Текст книги "Скажи (СИ)"
Автор книги: Элеонора Фео
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
Дальше – больше.
Наверное.
Марина со вздохом открыла глаза. В голове словно скатался большой безобразный ком, смешавший в себе всё что можно. И этот ком вот-вот грозился разорваться. Ведь девушка не знала, что делать дальше. Что будет дальше. Неизвестность жутко пугала. А все те факторы, которые шли в комплекте, буквально вбивались в мозг, и порой становилось жуть как не по себе. До подступающей и далёкой тошноты.
Послезавтра выпускники должны были получить свои учебники. В последний раз. Как бы ей ни хотелось думать о том, что придётся снова вливаться в учёбу, но от любых словосочетаний со словом «последний» у неё каждый раз нещадно сжималось сердце.
Всё-таки она крутилась в этом всём десять лет. Уже десять лет, боже. Каждый год возвращалась в ставшие уже родными стены. Видела одни и те же лица, ходила по одним и тем же коридорам. И осознать, что в один момент этот путь для неё завершится.
Было непросто. Как минимум.
Она ведь любила то место, где училась. И людей, с которыми училась, тоже. И хотя после окончания средней школы классы всегда переформировывали, это не принесло никаких неудобств для Марины. Ей очень повезло с нынешним коллективом. Это мигом перекрывало давление, которое, она знала, их всех ждёт. Они же теперь выпускники. Значит, волей-неволей, а им всё равно придётся принимать те решения, которые должны будут изменить жизнь каждого просто до неузнаваемости.
Девушка тяжело вздохнула, сверля взглядом серые асфальтные плиты подъездной площадки перед собой.
Ей хотелось думать, что после целых трёх месяцев отдыха у неё получится достаточно быстро привыкнуть к тому, что придётся снова работать. Снова вставать ни свет ни заря, снова ходить каждый день куда-то. Находить в себе силы на то, чтобы не упасть где-нибудь по пути в школу. Если это произойдёт, она просто развернётся и поползёт в направлении дома.
В начале, конечно, будет непросто, но слишком долго разгильдяйничать тоже нельзя. Да и Марина не собиралась, в общем-то. На ней слишком много обязанностей. Обязательств. На них всех. То, что она была не одна, определённо придавало сил.
– Возможно, я действительно мог ошибиться, подумав, что зона твоего комфорта ограничивается только лишь твоей крохотной и во всём правильной комнаткой.
Опять он про свою зону комфорта.
Марина вздрогнула от его голоса, и хотя он был расслабленно-тихий, услышать его она совсем не ожидала. Повернула голову, находя глазами молодого человека.
Стало ясно, что он остановился, стоило ему только выйти из подъезда и увидеть её, потому что застыл не в самой естественной позе, на половине шага, придерживая пальцами тяжёлую подъездную дверь за собой. Передние пряди каштановых волос слегка загнулись под тяжестью солнцезащитных очков, что опять нашли место на его макушке. Широкие плечи и тело обтягивала чёрная рубашка, рукава которой он закатал по локти. На бёдрах тёмные брюки, придерживаемые ремнём.
Марина не стала размышлять о том, все ли вещи так хорошо сидели на нём. Просто по-доброму цокнула и, наклонившись чуть вперёд, парировала, облокачиваясь ладонями о сиденье скамьи.
– У кого что болит, тот о том и говорит.
Егора, кажется, позабавила её реплика, потому что углы его губ дрогнули и слегка потянулись вверх. Проигнорировал маленькую колкость и скользнул взглядом дальше по улице.
– Приятный сегодня вечер. Скажи?
Девушка заметила одну интересную деталь, которая не оставила её равнодушной. Егор улыбался. По-настоящему, то есть. Не было на его лице той ухмылки, которую она лицезрела на протяжении каждой встречи из тех двух, что между ними произошли. Края рта просто спокойно и искренне растянулись. И ему это шло.
Марина постаралась не обращать внимания на ощущение внезапно разлившегося тепла за рёбрами. Его хотелось зачерпнуть ладонями и окунуть в них потом лицо. Умываться тем светом, той энергией, той харизмой, что он излучал.
Но девушка позволила себе только улыбнуться ему в ответ.
– Скажу. Приятный.
Егор снова посмотрел на неё, не прекращая растягивать губы. Аккуратно прикрыл дверь за собой и приблизился к скамейке, опустившись на неё, закидывая руку на деревянную спинку, разводя колени. И девушка непроизвольно измерила расстояние между кончиками его пальцев и своим плечом.
Полметра. Но это не точно. На глаз.
Верхние пуговицы его чёрной рубашки были расстёгнуты, и это первое, что она заметила, когда снова посмотрела на него. Крылья воротника приподняты немного выше положенного, и из-за этого в глаза бросалась левая ключица и впадина над ней, переходящая восходящей линией чуть выше в массивную мышцу плеча.
У него была спортивная фигура.
– Нагулялась?
Внезапный вопрос заставил оторваться от созерцания его ключиц и поднять глаза. Он смотрел на неё всё так же умиротворённо. Складывалось ощущение, будто бы он вымотался за весь день и только сейчас присел, ощущая это прекрасное чувство, когда ты, наконец, расслабляешься после слишком долгого дня.
Ощущение, которое испытывала она сама.
Однако карие глаза были какими-то чересчур довольными.
– Нагулялась.
Кивнула и отвела взгляд.
Небо наливалось лазурью, и лишь у основания – там, где находился горизонт, – окрашивалось в яркие цвета из-за заходящего солнца. Пару рваных оранжевых облаков разделили его на «до» и «после». На спокойно-синее над головой и огненно-рыжее ниже по оси. Было прекрасно наблюдать это.
Как одно из чудес света. Раскинутое для них.
– С той прекрасной девушкой в коротком платье и с длиннющими ногами, которая сидела здесь с утра? – протянул Егор настолько елейным голосом, что аж сделалось приторно от этой нарочито притворной сладости.
Марина едва сдержалась, чтобы снова не цокнуть. На этот раз не очень по-доброму. Только громко выдохнула, покачав головой. И даже больше почувствовала, нежели услышала, – молодой человек, сидящий слева от неё, усмехнулся.
Вот ему обязательно надо было говорить такие вещи? Они мило общались до этого. Точнее, мило сказали друг другу по две фразы, но тем не менее. В них не было издёвок, стёба и подколов, а это, Марина посчитала, прогресс.
Но оказалось, что нет. Возможно, Егор и не мог по-другому. Возможно, ему жизненно необходимо было выводить кого-нибудь из себя хотя бы раз в день. Наверное, даже неважно, кого. Просто. Кого-нибудь. Может, это происходило на подсознательном уровне или было чем-то вроде привычки.
Очень неприятной привычки.
– По каким-то другим признакам нельзя было запомнить её, конечно, – девушка повернула голову к нему, почти что огорчённо приподнимая брови. Он улыбнулся, покачивая головой.
– Я без задней мысли, честно! Это просто было первым, что бросилось в глаза, поверь, – его ладонь на пару секунд оторвалась от спинки скамьи, он сделал ею пару незамысловатых взмахов в воздухе, а затем опустил обратно.
Потом опёрся локтями о разведённые бёдра, наклоняясь вперёд, и немного повернул голову, глядя на девушку с какой-то непривычной для его взгляда теплотой. Марина бы даже рискнула назвать это выражение в карих глазах нежностью, но язык не поворачивался. А может, ей просто казалось из-за падающего света закатного солнца.
Так или иначе, девушка не спешила прерывать этот зрительный контакт. Что-то внутри неё подрагивало, когда она смотрела ему в глаза. Вглядывалась в карие радужки. Сейчас снова напоминающие тающее золото.
Марина не могла дать объяснения этим чувствам и ощущениям. Мыслям, циклично смыкающимся на этом юноше. Просто плыла по течению, хоть краем сознания и понимала, что не стоило этого делать.
Явно не стоило.
Однако, когда ей подумалось, будто бы его пальцы стали ещё ближе к её плечу, чем были до этого, она не предприняла никаких действий. Не стала рушить эту за мгновение сложившуюся идиллию между ними. Быстрый взгляд коснулся его руки и тут же вернулся к его глазам.
А в груди проснулось желание, которое она уже ощущала сегодня. Почти что неконтролируемое. На грани поехавшего рассудка. Коснуться его. Опять.
Дважды за день – это уже признак того, что она помешалась умом? Вероятно.
Но только на секунду Марина позволила себе представить, как тоже кладёт руку на спинку скамьи и тянется к нему. Просто чтобы почувствовать тепло его пальцев. Хотя бы на секундочку, но это так сильно взрывает мозг, и она едва справляется с порывом. Растущим и бурлящим внутри неё. На самом дне, но она так явно и сильно его ощущает, что кажется, будто оно толкается в самое горло. А то и выше.
Наверное, прикосновение было бы таким же жарким, как плавившийся янтарь в его глазах. И таким же электрически заряженным, как и само желание, рождённое в ней. Оно казалось диким и сумасшедшим.
Марина вспомнила сегодняшнее утро и то, как его пальцы сжимали её плечо. Вспомнила его лицо в десятке сантиметров от собственного и горящие глаза. В них было что-то очень яркое, очень горячее. Что-то, что присутствовало и сейчас.
Что-то очень интимное.
Егор тоже смотрел на неё не отрываясь. Они сидели в тишине около минуты, не отводя глаз. Будто старались окунуться друг в друга с головой. Поглотить друг друга, понять.
Это было странно ощущать. И странно видеть его… таким. Простым. Обычным. Приятным, потому что его реплика касательно Дианы и все остальные происшествия, из-за которых в его сторону рождался один лишь негатив, больше не крутились в голове.
И прошло ещё несколько спокойных, бесконечно мирных секунд, прежде чем он коротко вздохнул и поинтересовался:
– Готова к учёбе?
Брови Марины снова поползли вверх, на этот раз в напускном удивлении, и она улыбнулась.
– Ого, ты умеешь разговаривать, а не только вести себя как самодовольная сволочь.
Егор обнажил зубы в улыбке, на пару секунд отводя взгляд, придавая телу ровное положение, поднимая голову.
– Да, все почему-то удивляются, когда понимают это. Ты не первая, – и сверкнул глазами.
Девушка усмехнулась, покачав головой. Для неё было странным просто разговаривать с ним. Наверное, потому что оба дня знакомства они просто усмехались и тонко, со всем своим внутренним остроумием поддевали друг друга.
– Не до конца, – задумчиво произнесла она, всё же отвечая на его вопрос. – Трудно после трёх месяцев отдыха сразу настроиться на серьёзную работу. А ты? Тебе ведь ещё сложнее – новый город, новый коллектив, новые лица, новые ощущения.
– Ну, знаешь, – хитрый оскал. – Бывают ощущения и поярче всего лишь нового класса.
Отчётливая двусмысленность прозвучавших слов как-то слишком резко ударила в голову, и девушка округлила глаза. Скорее от неожиданности. Которая, впрочем, очень скоро переросла в праведное смущение, и Марина почувствовала, как приливает к щекам жар. Открыла рот, чтобы сказать что-то, но не нашла никаких слов.
Он только рассмеялся, наблюдая за её реакцией.
– Я пошутил, солнышко, – произнёс, всё ещё глядя на неё.
– Ха-ха, – перекривляла его Марина. – Как смешно.
– Я знаю.
Девушка сузила глаза и, тихонько цокнув языком, отвернула голову. Взгляд устремился вдаль, немного напряжённый, но вскоре эта сосредоточенность спала, сменившись умиротворённостью. Солнце практически полностью опустилось за многоэтажки, однако тёплые лучи ещё падали на светлую кожу её расслабленного лица.
Егор хотел что-то сказать, но остановил себя. Она молчала, и это молчание не было напряжённым. Скорее, в воздухе чувствовалась расслабленность. Проникающая со вздохами, впитывающаяся в кожу, циркулирующая по венам.
Было хорошо.
Он смотрел на её голые руки и думал, не замёрзла ли она. Вечер принёс с собой свежесть и прохладу, а Марина была в одной только футболке с коротким рукавом.
Её отвлечённость притягивала. Егор давно ни с кем не разговаривал вот так… просто. Легко, свободно. Ни с кем из девушек, точнее. Потому что обычно это были облизывающие с ног до головы взгляды, поддакивания и чрезмерное внимание.
Это напрягало.
Марина тоже разглядывала его – он замечал пару-тройку раз. Но это были не те взгляды, это было не то выражение в глазах. Потому что чаще всего в дополнение ко всему шёл вздёрнутый подбородок. Потому что она бросала ему вызов, порой даже непроизвольно, не осознавая, наверное. Отождествляла собой маленький бунт, мятеж, войну. С ней было не так, как обычно, с другими.
С ней было приятно цапаться и разговаривать.
Она смотрела перед собой, окунувшись глубоко в омут собственных мыслей. Зрачки застыли, отрекая её от реальности вокруг. Отливавшие лазурью радужки, в которую окрашивалось летнее небо в яркий солнечный день. Действительно хотелось сказать, что у неё красивые глаза.
Егор вовремя спохватился, сомкнув губы.
Что за дурацкие внезапные порывы возникали вдруг в голове? Он даже не собирался обдумывать их, потому что. Это ненужное. Да, Егор не отрицал, что ему, возможно, хотелось эту девушку. Коснуться хотя бы. Ещё раз. Не просто как сегодня с утра – от неожиданности. А прочувствовать. Её кожу. Её тепло. Её саму.
Придвинуться и просто провести пальцем по коже на её руке. Слегка загорелой, идеально чистой.
Наверное, тёплой. Или прохладной – в контраст ему.
Тонкий голос перебил его мысли.
– Почему ты приехал, будучи в одиннадцатом классе? Не самое удачное время для переезда, – заметила она, снова поворачивая к нему голову, опираясь ладонями о сиденье скамейки по обе стороны от своих бёдер и наклоняясь чуть вперёд.
– Моих родителей перевели по работе, и отпираться было бесполезно, – ответил Егор, пожимая плечами. Кажется, Марина не обратила внимания на то, что он так пристально разглядывал её в течение пары минут. – Да и я не против был приехать сюда снова.
– Снова? – уточнение. Словно бы ей могло послышаться, или она могла недопонять.
Но нет. Поняла правильно.
– Да. Здесь жила моя бабушка, когда я был маленьким, и до семи лет я приезжал сюда каждое лето. Ну, знаешь, как это бывает, когда родного человека не видишь слишком долго, а потом вдруг вы встречаетесь. Я так радовался.
Егор говорил абсолютно искренне, и глаза его снова блеснули теплотой.
– А потом?
– А потом она переехала в город, где жили мы, поэтому мы стали видеться намного чаще, – он улыбнулся.
– Удобно, когда все близкие рядом, – она закусила губу, невольно вспоминая отца. Вчера они разговаривали около часа и договорились в следующий раз созвониться через пару дней. Однако другая мысль, которая подогревала любопытство в девушке, резко вытеснила нашедшую плавной волной грусть. – Как вы познакомились с Артуром?
Марина сама не ожидала, что спросит это. Не то чтобы ей было прям невмоготу, она вполне смогла прожить бы и без этого знания, но всё же она задумывалась об этом. Спросить у Артура теперь возможности – да и желания – не было, так что оставался второй вариант.
Егор не нашёл её вопрос странным, слава богу. Сжал губы и нахмурился, будто бы вспоминал. Покусал губу, поднял одну руку, потёр шею.
– Это было здесь, давно-давно. Кажется, нам было по шесть.
Вообще-то она не хотела расспрашивать его во всех подробностях и собиралась удовлетвориться только этим ответом. Но любопытство снова взяло верх, за что и прокляла себя девушка почти мгновенно.
– А потом вы как-то поддерживали связь?
Егора до сих пор не напрягал этот интерес. Голос звучал абсолютно спокойно и доброжелательно.
– Он практически каждое лето ездил как раз-таки в тот город, куда я переехал, – опять ослепительная улыбка, которая зацепила всё внимание на несколько секунд. – К тому же, социальные сети потом никто не отменял.
– Забавно, – усмехнулась девушка, поджимая губы.
– Да, есть немного, – согласился с ней молодой человек, устремляя взгляд вперёд. Тёплый свет заходящего солнца сгладил черты его лица, окрашивая игрой цветов пряди взбитой вверх длинной чёлки в оранжевые оттенки. Он слегка щурился, и взгляд этот вновь показался таким пронзительным и выразительным, чистым, что девушка невольно залюбовалась им.
Чёрт, ну зачем он такой красивый?
– Хотя мне интересно, какие они – мои новые одноклассники, – произнесли вдруг его губы.
– Хорошие. Вот увидишь, – и вдруг – озарение. – Ты же идёшь послезавтра за учебниками, да?
– Нет, – абсолютно спокойный ответ.
– Почему? – лёгкое удивление. – Тебя ведь уже внесли в наши списки, значит, ты тоже сможешь их без каких-либо проблем получить.
И тут – вот она. Эта ухмылка. Усмешка, которая скривила его губы. Марина почти огорчилась тому, что ей довелось полюбоваться его улыбкой ничтожно малое количество времени.
– Может, и мог бы, – он поднял брови, а затем его глаза снова сверкнули. – Если б знал, куда идти.
– Ты ведь был в нашей школе.
– Да, но я доехал туда на машине, с родителями, да и не особо обращал внимание на пейзаж за окном.
Девушка вообще-то не собиралась делать ему никаких предложений. Даже не думала помогать. Это ведь его проблемы. Не хочет – не надо, к тому же он относится как-то наплевательски, поэтому зачем, собственно, что-то предлагать? Но она предложила. И нарекла саму себя дурой почти сразу же.
– Ну ладно, так уж и быть, – она вздохнула так нарочито глубоко и тяжко, словно бы он уговаривал её уже минут так двадцать без остановки. – Помогу тебе, смертный, в этом нелёгком деле.
И замолчала, искренне не понимая, зачем вообще раскрыла рот.
Некоторое время он смотрел на неё несколько удивлённо. Но прошла секунда, затем другая – и Егор рассмеялся. Негромко, но жмуря глаза. Потянулся рукой к волосам, зарылся в них пятернёй, отчего они проскользили сквозь пальцы, а Марина зачарованно наблюдала за этим лёгким движением. Очков на макушке уже не было – они лежали по другую сторону от него на твёрдых перекладинах лавочки.
Он наклонил голову, убирая руку со спинки скамьи, снова опираясь локтями о разведённые бёдра, прикрывая рукой глаза, не переставая смеяться. Смех был густым и приятным, и Марина вдруг подумала, что ей нравится слушать, как он смеётся.
Она быстро перестала корить себя за то, что практически дала слово помочь. И за размышления о том, насколько приятно было с ним разговаривать. Напомнила себе почти против воли, что он всего лишь самодовольная и противная сволочь. И тут же погнала эти мысли прочь.
Егор до сих пор широко улыбался, отходя от смеха, глядя на неё блестящими глазами. И ей почему-то было настолько всё равно, что она там думала о нём ещё с утра. Или ещё час назад.
Всё равно.
– Надеюсь, я могу обойтись без поклона в ноги, да? – он с иронией поднял брови, но затем добавил, уже без издёвки. – Спасибо, Марина.
Её будто бы током прошибло, когда он произнёс имя. Так внезапно, так неожиданно. Так дико. Она думала, была почти уверена почему-то, что Егор, возможно, даже не помнил его.
Однако в следующее мгновение отметила, как красиво оно прозвучало, произнесённое им. Его спокойным, приятным, тягучим голосом. Тёплым, как закат, опускающийся на кожу ее рук нежно-пьянящими лучами.
– Просто прекрасно, – продолжил парень, хлопая в ладони и потирая руки. Приободрился на глазах. – Раз уж сама Судьба-хозяйка так распорядилась, и мы с тобой оказались добрыми соседями, – девушка хмыкнула после этих слов, – то мы просто обязаны сплотиться, стать одной дружной командой и вместе пройти этот важный шаг. – Егор амбициозно взмахнул рукой, сжатой в кулак, а потом, буквально спустя секунду, лицо его сделалось невозмутимым и даже слегка равнодушным, а тон – абсолютно безынициативным. – Ведь я действительно не знаю, где находится ваша чёртова школа, а в вашей чёртовой школе – чёртова библиотека.
– Вообще-то, – протянула Марина, откидываясь обратно на спинку скамьи, – «наша чёртова школа» теперь и ваша тоже, молодой человек. А то вы как-то позабыли сей факт.
– Это пока что неважно. Я ещё привыкаю. Это может занять некоторое время, – он лукаво улыбнулся.
Девушка улыбнулась в ответ, чувствуя, что снова краснеет.
– Знаешь, – продолжил он, приподнимая брови. – А мне сейчас стало ещё интереснее, какие они – мои одноклассники. Хорошие, говоришь?
– Говорю, – кивнула она и тут же потянулась к телефону, что лежал с другой стороны у бедра. – У меня есть фотографии, и, если тебе так любопытно, могу показать.
Предложение его явно устроило. Он подвинулся ближе к ней, и девушка усилием воли заставила себя не обращать внимания на то, насколько сократилось расстояние между ними. Опять. Разблокировала телефон, более явно почувствовав одеколон молодого человека, ненавязчиво окунувший её в вихрь мыслей и ощущений, ткнула кончиком пальца в иконку галереи и листнула её вниз, к концу прошлого учебного года, пока не добралась до нужной фотографии, открывая её на весь экран.
На ней десятый, на тот момент, «Б» класс стоял в школьном холле, собравшись в небольшую кучку, посередине которой находилась классная руководительница. Фотография была сделана за несколько дней до конца учебного года, и губы девушки невольно тронула лёгкая улыбка от нахлынувших воспоминаний.
Протянула телефон Егору, и он взял его из её пальцев, приблизив фотографию, неспешно рассматривая каждое лицо на ней. Когда очередь дошла до неё, Марины, – на фото она стояла в самом углу и оказалась последней из всех, – Егор, оторвавшись на пару секунд от экрана, придирчиво окинул сидящую рядом с ним девушку строгим взглядом, а потом вернулся к фотографии. Будто бы подмечая, изменилось в ней что-то с того момента или нет.
Прошло ещё несколько секунд, прежде чем он отдал ей телефон обратно, предварительно заново скользнув по всем одноклассникам. На лице сверкнуло явное одобрение. Он откинулся на спинку скамейки, закидывая руки за голову. Губы растянула донельзя довольная улыбка.
– Ну, знаешь, неплохо, – прокомментировал он. А затем глянул на девушку и сказал: – Ты даже намного лучше, чем все остальные.
Слово «даже» раздалось в мозгу оглушительным щелчком, и тут же следом девушка почувствовала неприятный приступ подступающей тошноты. Она распахнула глаза, уставившись на Егора.
По голове будто бы ударили тяжёлым тупым предметом. По крайней мере, последствия были те же – полное отсутствие понимания происходящего и вдруг вспыхнувшая боль, где-то далеко-далеко, но всё же ощутимо прилипшая к вискам.
Наглости Егора не было предела, за который можно было ухватиться, чтобы закончить эту чертовщину.
Что-то с громким хлопком оборвалось внутри и рухнуло вниз, когда она заглядывала в его непонимающие явно глаза, глядящие на неё в небольшом замешательстве. Он будто бы не осознавал, что сболтнул глупость, которая задела её.
Пф-ф, задела?
Да, чёрт возьми!
Брови его вопросительно взметнулись вверх, и он почти несущественно подался вперёд. Очевидно не догонял, почему она смотрела на него с таким ошеломлением в своих ярко-голубых глазах.
Было ещё кое-что: её щёки вспыхнули алыми пятнами. А это был нехороший сигнал. Это было не смущение – выражение лица больше намекало на унижение.
Егор не понимал, что вдруг произошло, и отчего она так встрепенулась и смотрела на него таким взглядом, будто он сказал ей что-то непростительное.
Длинные ресницы вспыхнули, а прекрасный лазурный омут начала заполнять злость. Такая кристально-искренняя, адски-горячая. Настоящая. Он не видел ещё этой эмоции в её глазах. Видел недовольство, раздражение, насмешку. Но не такую горячую, концентрированную злость.
Когда Марина вскочила с лавки так резко, что волосы подпрыгнули следом за ней и упали на плечи, Егор чуть не вздрогнул от неожиданности, однако слегка поднял подбородок, теперь глядя на неё снизу вверх. Она нахмурилась, вздёрнув свой, и только тогда он понял, что сказал явно не то, что думал и что хотел. Неправильно выразился.
Твою мать.
Единственный, чёрт возьми, раз он неправильно выразился, и это задело её. Он стебал её на протяжении двух дней, и она реагировала спокойно, а сейчас, после случайно брошенного необдуманного слова, она отреагировала вот так?
Чокнуться, блин.
Теперь он понял, что мешалось в этих ярких глазах вместе со злостью. Это было разочарование. Колкое и острое. Режущее, казалось, по самому нутру. На Егора не раз так смотрели. Многие и многие девушки, и его это ничуть не трогало.
Но сейчас её взгляд убивал в нём всё живое и неживое. Марина пылала от недоумения, и злости, и разочарования, и чистого изумления.
«Ты даже лучше, чем все остальные».
«Даже».
Чёртово «даже»!
Он вздохнул, сжимая губы. Зная, что сейчас его глаза такие голые. Что девушка сейчас может вывернуть его наизнанку. Он знал, что сейчас взгляд его кричал: «Кажется, я облажался».
Потому что он действительно облажался. Ведь это было сказано не в шутку, не чтобы позлить, как многие слова прежде. Это было сказано всерьёз и прежде не обдумано хорошенько.
Боже, да он просто выплюнул то, что первое пришло в голову, не успев придать предложению такой вид, каким он представлял его в своей голове. Ведь она действительно была ярче и эффектнее всех девушек на фотографии. Она выделялась. Не только поведением, но и внешностью. Егор всего лишь в очередной раз в этом убедился.
Верхняя губа её дрогнула, а глаза сузились до двух щёлок.
– Увидимся послезавтра, – слова – чистый яд, который она цедит сквозь стиснутые зубы. – В одиннадцать. Всего доброго.
Егор не нашёл, что ей ответить. Или просто не смог.
Наблюдал, как Марина, не опуская подбородка, убирает телефон в задний карман джинсов, направляется к подъездной двери, дёргает её на себя и скрывается в подъезде, ни разу не обернувшись, завершая свой эффектный уход оглушающим ударом тяжёлой створки.
