Текст книги "Дважды одарённый. Том IX (СИ)"

Автор книги: Элиан Тарс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Анна потянула к нему ручку и произнесла второе своё слово в жизни:

«Мой».

Родители детишек долго веселились после этого, а цесаревна мягко утешала мужа, что уж дальше-то дочка точно скажет «папа».

Да в те времена в жизни нынешнего императора было гораздо больше поводов для смеха и веселья. Тогда он мог позволить себе хотя бы в кругу близких показывать гораздо больше эмоций.

– О чём задумался, папа? – спросила Анна, сидя в соседнем кресле.

Император вдруг понял, что дочь уже некоторое время пристально смотрит на него, ожидая ответа.

– Я ещё размышляю над предложением Александра Ярославовича, – наконец-то изрёк он. – Им же самим обозначенное время у нас ещё вполне имеется. Думаю, к завершению завтрашней церемонии я приму решение относительно целесообразности сотрудничества с ним в вопросе помощи Зинаиде Константиновне.

– Спасибо, – кивнула Анна. Отец не стал отказывать, и это уже было небольшой победой.

Правда, уже через секунду цесаревна грустно улыбнулась и произнесла:

– Но я сомневаюсь, что Александр Ярославович придёт на церемонию.

– Почему? – предельно серьёзно спросил император.

– Зачем личное дворянство наследнику рода Резановых? – пожала плечами Анна и раздражённо цокнула языком. – Наша благодарность ему не имела смысла.

Правда, в тот момент внутри самой девушки раздражения не было. Наоборот, её радовало то, что она зря переживала насчёт Алисы Резановой и Александра. Она ведь всего лишь его сестра!

«Стоп, почему я вообще думаю об этом?» – поймала себя на мысли Анна.

– А мне кажется, он вполне воспользуется этим шансом и на церемонии появится, – задумчиво проговорил Император.

– Что? – удивилась Анна. – Почему?

– Потому что его, похоже, очень интересуют бывшие земли рода Пожарских… – задумчиво произнёс Император и, опережая вопрос дочери, произнёс: – Я не знаю, зачем ему это – пока аналитики не смогли ничего найти. Но кровь Пожарских в нём тоже течёт. Да и рода нынче такого нет, так что эту фамилию он взять может…

Анна удивлённо смотрела на своего отца, пытаясь осмыслить услышанное.

А между тем сам император вдруг резко поднялся с места и произнёс:

– Ну да хватит об этом, Аня. Буду ждать тебя в столовой.

Он направился к выходу.

А Анна пошла приводить себя в порядок.

Вскоре императорская семья в полном составе из двух человек уже была за столом. Далеко не всегда Анне и её отцу удавалось трапезничать вместе. Поэтому, чтобы наслаждаться такими моментами, отец с дочерью приняли правило: за столом не говорить о делах.

А вот после обеда…

Практически до вечера Анна обстоятельно рассказывала о своей «командировке». Император и верный Бах слушали её и иногда задавали наводящие вопросы. Затем Бах отправился по делам, Анна с отцом остались вдвоём, наступило время позднего ужина.

Перед сном девушка, лёжа в кровати, долго держала в руках телефон, размышляя о будущем.

Она хотела заглянуть в групповой чат, но сейчас не была готова легко общаться с одногруппниками, как раньше. Студенческая жизнь цесаревны была недолгой, но наполненной яркими красками.

Анна старалась не думать, сможет ли её жизнь вновь стать такой же лёгкой и красочной в будущем. Ибо доводы разума поселяли боль и тревогу в сердце.

Сейчас главной целью в своём будущем Анна видела лишь одно: уничтожение Круга Змеевидца. Вчера во время глобальной битвы погибло много хороших людей… Но даже несмотря на это, у Империи не было сил выжечь калёным железом эту опухоль и отомстить.

Ибо она занимала огромное место на теле Империи.

– Спасибо вам всем… – тихо проговорила девушка, в очередной раз подумав о тех, кто сражался ради неё этой ночью.

И снова посмотрела на телефон.

Кое-кому она обязательно хотела выразить благодарность лично.

Или хотя бы по телефону.

Но…

Усталость накатила на цесаревну внезапно, и она сама не заметила, как уснула.

Проснулась лишь утром. За ночь, как это порой бывает, цесаревна приняла для себя твёрдое решение. Так что, открыв глаза, первым делом набрала нужный номер.

Пара гудков, и звонок вдруг сменился видеовызовом, а на экране появилось лицо Александра. Судя по тому, что на фоне лежала подушка, он только что спал. Однако же заспанность не мешала ему выглядеть чертовски самоуверенно.

– Доброе утро, моя царевна, – легко произнёс он и улыбнулся. – Что, уже успели соскучиться?

Глава 14

Задав вопрос Анне, я продолжил с любопытством смотреть на большой чёрный прямоугольник экрана. В его углу был прямоугольник поменьше, в котором виднелась моя сонная рожа.

Цесаревна не спешила отвечать, зато через динамик я услышал, как резко что-то зашуршало, затем раздался топот босых ног.

Я усмехнулся и, не дождавшись ответа, произнёс:

– Не стоит так суетиться, Анна. Я уверен, вы и без макияжа выглядите превосходно, так что можете без страха подтвердить видеовызов. Я приму вас в любом виде и образе.

С той стороны раздался недовольный фырк, а затем:

– Кхм… – откашлялась Анна. – Доброе утро, Александр. Должна сообщить, что ваш перевод моего звонка в видеовызов представляется мне крайне вызывающим и возмутительным деянием!

С той стороны слышалось какое-то копошение. Бьюсь об заклад, прямо сейчас цесаревна Российской Империи экстренно расчёсывала волосы после сна.

– Вы что же, настолько в себе не уверены? – напоказ удивился я, а затем широко улыбнулся, глядя в камеру.

– Тц! – донеслось из динамика.

Расчёсывания и шорох не прекращались.

Затем раздалось крайне приглушённое:

– Лика, подай!

Что ей должна была подать служанка, оставалось только догадываться. Однако вскоре из динамика телефона послышался шелест одежды.

– А вот и зря, – продолжил я свою мысль. – Мне кажется, уж кому-кому, а вам, Анна, уж точно не стоит сомневаться в себе. Как и в своём внешнем виде.

– Всё, спасибо! – приглушённо прозвучал голос Анны.

А затем чёрный прямоугольник экрана дрогнул, и появилось яркое изображение.

– Ух ты… – не стал скрывать восторга я. – Ожидания того стоили.

Цесаревна сидела на высоком кресле, обитом красным бархатом. Облачена она была в простое, так называемое «домашнее» платье, вот только многие мелкие дворянки бы душу продали, чтобы в таком «домашнем» платье выйти на бал к губернатору. Тёмные волосы цесаревны плавной волной опускались ей на грудь. Анна сидела, держа спину прямо и не касаясь спинки кресла, красивые карие глаза неотрывно смотрели в камеру.

– Благодарю за комплимент, Александр, – проговорила она будто бы ровно. Однако же на мгновенье уголки чувственных губ цесаревны дёрнулись вверх, выдавая её истинные эмоции.

– Это не комплимент, а чистая правда, – пожал я плечами.

Её щёчки предательски заалели. Мои слова были приятны девушке, и сейчас она явно была рада тому, что устроила экстренные сборы прямо во время звонка.

Забавно. Получается, она позвонила мне, как только проснулась, что ли? Хотела просто пообщаться, но сам я хотел ещё и увидеть её, так что, не вставая с кровати, инициировал видеосвязь.

Без суеты и подготовки. Тут главное – камеру случайно ниже не опустить, а то, боюсь, к такому зрелищу девушка ещё не готова.

Я мельком бросил взгляд на маленькое окошечко со своим изображением и убедился, что до ограничения «18+» трансляция ещё очень сильно недотягивает. Всё чинно и благородно. Разве что небольшой пучок волос у меня слева торчит.

Я машинально поднял руку и пригладил волосы. Вот так-то лучше.

Правда, когда я снова сосредоточил взгляд на своей прекрасной собеседнице, увидел крайне настороженное выражение лица Анны.

– Вам больше нравилось, когда у меня торчало? – уточнил я.

Но Анне было явно не до веселья.

– Ваша рука… – напряжённо проговорила девушка и поджала губы, точно от боли. – Это ведь… из-за меня, да?

Я покосился на перебинтованную руку, которая сейчас была ниже уровня обзора камеры. Потребовалось приложить массу усилий, чтобы не поморщиться – я не заметил, что бинт местами вновь стал красным от крови.

– Просто царапина, – через мгновенье улыбнулся я. – Как кошка царапнула – несущественная цена за помощь вам.

Однако мои слова не успокоили Анну. Наоборот, они будто бы прорвали невидимую плотину:

– Несущественная цена? – выпалила девушка. – Вторые сутки прошли с того времени, а ваша рана до сих пор кровит! А между тем я не видела на вас бинтов ни во время сложнейшего похода в Проклятые Земли в условиях, когда Москва могла потерять значимую часть своих территорий. Ни после ваших выездов по… – она на миг замялась, но тут же продолжила: – … делам рода!

Девушка с вызовом уставилась в камеру, ожидая моего ответа.

Я же молчал.

Анна нахмурилась ещё сильнее и тихо спросила:

– Это ведь от кинжала скрытницы, верно? Она собиралась убить меня, но вы оказались рядом.

– Я говорил вам, что если у вас возникнут проблемы, вы можете на меня положиться, – спокойно ответил я.

– И вы сдержали слово, – решительно кивнула Анна. – Моей благодарности нет предела! Но… – Она снова насупилась и отвернулась. – Там… внизу… Змеевидцы использовали очень мрачную и злую ману. Мне даже показалось, что она ещё более давящая, чем мана в Проклятых Землях.

Я чуть нахмурился, внимательно наблюдая за цесаревной.

– Вы смогли прочувствовать особенности этой энергии, – резюмировал я.

– Да, – произнесла она и нехотя добавила: – Видимо, из-за того, что она проникала в моё тело. А потом вы смогли её вычистить, в тот момент, когда…

Анна замолчала и изумлённо округлила глаза.

Похоже, только сейчас к ней в голову «подгрузились» детали того самого воспоминания. Щёки девушки начали краснеть, но…

Она резко дёрнула головой и зачастила:

– Такая же мана, только будто бы более концентрированная, была в её кинжале. И вас ранили им! Из-за меня! Вы должны приехать в Кремль, я поговорю с отцом, чтобы вас осмотрели наши целители, и…

– Не нужно, – мягко перебил её я.

Она вздрогнула и яростно уставилась на меня.

– Вы думаете, такая рана сама пройдёт⁈ Раз до сих пор кровоточит, то…

– В Кремле смогли помочь Зинаиде Константиновне? – снова перебил я Анну.

Она осеклась и нехотя отвернулась. Её реакция говорила сама за себя.

– Мне приятно, что вы переживаете обо мне, – мягко произнёс я. – Но сегодня я сам решу вопрос с этой раной. До церемонии.

Анна подозрительно прищурилась и коротко спросила:

– Правда?

Я хмыкнул и ответил ей вопросом на вопрос:

– А я вам когда-нибудь врал?

Она покачала головой. Я улыбнулся ещё шире.

– Но, если вы можете исцелиться, почему до сих пор этого не сделали? – снова пошла в атаку цесаревна.

– Потому что был занят другим, – спокойно ответил я и, не дав ей дальше развить эту тему, произнёс: – К слову о лечении сложных травм, когда вы привезёте ко мне Зинаиду Константиновну?

Анна подобралась и предельно серьёзно сказала:

– Я ещё раз переговорю с Его Величеством после завершения церемонии. Если он согласится, вы сможете принять её сегодня вечером?

– Конечно, – задумчиво ответил я.

Что же получается?

Император не согласился сразу отправить ко мне на лечение баронессу. Но судя по реакции Анны, его люди тоже не в силах ей помочь.

В целом, я понимаю Императора, который с неким сомнением подходит к моему предложению даже после того, как я столько сделал для его дочери. И долг наш царь-батюшка растить не хочет, и признавать собственное бессилие в очередном вопросе тоже.

Но всё же я надеюсь, что он примет правильное решение. Оценит то, что пусть и косвенно, но я показываю ему свои силы и умения, которые стараюсь скрывать от врагов.

С другой стороны, на Императора мне плевать, и делаю я всё это для помощи Анне и баронессе.

– Если… – начала было Анна, но тут же резко поправила сама себя: – Когда Его Величество примет положительное решение, нам нужно будет доставить её благородие в имение рода Резановых?

В голосе цесаревны прозвучала какая-то новая для меня грань тревоги. Я даже не понял сразу, что именно её беспокоит.

– Нет, – покачал я головой. – Сегодня после церемонии я планирую отправиться к себе в московскую квартиру и принять Зинаиду Константиновну могу там.

Всё-таки квартал Резановых сейчас под постоянным наблюдением любопытствующих глаз. А после того, как графский род, который многие считали практически мёртвым, за короткое время выбил из Москвы и её окрестностей богатых Эпштейнов, интерес со стороны СБ разных родов к Резановым вырос многократно.

В мою квартиру будет проще незаметно привезти верную охранницу цесаревны.

Но это во-вторых.

А во-первых, после церемонии мне необходимо отправиться в свой собственный дом. Чтобы показать тем, кто за мной наблюдает, мою самостоятельность от Резановых.

И сделать это, судя по удивлённому сейчас лицу Анны, уж точно необходимо.

Несколько секунд я с замершей на устах улыбкой смотрел на изображение девушки. Всем своим видом я давал понять цесаревне, что готов к вопросам. Она поняла меня правильно и спросила прямо:

– Вы не станете возвращаться в свой род?

– Род Резановых никогда не станет мне чужим, – пожал я плечами. – И, полагаю, дальше мы будем с ним идти рука об руку. Но не как одно целое, а как союзники.

О том, что в этом союзе я планирую быть старшим, говорить я сейчас не стал.

Анна несколько секунд молчала, переваривая услышанное, а затем неуверенно спросила:

– Значит… вы в самом деле придёте на церемонию?

– Конечно, – легко ответил я. – Я ведь уже говорил, что благодарен вам за все хлопоты. Только и жду её начала. Уже даже костюм выбрал. Жаль, что вы его не увидите вживую, – проговорил я и внимательно посмотрел на девушку, пытаясь понять, не ошибся ли я в выводах.

Она грустно улыбнулась и кивнула:

– Увы, больше я не могу быть Анной Михайловной Есиповой. Теперь это место вернётся её законной хозяйке.

– В самом деле есть такая дворянка? – удивился я.

– Боюсь, это государственная тайна, – едва заметно улыбнулась Анна.

В её взгляде блеснули озорные искорки – разговор со мной помог цесаревне расслабиться, и от этого мне самому было чертовски приятно.

– Ну, допустим, имя и отчество совпало, – принялся я размышлять вслух. – Я даже не удивлюсь, если узнаю, что отца госпожи Есиповой зовут Михаил Алексеевич, как и царя-батюшку… Но неужели и дата рождения совпадает?

Я знал, что для местных аристократов имя, отчество и дата рождения имеют ключевое значение. Вера в их важность уходят корнями в прошлое, и потому у меня их не меняли. Полагаю, и у Анны тоже, ведь кто, как не император, должен больше других разбираться в подобных верованиях и чтить их.

– Я ни разу не называла чужую дату рождения, – максимально серьёзно произнесла Анна. – Более того… Свои документы на поступление в МАУД дистанционно подавала лично Анна Есипова.

– Хитро… – задумчиво произнёс я. – Получается, вы прикрылись чужим именем, но не взяли его.

– Верно, – всё также серьёзно произнесла цесаревна. – Наши с вами ситуации кардинально отличаются.

И всё же любопытно, что у цесаревны есть с рождения сверстница-дворянка для прикрытия… Не скажу, что само по себе это как-то необычно – в моём прошлом мире двойники правителей порой встречались. Но в нашем случае примечательно другое – то, что слабый император Михаил Алексеевич смог сохранить в тайне свою связь с максимально лояльным ему баронским родом Завьяловых и их вассалами. Судя по тому, что я видел в поведении Зины, речь даже не просто о верности, а о том, что Завьяловых с рождения готовили служить конкретным представителям рода Романовых и быть готовыми умереть за них.

Тут ведь какой нюанс… В стране три ветви рода Романовых, представители которых порой меняют друг друга на Российском троне, и это значит, что в России не может долгие годы существовать тайная организация, подконтрольная лишь императору. Ведь когда ветвь рода сменится, об этой тайной организации узнают представители другого великого княжества.

А значит, у каждого великого князя должны быть свои заготовки, которые могут стать СБ императора, когда придёт время вновь менять правящую ветвь.

– Ладно, давайте не будем об этом… – вдруг выпалила Анна.

Похоже, я слишком задумался, и девушка заволновалась, решив, что мне неприятно вспоминать прошлое.

– Давайте не будем, – улыбнулся я. – Когда мы с вами сможем увидеться вживую?

– Эм… – растерялась она от резкой смены темы разговора.

От ответа её спас стук в дверь, и через динамик телефона я услышал сильный голос:

– Аня, на завтрак идёшь? Я проголодался!

Цесаревна напряглась и смущённо уставилась в экран. Голос императора я не раз слышал, когда смотрел записи разных его выступлений, и сейчас даже не думал скрывать улыбку.

– Царь-батюшка кушать желать изволит. Думаю, не стоит заставлять его ждать.

Анна покосилась на дверь, в её взгляде виднелось лёгкое недовольство.

Я усмехнулся и продолжил:

– Знаете, я бы на его месте забрал бы у вас телефон, чтобы вы не звонили всяким подозрительным простолюдинам с самого утра. Особенно когда царь-император голодает.

Анна напряглась и посмотрела на дверь уже другим взглядом. С опаской.

– Пожалуй, вы правы, – тихо проговорила она. – Рада была с вами пообщаться. Ещё увидимся. До свидания! Хорошей церемонии, и…

Несколько секунд она смотрела в камеру, будто решаясь что-то сказать. Её щёчки покраснели и…

– Лика, что происходит? – донёсся из динамика недовольный бас. – С Её Высочеством всё хорошо?

– И спасибо за всё! – быстро выпалила Анна и отключила вызов.

Несколько секунд я с улыбкой смотрел на погасший экран телефона. Цесаревна направилась завтракать с семьёй.

Пожалуй, мне стоит сделать то же самое.

А затем готовиться к церемонии. После неё на меня навалится уйма дел!

Хотя… будто бы раньше было иначе?

Глава 15

Стиснув зубы, я тихо рычал от боли – демонская мана, которую я не мог выжечь сам, начала разъедать плоть с невероятной силой, едва Леонид Вавилов начал лечить мою раненную Безмолвной кисть. Мерзкая энергия словно пыталась захватить как можно большую площадь, чтобы развиться. Нет, она и до этого так делала. Но вела себя более сдержанно.

Сейчас же демонская энергия сжигала сама себя, чтобы ускорить процесс захвата новой территории. Размазывала себя тонким слоем по моей плоти, но слой этот был предельно концентрированный. Не факт, что настолько сильно расходуя свой ресурс, демонская энергия в итоге смогла бы закрепиться в моём теле.

Однако же, даже если бы и не смогла – существовал огромный риск, что она просто уничтожит мне мышцы, кровеносные каналы, каналы маны, а может, ещё и кости в придачу.

Проблема была в том, что я не мог помочь Леониду лечить себя. Ведь как только он принялся за дело, я тут же начал блокировать распространение маны, но из-за огромной боли давалось это с трудом, и на большее меня уже не хватало. Велеслав Распутин стоял рядом, не сводя с меня изумлённого взгляда и не понимая, в какой момент ему стоит дать мне зелье восстановления четвёртой ступени и такое же зелье маны.

Где-то вдали зазвенел мой телефон, но я не обратил на него внимание.

Вызов прекратился.

Я хрипел и терпел. Но понимал, что моё исцеление если и движется вперёд, то крайне медленно. Высока вероятность, что мы с Вавиловым сдуемся раньше, чем закончим работу. Да, можно в течение всего процесса пить зелья маны…

Но это не гарантирует успех.

И что же делать? Рисковать и переть дальше? А потом я на церемонии буду похож на выжатый лимон, если вообще успею на неё.

Или же пора сменить тактику?

– Стоп! – рыкнул я.

Леонид распахнул глаза, но процесс лечения сразу не прекратил – попытался стабилизировать локальный микроуспех.

– Вот так… – кивнул я, глядя на него. – Не… разгоняйся.

Повернув голову, я поймал взгляд графа Распутина. Он тут же подался вперёд, готовый сделать всё что угодно. Даже зелье протянул.

– Рано… – мотнул я головой. – Позови… Волхва…

Слова давались с трудом – даже Печать Близнеца и высокий контроль над энергией не позволяли мне терпеть боль, удерживать контроль над распространением демонской маны и одновременно с этим вести светские беседы.

Но Распутин, разумеется, не понял, о ком идёт речь.

– Старика… Наумова… – выдавил я.

Мой родственник решительно кивнул и выбежал из отведённой нам для лечения комнаты.

Я прикрыл глаза и погрузился в контроль над дыханием. Вдох… выдох… Вдох… выдох…

Благодаря правильному дыханию даже без всякой магии можно облегчить физическую боль. А если у тебя основная стихия – воздух? Эффект становится в разы выше.

Рак не отвлекал меня, делая свою часть работы. И за то, и за другое я был ему крайне благодарен.

Проклятье… демонская мана всегда была очень опасной для человека. Но в клинке Безмолвной, похоже, собрался совсем дикий её концентрат. Сдаётся мне, если бы мне кисть прокусил Жировик, вылечиться было бы проще.

Хотя не факт.

Но факт в том, что метательный нож с демонскими рунами, которым меня пыталась убить Безмолвная после боя с жировиками, и который сейчас лежит у меня в квартире в шкафу в толстостенной шкатулке, обладает куда меньшей концентрацией демонской энергии.

Послышавшийся за дверью топот прервал мои размышления. И как только я перестал думать об абстрактных вещах, боль в руке начала пульсировать с новой силой.

– Господин? – ворвался в комнату Наумов-старший. Единственный из своей семьи, кто сейчас оставался в квартале Резановых.

Мы встретились взглядами, и я выдавил из себя:

– Повысь мою сопротивляемость… Доверяю тебе…

Несмотря на боль, которая от левой руки по нервам уже перенеслась во всё тело, я не морщился и не мигал, глядя на сильнейшего из известных мне менталистов.

Волхв не отворачивался, переваривая услышанное. К чести бывшего вассала рода Пожарских, ему потребовалась всего лишь секунда, чтобы понять, что я от него хочу.

Если вкратце – примерно то же самое, что сделала его дочь, чтобы спасти Архона. Однако же, в отличие от своего ратника, я сам попросил о помощи и выразил доверие этому человеку.

И потому временно полностью убрал защиту из своего мозга. Через пару секунд после этого я почувствовал, как мана Родового Дара Наумовых проникает мне в голову.

«Лечение через внушение» – самое общее и простое название для этого метода.

Пожалуй, в нашу троичную систему исцеления особо сложных случаев теперь можно вплести новый элемент.

Я понял это, когда осознал, что сопротивляться демонской мане стало гораздо проще. Волхв отлично выполнил мой приказ и даже пошёл дальше – проявил инициативу и временно задрал мой болевой порог в потолок.

– Давай, Рак, – велел я, полностью включившись в лечение. – Велес, зелья через две минуты.

Спустя двадцать минут сложных энергетических махинаций моя рука была полностью исцелена, и от демонской силы в ней не осталось и следа.

– Фух… – не стал скрывать усталость бывший граф Волконский – Леонид Вавилов – и плюхнулся на ближайший стул. – Это было… впечатляюще.

– Согласен, – хмуро произнёс Наумов-старший. Он хоть и стоял непоколебимо, однако же я ощущал, что маны в нём осталось мало, а энергоканалы здорово напряглись.

– Простите, что ничем толком не мог вам помочь, – чуть виновато произнёс граф Распутин. Его задача была проста – заранее приготовить зелья и лично всучить их мне в нужный момент.

– Без вас, Велеслав Владимирович, всё прошло бы ещё сложнее, – произнёс я, легко вычистив мозг от остатков Родового Дара Наумовых и прислушавшись к своим ощущениям.

Несмотря на то, что вчера я весь день проспал, сейчас я снова был уставший. Но, это мелочи… скоро восстановимся.

– Господа, вечером, скорее всего, нужно будет встретиться тем же составом у меня на квартире, – проговорил я, обведя всех взглядом.

Если Наумов и Вавилов фактически подчинялись мне напрямую, то отношения с Распутиными у меня лежали в несколько иной плоскости. Однако же наследник графского рода и не думал спорить.

– Хорошо, к вечеру как раз закончу свои дела в столице, – произнёс он. – Удачной церемонии. И, надеюсь, скоро ты сможешь приехать к нам в имение? – Он вопросительно посмотрел на меня.

– Что, уже набралась новая партия Велесовых детей? – удивился я. Граф счастливо улыбнулся и кивнул. – И когда только успели…

– Стараемся, – отозвался он, открывая дверь. Затем кивнул и вышел в коридор.

Следом за Распутиным комнату покинул и Леонид, оставив меня наедине с Наумовым-старшим.

– Не передумал, Иван Фёдорович? – спросил я этого могучего старика.

Он удивлённо уставился на меня своими бирюзовыми глазами.

– Почему я должен был передумать, господин?

– Ты глава семьи, с сильным Родовым Даром и впечатляющей историей, – спокойно произнёс я. – Я уверен, что в скором будущем род Наумовых снова станет дворянским. Так зачем тебе это?

Я внимательно смотрел в глаза старика. Он хмыкнул и покачал головой.

– Знаете, нет ничего зазорного для дворянина в том, чтобы быть личным слугой своего господина. Ведь, по сути, боярские дворяне и так служат своим господам. Так какая разница, чем именно заниматься? Управлять крупной компанией? Или исполнять роль личного секретаря?

Несколько секунд я оценивающе смотрел на него, а затем улыбнулся и одобрительно кивнул:

– Блестящий ответ. Тогда приступай к своим обязанностям прямо сейчас. Подай мне телефон. – Сил и желания вставать не было, так что я просто протянул руку.

Старик-богатырь с достоинством поклонился и принёс мне с тумбочки смартфон. Сняв блокировку экрана, я открыл пропущенный вызов.

Хм… Любопытно.

– Иван Фёдорович, проверь наши выходные костюмы, всё ли в порядке. Сейчас скину все необходимые номера. К двенадцати нужно подать машину – это к Василию. С Бородиным переговорите насчёт сопровождения.

Я замолчал, видя на лице своего новоявленного камерира застывший вопрос. Кивком велел ему спрашивать.

– Насколько мне известно, церемония назначена на два часа дня, господин? – осторожно начал он.

– Верно.

– Не будет ли лучше выехать заранее? Я слышал, в Москве сейчас постоянные пробки. А на подъезде к дворцу генерал-губернатора Московского в такой день и вовсе будет столпотворение.

Я улыбнулся. Пусть старик Наумов совсем недавно приехал из своей глуши в Москву, в местных реалиях разбирался прекрасно и понимал, что даже двух часов на дорогу в лютый час-пик нам может не хватить…

Чтобы приехать заранее, как и полагается.

– Я не хочу долго ждать начала церемонии среди гостей, – прямо сказал я. – Если кому-то необходимо со мной переговорить – я готов. Но все переговоры лучше вести после смены статуса.

– Понял, господин. Не смею больше отвлекать.

Наумов-старший поклонился и направился выполнять поручения. Одним пакетом отправив ему контакты своих приближённых, я нашёл нужный номер и тут же нажал на зелёную кнопку.

Гудки длились буквально пару секунд, по истечении которых я услышал бодрый голос:

– Александр Ярославович? Доброе утро, спасибо, что перезвонили.

* * *

Несколько часов спустя. Холл трёхэтажного дворца генерал-губернатора Московского.

Высокий светловолосый юноша с большими голубыми глазами был облачён в серый костюм. На его груди золотыми нитками был вышит герб рода: два перекрещённых меча, между ними – чаша с водой, несколько самоцветов и нож для снятия шкур. Правда, большинству присутствующих не нужно было смотреть на герб, чтобы узнать этого юношу. Он и сам был уже довольно известен в высших кругах аристократии.

А ещё более известной была его сегодняшняя спутница – худенькая женщина в деловом юбочном костюме изумрудного цвета и шляпке. На вид ей было лет сорок пять, не больше. Но все знали, что на самом деле графине Айседоре Ивановне Самоцветовой уже давно перевалило за шестьдесят.

Сергей Иванович Самоцветов мельком глянул на свою бабушку, которая волей покойного супруга выполняла роль регента рода. По всем правилам сам Сергей уже мог стать полноправным главой, да вот только прошлый глава в своём завещании указал, что Сергей сперва обязан закончить МАУД. С тех пор молодой граф и оказался в подвешенном состоянии – больше, чем наследник, но меньше, чем глава.

Обычно его это мало волновало. Было довольно удобно, что и он, и его бабушка могли полноценно представлять интересы рода. Каждый был примерно равен другому по статусу с тех пор, как Сергей достиг совершеннолетия. Хоть с графиней Самоцветовой считались несколько больше, но в обычное время каждый из Самоцветовых мог действовать отдельно от другого. Так, собственно, и происходило…

Обычно.

Но не сегодня – ведь на эту церемонию бабушка пожелала отправиться вместе с Сергеем. Сам же Сергей давно изъявил желание посетить это мероприятие. Конечно, он больше хотел присутствовать здесь со своей невестой…

Но великая боярыня Марьяна Арнольдовна Романова-Варшавская наотрез отказалась, сославшись на то, что:

«Мой дядюшка и без подобных демонстраций способен определить, кто достоин быть аристократом, а кто нет».

Ответ был довольно резким, но вполне в духе великой боярыни. Да и настаивать Сергей Иванович не имел права. Всё-таки три ветви рода Романовых стоят особняком от всех остальных. А гостей уровня бояр и князей на подобные церемонии как раз и приглашали для того, чтобы высшие аристократы могли понять, за какие заслуги стоит «продвигать» простолюдина в дворяне, а каких деяний недостаточно.

Хотя представители княжеских родов всё же изредка посещали такие церемонии. Каждый князь имел право сам даровать простолюдину аристократский статус. Разумеется, не выше потомственного дворянина, и крайне ограниченное количество.

Но князья действуют только на своей территории. А «повышением» в основной части империи, как правило, занимаются генерал-губернаторы.

Дать же статус боярина человеку мог только император или кто-то из великих князей на их землях. То есть, всего четыре человека в Империи были наделены этим правом.

– О, к нам снова идут, – чуть коснулась руки внука Айседора Ивановна. – Работаем.

Очередная беседа с очередными аристократами… В этот раз у Самоцветовых пытались не выторговать скидку на поставку артефактов, а туманными полунамёками выведать, когда уже состоится свадьба Сергея Ивановича.

Такими же туманными полунамёками Айседора Ивановна дала понять: «Как только, так сразу».

Пара бабушка-внук разошлась бортами с очередными собеседниками. Графиня уже вскользь заметила приближающихся к ним новых людей, как вдруг внук мягко взял её под руку.

– Пойдёмте, Айседора Ивановна, побеседуем.

На миг графиня удивилась – политика её рода предполагала максимально возможное лавирование между другими родами. Даже несмотря на то, что Самоцветовы для всех считались членами фракции великого князя Романова-Варшавского, многие к роду артефакторов относились иначе, чем к другим приближённым великого князя.

Потому что фракция фракцией, а хорошие артефакты у мастеров этого дела покупать для нужд своих родов всем необходимо.

Да и великий князь никогда открыто не запрещал Самоцветовым торговать с кем-то. Максимум мог попросить исключить самых неприятных для него покупателей. Хотя такие, как правило, к Самоцветовым и не обращались.