, но напряжение начинает уходить, оставляя после себя уже привычную горечь.
– Что я могу для тебя сделать, Уля? Может, врача?
– Проведи за меня совещание. Я пока не в форме.
– Не вопрос. Насчет врача…
– Не начинай, – сразу отсекаю его предложение.
– Уля, послушай сначала. Я нашел очень хорошего психолога с безупречной репутацией, – засовывает руки в карман и вынимает визитку. А я в раздражение закатываю глаза.
– Мирон, – предупреждающе рявкаю.
Мне еще психолога не хватало, который будет ковыряться у меня в мозгах и заставлять проживать эту ситуацию снова и снова. Нет уж. Сама справлюсь. Уверена, что у меня все получится по принципу, с глаз долой – из сердца вон.
– Ладно, – убирает визитку обратно, – давай, хоть домой отвезу.
– Я сама, у тебя совещание.
– Уля, ты не в том состоянии, чтобы садиться за руль.
Поднимаю на брата недовольный взгляд, но уже вижу, что спорить бесполезно.
– Хорошо, обещаю, что поеду на такси. Вещи только свои заберу из машины.
– Я проверю, Уля. Мне здесь из окна все видно.
Снова закатываю глаза, но молчу. Понимаю, что он за меня переживает и терплю.
– Я же пообещала.
Хватаю сумочку и, небрежно махнув на прощание брату, выхожу из кабинета. На лифте спускаюсь на первый этаж и поворачиваю в туалет, вспомнив, что так и не привела себя в порядок. Умываюсь и стираю салфеткой размазанную косметику. Снова становлюсь хрупкой беззащитной девочкой и понимаю, что мне больше не нравится быть такой уязвимой.
Прохожу через пропускной пункт и поворачиваю в сторону парковки. С брелка открываю машину и забираю пакет с документами. Но в этот момент рядом со мной появляется какой-то незнакомый мужчина в черном костюме и придерживает дверцу так, чтобы я не села внутрь.
– Что происходит? Кто вы?
– Не пугайтесь, я сотрудник правоохранительных органов. Вы Ульяна Верховцева?
– Да, а я разве что-то нарушила?
– Нет, но дорогу вокруг перекрыли, здесь идут ремонтные работы. Вам лучше обойти здание и вызвать такси с той стороны улицы.
Осматриваюсь вокруг, но не вижу никаких ограничительных знаков. Странно. Пару минут размышляю, стоит ли с ним спорить и сдаюсь. У него такое непреклонное лицо, что чувствую, бесполезно. К тому же я брату обещала.
– Хорошо, – запираю машину, достаю телефон и вызываю такси.
Оно приезжает почти сразу, но подъезжает к запасному выходу из здания. Сажусь в машину, и только потом понимаю, что сотрудник назвал меня по имени. Откуда он его знает?
Такси трогается с места, а я начинаю чувствовать какую-то смутную тревогу. За рулем, кстати, парень тоже выглядит странно. Никогда не видела таксистов в строгих деловых костюмах. Может, здесь так принято? Да ну, бред. Но едет он правильно, я уже успела запомнить дорогу от офиса до нашего дома.
Машина останавливается на светофоре, а я оглядываюсь назад и смотрю на парковку возле офиса. Такое странное чувство, взгляд будто магнитом туда тянет. Того сотрудника уже нет на месте, но на этой улице продолжают все также не спеша передвигаться люди.
У кого-то срабатывает сигнализация, но я этого почти не слышу, а потом…, будто в замедленной съемке смотрю, как моя машина вместе со столбом огня и дыма взлетает на воздух.
Глава 29
Ярослав
Юра встречает меня у ворот и первое, что бросается в глаза, он курит. Вдоль позвоночника проходит неприятный озноб от плохого предчувствия, потому что Юрка у нас тоже спортсмен, пагубными привычками не страдает, а сейчас его явно что-то вывело из себя.
Левы рядом не видно, наверно уже прошел в дом. Вроде ничего особенного, но вокруг какая-то слишком зловещая тишина и концентрированное напряжение, а вдоль гаража прогуливаются два Юркиных амбала. Значит, охрану еще не снял. Странно.
Коротко здороваемся и проходим в дом, который сразу окутывает меня знакомым запахом. Гашу неприятное скребущее чувство потери и стараюсь меньше смотреть по сторонам на привычную обстановку.
Лева расположился на диване и раскладывает перед собой какие-то бумаги, Юра садится рядом с ним, а я опускаюсь в кресло напротив, хотя от волнения мне сейчас хочется метаться по комнате. Горничная, как по щелчку пальцев приносит кофе и разливает его по чашкам.
– Коньяк принеси, – просит ее Юра, чем пугает меня еще больше.
Лева вообще никогда не пьет, но сейчас и он не отказывается.
– Давай сразу к делу, – прошу нервно своего юриста.
– Во-первых, мне наконец-то удалось поговорить с вашим отцом. Мы выбрались на природу, немного выпили и он рассказал мне все, что знает.
– Ну и? – тороплю его.
– Во всей этой истории было еще одно заинтересованное лицо. Нотариус, который оформлял сделку. По совместительству он являлся хорошим другом Верховцева старшего. Фамилия этого юриста Прилуцкий.
– Мне ни о чем не говорит, – нервно пожимаю плечами.
– Слушай дальше, – встревает Юра.
– Прилуцкий оформил договор купли продажи завода и сразу стал настаивать на оформлении завещания. Верховцев счел это разумным и согласился. Наследницей, как мы знаем, он выбрал Ульяну, потому что Мирону и так переходило все остальное имущество семьи. Только в завещании был один странный пункт. В случае преждевременной смерти деда и родителей, пока Ульяна является несовершеннолетней, заводом будет распоряжаться Прилуцкий, как друг семьи и душеприказчик.
– Мать твою, это он, – осеняет меня мгновенно, – он подстроил аварию, в которой погибли дед и родители Ульяны.
– Да, – соглашается Лева, – только он не все рассчитал. Во-первых, Мирон в этот вечер не поехал с родителями и остался жив. А потом был назначен опекуном для несовершеннолетней сестры. Во-вторых, ваш отец, Ярослав Палыч, догадался, что все было подстроено и смог посадить Прилуцкого на несколько лет. По аварии ему, к сожалению, доказать ничего не удалось, но он поднял все сомнительные дела Прилуцкого и посадил его за финансовые махинации.
В голове начинает вырисовываться картина, от которой мне становится совсем не по себе.
– Где он сейчас? – понимаю, что все сроки наказания, скорее всего, уже вышли.
– Не так давно вышел на свободу, но оказался слишком слаб здоровьем, чтобы в открытую продолжать войну. Но зато к этому времени у него подросла достойная замена. Его внучка.
– Угадай с первой попытки, как ее зовут? – вступает в разговор Юра.
– Анжела, – выдыхаю шокировано.
– Да. Ее полоумный дед поездил по стране по лучшим медицинским центрам и санаториям, подлатал здоровье, окреп. Благо денег в свое время было наворовано достаточно много. Вернулся в родной город и решил воплотить свои мечты в реальность.
– То есть? – вскидываю взгляд на своего друга.
– Угробить Ульяну, а потом подложить под тебя свою внучку, поженить вас, и вуаля… завод у него в кармане.
Меня передергивает от ужаса, но я пока пытаюсь отключить эмоции, чтобы голова продолжала соображать.
– Видимо, Анжела была наслышана, что у вас с Ульяной не все ладится, – продолжает Юра, – и решила перейти в наступление, пока ее дед придумывает самый правдоподобный способ убрать Ульяну.
– Правдоподобный? – переспрашиваю заторможено.
– В прошлый раз он сделал все топорно, – объясняет мне друг, – твой отец сразу все понял и принял меры. В этот раз садиться в тюрьму и тащить за собой внучку в его планы не входило, поэтому он так долго думал.
– Твою мать, – поражено выдыхаю и обхватываю голову руками.
Я наконец-то понимаю для чего Анжела затеяла весь этот спектакль и очень рад, что тогда тревожное предчувствие меня не обмануло.
***
Анжела явилась в тот ночной клуб, в который мы уехали с Юрой, и как-то вычислила в какой випке мы расположились. Друг как раз отошел поговорить по телефону, когда эта сука в ядовитом красном мини платье, зашла в комнату. Тогда я не смог сразу вспомнить ее лицо, но уже понял, что где-то видел его раньше.
– Мы вроде шлюх сюда не заказывали, – грубо ее отшиваю, – чего приперлась?
Вижу, как стремительно бледнеет ее лицо, но она быстро справляется с унижением и берет себя в руки.
– Ну так и я здесь не для этого, – отвечает, облизывая ненатуральные губы.
– У тебя минута. Время пошло.
– У меня есть то, что точно может тебя заинтересовать.
На этой фразе меня начинает душить смех. Она совсем дура что ли? У меня на ее силикон даже у пьяного не встанет. Может, Юре ее предложить? Хотя, друг в последнее время тоже стал очень разборчивым.
– Зря смеешься. Ты же вроде хотел узнать, как ювелирный завод твоей семьи попал в руки Верховцевых.
Блядь. Замираю с бокалом в руке и впиваюсь в нее подозрительным взглядом. Что об этом может знать эта накаченная пустышка? Откуда? Не хватало еще, чтобы эта история вышла за пределы нашей семей.
– Что дальше? – практически рычу ей в ответ.
– У меня дома есть документы, которые тебя интересуют.
– Откуда?
– Оттуда, – жеманно пожимает плечами, – поехали, тогда все узнаешь.
– Ладно, но, если ты меня наебала, пощады не будет.
– Оу, – выпучивает свои размалеванные глаза, – звучит заманчиво.
Эта дура начинает игриво хихикать, а я раздраженно сжимаю руки в кулаки. Вот идиотка, такой вечер мне с другом испортила.
Оплачиваю счет и прошу Юру дождаться меня в клубе. Он сначала не понимает, в чем дело, а потом морщится.
– Яр, ты серьезно? – кивает на Анжелу.
– Ой, Юра, не начинай. Я быстро.
– Ну тут только если очень быстро, – ржет и опрокидывает в себя виски.
Я сам вызываю такси, но сажусь рядом с водителем. Не хочу потом пахнуть ее тошнотворными духами.
Она выходит из машины первая и сама открывает ворота, из чего прихожу к выводу, что в доме, скорее всего, нет охраны. Заходим внутрь, а эта дура будто извиняясь, сообщает, что бумаги у нее на втором этаже.
Осматриваюсь вокруг и замечаю большой букет цветов, который валяется на полу. Странно, может, это дизайнерское решение такое? Хотя по большому счету мне плевать на ее дизайнерский бардак.
– Идем? – смотрит с такой надеждой, будто я ей ночь нескончаемых оргазмов пообещал.
– Ну, пойдем, – отвечаю ехидно и поднимаюсь за ней на второй этаж.
Заходим вместе в какую-то небольшую комнату, и эта дура вспоминает о правилах приличия.
– Может, выпьем? У меня есть…
– Ближе к делу, – обрываю ее резко и наблюдаю за тем, как она обиженно поджимает губы. На что она рассчитывала интересно, что мы с ней на брудершафт будем пить?
– Ты присядь пока, я сейчас.
Сажусь на диван и жду неизвестно чего, хотя в голове уже появились подозрения, что меня крупно наебали.
Девка появляется в комнате спустя пару минут с коричневой папкой в руках, трясет ею передо мной, но в руки отдавать не торопится.
– Я забыла озвучить свое главное условие, – томно шепчет и снова облизывает накаченные губы, которые больше напоминают вареники.
– Просто горю желанием узнать, – ехидно отвечаю и чувствуя, как во мне закипает злость.
– Подари мне эту ночь, Ярослав. Всего одну ночь в обмен на эти документы.
И в этот момент я вспоминаю ее окончательно. Это же одна из подруг моей жены. Охренеть у нее подруги, хуже гремучей змеи.
Смех сдержать не получается, хотя я очень стараюсь. Еще мне такие сопли условия будут ставить.
– Сюда иди, – произношу, как можно требовательнее, но ей кажется заходить мой тон. Она шумно сглатывает и начинает ко мне приближаться развязной блядской походкой.
Хватаю ее за руку, но, чтобы не спугнуть раньше времени, стараюсь с силой не переборщить. Собираю длинные волосы в ладонь и медленно накручиваю их на кулак.
Дергаю на себя так, что она приземляется на мои колени, а потом одним движением сдергиваю с нее крохотное блядское платье. Эта дура похотливо стонет и закатывает глаза от удовольствия, а меня тошнить начинает от ее безотказности.
Веду ладонью по ее телу, чтобы отвлечь окончательно, а сам делаю пометку у себя в голове продезинфицировать потом руки. Выхватываю папку и, пока она не очнулась, проверяю ее содержимое. Там пустые листы.
Стряхиваю шлюху со своих колен и еще раз пересматриваю бумаги с двух сторон, но все листы здесь абсолютно чистые. Поднимаю взгляд на эту пришибленную и начинаю угрожающе надвигаться в ее сторону. Она пятится до самой стены, а потом выпаливает то, что на время меня обезоруживает.
– А ты за свою жену не боишься, Ярослав? Насколько я знаю, у владельцев ювелирного завода довольно печальная судьба. Кто знает, может, это родовое проклятие?
