Текст книги "Невозможно забыть (СИ)"

Автор книги: Элина Бриз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 21

Осознаю своей тяжелой головой, что разговора избежать не получится, но плохо понимаю, что нужно сказать, чтобы он меня отпустил. Ведь если ему нужен завод, он так просто на развод не согласится.

Делаю несколько шагов вперед и спускаюсь по лестнице. Сейчас волнение и страх притупляются, то ли лекарство так странно на меня действует, то ли я сыта по горло такой семейной жизнью.

Ярослав, как ни в чем не бывало сидит за столом и завтракает. А меня начинает душить истерический смех. Что ж любовница не накормила? Погулял, потрахался на стороне, а завтракать пришел домой. Молодец. Остался верен своей кухне и нашей домработнице.

Молотов замечает меня и поднимает голову. Смотрит ничего не выражающим взглядом и возвращается к своей трапезе.

Я подхожу ближе, потому что мне не терпится посмотреть ему в глаза. В лживые глаза предателя и изменщика.

– Доброе утро, Ульяна, – произносит спокойно, а меня уже начинает потряхивать.

– Я хочу с тобой развестись, – хрипло, но довольно уверенно произношу.

Он даже позы не меняет и взгляд на меня больше не поднимает.

– У нас теперь на завтрак тоже будут твои истерики?

– Я хочу развод, – повторяю чуть громче.

– У тебя ПМС что ли? – спрашивает со смешком, – так это пройдет через пару дней.

Чувствую, как меня взрывает изнутри. У меня жизнь рушится, а он мне про ПМС говорит. А еще он, как ни в чем не бывало продолжает есть. Ножичком отрезает кусочек бекона и с удовольствием отправляет его в рот.

Я задыхаюсь от негодования и хватаюсь за край скатерти. А потом боль от того, что он живет дальше, а я не могу, становится такой невыносимой, что я резко дергаю ее на себя.

Тарелка с завтраком переворачивается на колени моего мужа, безвозвратно испортив дорогой костюм, а остальные приборы со звоном летят на пол и разбиваются.

– Что ты творишь, ненормальная? – резко вскакивает, наконец-то обратив на меня внимание.

– У меня другой мужчина. Я хочу развестись. Так понятнее?

– Что, блядь?

Он угрожающе на меня наступает, хватает за плечи и начинает трясти, как куклу.

– Ты слышал.

– Заткнись, Ульяна. Вот сейчас просто заткнись.

– Хватит меня затыкать. Надоело!

– Никакого развода ты не получишь. Слышишь меня? Ты моя, Ульяна. Моя!

Из надсаженного горла вырывается горький смех. Это его «моя» сейчас вообще не уместно, ведь я знаю всю правду. Но я упрямо иду к цели.

– Примешь меня после другого мужика? Не похоже на тебя, Молотов.

Я вижу, как меняется выражение его лица. Из отстраненного и спокойного – в бешеное и шокированное. Вижу и ликую.

– Хватит. Я не верю тебе. Ни хрена не верю.

– Придется поверить. Я люблю его.

В его глазах вспыхивает дикая ярость. Он ненадолго прикрывает глаза, почти не дышит, а потом жестко ухмыляется.

– Любишь, значит? Трахалась уже с ним?

– Да, – оглушаю его своей ложью и пытаюсь вырваться из железной хватки.

– Ну и как? Тебе понравилось? – рычит в ответ.

– Понравилось. Уж лучше, чем с тобой. У нас с ним все по-настоящему, ясно? Я люблю его, он меня. Такому бесчувственному животному, как ты, такое и не снилось.

Ярослав замирает на месте с совершенно диким выражением лица, но быстро приходит в себя.

– Сейчас посмотрим, насколько хватит твоей настоящей любви.

Он подхватывает меня под коленями и взваливает себе на плечо. Пытаюсь вырваться, но он держит так крепко, будто от этого зависит вся его жизнь. Со мной на руках он легко поднимается на второй этаж и заворачивает в другое крыло. Заходит в комнату для гостей и небрежно сваливает меня на кровать.

Халат распахивается, оголяя ноги и я вспоминаю, что после душа накинула его на голое тело. К моему огромному ужасу, это замечает и мой муж. Его глаза опасно вспыхивают, и я отползаю на самый край, а потом перекатываюсь на другую сторону и, что есть сил бегу в ванную, чтобы запереться от него.

Не вынесу, если он прикоснется ко мне после нее. Мне почти удается сбежать, остается только захлопнуть дверь и запереть, но Ярослав успевает вставить ногу в небольшой проем и вваливается в ванную вместе со мной.

– Запомни, милая. Никакие двери меня не остановят, если дело касается тебя.

Он выглядит устрашающе. Волосы растрепались, рубашка выбилась из брюк. Опускаю взгляд ниже и напарываюсь на огромный бугор между ног. О, нет. Только не это.

– Ненавижу, – швыряю в него бутылку шампуня, которую он удачно ловит и аккуратно ставит на тумбу, продолжая на меня наступать, – ненавижу, ненавижу тебя.

Хватаю гель для душа, снова бросаю в его сторону, но опять не попадаю. Дальше в поле зрения попадает большая стеклянная ваза и я уже представляю, как феерично она расколется об голову моего почти бывшего мужа. Хватаю ее двумя руками, но в этот момент Ярослав перехватывает меня за талию и вплотную прижимает к тумбе. От неожиданности ваза выпадает из рук и откатывается от нас в сторону.

Он подхватывает меня под бедра, усаживает на тумбу и сразу распластывает на поверхности. Резко дергает за пояс халата и стягивает его с плеч. Шумно сглатывает, когда видит, что под ним я голая. Раздвигает ноги и смотрит мне туда, не давая при этом подняться.

– Не смей меня трогать, – взвизгиваю, когда он проводит рукой по внутренней стороне бедра, и болезненно ежусь. Дергаюсь и пытаюсь сомкнуть колени, но он держит слишком крепко.

– Ты только моя, Ульяна. Моя же? Моя!

Сам себя спрашивает, сам отвечает. С таким отчаянием и безысходностью, что мне становится еще хуже. Все ложь.

– Меня тошнит от тебя, – хриплю из последних сил, потому что голос садится от эмоций.

– Я не верю тебе, не верю, – как заведенный повторяет одно и то же, – ты только меня любишь, только от меня сходишь с ума.

– Не хочу с тобой больше, я с ним хочу. Его люблю.

– Заткнись, Уля, – наклоняется надо мной и рвано дышит. Снова дергает за плечи, будто хочет вытрясти из моей головы мои же слова, – не смей так говорить. Я покажу тебе, как могу любить только я.

Ярослав снова опрокидывает меня на поверхность и сразу перехватывает руки, чтобы я не дергалась. Локтями разводит ноги и опускается на колени. Чувствую его горячее дыхание между бедрами и задыхаюсь. Только не это, пожалуйста. Я не выдержу.

Зажмуриваюсь и чувствую, как щеки обжигает слезами. Вся сжимаюсь и поворачиваю голову к стене. А потом чувствую обжигающий жар у себя между ног и резко открываю глаза. Нежное прикосновение языка к моей плоти повторяется и меня неожиданно выгибает в пояснице.

Ярослав никогда еще меня так не ласкал, поэтому я теряюсь от острых ощущений, тону в вязком возбуждении и полностью отключаюсь от тяжелых мыслей. Горячие сладкие волны простреливает все нервные окончания внизу живота, и я плавлюсь от эйфории.

Горько плачу и умираю от наслаждения. Его язык погружается между складочек и вылизывает каждый миллиметр, постоянно возвращаясь к клитору. Нежно перекатывает его на языке, то надавливая, то отступая. То ускоряясь, то замедляясь.

Я мечусь на поверхности тумбы, окончательно срывая голос от громких стонов и криков, а потом, когда Ярослав в очередной раз замедляется, снова пытаюсь вырваться и ударить его. Но тело продолжает меня предавать. Его болезненно трясет от похоти. И я ненавижу себя за это. Никогда себе не прощу этой слабости.

Он смеется. Этот урод смеется, что я падкая до его прикосновений, озабоченная его ласками, но в недолгие моменты просветления я даю себе слово, что это в последний раз. Я легла под него в последний раз!

Ярослав возобновляет свои ласки. Вылизывает клитор по кругу и вводит в меня два пальца. Удовольствие выстреливает яркой вспышкой и проносится по телу неконтролируемой дрожью. Выгибаюсь навстречу его ласкам и почти сразу чувствую, как он заполняет меня собой.

Снова пытаюсь вырваться, но уже знаю, что он не остановится, пока не затрахает меня до потери сознания. Думает, что я передумаю и снова стану сговорчивой? Только не в этот раз.

Ярослав двигается очень медленно, пытается разжечь во мне желание снова. Начинаю сопротивляться, но он захватывает губами мой сосок. Втягивает в себя каждый по очереди и массирует языком. Помимо воли снова начинаю плавиться, волна нестерпимого жара прокатывается по телу, концентрируясь внизу живота. Ярослав словно чувствует это, усиливая толчки, начинает двигаться быстрее.

Мотаю головой, чтобы не допустить оргазма, но он слишком хорошо меня знает. Ведет рукой по телу, опускаясь к месту, где сливаются наши тела и нежно гладит складочки, не прикасаясь к клитору. Другой рукой выкручивает сосок, и я снова бесконтрольно срываюсь в бездну горького удовольствия.

Я не знаю сколько проходит времени, окончательно теряюсь за ощущениями. Ярослав и не думает останавливаться. Когда он замедляется во мне и кончает, а я пытаюсь выбраться из-под него и сбежать, он снова начинает двигаться и возбуждается, продолжая возбуждать меня.

Трахает так, будто никак не может насытиться, будто этот раз и для него может стать последним. Ну я же знаю, что мое место долго пустовать не будет.

Я перестаю сопротивляться и молча принимаю все, что он дает. Какой смысл сейчас тратить на это силы, он слишком крепко держит меня в своих тисках. Пока еще крепко.

Каждый раз кончаю со слезами на глазах, но больше никак не реагирую. Мне становится все равно, я просто плыву по течению.

Приведя нас в очередной раз к финишу, Ярослав размазывает сперму по моему телу, уделяю особое место промежности и бедрам. Больной ублюдок. Хочет пометить меня собой везде, а сам не пропускает ни одной юбки.

Смотрит на меня диким взглядом, особенно задерживаясь на разведенных ногах, а потом отходит и заправляет член в штаны.

– Я видела вас сегодня ночью. Тебя и мою подругу. У нее дома, – выдавливаю сорванным голосом, решаю частично вскрыть карты, чтобы у меня был веский повод для развода.

Ярослав неподвижно замирает, молчит и долго смотрит мне в глаза. Там ни капли вины. И сказать ему нечего. Сволочь. Ненавижу.

– Я уйду в любом случае и подам на развод. Я ни за что здесь больше не останусь.

Мой хриплый голос звучит равнодушно и безэмоционально, потому что на эмоции у меня просто не осталось сил. Ярослав разворачивается у дверей и, слегка шатаясь, снова возвращается ко мне. Наклоняется над моим распластанным телом и выдыхает прямо в губы.

– Я никогда не отпущу тебя, Уля. Никогда. И уйти не позволю. Буду держать тебя взаперти, пока ты не успокоишься. Тогда мы обо всем поговорим.

Закрываю глаза и отворачиваюсь от него. Не хочу с ним больше разговаривать, не хочу слушать. Я даже пошевелиться не могу. Все тело затекло и болит.

Слышу громкий хлопок дверей и щелчок замка. Не обманул, все-таки запер. Сволочь. Сползаю на пол и обнимаю себя руками. Слезы опять катятся из глаз, все тело покрыто его отметинами. Ни одного живого места не оставил, урод. Всю пометил.

Делаю резкий вдох и чувствую его запах и запах нашего секса. Последний раз им затягиваюсь и с трудом поднимаюсь на ноги. Шатаясь, как пьяная, захожу в ванную и забираюсь под душ. Воду делаю погорячее, мочалку выбираю пожестче. Намыливаюсь несколько раз, буквально сдирая с себя кожу, но чувство брезгливости к себе самой не проходит.

Выхожу из душа и встаю перед зеркалом, смотрю на себя и снова плачу. Сама позволила и снова ему сдалась. Нужно было сопротивляться до конца, я же никогда не смогу простить себе этого.

Глава 22

Кутаюсь в халат и понимаю, что здесь нет никакой одежды, а я не хочу больше разгуливать по дому в таком виде.

Начинаю метаться по комнате, размышляя, что еще можно сделать. Зарываюсь руками в волосы и начинаю больно их теребить. Думай, Уля. Думай. Помочь себе можешь только ты. Больше некому. Отчаяние накатывает на меня с новой силой, причиняя нестерпимую боль. Я должна отсюда выбраться любой ценой.

Вспоминаю, что телефон остался в моей бывшей спальне. Это плохо. Мало того, что я не смогу никому позвонить, так еще и важный звонок от Мирона пропущу.

Подхожу к окну и оцениваю свои шансы. Второй этаж, слишком высоко, чтобы выбраться самостоятельно. У меня такое чувство, что я в тюрьме. Как я жила здесь целый год и была уверена, что счастлива?

Ложусь на кровать поверх одеяла и безэмоционально смотрю в потолок. Слезы давно высохли, но внутреннее состояние все время балансирует на грани истерики. В голову лезет всякий бред, потому что я начинаю думать о том, что здесь нет воды и еды. Возможно, мне повезет, и я умру от обезвоживания.

Слышу щелчок замка и сильнее зажмуриваюсь. Кто бы знал, как я не хочу его видеть. Отворачиваюсь к стене и сворачиваюсь клубком, прижимая к себе колени. Слышу легкие шаги и понимаю, что они не могут принадлежать мужчине.

Поднявшись с кровати, вижу перед собой горничную с подносом. Ее вроде Марта зовут, если не ошибаюсь. Она у нас новенькая, совсем недавно пришла.

Она опускает поднос с завтраком на тумбочку, и я замечаю, как ее взгляд застывает в вырезе моего халата. Да, там на коже живого места нет. Этот придурок пометил меня, как свою собственность.

– Вам нужно поесть, – несмело кивает на поднос и с трудом сглатывает.

– Ты снова меня запрешь? – спрашиваю охрипшим голосом, игнорируя поднос с едой.

– Нет, таких указаний не было.

Судорожно выдыхаю, не в силах поверить, что я свободна. Нужно срочно переодеться и убираться отсюда, пока Ярослав не передумал.

Внезапно слышу с улицы какой-то посторонний шум и мужские голоса. Вскакиваю с кровати и подхожу к окну. Возле ворот стоят какие-то посторонние люди. Их много, и они очень странно выглядят.

– Что происходит? – поворачиваюсь к Марте и жду хоть каких-то пояснений.

– К Ярослав Палычу приехал какой-то мужчина, – почти шепотом рассказывает девушка, – в военной форме. И привез с собой целую машину вооруженных охранников.

– Что? Зачем?

– Я не знаю. Но я случайно услышала одну фразу, когда приносила им кофе в гостиную.

– Какую фразу?

Внутренняя дрожь возвращается, и я сильнее запахиваю халат.

– Ярослав Палыч сказал своему другу, что вам нужно обеспечить максимальную безопасность.

– И все?

– Да.

Какую безопасность? Кому? Мне? Так для меня сейчас самым безопасным местом является любое, которое находится подальше от него.

– Вам нужно поесть. Ярослав Палыч просил проследить, чтобы вы хорошо питались.

О, мать твою. Какая неслыханная забота. Перевожу взгляд на поднос и снова начинаю чувствовать желание истерически рассмеяться. На тарелке красиво разложены мои любимые сырники и стоят две маленькие пиалки. Одна с клубничным вареньем, вторая со сметаной. Мне мама всегда так готовила, а я смешивала варенье со сметаной и ела.

Откуда он об этом знает, черт возьми? Я думала он зачастую даже о моем существовании забывает. Игнорирую еду, хватаю стакан с соком и почти залпом его выпиваю. Если двери не заперты, надо попробовать уйти.

Но сначала раздобыть удобную одежду. А с этим могут быть проблемы, потому что в свою спальню я не смогу зайти даже под страхом смертной казни.

– Марта, сходи, пожалуйста, в мою комнату и принеси мне что-нибудь из моих вещей. Что-нибудь практичное и удобное. И белье не забудь.

– Хорошо.

– Еще поищи, пожалуйста, мой телефон. Не помню, куда его положила.

Марта кивает и выходит из комнаты, а я еще раз выглядываю в окно. Там ничего не изменилось. Вокруг дома полно охраны.

Марта возвращается спустя несколько минут с моими вещами. Я умываюсь холодной водой, напяливаю на себя белье, а сверху обычный спортивный костюм. По моей просьбе Марта приносит мне кеды, которые каким-то чудом остались у меня в шкафу.

– Вашего телефона нигде нет, – растерянно пожимает плечами.

Забрал, значит, чтобы я никому не позвонила.

– Марта покажи мне, как выглядит этот друг Ярослава в военной форме.

Мы вместе подходим к окну и выглядываем во двор.

– Вот он, высокий брюнет. Ярослав Палыч называл его Юрой.

Черт. Это что тот самый Юра, с которым он пил? И которому потом душу изливал? Отлично. Я просто «мечтала» с ним познакомиться.

Руками расчесываю волосы и собираю их в хвост, а потом решительно выхожу из комнаты. Почти бегом спускаюсь на первый этаж и несусь на улицу к высоким воротам.

Едва я касаюсь рукой калитки, передо мной появляется тот самый Юра. Он такой высокий, что мне приходится прилично задрать голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Красивый мужик, жаль, что такой же гнилой, как мой муж.

– Ульяна, вам нельзя выходить за пределы дома, – озвучивает приятным низким голосом. Говорит вроде довольно мягко, но в каждом слове чувствуются стальные нотки.

– Почему?

– Это может быть небезопасно.

– В каком смысле? – повышаю голос от нетерпения.

– Вернется Ярослав и сам вам все объяснит.

Беспомощно выдыхаю и снова возвращаюсь в дом.

– Твою мать, – втягиваю в себя воздух, но он болезненной огненной волной проходится по воспаленному горлу и царапает его до хрипов.

К глазам снова подкатывают слезы от бессилия и боли. Я не могу остаться. Плохо мне здесь. Задыхаюсь.

В комнате снова сталкиваюсь с Мартой и понимаю, что она мой единственный шанс выбраться отсюда. Работает здесь недавно, значит, еще не прониклась преданностью хозяину, как остальные работники. С ней можно договориться. Уверена, что можно.

– Марта, – поднимаю на нее глаза, полные слез, – помоги мне, пожалуйста, сбежать отсюда. Мне больше не к кому обратиться.

***

Девушка испуганно округляет глаза, а потом начинает кусать губы.

– Я потеряю работы, а мне никак нельзя этого допустить. Мне нужно помогать своей семье.

– Обещаю, что, если ты мне поможешь, тебе вообще больше никогда не придется работать. Ты и твоя семья до конца дней будут обеспечены всем необходимым.

– Хорошо. Но как вы хотите сбежать отсюда? Нам не справиться с таким количеством охраны.

– Нам нет, а вот моему брату все под силу. Просто нужно сообщить ему, что я попала в беду.

– Что я должна сделать? – с готовностью откликается Марта.

Выдыхаю с облегчением. Я ее уговорила, значит полдела уже сделано.

– У тебя есть с собой телефон?

– Есть, – достает из кармана фартука свой гаджет и снимает на нем блокировку. Закусываю дрожащие губы, но слезы все равно подступают к глазам. То ли от напряжения, то ли от страха, что ничего не получится.

Непослушными руками набираю номер Мирона, но он не отвечает.

– Черт, – тыльной стороны ладони вытираю слезы на щеках и пытаюсь снова и снова, – давай же, возьми трубку.

– Да, – слышится наконец его грубый голос, и я всхлипываю от облегчения.

– Мирон, – кричу в трубку, – помоги мне, умоляю.

– Уля, что случилось? – в его голосе проскакивает тревога и я понимаю, что он наконец-то готов меня выслушать.

– Вчера я узнала, что Ярослав мне изменяет. Сказала, что хочу уйти и развестись, но он не отпускает, запер меня в своем доме.

– Уля, ты уверена? Может, вам стоит поговорить и все образуется?

Меня на части рвет от того, что он не воспринимает мои слова всерьез и снова начинает захлестывать паника. Если он мне откажет сейчас… Что я буду делать в таком случае?

– Мирон, – снова повышаю голос до визга и реву в голос, – забери меня отсюда, пожалуйста. Если он еще хоть раз ко мне прикоснется, я не переживу. Я что-нибудь сделаю с собой, клянусь. Ты меня знаешь, я слов на ветер не бросаю.

– Господи, Уля, он что бил тебя? Обижал? – понимаю, что до Мирона начинает доходить в каком я состоянии и решаю поднажать. Вернее соврать, чтобы он точно меня здесь не оставил.

– Да! – выкрикиваю в трубку не уточняя, что именно со мной делал муж, – да! Да!

Дальше я срываюсь в истерику и не слышу ни слова из того, что говорит Мирон. Мне плохо, я задыхаюсь от страха остаться в этом доме и снова поддаться своему мужу.

Я знаю, что против него я безвольная кукла, ему даже силу применять не придется. Он вполне может подчинить меня всего несколькими прикосновениями, сводящими с ума. И это для меня сейчас самое страшное.

Слышу в трубке длинные гудки и понимаю, что я все прослушала. Смотрю на Марту в надежде, что она хоть что-нибудь поняла и вытираю мокрые щеки.

– Что он сказал? – шепчу иступлено, хватая ее за руку.

– Он сказал, что приедет, – сжимает мои ледяные ладони и пытается их растереть, чтобы согреть, – вам нужно успокоиться и перекусить.

Смотрю на часы и начинаю нервничать еще больше. У Мирона осталось не так много времени, чтобы вытащить меня отсюда. Господи, пусть он успеет сегодня. Пожалуйста, пусть успеет. Я не знаю, каким чудом он прилетит из другой страны за считанные часы, но я очень надеюсь, что была достаточно убедительна в своем горе.

Телефон Марты начинает звонить, и я по номеру понимаю, что это мой брат.

– Уля, слушай меня внимательно, – начинает тараторить и я напрягаю мозги, чтобы не пропустить ни одного важного слова, – я сорвал Молотову несколько важных сделок и организовал серьезные проблемы, он уже сегодня вылетит их решать. По моим расчетам его не будет два-три дня, но мы не будем рисковать, я заберу тебя сегодня ночью, пожалуйста будь на связи. Прилечу частным самолетом. Жди и, пожалуйста, не плачь больше.

– Я поняла. У меня пока будет телефон Марты, звони на него.

Он сбрасывает звонок, а я понимаю, что даже не уточнила откуда у него взялся частный самолет. И как он собирается договариваться с охранниками. Хотя, это не самое главное. Самое главное, что он прилетит за мной уже сегодня.

Марта приносит мне горячий обед, и я заставляю себя поесть. Мне нужны силы, чтобы не грохнуться в обморок в самый неподходящий момент. Брать что-либо из своих вещей я здесь не собираюсь, потому что это значит захватить с собой воспоминания.

Я даже рада, что Ярослав забрал у меня телефон, там много наших общих фотографий. Удалить их у меня бы рука не дрогнула, а так … он просто сам забрал с собой все, что нас связывало.

Постоянно выглядываю в окно, чтобы не пропустить брата, но там только «овчарки» Ярослава в одинаковых камуфляжных костюмах. Откуда он вообще их взял? Раньше я не замечала у него такого стремления обзавестись охраной.

На улице уже стемнело, а Мирон все не появляется. Начинаю снова дергаться и нервничать. Марта ходит по комнате за мной хвостиком. Изредка принимает звонки от Юры, который уточняет, как я себя чувствую. Наверно, другу своему торопится доложить.

Марта по моей просьбе врет, что дала мне успокоительные капли, после которых я уснула. Киваю ей в знак благодарности, но неожиданно слышу шум за окном и срываюсь посмотреть, что там случилось.

Возле наших ворот останавливаются несколько тонированных машин. Из них выскакивают люди в черных костюмах. Закрываю рот ладонью, чтобы не закричать, но потом узнаю среди них Мирона.

Он подходит к Юре и о чем-то с ним разговаривает. Тот пытается кому-то позвонить, но в этот момент окружающее его кольцо людей в черном становится плотнее. Ежусь от страха, но стараюсь держать себя в руках. Мирон подстраховался настолько, что тоже привез сюда вооруженных охранников.

Кажется, я сильно переборщила, когда жаловалась на своего мужа. Теперь главное, чтобы не началась перестрелка. И чтобы потом Мирон не убил Ярослава. Сейчас мне его нисколько не жалко, но я не хочу, чтобы мой брат брал на душу такой грех.

Вижу, как Мирон, минуя ворота, идет к дому и бросаюсь к дверям. Голова начинает кружиться от облегчения, а колени трястись от резкой слабости. Брат врывается в комнату, а я начинаю без сил оседать на пол. Чувствую, как меня подхватывают сильные руки и только после этого отключаюсь.

В себя прихожу в машине, которая мчит нас в аэропорт. Мирон заставляет меня выпить воды, а потом предлагает показать врачу.

– Не надо врача, – шепчу ему сорванным голосом, – просто увези меня в другую страну. Туда, где он меня не найдет.

– Хорошо, Уля. Мы уже едем. Через час будем в воздухе. Ты в безопасности. Спи.

Я плохо помню последующие события, слишком сильным оказалось потрясение последних суток. Помню, как отключилась, едва села в самолет и потом в машине, которая везла нас в дом моей бабки. Не знаю, хорошо ли сделал Мирон, что привез меня именно к ней, но была уверена, что он знает, что делает.