Текст книги "Скажи (СИ)"
Автор книги: Элеонора Фео
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
Элеонора Фео
Скажи
Глава первая
Никто, собственно, и не сомневался, что Артур опоздает. Что-то в этом мире действительно не менялось. Стабильность как она есть.
Недовольно хмыкнув, Марина передёрнула плечом и, окинув быстрым взглядом городскую площадь, направилась к единственной свободной скамейке у клёна, бросающего густую тень. Там наверняка было прохладнее, чем на этом палящем солнце.
Последний месяц лета выдался на удивление знойным. Душный спёртый воздух ощущался открытой кожей лица и рук. Чаще всего такая духота раздражала, но сегодня почему-то нет. По крайней мере, она прельщала больше, чем дождь, который по обыкновению своему в это время года обильно поливал город недели две-три кряду. Лето не спешило уходить, и этим определённо нужно было пользоваться.
Девушка опустилась на скамью и откинулась назад, запрокидывая голову и тяжело вздыхая. Несколько русых прядей тут же соскользнули с плеч на спину.
Ладно. Она подождёт. Что ей ещё остаётся?
Подождёт.
В последний раз.
Марина всё-таки решила расстаться со своим молодым человеком, и решение это далось девушке на удивление слишком просто. Ей не хотелось задумываться, почему, хотя причин на то в самом деле было более чем достаточно. Просто раньше она зачем-то продолжала наивно верить, что всё обязательно изменится.
Что между ними снова всё будет хорошо.
Конечно. Ведь так оно и бывало всегда – практически все истории заканчивались хеппи-эндом. Стабильно, привычно настолько, что сейчас такие концовки казались правильными. Ведь если не закончилось хорошо, значит, это ещё не конец. Значит, нужно ещё немного подождать. Всё проходит, и это пройдет.
Но не прошло. Не проходило, сколько бы она не ждала.
Если первые полтора-два месяца отношений ещё доставляли ей радость и какой-то фальшивенький намёк на счастье, то следующие три не приносили ничего даже отдалённо схожего. Были только отчаяние и раздражение. Гнетущие, отягощающие. Которые обычно тянут вниз и не дают вдохнуть полной грудью.
И ещё было её терпение. Много терпения, чаша которого с каждым днём наполнялась всё больше и больше. А потом в один момент – это произошло относительно недавно – Марина вдруг резко осознала, что несколько капель уже рванули вниз через край.
Дальше трепать нервы было бессмысленно.
Кому нужны отношения, из которых не льётся свет? Вместо него уже на протяжении долгих трёх месяцев мрачно сгущался и вился душными кольцами негатив. Напряжение, усталость, давление. Которые она сначала упрямо прятала на самую глубину своего сознания, считая это всё временным, непостоянным, проходящим, а потом, когда уже, наконец, нашла в себе смелость принять это, существующее и извивающееся в ней, жила бок о бок, лелея слабо бьющуюся надежду когда-нибудь избавиться от тяготящих чувств.
Дожилась.
Она поговорит с ним об этом. Сегодня. Максимум, завтра-послезавтра. Девушке абсолютно не хотелось затаскивать проблему на школьное время, до которого, между прочим, оставалось едва ли чуть больше недели. Потому что потом навалятся другие заботы, дела и мысли. Проблемы стоит решать по мере их поступления, считала Марина. И сейчас над ней висела одна единственная, давящая и громоздкая, а оттого – напрягающая.
Она освободит себя от этого. Она уже давно пришла к такому выводу, осталось лишь воплотить его в жизнь.
Марина с ленцой перевела взгляд на наручные часы, белоснежной лентой охватившие тонкое запястье. Он опаздывал уже на восемь минут.
Чудовище непунктуальное.
Непунктуальность, кстати, была одним из его недостатков. А еще упрямство, самолюбие, невежество, эгоизм и полное отсутствие контроля над собой. Кажется, девушка могла перечислять столь лестные качества часами.
Вопрос – скучала ли она по нему всё то время, что они не виделись? – бился в голове, словно мотылёк – о нагретую лампу. И каждый раз воображение невольно рисовало лицо молодого человека, которое, кажется, въелось в сознание слишком глубоко. Серо-зелёные глаза часто смотрели с толикой пренебрежения, холодного и лишне-нелепого. Полноватые губы кривились в ухмылке, отталкивающей и претенциозной.
Какой будет их встреча сейчас? Наигранно-тёплой, как будто ничего не происходит? Или наоборот, холодной настолько, что проберёт до костей? Рискнут ли они вообще прикоснуться друг к другу? Что уж говорить о поцелуе.
Воспоминания почти против воли подсказали, что вкус его губ всегда отдалённо напоминал бергамот. Немного терпкий, до ужаса противный. Артур имел привычку пить чёрный чай с бергамотом. Именно с этой травой. И Марина будто бы случайно всегда забывала сказать ему, как сильно ненавидит бергамот.
Она передёрнула плечом, с досадой закусывая губу. Мысли застыли в голове безобразной кучей, а разгребать её девушка не стала. Сейчас всё выяснится. Сейчас.
Когда он, наконец, соизволит притащить себя сюда.
Если быть до конца честной, она ведь действительно не скучала по нему. Даже наслаждалась днями, в которых не было его. Дикая, пульсирующая свобода. Дурманила голову, подпитывала лёгкостью. Марина, наконец, не ощущала это мерзкое ощущение постоянного давления, словно бы её держали в рамках. Словно она находилась в стеклянном кубе, беспомощно тарабанила по его стенкам и в ответ получала только тишину. Она ощущала себя загнанной рядом с этим человеком, подавленной и иногда, чего греха таить, почти несчастной.
Девушка долго старалась разобраться в причинах этих мыслей и ощущений, а в итоге всё оказалось до банального просто: Артур позволял себе считать её практически своей собственностью, а она устала мириться с этим. Извечный контроль, неуважение к себе, своему личному времени и пространству мало кого могли порадовать. Марина не стала исключением.
Меру надо знать во всём, и всему есть предел. Именно к такому выводу пришла девушка ещё перед своим отъездом в отпуск. А когда смогла наполнить грудь воздухом без него, окончательно осознала, что с этим пора заканчивать. Заканчивать обманывать его и, в первую очередь, себя саму.
Это было правильно, и не имело значения, как он отреагирует и что ей скажет. Она так решила. Он должен уважать её решения.
Девушка опустила взгляд на часы. Минутная стрелка отсчитала уже тринадцать минут, и Марина шумно выдохнула через нос. Злость была бы совершенно некстати. Тем более эти опоздания не являлись чем-то из жанра фантастики, так как повторялись из раза в раз.
Она сложила руки на груди и снова оглянула площадь, почти не поворачивая головы, привычно приподняв подбородок. И на этот раз уже увидела его. Заметила знакомые жесты и походку в кагале других людей, ощущая, как высоко подскочило в груди сердце от неожиданности.
Артур подошёл к фонтану и, приподнимая солнцезащитные очки на макушку, заскользил по площади равнодушным взглядом. Искал её. Мозг с какой-то отстранённой медлительностью отметил, что Артур пришёл не один. Рядом с ним, сунув руки в карманы светло-бежевых джинсов, стоял незнакомый темноволосый парень.
Марина мрачно усмехнулась, поднимаясь со скамейки, и неспешно двинулась в сторону фонтана, на ходу немного нервными движениями оправляя футболку, просто чтобы занять чем-нибудь руки. Гордеев заметил её, когда между ними оставалось около десяти метров. Его брови взметнулись вверх, и Марина разглядела в серо-зелёном взгляде удивление вперемешку с толикой заинтересованности.
Он тут же указал другу на неё кивком головы, и оба молодых человека неспешно направились ей навстречу.
Марина остановилась так резко, будто врезалась в невидимую стену. Артур тоже затормозил. Расстояния между ними было прилично – они бы коснулись друг друга, только если б вытянули вперёд руки. Девушка заметила, как скользнули по её фигуре его глаза. Несколько раз снизу вверх и обратно, выцепляя ненароком каждый участок открытой кожи и каждый изгиб. Это покоробило, и она едва сдержалась, чтобы не скривить губы.
И откуда вдруг взялись все те неприятные чувства, что буквально выжирали остатки ощущаемого доселе умиротворения? Досада, раздражение, отвращение… Бились, дрожали под кожей, нарушая внутреннее спокойствие, и это раздражало. И отдавалось пульсацией где-то в районе затылка.
И, кажется, начинал дёргаться глаз.
За два месяца Артур почти не изменился. За исключением того, что сменил причёску. Она шла ему в разы больше, кстати. Ранее закрывающие лоб орехового цвета волосы теперь были аккуратно уложены чуть вверх и вбок из-за взбитой чёлки. Это визуально удлинило его лицо и смягчило грубоватые черты. Очки перекочевали с макушки на серо-голубую футболку-поло, зацепившись дужкой за воротник.
Марина почти против воли посмотрела ему в глаза, внезапно почувствовав где-то за рёбрами совершенно неясное толкнувшееся волнение.
Она прокручивала эту сцену в голове сотню раз. В ней девушка была невозмутима и равнодушна, без каких-либо сомнений гордо глядя Артуру в глаза. И уж однозначно не испытывала какое-то непонятное беспокойство, которое могло всё только испортить. В какой момент всё пошло не по плану?
– Даже не обнимешь меня? – Артур вопросительно вскинул брови и округлил глаза, таки сделав нарочито возмущённый взгляд.
Актёр чёртов.
Марина недоверчиво прищурилась, но всё же шагнула навстречу, неуверенно коснувшись пальцами плеч, обтянутых тканью. А через мгновение впечаталась носом в массивную шею и ощутила на талии мужские руки, немного сильнее, чем положено, прижимающие к себе.
В нос забился резкий запах одеколона. Создалось впечатление, что Артур отвинтил крышечку флакончика с туалетной водой и просто вылил на себя всё содержимое.
Ситуация начала напрягать.
– У твоей девушки, однако, хороший вкус. Ей тоже не нравится та дрянь, которой ты брызгаешься, – приятный низкий голос, тут же разрезавший прилипшее к ней раздражение, заставил поднять глаза. И на миг забыть обо всех тех неприятных ощущениях, из-за которых она чувствовала себя неуютно.
Замечание принадлежало парню, которого она изначально заметила рядом с Артуром. По правде сказать, девушка уже напрочь забыла о его существовании, стоило ей только столкнуться лицом к лицу со своим молодым человеком и растерять всё своё внутреннее равновесие.
А незнакомец был симпатичным. Даже привлекательным.
По-другому и не скажешь.
Возвышался над Мариной сантиметров на двадцать пять, не меньше. Её макушка как раз оказалась на уровне жилистой шеи. Тёмно-русые волосы были уложены вверх, при этом находясь в небольшом косметическом беспорядке, что выглядело вполне себе эффектно. Эта причёска подчёркивала его острейшие скулы.
По ним хотелось провести кончиком пальца, чтобы убедиться в этой остроте.
Полные губы незнакомца растянулись в лёгкой ухмылке. Чуть прищуренные, что придало взгляду резкой пронзительности, из-за яркого солнца глаза, и разлившийся в них молочный шоколад. Пылающий. Живой. Такой пристальный и такой густой.
Прямые брови резко взметнулись вверх, и ухмылка тут же превратилась в приятную улыбку, придавшую выразительному взгляду тепла и чистоты, стоило ему встретить её взгляд.
– Заткнись, Егор, – буркнул где-то у уха девушки Артур.
И эта улыбка опять насмешливо скривилась. Егор закатил глаза.
Артур ухмыльнулся и немного отстранил от себя девушку, однако его рука осталась лежать на её плече, прижимая к себе и не позволяя сделать ни шагу в сторону. Она словно находилась на коротком поводке, опять. И опять ощущала давление, от которого уже, к счастью, успела отвыкнуть. И потому сейчас оно чувствовалось в разы сильнее.
С этим определённо нужно было что-то делать.
Марина аккуратно обхватила пальчиками его запястье и скинула с плеча, растягивая губы в немного нервной улыбке. Но ладонь переместилась на талию, и грубоватые пальцы скользнули под ткань укороченной футболки, огладив голую кожу.
– Познакомься, детка, это Егор, – Артур без особого энтузиазма кивнул в сторону своего знакомого. – Егор, это Марина. Моя девушка.
Не хвались, это ненадолго.
Она уже даже не ощущала сожаления. Оно переросло в откровенную жалость. Да, наверное, это была жалость. К человеку, что светился самодовольной улыбкой и даже подумать не мог, что быть его девушкой ей оставалось не так уж и долго.
– Приятно познакомиться, малышка, – Егор поднял бровь, и уголок его губ дёрнулся в усмешке, обнажая идеально ровные зубы. – Хотя, знаешь, я представлял тебя куда ниже, и твои реальные данные привели меня в небольшое замешательство. Я реально думал, что ты не больше метра пятидесяти… ну, пяти.
Какие мы остроумные.
Он в открытую смеялся над ней, чёрт. Марина вскинула подбородок.
– Мне тоже приятно познакомиться и знать, что ты заблуждался в своих предположениях на мой счёт, – растянула губы в нарочито милой улыбке и протянула ему ладонь.
Егор не смог не улыбнуться. Она выливала свою наглость в ответ на его наглость, хоть и очень завуалированным способом. И это, пришлось признать, ему немного понравилось. Он мельком оглянул стройную фигуру и милое лицо, вылавливая всё новые и новые детали. Аккуратный, чуть вздёрнутый нос. Пухлые искусанные губы как последствие привычки. Прямые блестящие волосы, русые концы которых касались тонкой талии.
Ну, да. Хорошенькая такая.
Однако больше всего привлекали её глаза. Они были просто восхитительными из-за необычного оттенка, которому вторило лишь небо над их головами: радужки окрасились в изумительный лазурный. И Егор однозначно не мог оторвать прикипевшего взгляда от её глаз, которые тоже смотрели прямо на него. Немного недовольно, но однозначно смело, бросая будто бы вызов.
Повстанческий огонёк.
Он действительно представлял Марину куда ниже, чем она была на самом деле. Анализируя рассказ Гордеева, прозвучавший пятью минутами ранее, о том, как она вообще выглядит, он воображал совсем крохотную девчонку ростом метр пятьдесят пять максимум. Однако русоволосая доставала макушкой до его шеи и лишь немного не дотягивала до среднего женского роста.
– А ты бойкая для своих ста шестидесяти сантиметров, – Егор протянул свою руку в ответ и немного сжал маленькую ладонь. Малость прохладную.
Марина почувствовала необъяснимую лёгкую волну мурашек, невесомым потоком пробежавших вдоль позвоночника, стоило ей прикоснуться к нему, и тут же невольно скосила взгляд на Артура. Его глаза приковались к их с Егором рукопожатию. В серо-зелёных радужках она различила неприязнь. Тягучую, густую. Перетекающую липкой кипящей патокой в ярость. Об которую определённо можно было обжечься.
И, кажется, она действительно обжигается, потому что спешит уставиться в другие глаза – карие.
Красиво-карие.
Выразительно-карие.
Сейчас, при свете солнца, горящие ярким пламенем. Такого слишком насыщенного цвета. Будто несущего в себе какой-то определенный смысл. Или намного больше смыслов – Марина не бралась считать.
Просто смотрела, растягивая момент.
– Вообще-то сто шестьдесят три, – она деловито подняла брови, гоня прочь мысли о его глазах. Ругая себя за то, что смотрит на него слишком долго, а это было определённо не комильфо, ведь они знакомы всего ничего. Две минуты.
Красивые две минуты.
– А ведь это дела вовсе не меняет, согласись, – он дёрнул бровью, улыбнувшись.
И это было просто…
А.
Большое и громкое «А». Соблазнительное, жгуче-притягательное.
Таять перед ним было вовсе необязательно, но Марина уже, кажется, начала, чувствуя, как взгляд намертво прикипает к красивой улыбке, практически идеальной. Да чёрт возьми, она в самом деле была идеальной!
И выражение лица, хитрое, но доброжелательное, немного заинтересованное. Он располагал к себе, и харизма, которую он источал, буквально сбивала с ног. В его глаза хотелось смотреть сильнее, больше, глубже, потому что открытый взгляд тянул на себя с бешеной силой.
А голос, густой, плавный, тягучий, что-то успокаивал в её грудной клетке. Убаюкивал, утихомиривал, и казалось, что его можно было слушать бесконечно. А если не бесконечно, то хотя бы очень долго.
Ровно до тех пор, пока что-то не щёлкнуло в её мозгу, оглушая. Вынуждая девушку моргнуть. Мысли, все до единой, покинули голову так резко, будто испарились в одно мгновение.
Осталась лишь режущая по сознанию догадка. Прозрение. Понимание.
Марина знала таких людей. Прекрасно знала – не раз общалась с юношами, подобными ему.
Играющие с окружающими. Включающие этот свой самый обольстительный образ. Привыкшие выигрывать на одном лишь впечатлении, которое производили. И поддаваться этому в действительности было бы настоящим идиотизмом, ведь Егор… был такой абсолютно со всеми. Ему наверняка хватало одной такой улыбочки, чтобы влюбить в себя табун девчонок. И, наверное, он гордился этим так же сильно, как Артур – своей новой причёской.
Эта бешеная харизма играла ему на руку – глупо отрицать, что он вероятнее всего пользовался ею ради своей выгоды. Ради того, чтобы произвести впечатление, чтобы обратить к себе, развернуть буквально лицом, а затем – вытягивать необходимое. Пользоваться людьми вокруг себя.
Это ведь и ежу понятно, правда?
Марина вытянула свою руку из его пальцев, до сих пор сжимающих её. Не прерывая зрительного контакта. Поднимая подбородок и натягивая дежурную вежливую улыбку.
Не поддаваться.
Артур, видимо, решил напомнить о своём существовании и вновь по-хозяйски притянул к себе девушку за талию, да с такой силой, что она чуть не потеряла равновесие. И вновь Марина скинула его руку со своего тела, стараясь сохранить невозмутимо-радостное лицо и не дать раздражению с головой поглотить её.
Краем глаза замечая негодование во взгляде Артура. Делая вид, что совсем не видит, ничего не видит. Ей в самом деле хотелось не видеть.
Егор наблюдал за девушкой, явно не терпевшей посягательства на своё личное пространство, с долей иронии. Но что-то подсказывало ему, что дело было далеко не в ней самой, а в объекте, так и норовившем притянуть её к себе как можно ближе и оставить без кислорода вовсе.
Что-то не особо было заметно безмерное счастье от встречи с любимым, по которому она жутко тосковала всё то время, что они были на расстоянии. Создавалось совсем обратное впечатление, однако Егор решил не вдаваться в подробности. Это ведь не его дело вовсе. Сами разберутся, не маленькие.
– Мы будем шататься по улицам втроём? – Марина сложила руки на груди, приподнимая тонкую бровь, однако вопрос всё же разрядил напряжение, повисшее в воздухе.
– Нет, мы всего лишь проводим Егора до дома.
– А что, Егор страдает топографическим кретинизмом?
Брови взметнулись вверх, и Егор уставился на девушку, сдерживая рвущийся смешок за лёгкой ухмылкой и стараясь говорить как можно более миролюбиво:
– А ты не забыла, что я ещё стою здесь, солнышко?
Марина мило улыбнулась в ответ.
– Могу спросить ещё раз, но думаю, что ты и так расслышал вопрос.
Вот же... Слов нет.
Егор склонил голову набок, продолжая сверлить её взглядом. Девушка за словом в карман не лезла, к тому же была легка на подъём. Точнее, на взаимные подколы, по всей видимости. К тому же он был совершенно точно уверен, что она таким образом просто мстила ему за его шутку про её рост.
Приподнятый подбородок тонко намекал о наличии львиной доли гордости. Девушка без сомнений была милашкой, но всё же лучше не рисковать и не класть ей пальчик в ротик. По локоть ещё отцапает. Если не по плечо.
Поэтому Егор только сильнее усмехнулся. Подался немного вперёд, наклоняясь к ней, удовлетворённо отмечая, что Марина тут же соизмерила взглядом расстояние между ними, и парировал.
– Спроси ещё раз.
Девушка прищурила глаза – совсем немного, но это не осталось незамеченным, и промолчала, только сильнее приподнимая подбородок. Это слегка позабавило.
Она позабавила.
– Он приезжий и не знает города, – голос Артура звенел. Стало ясно: сложившиеся переглядки и обмен любезностями между его девушкой и другом не сильно ему нравились. – Мы просто проводим его до дома.
Марина пожала плечами. Надо, так надо.
– В какую школу идёшь? – возобновила разговор девушка, когда они направились сквозь толпу к концу улицы – туда, где заканчивалась площадь. На этот раз в голосе не было иронии или наигранности, ей просто было любопытно с ним пообщаться.
– В твой класс, – раздался вдруг резкий голос совершенно с другой стороны.
Марину почему-то покоробило, что ответил ей не тот человек, которому был адресован вопрос, но она постаралась сохранить на лице невозмутимость и не зацикливать на этом особого внимания.
– Тоже социально-гуманитарный профиль?
– Да, – кивнул Егор, поднимая руку и спуская на глаза солнцезащитные очки. – История – это одновременно моя слабость и сила.
Внимание девушки привлекли его руки. Тонкие, изящные, с длинными пальцами, аккуратными запястьями и выступающими волнами костяшек. Марине захотелось поинтересоваться, играет ли он на фортепиано. Скорее всего, он бы имел успех, если бы играл. Девушка зачарованно наблюдала, как кончики пальцев смыкаются на дужке очков, а затем расслабляются, и он снова убирает кисти рук в карманы джинсов.
– Да, – поспешила покивать она, искренне растягивая губы в улыбке от того, что у них нашлось что-то общее, но не понимая, почему её так обрадовало это. – У меня тоже.
Артур – Артур Гордеев – учился в параллельном, уже одиннадцатом «А» классе, специализирующемся на физико-математическом профиле. Не сказать, что он идеально разбирался в точных науках, но как-то выезжал на вечном везении и хитростях. Марина же ничего не смыслила в этом направлении от слова «совсем» и потому после средней школы подала документы в гуманитарный класс. Все углублённо изучаемые дисциплины, будь то история, или русский язык, или право с экономикой, приходились ей по душе. И хоть она совсем не представляла, на кого бы ей хотелось пойти учиться в дальнейшем, знала наверняка – её профессиональная дорога будет виться именно в гуманитарном направлении.
Кончик рта потянулся вверх в лёгкой улыбке, и Егор снова украдкой окинул девушку взглядом. Прошёлся по её плечам и выпирающим из-под округлого выреза белой лёгкой футболки распахнутым крыльям ключиц. Остановился на заметно выделяющейся талии. Тонкой и аккуратной. Которую он, кажется, мог обхватить руками. Так легко. Она была до того миниатюрной, что казалась невообразимо хрупкой. С ней нужно было обращаться осторожно. И не дай бог разбить такое произведение искусства.
Он не заметил, как облизал губы, отводя глаза от притянувшей на себя всё внимание девушки. Искренне не понимая, что конкретно его в ней настолько сильно привлекло. Нельзя сказать, что она не была сексуальной. Даже совсем напротив – была. Манящей, привлекательной, зовущей.
Егор спихнул всю свою реакцию именно на это. Она всего лишь была привлекательная. И всё. А в нём не на шутку разбушевались гормоны, и, в конце концов, у него давно ни с кем ничего не было.
Давно – пару месяцев.
Да уж, это до охерения тупое оправдание.
Тонкие руки в его волосах, на лице, шее, по груди вниз, к животу. Требовательные пальцы и влажные поцелуи, хозяйка которых хотела. Безумно хотела его, он чувствовал. И что самое забавное – ещё он чувствовал, как сильно и дико ощутимо не хочет её в ответ. Двигался на автомате, целовал на автомате, расстёгивал пуговицы на атласной блузе сугубо на автомате, резко сдёргивая лёгкую ткань с тонких плеч.
Дальше – следующая вспышка в голове. Слёзы, истерики, крики. Напротив – его пустой взгляд, твёрдый, холодный. На самом деле он ощущал жалость и – совсем немного – раздражение.
Вечные звонки и унижение, письма, его разрывающиеся мессенджеры, головная боль – его, её. Такая разная головная боль. Одна – от горького несчастья, разбитого сердца, вечного недосыпа и стрессов, другая – от ощущения, что его никак не могут отпустить. Оставить в покое. Он хотел уйти – и ему бестолково не дают это сделать.
И чёрт знает, какая головная боль сильнее.
Егор не успел как следует разозлиться на себя за глупые отговорки и вспыхнувшие в голове вдруг кряду яркими картинками неприятные воспоминания. Краем глаза заметил пристальное внимание со стороны и метнулся глазами туда, встречая неприязнь во взгляде друга, который Артур тут же попытался спрятать, отводя в сторону. Прищуренный, изучающий, недовольный. С толикой неожиданно-глупой ревности.
Егор явно ощутил, как это было некстати, совсем неуместно. Кажется, повода не давали ни он, ни девчонка. Да, они немного позубоскалили друг дружке, да, пожали друг другу руки, ну и что с того? Тяжело вздохнул, сцепив зубы. Стараясь не зацикливаться на ненужных мыслях в голове и непонятных эмоциях в глазах Гордеева, что теперь усиленно прятал взгляд.
Кажется, Марина не акцентировала внимание на молчании, звоном повисшем в компании. Или просто не подавала виду, потому что на лице до сих пор была расслабленная улыбка. Оно и к лучшему. Напряжения не хотелось. Оно едва сошло.
Тишину в их компании нарушил звонок телефона. Егор поспешно нащупал его в переднем кармане джинсов и вытащил, мельком глянув на определитель, проводя по сенсору и поднося к уху.
– Да, я слушаю.
Марина проследила его движения взглядом. Егор с головой ушёл в разговор, и она подумала, что сейчас было самое время, чтобы расставить все точки над «и». Назад дороги нет, поэтому она наклонилась ближе к Артуру, с которым за всё время, что они шли, предпочитала держать дистанцию.
– Нам нужно будет поговорить.
Наверное, проблеск понимания, что ситуация между ними всё-таки не так идеальна, как ему казалось, озарил его. Артур тотчас нахмурился, переводя на девушку недовольный взгляд. Марина подумала, что если бы он мог испепелить её сейчас, он бы испепелил, даже не задумываясь.
– Так говори.
Даже голос выдал его с головой. Звенящий, дрогнувший мелким стальным отголоском.
– Нет, – Марина отрицательно мотнула головой, сжимая губы, стараясь не прислушиваться к коротким фразам Егора, который всё ещё с кем-то беседовал по телефону. – Я поговорю с тобой, когда мы останемся одни. Это личный разговор.
Собственный тон, не терпящий возражений, ей понравился, и она чуть приподняла подбородок, пресекая в себе желание улыбнуться.
Кажется – или ей показалось? – Артур скрипнул зубами, отстраняясь от неё. Отвернул голову и – девушка была почти уверена – закатил глаза. Ну и пусть. Марине не было дела до его кривляний. В конце концов, она нашла в себе смелость начать тот разговор, который ей хотелось поскорее закончить. Поэтому девушка вздохнула полной грудью, обхватывая пальцами ремешок сумки, и зашагала увереннее. Безгранично радуясь тому, что её – пока ещё – молодой человек не предпринимает очередную попытку заключить её в своё объятие.
Егор закончил разговаривать по телефону, убирая его в карман светло-коричневых джинсов.
Они давно свернули с площади, и теперь людей вокруг стало в разы меньше. Зато воздуха – явно больше. Тропинка, по которой они неторопливо прогуливались, тянулась вдоль длинной многоэтажки, укрытая кронами высоких наклонившихся берёз. Солнце осталось по ту сторону дома, поэтому дорожка окунулась в тень целиком. Тут было тихо и спокойно, а что ещё более важно – тут было прохладно.
Парни завели какой-то отвлечённый разговор ни о чём, но Марина не прислушивалась, позволив себе недолго помолчать и насладиться безмолвием этого маленького городского закоулочка.
Пахло цветами, свежескошенной травой и летом.
Взгляд скользнул по нескольким клумбам, высаженным по обе стороны от тротуара. Коснулся безоблачного неба над головой, кусочки которого проглядывались сквозь густую листву. И замер, наткнувшись на Егора, что шёл чуть левее. Очки уже покоились на его макушке. Юноша усмехнулся на реплику Артура, обнажив ряд ровных зубов. Кивнул. Поправил клетчатую рубашку, потянув её вниз за полы. Насмешливо поднял брови и покачал головой, опуская глаза.
И при этом всём он выглядел каким-то слишком привлекательным.
Марина отвернулась, чувствуя, что к щекам приливает кровь. Это безумие какое-то, но ей нравилось на него смотреть. Как можно так сильно излучать обаяние, она не знала, но зато видела собственными глазами, убеждалась в этом каждый раз, когда взгляд прикипал к Егору.
Надо же. Он казался почти нереальным. Хотелось протянуть руку и потрогать его – только для того, чтобы убедиться, что он настоящий. Живой и не привиделся ей.
И голос. Молодые люди рассмеялись почти синхронно, но голос Егора показался ей более приятным. Или, может, просто она уже даже на каком-то сознательном уровне отторгала Артура настолько сильно, что готова была не видеть и не слышать его вовсе?
Марина покусала губу, стискивая тонкий ремешок сумки чуть крепче. Потупила глаза, хмурясь собственным мыслям, и попыталась выкинуть их из головы. Мазнула взглядом по носкам своих белых кедов на высокой платформе, понимая, что перебирает ногами практически на автомате.
– Ну, мы пришли.
Она не сразу разобрала раздосадованность в голосе Гордеева. Остановилась и оглянулась, не понимая, зачем они вернулись к её дому. Более того, все трое сейчас стояли возле её подъезда. За недолгими разговорами и своими размышлениями она даже не отслеживала маршрут, по которому их вёл Артур.
– Пришли? – уточнила девушка, неуверенно глянув на Гордеева.
Он внимательно смотрел на неё, будто бы желая как можно лучше разглядеть реакцию на лице, и Марина вдруг поняла, что это не к добру. Совсем не к добру. В голове словно звякнул щелчок, расставляя всё по своим местам, сплетая ниточки, собирая паззл, и девушка едва сдержалась, чтобы не покачать головой. Недоверчиво, почти умоляюще.
Едва сдержалась, чтобы не попросить его кое о чём.
Скажи, что это не то, о чём я думаю.
Это было слишком смешно, чтобы оказаться правдой.
Но оно оказалось.
– Ах, да. Совсем забыл сказать, – каждое слово, которое он выделял металлом в голосе, будто било девушку по лицу, и ей не хотелось знать, что он скажет дальше. То ли потому что она не желала это слышать, то ли потому что отказывалась признаться себе, что желала, ещё как желала. – Так уж вышло, что вы живёте в одном подъезде.
Егор прыснул в кулак, отвернув голову в сторону. Марина прикрыла глаза, сжимая переносицу двумя пальцами. Все трое, кажется, были просто «счастливы» услышать эту прекрасную новость. И ещё неизвестно, кто из них был счастливее.
Сложившаяся ситуация потихоньку начинала раздражать. Сверля буравчиком по оголённым нервам так, что спокойно устоять на месте и не развернуться, чтобы уйти, стало задачей не самой простой. Сперва из-за поведения Артура, а теперь…
Кажется, до Марины начала потихоньку доходить вся суть.
Что она и её новоиспеченный знакомый, пределов наглости у которого, возможно, не существует, будут жить в одном доме. Да что там, доме. В одном подъезде!
Девушка не верила в совпадения. Однако сейчас ей отчаянно захотелось думать именно так: это всего лишь. Жалкое. Совпадение. А если Артур сейчас согнётся пополам и начнёт хохотать и бить себя по бедру, приговаривая, что это шутка, а они, дурачки, купились, будет вообще прекрасно.
