Текст книги "Дважды одарённый. Том IX (СИ)"

Автор книги: Элиан Тарс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Отправив сообщение, Первый Меч Империи медленно выдохнул и снова посмотрел на портрет прошлого владельца кабинета, который он так и не снял за многие годы.

– Второй раз потерю внука ты точно не переживёшь, Резак, – хмуро произнёс он. – И неважно, придёт ли он завтра на церемонию или примет твою фамилию.

Глава 12

Мне снилась Анна. А если точнее – наша первая встреча на рынке, где строгая дворянка выбирала себе авокадо. А потом вдруг всё вокруг закрутилось, наряд девушки резко начал меняться, и спустя несколько секунд её сложно было узнать. Она была облачена в традиционные одеяния цесаревны со сложным макияжем, золотым кокошником, замысловатой причёской…

А вместо рынка на фоне были Проклятые Земли!

И огромная рысь бежала к нам… Размахнувшись, цесаревна швырнула мне авокадо, который до сих пор сжимала в руке.

Я поймал его левой рукой и тут же скривился от боли, протяжно застонал и…

Резко открыл глаза.

– З-з-зараза, – прорычал я, схватившись за запястье. Потом медленно перевёл пальцы к центру ладони, где окровавленным бинтом была перетянута рана от демонского клинка. Направив поток маны в рану, я немного стабилизировал её и смог избавиться от боли.

Протяжно выдохнув, я задумчиво уставился на окровавленный бинт. «Подарок» от Безмолвной просто так затягиваться не спешил, даже несмотря на то, что я постоянно направляю в него ману. Во сне, конечно, чуть ослабил контроль над энергией – вот и поплатился новой вспышкой боли и кровотечением.

Я приподнялся на кровати и снова застонал.

«К лешему», – подумал я и растянулся обратно на мягкой кровати.

Всё тело болело. Организм не выдержал такого жёсткого обращения, которое ему приходилось терпеть в последние дни, и взбрыкнул. Второй Шанс бы мог исправить ситуацию, но как будто бы до грани я не дошёл, чтобы его использовать.

И, что важнее, я держал это заклинание для другого.

Да и вообще… денёк отдохнуть тоже можно.

Мазнув взглядом по часам на стене гостевых покоев в особняке Резановых, я отметил, что уже пять часов вечера. Неплохо я поспал, и, похоже, посплю ещё лучше…

Живот заурчал, когда я заметил стоявший возле двери сервировочный столик. Не то сестрёнка, не то ворчливый дед позаботился обо мне.

Мысленно поблагодарив за это родственников, я подхватил ветром столик, и он покатился в мою сторону.

Манипуляции с маной отзывались болью по всему телу. Источник – часть организма, так что он присоединился к общей забастовке против меня.

Вот что бывает, когда работаешь на износ. Расплата всегда приходит неожиданно.

С этой мыслью я взял тарелку с супом и прям через край, без ложки, начал пить питательный бульон.

Подостыл.

На шару я заглянул в свой Источник и горько хмыкнул. Помню, ночью Холод шепнул мне:

– Поздравляю с рангом Иерарха, ваше сиятельство!

– С чего ты взял? – усмехнулся я, хотя и догадывался, каким будет ответ.

– Вы ведь открыли в себе вторую стихию! – удивлённо выпалил он. – Вы настоящий самородок среди самородков! Я слышал, что стать Иерархом в двадцать лет – уже выдающееся и крайне редкое достижение. Но чтобы в восемнадцать… Как и ожидалось от внука Владислава Александровича!

А потом рассказал, как вообще происходит процесс «открытия». Когда одарённый «дорастает» до Иерарха, то начинает проводить тренировки с союзниками, которые поочерёдно направляют на него очень слабые и даже «размытые» атаки своими стихиями. В какой-то момент – может быть через год, или несколько – Иерарх замечает, что одна из стихий ему ближе, и начинает тренироваться с её носителем, чтобы лучше прочувствовать особенности стихии. И уже потом пытаться самостоятельно воссоздать её.

Разумеется, ни о каком контроле чужого заклинания через его носителя, как я сделал в случае с огнём Пепла, речи быть не может.

Переубеждать Холода я не стал. Шила в мешке не утаишь. Учитывая, что я творю в бою, люди со стороны давно уже могли считать меня самородком – то есть, уникальным одарённым с крайне высокой степенью предрасположенности к ускоренному развитию Источника и быстрым изучением заклинаний.

А насчёт огня…

Тут ведь он тоже не ошибся. Огонь откликнулся мне. Но придётся ещё очень много тренироваться, чтобы свободно его использовать. А чтобы объединять с ветром…

На этой мысли я удовлетворённо хмыкнул – тарелка немного нагрелась. Просижу так с ней в руках ещё часок, глядишь, и закипит.

Но ждать я, конечно же, не стал и продолжил трапезу. Организм требовал полезных и питательных веществ, и я спешно насыщал его.

Часть моего мозга откровенно радовалась подвернувшемуся выходному дню. Ещё с утра я узнал, что МАУД экстренно закрыли на ремонт в связи с прорывом газопровода. Так что, даже если бы я был прилежным студентом, не пропускающим занятия, сегодня не смог бы пойти на учёбу. Срок завершения ремонтных работ пока неизвестен, но «для безопасности учащихся и сотрудников» всех эвакуировали с территории.

В связи с этим часть студентов в огромном шоке, особенно те, кому ночью пришлось покинуть тёплые постели в своих номерах общежития и отправиться спешно искать себе место для ночлега.

«А ведь учёба может возобновиться в любой момент!» – как писал Коля Лапищев в нашем групповом чате. И многие размышляют в этом ключе, поэтому не спешат уезжать из Москвы на малую Родину.

Кстати, о групповом чате… Медведев утром спросил у старосты, что делать, и она не ответила. Только после этого ребята заметили, что и её, и баронессы Завьяловой уже давно не было в сети, и даже волноваться начали – все, кто жил в общежитии, стали свидетелями большой суеты, что развернулась на территории МАУД. Да, барьеры скрывали бои и большую часть бойцов, но и увиденного за пределами барьеров хватало, чтобы всерьёз задуматься: а был ли прорыв газа?

«С Анной и Зинаидой Константиновной всё в порядке, – решил отписаться я. – Просто домой поехали. Может быть, со связью проблемы возникли».

Вспомнив об этой беседе, я не сдержался и взял в руки телефон. Пролистал групповой чат и список участников.

Ни Анна, ни Зина до сих пор в сети не появлялись. Если первая вполне может до сих пор спать, то вторая…

Надеюсь, врачи в Кремле не угробят ни ту, ни другую.

Раз уж телефон оказался в моих руках, я просмотрел все полученные сообщения – ничего критичного не произошло.

В глобал лезть не стал – глаза снова слипались, так что, убрав телефон, я вновь провалился в сон.

Проспал часа три. На сей раз рана на руке не открывалась. Проснувшись, я снял повязку и направился в душ. Потом наложил свежий бинт, глянул на экран телефона… так-то я с утра предупредил всех, что звонить мне можно только по срочным вопросам, а писать по существу.

В общем, никто меня не беспокоил. Разве что княжич Пермский отправил сообщение:

«Ты собираешься идти завтра на церемонию?»

Значит, продолжает собирать обо мне информацию?

«Да», – ответил я.

«У меня есть родовое приглашение. Тоже постараюсь быть», – отписался он.

Любопытно, его интерес ко мне упадёт, когда я окончательно откажусь от возможности стать графом Резановым? Или даже в таком случае ему от меня что-то всё-таки будет нужно?

Примерно на этой мысли я, одевшись в чистое, вышел прогуляться. Служанки дома Резановых, встреченные мной по дороге, учтиво кланялись.

А меня вёл вперёд нюх. От запаха жареного мяса, идущего откуда-то с улицы, сводило живот, а во рту бурлили слюни.

Я вышел на задний дворик и увидел возле ближайшего мангала старика с татуировкой на затылке. Граф Резанов самолично жарил шашлыки возле беседки и любовался красивым закатом.

Я спустился к нему ближе.

– Выспался? – не оборачиваясь, усмехнулся дед.

– Чуть-чуть, – отозвался я. – Поздно уже, скоро опять ложиться.

Он фыркнул и только сейчас обернулся. Взгляд его стал серьёзным, когда зацепился за бинты на моей ладони.

– Всё так серьёзно, что даже зелья не помогают? – спросил он. – Холод говорил, ты во время вылазки периодически держался за руку. И это несмотря на то, что вы столкнулись сразу с пятью носителями Чёрного Дара. – Он громко хмыкнул.

– Вылечим, – махнул я здоровой рукой и попытался встать рядом с мангалом.

– Эй! – возмутился дед и толкнул меня бедром. – За мангалом стоит только один – остальные пускают слюни, держат свои советы при себе и терпеливо ждут.

– У тебя сейчас слева подгорать начнёт, – уклонившись от удара бедром, отозвался я и указал на край мангала. Пока дед смотрел туда, я взял шампур с правого края и вместе с ним направился к беседке.

Мясо было идеально прожарено.

– Эй, мелкий! Не доготовилось ещё! – возмутился старик.

– Если «готово», по-твоему, это когда мясо похоже на подошву – то да, сырое, – отозвался я, впившись зубами в сочный шашлык. – Но мне пойдёт.

Несколько секунд он смотрел на меня хмурым взглядом, а затем цокнул и покачал головой.

– Приятного аппетита, – буркнул дед, начав вдумчиво крутить шампуры.

– Спасибо, – легко ответил я.

Несмотря на то что я поел относительно недавно, в животе вновь была бездонная дыра.

– Но, раз пришёл, лучше бы с семьёй поел! – фыркнул дед. – Скоро Алиса подойдёт!

– Меня на всех хватит.

Он усмехнулся и вскользь покосился на меня. Снова зацепился за мой бинт и нахмурился:

– Почему Раку не показался?

– Потому что ему ещё наших с тобой людей лечить нужно, – в тон деду ответил я. – А запасы Источника не бесконечны.

Старик свёл брови к переносице, продолжая буравить взглядом мою повязку. Он даже не пытался скрыть, что переживает из-за непонятного ранения.

– Нормально всё будет, – улыбнулся я. – Если до завтра не заживёт, Леонид поможет. Да и дядька Велеслав завтра тут будет. Ты же не дашь ему от ворот поворот?

Я вопросительно посмотрел на графа Резанова.

– Ты меня совсем за полоумного старикашку-то не держи! – возмутился он. – Резановы никогда не забывают тех, с кем сражались бок о бок. Да и враг у нас один!

– Был, – сдержанно добавил я.

– Был… – согласился дед. Но тут же не выдержал и выпалил: – Есть и будет! То, что ОКЖ заставил нас заключить перемирие с Эпштейнами и взял под личный контроль составление мирного договора, вовсе не значит, что эти мерзкие баронишки не попытаются взять реванш.

Дед сверкнул глазами, а затем глянул на меня, будто пытаясь разобраться, понимаю ли я ситуацию полностью или нет.

– Согласен, – кивнул я. – Но в целом всё прошло в рамках моих расчётов. В ближайшее время Эпштейны точно нас не атакуют. Это и по договору нельзя делать открыто, и возможности у них не будет. Им сейчас бы раны зализать да решить, как жить дальше.

Да, Эпштейны побежали жаловаться в ОКЖ, стоило только Резановым официально заявить о захвате их земель под Раменским. Ведь за несколько часов до этого графский род Распутиных официально объявил земли Эпштейнов в Угличе своими.

В юридическом плане имперские аристократы делятся только на две группы: дворяне и бояре. Бояре – высшая аристократия, дворяне – нет. Имперские бояре могут вообще не иметь дополнительного титула, а могут иметь один из двух – либо барон, либо граф. Так вот, юридически разницы нет, но по факту титул даёт дополнительный почёт и уважение твоему роду. Титул нужно заслужить, а затем быть способным удержать. Например, как-то Алиса обмолвилась, что, если бы Резановы продолжили «пребывать в забвении», их вполне бы могли лишить графского титула через пару лет.

Так вот, с точки зрения традиций и общественного мнения, которые тоже учитываются представителями власти во время вынесения решения, два графских рода вместе разнесли род баронский.

То есть, более сильный и влиятельный взял такого же союзника и побил средненького противника.

Примерно на это уповали Эпштейны после того, как мы захватили их земли в Раменском. И ОКЖ принял их заявление. И остановил войну.

Если бы Распутины сражались один на один с Эпштейнами, то на разницу титулов не смотрели бы – оба бояре. Но теперь будут смотреть и на неё.

И главное – на количество боярских родов на нашей стороне.

Из минусов – мы сто процентов не получим захваченное в полном объёме. Из плюсов – ход Эпштейнов я предвидел, и в некотором смысле сам вынудил их так поступить. Лучше закончить войну с ними при посредничестве ОКЖ, чем ждать, пока они возьмут себе в союзники другой боярский род, а затем вести войну «два на два».

Мне нужен спокойный тыл для дальнейших свершений.

А трофеи… то, что можно было унести, мы и так унесли до приезда жандармов. И получим ещё, когда следствие закончится. Единственный нюанс: в Угличе и Раменском сейчас дежурят дружинники Распутиных и Резановых. Но их там мало, так что на общую боеспособность отсутствие бойцов не особо влияет. Они там, считай, в отпуске – никто в здравом уме не нападёт на объекты, на которых, помимо ратников рода, сейчас находятся служители ОКЖ.

– Трусливые собаки, – выругался дед, снимая с мангала половину шампуров. – Сами напали на Распутиных, считая их слабаками. Сами посмели что-то требовать от Алисы, пока я отдыхал… А как по морде получили, сразу в норку.

– В тёплый город Екатеринодар, – усмехнулся я.

Где сейчас верхушка Эпштейнов, мы знали благодаря СБ и Коптеру. Правда, последнему я велел не лезть глубоко в систему защиты великого княжества Крымского. А лучше вообще пока что держаться от неё подальше.

Поисковое заклинание сообщило мне о приближении двух знакомых источников дыхания.

– Алиса уже у особняка, – сообщил я, глядя на то, как граф лично сервирует стол в беседке. Учитывая щепетильность дворецкого Григория в подобных вопросах и то, что он сейчас стоит в доме и смотрит за нами из окна, будто верный пёс на привязи, пожарить шашлыки и «накрыть поляну» было для моего деда способом личного отдыха.

– Одна? – проворчал старик, нарезая свежие и ароматные помидоры.

Я улыбнулся вместо ответа.

Дед вздохнул, пару секунд подумал, а затем кивнул и обречённо произнёс:

– Пусть тоже заходит тогда.

Напрягать Источник для связи с другом я не стал и просто написал ему сообщение через телефон.

Даже на расстоянии я почувствовал, как изменилось дыхание Артёма. Занервничал.

– Принял его? – спокойно спросил я у деда, перешедшего к огурцам.

– Ага! Щас! Как же! – возмутился он. – Вот так взял и принял! Разок с нами поесть за одним столом – вот для него потолок.

Я усмехнулся. Должно быть, Артём неплохо показал себя вчера на поле боя, раз дед решил с ним отужинать.

Хотя в Тельце я не сомневался. Даже учитывая то, что вчера ему пришлось впервые воевать против людей.

Мысли о вчерашнем походе вновь перепрыгнули на его последствия – а если точнее, на трофеи. Пусть и в Угличе, и под Раменским люди Эпштейнов успели вычистить свои лаборатории…

Всё вычистить не удалось. И прямо сейчас наши люди продолжают изучать захваченные владения. С пометкой на то, что рядом жандармы, разумеется… Но пока решение по мирному договору не принято, ОКЖ не имеет права мешать нам свободно передвигаться по захваченным землям. Тут главное, чтобы мы дорогое оборудование на глазах у жандармов не выносили. Типа в каком состоянии был объект на момент прихода жандармов, в таком он и должен остаться к моменту завершения расследования.

Но, опять же… я ведь предвидел, что Эпштейны побегут жаловаться, и у нас было примерно час-полтора, которыми мы воспользовались сполна.

Так что и мой будущий род, и графские рода Резановых да Распутиных оказались в плюсе после этой войны.

Уже в плюсе! И получим ещё чуть позже.

Но…

Меня очень интересуют регулирующие пилюли, которые производили Эпштейны. Удастся ли что-нибудь найти в обоих владениях? Хоть какие-то следы? Я объяснил нашим, что нужно искать. В Раменском сейчас, скрывая лицо от бывших коллег, работает Бородин. В Угличе и вовсе трудятся Распутины, которые в алхимии и «алхимической фармакологии» понимают лучше других в империи.

Может, что и найдём.

И…

– Пойдём уже, – услышал я недовольный голос Алисы.

Прибытие сестры с её спутником прервали мои размышления. Я был рад видеть обоих. Самую малость эту радость омрачало то, что из-под рубашки Артёма через открытый ворот виднелись белые бинты.

– Как ты? – после приветствий спросил я.

– Нормально, Сань. Завтра Леонид Игоревич посмотрит, и вообще как огурчик буду.

– А ты как, Саш? – взволнованно спросила Алиса, косясь на мою руку.

– Ему тоже Вавилов нужен. И Велеслав, – вперёд меня проворчал дед. – Садитесь есть, пока не остыло!

Мы расселились, и дед самолично разлил нам по бокалам вино. Всё это время Алиса напряжённо смотрела на мою руку.

– Даже дядя нужен? – не сдержалась она. – Всё так серьёзно?

Понимает, что троицей «я-Леонид-Распутин» мы лечим только сложные случаи.

– Всё будет хорошо, – успокоил их я. – Давайте поедим.

Я хорошо провёл время в тёплом семейном кругу. Правда, сперва чувствовал напряжение Артёма, а дед начинал на него бочку катить… Но пару раз столкнувшись с красноречивым взглядом Алисы, граф Резанов замолчал. Забавно было смотреть, как Артём не может понять, что делать в этой ситуации. В кругу Зодиаков или, полагаю, наедине он может сказать графу всё, что о нём думает. Но при Алисе пока не решается откровенно спорить с её дедом.

Но и сестра тоже не спешит давать ему в этом вопросе карт-бланш. Она тоже понимает, что если будет сильно наглеть, то дед может и упереться своим рогом и вообще запретить ей общаться с Тёмой.

Она, конечно, с запретом не согласится…

Вот и приходится всем троим лавировать. А лавирование – оно ведь не сильная сторона Тельца и Овна.

Я же в тот момент отдыхал, ел мясо и пил вино. Вскоре почувствовал, что начинаю клевать носом. Остальные тоже порядком устали, так что мы быстро разошлись.

Я уснул, кажется, ещё до того, как голова коснулась подушки.

А проснулся уже утром, от надрывно звонящего телефона. Дотянувшись до него, я притянул к себе трубку и уставился на экран.

«Староста» – гласила надпись. Едва я прочёл её, сон как рукой сняло.

Глава 13

День назад. Кремль. Покои цесаревны Анны Михайловны Романовой.

Боли не было. Но были усталость и ломота в теле. Даже сквозь сон цесаревна чувствовала эту тяжесть. Однако же…

Постепенно она проходила. В какой-то момент девушке даже показалось, что внутри неё горит мощное ровное пламя энергии. Не её личной…

Но какой-то близкой и явно дружественной. Именно это пламя и выжигало планомерно всю грязь и усталость из тела цесаревны.

Анна Михайловна открыла глаза. Сперва она увидела кружевной белоснежный балдахин над своей кроватью, который не видела уже почти два месяца.

Девушка поняла, что она оказалась дома.

Затем осознала, что чувствует себя просто превосходно, бодро откинула покрывало в сторону, легко вскочила на ноги, и…

В ужасе замерла.

Подоспели воспоминания о том, что случилось минувшим вечером.

Да… воскресенье вечер… она принимала ванну и, как обычно, думала о многом. Об исчезновении студентов МАУД, о молодых Змеевидцах, учащихся в Академии. Об их старших товарищах… Эти мысли порождали гнев внутри цесаревны, но девушка прекрасно понимала, что ей стоит немного расслабиться, чтобы не выгореть от перенапряжения. Потому она заставила думать себя о чём-то другом.

В её голове тут же вспыхнул образ самоуверенного юноши с чёрными волосами и острым взглядом глаз необычного металлического оттенка. Анна Михайловна задумалась о предстоящей церемонии. Примет ли Александр личное дворянство?

Точнее, правильнее будет задать вопрос иначе: «ничто ли ему не помешает?»

Вроде бы не должно – по логике. Но отчего-то Анне Михайловне казалось, что что-то может пойти не так.

«Сам откажется? – гадала она. – Да ну… бред. Даже если… если… он согласится на матрилинейный брак с графиней Резановой, выгоднее будет сперва стать аристократом!»

Да, так репутационные потери рода будут чуть меньше.

От мысли о том, что Александр может стать графом Резановым, Анне стало грустно. Почему-то ей не хотелось этого. Хотя разум говорил, что Александр справится с титулом графа. Да и Резановым он подходит… вроде бы.

Анна Михайловна мало знала о роде Резановых, а графиню Алису Ярославну видела вживую лишь во время совместного похода в Проклятые Земли.

Под началом Александра.

И тогда Анне показалось, что эти двое похожи между собой. Будто бы созданы друг для друга.

Почувствовав в то время какой-то неприятное жжение в груди, цесаревна велела собрать информацию о роде Резановых. Затем изучила то, что предоставляли ей члены ЛОЦ…

И невольно вспомнила давно забытый эпизод из прошлого. Точнее, случайную фразу, произнесённую отцом в день похорон её матери:

«Всё могло быть иначе, если бы Сашка не пропал».

«Сашка… – читая документы по Резановым, опешила Анна Михайловна. – Александр… Ярославович!»

Даже дата рождения сходилась. И цвет глаз, и…

«Но Родовой Дар его я не видела. Да и потом, если бы это был он, граф Резанов мигом бы признал внука!»

В поисках ответа она отправилась к Беркуту, который не только командовал ударным звеном в охране цесаревны, но и напрямую взаимодействовал со штабом ЛОЦ.

– Александр Егоров – урождённый Резанов? – прямо спросила его цесаревна.

– Нет, – твёрдо ответил Беркут. – Мы тоже так думали… Но проверка показала иное. Сто процентов. Просто очень странное совпадение.

Анна Михайловна нахмурилась и приняла ответ доверенного бойца. Врать бы он ей точно не стал. А вот совпадения… Будучи единственной дочерью правителя сильнейшей Империи мира, Анна Михайловна знала о разных… странностях. Порой в мире происходят необычные события, и странные совпадения – лишь малая их часть. Недаром в прошлом люди придумали термины вроде «Судьба» или «Насмешка Судьбы».

Цесаревна не сомневалась в словах Беркута. Однако же…

– Если узнаете обратное, сразу же скажите мне, – велела она тогда.

И вот в воскресенье, выходя из ванной, Анна думала о том, кто же на самом деле Александр Егоров. Самородок? Или же…

Мысли её сменили вектор направления, когда она проходила возле окна и увидела крайне неприятную картину.

А дальше…

Ненависть к Кругу Змеевидцев и желание помочь несчастной свидетельнице заставили цесаревну действовать быстро и чётко. Анна Михайловна не сомневалась, что вскоре за ней выбежит Зинаида Константиновна, а если потребуется, то и «служанки».

Да и откровенного нарушения законов прямо под окнами общежития МАУД девушка не ожидала.

Что произошло потом, отлично отпечаталось в памяти цесаревны: и погоня, и отдельно стоящее подсобное здание, в котором, по имеющимся данным, был вход в сеть старых подземных тоннелей, и слёзы на глазах свидетельницы.

– Простите… – пробормотала та.

«Ловушка!» – внезапно поняла Анна, выпуская заранее подготовленный конструкт заклинания…

Вот только ничего сделать девушка не успела. Зашитые в одежду артефакты среагировали на угрозу, однако же на мгновение концентрация Анны Михайловны ослабла. Именно в этот момент и атаковали Змеевидцы.

Ну а потом – боль… тьма… шёпот неведомой твари, жаждущей получить её силу и душу.

Обрывки чувств и образов сохранились в голове Анны. Пусть её глаза были закрыты, пусть деталей она не знала, но…

Прямо сейчас, стоя посреди своей комнаты в Кремле, Анна смотрела перед собой, пытаясь осознать всё произошедшее.

Дверь спальни резко отворилась, и к цесаревне кто-то рванул слева. Обернувшись, Анна была готова сражаться с кем угодно…

Но затем развела руки в стороны и, подавшись вперёд, крепко обняла светловолосую девушку в чёрном платье с белым кружевным воротником и рукавами-фонариками.

– Рада, что с тобой всё в порядке… – еле слышно прошептала Анна Михайловна.

– Госпожа… – изумлённо пробормотала Лика, однако тут же подобралась и даже выпрямилась в объятьях цесаревны. – Простите, Ваше Императорское Высочество.

– Пустое, Лика, – отойдя на полшага, отмахнулась Анна. – Давай без титулов, привыкла уже.

– Как прикажете… госпожа, – пробормотала одна из бойцов ЛОЦ.

Несколько секунд Анна пристально смотрела на неё, а затем осторожно спросила:

– Зинаида Константиновна?

Губы служанки едва заметно дрогнули, и цесаревна сразу всё поняла.

– Значит, это правда… – тихо выдохнула Анна. – Она стала единой со стихией…

Цесаревна отвернулась, чтобы подчинённая не видела её лица в этот момент.

– Оса выполнила свой долг, госпожа, – глухим голосом проговорила Лика. – У нас нет возможности её исцелить. Последствия слияния со стихией считаются необратимыми. Но…

В голосе служанки вдруг послышалась надежда. Она явно хотела что-то сказать дальше, однако цесаревна её перебила:

– Он говорил, что сможет её спасти в течение трёх суток…

Лика удивлённо уставилась на тёмный затылок своей госпожи и тихо спросила:

– Вы его слышали?

– Что? – вдруг резко обернулась Анна Михайловна. – Он не только мне сказал об этом?

– Насчёт спасения её благородия Александр Ярославович передал и мне информацию, – кивнула Лика, в полной мере не понимая реакцию цесаревны.

Да чего уж, цесаревна и сама не понимала, почему её на миг что-то кольнуло в груди от осознания, что Александр не только с ней поделился этим знанием. Через миг пришло понимание: он хотел во что бы то ни стало донести информацию о возможности спасти Зину. И за это Анна Михайловна была ему безгранично благодарна, но…

– Видимо, его сиятельство не был уверен в том, что я услышу его слова. Или запомню.

Она пристально уставилась на служанку, отслеживая её реакцию. Лика занервничала и кивнула.

– Ты знала, что он урождённый Резанов? – прямо спросила Анна Михайловна. Отголоски вчерашних сражений и обрывки фраз постепенно укладывались в её голове. Цесаревна помнила, что «инкогнито» Александра Егорова вчера было раскрыто.

Лика мотнула головой и быстро произнесла:

– До вчерашнего дня нет. Беркут занимался сбором информации. Я сегодня спросила у него, почему он утаил этот факт от нас…

Девушка замялась. Анна Михайловна, с теплом осознав то, что Беркут пережил вчерашнюю битву, требовательно произнесла:

– И?

– И он не ответил, – виновато произнесла Лика.

Цесаревна кивнула.

А затем в дверь постучали.

– Анна, я могу войти? – услышала она громкий бас, от которого у девушки вмиг стало тепло на душе, а её служанка тут же вытянулась по струнке.

Цесаревна мельком глянула на свой наряд. Она до сих пор была в длинной ночной рубашке. Не по этикету встречать гостей в таком виде, однако…

– Заходи, папа! – крикнула она.

Лика стремглав оказалась возле двери, но открыть её не успела. В отведённом для жизни его семьи блоке Кремля Император мог тоже позволить себе отойти от этикета.

Он сам открыл дверь и быстро вошёл в комнату. Облачён правитель сильнейшей империи был в серый деловой костюм в вертикальную полоску – излюбленный фасон императора, благодаря которому обладатель среднего роста казался окружающим чуточку выше.

Анна с улыбкой смотрела в лицо своего отца. Его Императорское Величество не изменял своим привычкам и носил одну и ту же причёску, плавно перетекающую в аккуратную ухоженную бородку.

– Лика, вели подать нам обед, – не глядя на служанку, произнёс Император.

Девушка поклонилась и бесшумно покинула комнату. Едва дверь за ней закрылась, Михаил Романов перестал сдерживать рвущие душу эмоции и, в три шага подойдя к дочери, крепко обнял её и принялся гладить тонкими пальцами по волосам.

– Я тоже рада видеть тебя, папа, – тихо проговорила Анна.

Император ничего не говорил, но дочь прекрасно знала, что у него на уме. «Я волновался. Я боялся, что больше тебя не увижу…» – все эти слова не были произнесены вслух.

Но они будто бы прозвучали в комнате.

Анна знала, что правитель сильнейшей Империи не должен показывать слабости. Крепкие объятия наедине с дочерью – максимум, что мог себе позволить её отец.

Долгие крепкие объятья – лишь спустя пару минут Михаил Романов отошёл назад и цепким взглядом оглядел дочку.

– Я в порядке, папа, – улыбнулась Анна.

– Раз ты вернулась живой и здоровой из Академии, то будем считать, что слово своё сдержала, Анна, – пробасил он.

– Мне помогли его сдержать, – предельно серьёзно проговорила цесаревна. – Зина… Мы должны сделать всё возможное, чтобы помочь ей.

– Это невозможно, дочь, – произнёс Император, цепко глядя в глаза своего единственного ребёнка.

– Мне кажется, слова Лики уже должны были дойти до тебя, – не отводя взгляда, твёрдо сказала Анна.

– И, по-твоему, мы должны поверить, что какой-то мальчишка может сотворить невозможное? – хмуро спросил Император.

– Он уже не раз это делал, – спокойно ответила Анна и перешла в атаку: – Одно то, что урождённый граф Резанов смог пережить похищение и в приюте, без методичек рода развить свои силы и Второй Дар до невероятного уровня, дорогого стоит. Кстати, почему ты запретил Беркуту говорить, что Александр внук графа Резанова? Более того, ты заставил его открыто мне врать.

Анна сделала шаг вперёд, не сводя взгляда с отца. Несколько секунд Император выдерживал напор дочери, а затем отвернулся и зашагал к креслу.

– Так было нужно, – буркнул он на ходу.

– Кому нужно? – последовала за ним дочь и нависла над усевшимся в кресло отцом.

Михаил Романов тяжело вздохнул и взглядом указал на второе кресло.

– Присядь и продолжим, – сухо произнёс он.

А когда дочь отвернулась, он обречённо покачал головой.

Анна всегда была умной девочкой, и нет ничего удивительно в том, что она догадалась, почему именно бойцы ЛОЦ скрыли от неё информацию о происхождении Александра Егорова. Разумеется, император внимательно следил за «командировкой» дочери и за её окружением. Разумеется, его сразу же заинтересовал этот аномальный простолюдин.

А когда, читая выкладки своих аналитиков, император понял, кто именно Александр Егоров…

Нет, он не испугался. Император не может ничего бояться.

Однако же сомнений насчёт будущей безопасности дочери стало заметно больше. Как и сомнений в будущем рода Резановых.

Александр оказался сыном давних друзей Императора. Друзей, которым, тогда ещё цесаревич, Михаил не смог ничем помочь, и смерть которых вместе с женой-цесаревной долго оплакивал. Тайно от всех, разумеется – представитель императорской семьи не может встать на чью-либо сторону в конфликте равных родов.

Император понимал, что связь наследника едва живого рода с его дочерью может окончательно поставить крест на роде Резановых. И, с другой стороны, уже на него самого и Анну ещё сильнее повысится давление со стороны могущественных аристократов Империи, а также венценосных коллег из-за границы.

Цесаревна Анна Михайловна Романова – выгодная партия для брака, как ни крути.

А то, что между Анной и Александром «Резановым» может возникнуть эта самая крепкая связь, император не сомневался. Он до сих пор помнил, как давным-давно спорил с женой, каким будет первое слово их дочери. «Папа»? Или «Мама»?

Проспорил.

Но был уверен, что вторым-то словом уж точно будет слово «Папа».

Однако и тут будущего Императора ждала неудача. Казус случился в тот день, когда молодая чета Резановых привезла в Кремль своего первенца. Цесаревна с малюткой Анной на руках подошла к графине Резановой, которая точно так же держала Александра…