Текст книги "Скажи (СИ)"

Автор книги: Элеонора Фео

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Егор перевёл на неё взгляд. Шатенка улыбалась, морща нос. На щеках тут же сверкнули две забавные ямочки. Рембез невольно усмехнулся, глядя на оптимистично настроенную одноклассницу.

– И какой же?

– На самом деле, очень простой, – показалась голова русоволосой со стороны Дианы.

Егор вспомнил, что она так и не рассказала ему, как можно исправить эту чёртову «тройку» там, в классе, ведь он её немного обескуражил и заставил изрядно смутиться. Сейчас же она смотрела прямо на него, легко улыбаясь и привычно приподнимая подбородок. Будто и не было той ситуации, когда её щёки пунцовели так, словно она сейчас просто сгорит со стыда.

– Подготовься к следующему занятию, – мягко произнесла девушка.

– Да, на самом деле это не так сложно, как кажется, – снова заговорила Диана. Она слегка обогнала их и развернулась, продолжая идти уже спиной вперёд, придерживая пальцами длинный ремешок бежевой сумки, перекинутый через тонкое плечо. – Прочитай параграф, выучи тему и ответь ей. Она позволяет исправлять оценки.

Егор скептически изогнул бровь, глядя на шатенку.

– Она не создаёт впечатление человека, который так легко разрешит исправить что-то.

Диана задумалась, отводя взгляд к потолку, а затем пожала плечами и широко улыбнулась.

– Она просто противная, но не прям чтобы уж очень.

Послышались смешки Марины и Паши, а Егор лишь усмехнулся краем рта, приподнимая брови, наблюдая за девушкой, идущей чуть впереди.

– Оке-ей, ладно. Спасибо за совет.

Диана глубоко кивнула головой, не переставая растягивать губы в улыбке. Она была совсем немного впереди них, но это позволяло рассмотреть её. Тёмные пряди заведены за уши и рассыпались по ровной спине, открывая взгляду светлое лицо. Взгляд обрисовал линию от кончиков длинных накрашенных ресниц до пухлых губ её профиля, когда она повернула голову вбок, вздёрнув острый подбородок.

А Паша не дурак. И губа у него не дура.

Диана снова поравнялась с ними, только теперь втиснулась между Рембезом и Киричуком, отчего рука одноклассника тут же исчезла с плеча Егора. Девушка сплелась пальцами со своим молодым человеком, чему тот, кажется, был только рад. По крайней мере, за него об этом всё сказали тёплая улыбка и не менее тёплый взгляд, обращённый к шатенке.

Егор наблюдал за ними с долей светлой иронии. Эта невинность, искренность, эта дикая, дурная, настоящая влюблённость. Да чтобы убедиться в этом, хватало лишь один раз взглянуть на этих двоих, от которых на километры разило этими любовными флюидами.

И, чёрт возьми, Егор чувствовал что-то внутри себя, отдалённо напоминающее зависть. Не злую, конечно. Она была очень тёплой, почти горячей и немного подрагивающей. Сейчас ощущающейся особенно сильно. Но ведь этим двоим наверняка было хорошо вместе.

Сказать по правде, иногда действительно хотелось любви. Это было не первостепенное, конечно. Она сама придёт со временем, и торопить события нет никакого смысла.

Но всё же.

Такой простой, искренней, тёплой любви. Чтобы было комфортно и приятно рядом с человеком, чтобы без какого-то лишнего напряга, стресса и накала. Чтобы вот так за руку, рядом, вместе. С человеком, который понимает тебя с полуслова и поддерживает, спасая от одиночества или дерьмовых мыслей.

Это ведь так важно – найти своего человека. Ведь да?..

Кстати, о руках.

Только через некоторое время Егор понял, что его ладонь, раскачивающаяся в такт неспешным шагам, попутно задевает другую, и повернул голову, находя маленькое препятствие.

Им, к его удивлению, оказалась Гейден.

Когда Диана юркнула к Паше, место между ними освободилось, и она, наверное, неосознанно придвинулась ближе и сейчас тоже наблюдала за своими влюблёнными друзьями, вот только ирония в её взгляде не читалась. Даже самая лёгкая.

Глубокое голубое море было наполнено дикой нежностью и теплотой. Складывалось ощущение, что она шла и безмерно радовалась за этих двоих. Розовые губы тронула тень улыбки, а в глазах горела яркая, живая мечтательность.

Действительно шла и улыбалась, совершенно искренне, словно маленький ребёнок. Заставляя улыбаться уже самого Егора.

Он понял: ему нравилось смотреть на неё. На её сверкающие умиротворённые глаза, на мягко растянутые губы. Кажется, она освещала всю школу подобно маленькому солнцу.

Да что там, школу? Весь этот мрачный город целиком.

И, кажется, даже весны было не нужно.

Они разошлись ещё у ворот в школу. Паша с Дианой направились в противоположную сторону, сославшись на то, что планировали доехать до торгового центра и побродить там, чтобы найти какую-то важную вещь, но Егор так и не понял, какую, потому что товарищи не стали вдаваться в такие подробности. Просто попрощались: Диана обняла Марину, пообещав ещё обязательно написать ей ближе к вечеру, подмигнула Егору и накинула сумку на сгиб локтя, наблюдая за тем, как её молодой человек сначала также приобнимает Гейден, а затем жмёт Рембезу руку.

И они расходятся.

Слух ещё несколько мгновений вылавливал звонкий голос Лисовской, которая тут же завела разговор о чём-то с Киричуком, но вскоре он утонул в гуле других голосов, и Егор перестал вслушиваться. Просто шагал рядом с Гейден, время от времени бросая на неё быстрые взгляды, практически украдкой.

Девушка шла молча, но молчание не тяготило ни её, ни его. Мечтательно разглядывала многоэтажки, кряду выстроившиеся по обеим сторонам от дороги, желтеющие деревья, листья на которых уже начали опадать, устилая тротуары ярким ковром. Трава ещё зеленела местами, и эти островки невольно возвращали мыслями в лето, не давая полностью погрузиться в эту осеннюю меланхолию. Кусочки голубого неба, затерявшиеся в рваных растянутых облаках, и солнце, проглядывающееся сквозь этот белый туман над головами. Ещё вроде грело, но уже совсем не так, совсем иначе, и это ощущалось.

Зато глаза резало – будь здоров, поэтому моментами приходилось щуриться от прямых солнечных лучей, но настроение было приподнятым, и мысли о неудачной контрольной вымело из головы уже окончательно. Егор тоже неспешно вышагивал рядом с Гейден, наслаждаясь приятной погодой, лёгкостью в голове и этой тишиной между ними, нарушаемой лишь гулом проезжающих машин, разговорами случайных прохожих и шелестом листвы на высаженных вдоль аллеи, по которой они как раз шли, деревьях.

До дома оставалось всего ничего, когда Марина прервала эту идиллию, начиная разговор. Тонкий голос мягко просочился в сознание, и Егор снова бросил в её сторону быстрый взгляд.

– Так спокойно.

– Точно, – ответил он и сунул руки в карманы брюк, мимоходом потягиваясь, вытягивая спину. – А ещё спокойнее будет, когда я, наконец, окажусь в своей кровати и уже не вылезу из неё сегодня.

– Такая ничтожная контрольная выжала из тебя все соки? Бедный, – усмехнулась она, по-прежнему глядя куда-то перед собой. Егор ощутил, как этот сарказм впивается в его мозг крохотными острыми иголочками. Глубоко вздохнул, взглянув на Марину. Голубые радужки отражали прохладную издёвку. Ту, что была в её голосе.

– Нет, маленькая зазнайка, я просто уже распланировал своё времяпрепровождение на сегодня, – сладким голосом протянул он, отводя взгляд. Краем глаза замечая возмущение на лице девушки, резко повернувшей голову в его сторону. Это принесло почти что физическое удовольствие, которое, он почувствовал, разлилось под кожей размеренными горячими волнами.

Марина громко фыркнула и снова отвернулась.

– Есть более приятные занятия, чем целый день пролежать на диване, знаешь ли, – отчеканила она, вздёргивая подбородок.

– Да ладно? – он нарочито удивлённо приподнял брови, снова косясь на девушку, и усмехнулся. – Хотя я и не сомневался, что ты скажешь что-то подобное. Сто процентов трудяга, которая к отдыху относится скептически.

Когда он проговаривал последнюю фразу, то наклонился к Гейден, заглядывая ей в глаза и противно ухмыляясь. Словно бы он заранее знал, что прав и она не возразит ему. Однако Марине эта позиция совсем не понравилась. Именно поэтому она нахмурилась, с вызовом подаваясь ему, вальяжно вышагивающему рядом, навстречу, едва не сталкиваясь с ним носами.

– А вот и нет!

– А вот и да.

Он усмехался прямо ей в лицо, тоже слегка приподняв подбородок. Она же сощурила от накатившей злости глаза и едва не шипела в ответ молодому человеку, которого ей опять хотелось хорошенько отмутузить. Сжать пальцы на его шее и мотылять туда-сюда, пока чёртова головёшка не отвалится к чертям собачьим.

– Нет, – протянула она. И вдруг осознала, что между их лицами всего с десяток сантиметров. Опять.

Отвела глаза, выдавая себя этим с головой, и закусила губу, отстраняясь от Егора, который ещё некоторое время шёл, наклонившись к ней, всё также нацепив на губы эту самодовольную улыбочку.

Ощутила, как вспыхнули щёки, пока они подходили к пешеходному переходу и останавливались перед самой дорогой. Тонкие пальцы обеих рук нервно сжали ручки сумки перед собой.

Оказалось, они почти дошли – оставалось пересечь эту не особо людную улочку и свернуть к неширокой тропе, что вела прямиком к дому. Марина даже не заметила этого. Сперва – за своими размышлениями, потом – за спором с Рембезом. Украдкой взглянула на него, отмечая, что он уже не пропиливает её взглядом. И слава богу. Зато ей в очередной раз выпала возможность детально рассмотреть его. От которой девушка тут же отмахнулась, упрямо отворачиваясь и сжимая губы.

Ещё ей не хватало, чтобы он опять поймал её за разглядыванием собственной персоны. Потом в жизнь не отцепится и будет подкалывать до скончания веков. Хотя ей даже смотреть не приходилось, чтобы знать: он снова выглядит безумно привлекательно.

Наверное, уголок рта приподнят в лёгкой ухмылке, карие глаза озорно поблёскивают, а правый ещё и переливается яркими янтарными бликами из-за падающих солнечных лучей, и он слегка щурится.

Наверняка так и было.

Марина тяжело вздохнула, старательно игнорируя стоящего рядом с ней парня. Пытаясь не думать, что их руки почти соприкасаются, потому что они стоят слишком близко друг к другу.

Скользнула взглядом по тянущейся ленте серого асфальта дороги, сворачивающей буквально через пару десятков метров налево, по которой катило несколько автомобилей, желающих успеть пересечь улочку до того, как на светофоре загорится красный. К послеполуденному времени воздух накалился так, что хотелось забежать в тот самый фонтан на площади и окунуться с головой. Людей, благо, сделалось намного меньше, нежели утром, особенно в этом переулке, и теперь идти по тротуару было проще: риск столкнуться или не разминуться с каким-нибудь случайным прохожим сводился к нулю.

Другая сторона улицы почти пустовала, разве что Марина невольно заметила парочку молодых людей, девушку и юношу. Гейден невольно отметила про себя, что они были приблизительно того же возраста. И ещё что между ними искрилось набирающее обороты напряжение. Намагниченные током электрические нити буквально окутывали пространство вокруг них, густеющее с каждой секундой всё сильнее.

Они спорили. Она что-то неразборчиво бормотала, а он схватил её за руку, приблизившись, кажется, слишком близко, отчего она невольно замолчала, а глаза наполнились такого размера страхом, что Марина поёжилась, хмуря брови. Чувствуя, как взгляд стекленеет, зацепившись за прикосновение тех двоих. Оно казалось слишком грубым, слишком холодным, а оттого – слишком неестественным и уродливым. Юноша, кажется, был раздражён до предела, а девушка лишь опускала взгляд, стушёвываясь всё сильнее и сильнее, пытаясь убежать от прикосновения, от его руки, пальцы которой сжимали её плечо.

Прямо перед глазами с бешеной скоростью пронёсся внедорожник вызывающе-красного цвета, заставивший Гейден вздрогнуть и проследить за удаляющимся автомобилем беглым взглядом, полностью забывая о молодых людях через дорогу. А следом где-то извне собственных мыслей Марина услышала голос своего собеседника, полностью возвращаясь в реальный мир.

Тут же вспомнив, что шла домой, кажется, совсем не одна.

– Я так и знал, что был прав насчёт тебя.

Взгляд скользнул к цифрам светофора, показавшим двадцать секунд до начала движения, а потом Гейден неспешно посмотрела на Егора, моргнув.

– Что?

Он тоже моргнул. Глянул на неё, и в его глазах Марина различила намёк на удивление. Приподнял брови и мягко улыбнулся, покачивая головой.

– Ничего. О чём-то задумалась?

Вопрос прозвучал, как показалось Марине, очень даже мирно. В голосе совсем не чувствовался привычный для этого человека сарказм. Который, между прочим, она слышала ещё пару минут назад, поэтому это немного обескуражило девушку.

– Да нет. Это неважно, – она неуверенно пожала плечами, отворачиваясь, полагая, что разговор закончен, но следующая фраза Егора вынудила вновь уставиться на него, чувствуя, как удивление зажигается в голове яркими звёздами.

– А вот и неправда. Все человеческие мысли важны, а особенно те, на которые мы отвлекаемся, не осознавая этого. Ведь они – весомая часть каждого человека. Его отражение, сквозь которое можно разглядеть весь твой внутренний мир. Что тебя гложет, что радует, что заставляет вот так вот отвлечься от реальности вокруг. Разве это неважно?

Он говорил уверенно и твёрдо, но выражение лица не было серьёзным. Наоборот, оно было мягким, и невольно создалось ощущение, будто человека – того Егора, с которым Марина спорила ещё несколько минут назад и который вывел её из колеи спокойствия и размеренности за одно лишь мгновение – парой слов, интонацией, мимикой, – очень ловко подменили.

Опять он менялся за считанные секунды, чёрт возьми.

Янтарно-карие глаза заглядывали намного глубже, чем могло показаться на первый взгляд. Они заглядывали в самое средоточие её ощущений, окунаясь с головой, доставая до самого дня, а Марина почему-то позволяла. Так глупо, так безнадёжно, так доверчиво позволяла, не отрываясь от него и его прекрасных живых глаз, раскрывая нараспашку маленькую дверцу, в которую он вошёл сразу весь целиком, опасно переступая ту дозволенную черту. Марина помечала её в своей голове сотни десятков раз. Собственноручно, тщательно, усиленно проводила и проводила, запрещая себе пропускать через неё кого бы то ни было.

Каждый раз.

Но, наверное, не сегодня.

Везде ведь бывают исключения, да?

Он приподнял уголок рта в улыбке, обнажая зубы. И снова это показалось девушке чертовски привлекательным, и она невольно залюбовалась им: красивыми чертами и выражением лица. Гоня прочь внутренний голос, вопящий, что она безнадёжно идёт под лёд, на то самое дно. Что перед ней всего лишь красивая картинка. Что она уже миллион раз всё решила для себя.

Но его красивые слова уже пустили трещину в основе сложившегося о нём первого впечатления.

А ещё ей, кажется, захотелось его поцеловать.

От мысли, проскочившей в голове маленьким быстрым астероидом, похолодел кончик языка, и Марина поняла, что её несёт куда-то совсем не туда.

Моргнула. Потом ещё раз. И отвернулась, немного нервно ища светофор, на котором как раз вовремя загорелся зелёный сигнал. Краем глаза отмечая, что Егор смотрел на неё ещё несколько мгновений, а потом поднял голову, тоже ловя взглядом сигнал, позволяющий начать движение.

Мысли в голове сталкивались и перемешивались, и Марина чувствовала, что вот-вот её голова просто взорвётся от того напора, который едва не сносил ей крышу окончательно.

– Ну, и где ты это прочитал? – немного нервно спросила она, усиленно отворачиваясь от юноши, едва они ступили на проезжую часть.

– Что именно?

– Ну, этот мини-монолог. Про мысли. И отражение. И что-то там ещё было, кажется, про внутренний мир…

Рембеза, судя по всему, позабавили её слова, и он, посмеиваясь, открыл было рот, чтобы ответить ей.

– Отпусти меня!

И закрыл, так и не успев произнести ни слова.

Резко повернул голову на разорвавший спокойствие тихой улицы громкий женский крик. Почти что вопль, напитавшийся самыми жестокими оттенками отчаяния. Карие глаза озабоченно заметались, а брови слегка нахмурились, отчего меж ними пролегла небольшая складка, и юноша остановился почти посередине дороги. Марина тут же попыталась найти причину его озадаченности, а через секунду, проследив застывший пристальный взгляд Рембеза, уже смотрела на несчастную парочку, которую заметила пару минут назад на противоположной стороне дороги.

И в это же мгновение ахнула, а кончики пальцев коснулись губ, будто в запоздалой и бесполезной попытке сдержать вырвавшийся испуганный вздох.

Парень оттолкнул от себя девушку так легко, словно это была тряпичная кукла, а не живой человек. Та едва удержалась на ногах, потирая предплечье руки, в которое пару секунд назад ещё вцеплялись его пальцы. Светлые локоны, подхваченные сильными порывами ветра, разметались спутанным веером, и ей постоянно приходилось мотать головой, чтобы скинуть с лица и шеи тяжёлые пряди. В один из таких моментов она и не успела среагировать на резкое движение.

Он схватил её за руку слишком грубо даже для ссоры. Этот жест был настолько некрасивым, что показался побочным, лишним, чужим – не только для этого мгновения, но и для всего мира.

А ещё Марина почувствовала, как её захлестнула ярость. В голове напористо заверещал звоночек напряжения, и она едва сдержала порыв броситься к несчастной девушке.

Потому что помощь подоспела, откуда не ждали, и это буквально пригвоздило Гейден к месту свинцовым недоумением. Разве что взгляд приковался к Егору, сделавшему шаг вперёд, поправляющему сумку на плече. Он стремительно двинулся к молодым людям.

И ещё его глаза горели.

– Эй! – окликнул Егор, когда до цели оставалось немалым около десяти шагов, привлекая внимание. – Проблемы какие-то?

Два взгляда ударились о его фигуру моментально, один – недовольный, другой – испуганный до чертей. Только когда Егор приблизился к ним достаточно близко, Марина смогла сделать на ватных ногах шажок вперёд, а заодно и мало-мальски оценить ситуацию.

А ещё потому что зелёный сигнал светофора уже начал предупреждающе мигать.

Юноша, никак не спеша отпускать девушку, напрягся, поднимая голову и осматривая Рембеза с ног до головы. Они были приблизительно одного роста – разве что слегка отличались по массе: агрессивно настроенный парень немного превышал Егора в ширине. Однако это, кажется, не смущало Егора. Он уверенно остановился в нескольких шагах от разыгравшейся сцены и, неспешно засунув руки в карманы брюк, принялся просверливать недобрым взглядом нарисовавшегося соперника.

Напряжённая тишина повисла в воздухе всего на пару-тройку мгновений.

– Тебе-то какое дело? – первым подал голос незнакомец. – Иди куда шёл и не встревай.

Блондинка была на грани, чтобы не спустить все свои эмоции с тугого поводка. На глазах застыли слёзы, уже успевшие увлажнить накрашенные ресницы. Губы мелко дрожали, когда она всеми силами пыталась отцепить от запястья руку своего знакомого.

Желваки на скулах Рембеза ожили, и он метнул секундный взгляд в девушку, а потом снова обратил внимание на своего визави.

– Что ты с ней делаешь? – сквозь зубы процедил он низким голосом, от которого по коже рук Гейден пробежали мурашки. Она остановилась в нескольких шагах от Егора, за его спиной, обеспокоенно кусая губы. Рискуя прокусить нижнюю насквозь, кажется.

Егор был слишком серьёзен сейчас. Настолько, что все мысли о самовлюблённом и вечно ухмыляющимся Егоре Рембезе вмиг таяли, оставляя после себя одни только смазанные воспоминания. Но и они растворялись, картинка расплывалась, и ниточки, до этого натянутые до предела, рвались, не давая ухватить ни одну из них.

Всё, что, казалось, Марина знала и думала о нём ранее, разбивалось вдребезги, стоило только посмотреть на него сейчас. Всего секунды бы хватило, чтобы увидеть и разглядеть.

Всё.

– Сказано же – не твоё дело! – огрызнулся незнакомец, дёрнув руку блондинки, отчего она неслабо пошатнулась, едва удержав равновесие, а он, кажется, даже и не заметил этого – настолько был поглощён помешавшим ему Егором.

Егор прищурился, задерживая на руке девушки – там, где её сжимали грубые пальцы, – долгий пристальный взгляд. Её трясло – этого бы не заметил только слепой. И от одного только осознания, что какой-то придурок считает, что имеет право применять к хрупкой девушке физическую силу, выворачивало наизнанку.

– Что это? – Рембез кивком головы указал на жест, намертво приковавший его внимание несколько секунд назад.

Верхняя губа незнакомца дрогнула, и он сжал кулак свободной руки. Рембез уловил это движение краем глаза, ощущая отголосок повисшего в воздухе вопроса всем своим нутром. Он едва прошептал эти слова, но в голове они отдались таким грохотом, что хотелось зажмуриться.

Парень не нашёл, что ответить. Егор подумал, что стоило бы продолжить, поэтому потребовал:

– Отпусти её. Девушка же просила тебя – и просила не тихо, чтобы её было не услышать.

Тот гадко фыркнул и, кажется, сжал тонкую руку ещё сильнее – блондинка судорожно вдохнула, цепляясь мечущимся взглядом за хваткие грубые пальцы на своём предплечье.

Ниточка напряжения натягивалась всё сильнее, и до предела, до той черты, после которой может прогреметь что-то сродни настоящему атомному взрыву, оставалось не так уж и много. Ещё одна-две проигнорированные фразы – и точно рванёт, Егор чувствовал.

Чувствовал волну негодования, которая билась в голове и дрожащих от напряжения пальцах, чесавшихся то ли от раздражения, то ли от желания хорошенько набить туповатую рожу идиота напротив.

А ещё тонкие девичьи всхлипы капитально вскрывали ему голову, потому что он терпеть не мог женских слёз и страданий. Добивал ситуацию пристальный взгляд, въедающийся в лопатки, он его явно чувствовал. Ярко-голубой, морской, небесный, такой же испуганный, как и у блондинки, взгляд, на глубине которого – он знал, чёрт побери, – засела тревога таких гигантских масштабов, что Егор был рад, что не видит сейчас размеров этого чувства.

Он бы не смог себя контролировать. Не в тот момент, когда Гейден – само воплощение больной уязвимости.

И вдруг. Яркая вспышка прямо в голове, перевернувшая всё наотмашь. Измождённое воспоминание, давящее в сотни раз сильнее, чем напряжение в этом воздухе. Воспалённое, едкое, резкое, почти ядовитое. Почти заставившее предпринять попытку выплюнуть его из себя. Выхаркать, выблевать. Снести подчистую.

Потому что.

Страх в ее глазах, но вздернутый подбородок.

Контраст. Притягивающий, разрывающийся изнутри. Взрывной.

И рука, летящая навстречу её лицу.

Потому что ярость, вспыхнувшая тогда, отразилась и сейчас, стоило только осознать, что было бы, если бы он не успел… Если бы задержался на несколько секунд. Если бы не появился в том коридоре вовсе. Если бы не смог по счастливой случайности защитить её.

И тот факт, что сейчас она стояла за его спиной, здоровая, не поцарапанная ни на миг, не тронутая никем, спасённая им тогда, сейчас мало помогал сохранять остатки самообладания над вспыхнувшими смертоносным пламенем эмоциями.

Потому что мысль, что он мог не успеть – и тогда, и сейчас – разбивала его хрупким стеклом в самую настоящую кашу. Стоял и задыхался в собственном бессилии, во всех «а если бы» так, словно шанса помочь не было вовсе.

А он был. Был, есть и будет.

Ведь Егор сделал уверенный шаг вперёд, а пальцы уже потянулись к зажатому в тиски запястью, высвобождая его без каких-либо усилий. Парень наверняка не ожидал такого поворота событий, поэтому должного сопротивления не оказал. Просто стоял и смотрел, недоумённо и ошарашенно.

Блондинка была мягко, но настойчиво отправлена к Гейден одним слабым направляющим толчком в плечо. Русоволосая аккуратно коснулась рук девушки, что-то бормоча. Егор недолго наблюдал за ними, но был почти что уверен, что Марина спросила, всё ли в порядке. Та прерывисто кивнула.

– Какого хрена? Ты что… – возмущённый тон заставил Егора снова повернуться к парню, чьи глаза потемнели. Он напряг челюсти и готов был, кажется, просто броситься на Рембеза сейчас.

– Чтоб больше не трогал, – прошипел Егор, приподнимая подбородок, – ни эту девушку, ни какую другую. Ясно?

Слова были сухими, пропитанными злобой – Егор едва не давился ими, когда те слетали с губ.

– Ты, – протянул взвинченный визави, и Егор ощутил сильный толчок в плечи, отчего пошатнулся, делая шаг назад, отчётливо ощущая, как звоночек его раздражения истошно заверещал в гудящей голове.

Пальцы сжались на воротнике рубашки паренька почти инстинктивно, на уровне рефлексов, вдавливая сжатую в кулаке ткань к живому горлу. Егор практически не прикладывал усилий – просто хотел заставить того замереть. В тёмных глазах скользнул страх, и это было странно, ведь габаритами они всё же различались, но Егору не хотелось думать, почему так.

– Не приближайся, – это прозвучало мягче, чем все предыдущие слова. Не как предостережение – больше как совет. А потом рука отнялась от горла, выпуская ткань, и он сделал шаг назад, снова засовывая руки в карманы брюк.

Развернулся, находя взглядом Гейден – перепуганную, сжавшуюся настолько, что, кажется, едва не рисковала испариться вовсе. И весь мир мгновенно сузился только до её расширившихся зрачков; до страха, засевшего в глубине яркой голубизны; до покусанных губ; до пальцев, стиснувших плечи незнакомки.

И Рембез только сейчас заметил, насколько девушки были похожи. Не внешностью даже, нет – скорее миниатюрностью.

Он не позволил себе остановиться. Положил руку на плечо Марине, разворачивая, направляя вперёд – подальше от приходящего в себя парня, – волоча за собой едва переставляющую ноги блондинку. Заставляя себя не обращать внимания на мольбу в испуганных голубых глазах. Призыв к действию, почти как к помощи.

Она не то чтобы не понимала. Просто была в шоке.

Просто её накрыли те же воспоминания, что и Рембеза, с головой.

Егор изо всех сил игнорировал все внутренние порывы кинуться к ней и начать успокаивать. Кажется, одного объятия бы хватило, чтобы снять паралич, завладевший Гейден. Она действительно всё делала на автомате.

Но если он позволит себе эту слабость, то просто сорвётся. Его просто понесёт. Опять. Рядом с ней несло невообразимо.

– Как ты? – спросил он у незнакомки. Стараясь не встречаться взглядом с Мариной, которая, кстати, просверливала в нём уже сквозную дыру.

– Нормально, – блондинка уже успокоилась, слёзы высохли, и она даже смогла улыбнуться, подняв глаза на Егора. – Спасибо большое.

– Где ты живёшь? – поинтересовался он, подумав о том, что её следовало бы проводить.

– Здесь, недалеко. Всё нормально, – повторилась она. – Я дойду сама. Всё хорошо.

– Ты уверена?

– Да, – она стиснула в пальцах ремешок небольшого рюкзачка, который до этого висел на худых плечах. – Спасибо ещё раз.

Егор смотрел в её удаляющуюся спину немного отвлечённо, чувствуя потерянность собственного взгляда, и в его голове вдруг живым огоньком вспыхнуло осознание, что это совсем не та спина, совершенно.

Потому что та девушка с той спиной тоже смотрела вслед быстро удаляющейся незнакомке и кусала нижнюю губу, нервно сминая пальцами ремешки сумки.

Он сделал то, что должен был, что хотел сделать. Он действительно хотел помочь. И поэтому только сейчас, полностью осознавая, что всё кончилось, позволил себе расслабиться и глубоко вздохнуть, на мгновение прикрывая глаза.

А когда открыл, искоса глянул на Марину. Она стояла сбоку и, оказывается, тоже буравила его взглядом. Интересно, насколько долго? Наверное, не очень. Хотя кто его знает.

Благо, светло-синий взгляд уже не был таким испуганным – только, может быть, немного удивлённым. И в нём было что-то ещё. Что-то, что не могло не порадовать Рембеза.

Марина хлопала длинными ресницами, взирая на него так, словно перед ней стоял ангел, спустившийся с небес. Герой, спасший половину, а то и весь белый свет. Самое прекрасное явление на этой планете, которое досталось ей одной, а она и стоит довольная, восторженная, такая умилительно-забавная, что хотелось тут же сжать её в объятиях.

И благодарить, бесконечно благодарить за восторг, который он нашёл в глубине её голубого прекрасного моря.

Но на такую щедрость он вряд ли раскошелится сегодня.

Даже если видеть эти яркие эмоции в её глазах было слишком приятно.

Когда веки опустились, а губы растянула по-настоящему гаденькая ухмылочка (Егор изо всех сил постарался вложить в неё как можно больше самодовольства, черпая из внутренних запасов, припасённых на всякий пожарный), Гейден с бешеной скоростью начала мрачнеть и злиться. Уголки рта опустились, а глаза прищурились почти что укоризненно – словно и не было никакого изумления в этом блестящем недовольством взгляде несколько мгновений назад.

Апогеем Марининой ярости стали его слова:

– Что случилось, Гейден? Мне кажется, или ты немного зависла?

Под конец Рембез не смог справиться с собственным любопытством и приоткрыл глаза, чтобы в полной мере насладиться реакцией на красивом личике. Девушка горела в прямом смысле этого слова. Дыхание участилось, и Егор мог поклясться, что она готова придушить его на месте голыми руками.

Поэтому усмехнулся ещё сильнее, приподнимая подбородок на её красноречиво пылающие глаза.

– Мне кажется, – голос её до основания пропитался ядом всего за пару секунд, и Егора это неслабо веселило, – тебя нельзя благодарить или хвалить – ты мгновенно загораешься этой мерзкой манией величия.

– Да ты не переживай, – сладко протянул он, продолжая наблюдать за каждым изменением мимики на пылающем лице. – Никто не виноват, что я такой очаровательный. Но я, так и быть, позволю тебе собой любоваться. Время от времени.

Она сузила глаза и раскрыла рот от чудовищного возмущения, а потом поджала губы так, словно хотела сказать что-то, но в последний момент передумала. То ли посчитала, что не стоит, то ли слова, которые она хотела произнести, были на грани цензуры. И при всём этом она выглядела просто до какой-то дикости забавно и очаровательно.

Егор в очередной раз подумал о том, что стоило бы бесить её почаще, чтобы моментов, когда она так мило возмущается, было в его жизни куда больше.

Он не смог сдержать улыбки, хотя действительно пытался. Обнажил зубы, даже пару раз хохотнув. Марина, конечно же, не упустила возможности это прокомментировать.

– Ты невыносим!

– Я очарователен.

Играючи дёрнул бровями и подмигнул ей, а её лицо приобрело новую, более значительную степень злобы, однако это опять не отняло у девушки ни толики очарования, которым она обладала.