Текст книги "Скажи (СИ)"

Автор книги: Элеонора Фео

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Глава вторая

В сознание врезалась отдалённо знакомая мелодия. Марина повернулась набок и натянула одеяло до плеч, совершенно не обращая внимания на неутихающую песню. Ровно до тех пор, пока до затуманенного ещё миром Морфея разума девушки не дошло, что это звонил её телефон. Со стоном она перевернулась обратно на спину. Рука выскользнула из-под покрывала и потянулась вверх, нашаривая над головой корпус смартфона, что разрывался на прикроватном столике.

С трудом разомкнув один глаз, Марина глянула на определитель: буквы сложились в короткое «Диана» на фоне фотографии девушки: она очаровательно смеялась, прикрыв глаза и обхватив ладонями лицо. Щёчки слегка покраснели от смущения, а тёмные волосы распались по плечам и груди лёгкими волнами. Прямо за её спиной раскинулась главная городская площадь, утонувшая в ярком солнечном свете. Это, кажется, был апрель, самое его начало, потому что снег на дорогах уже полностью растаял, но деревья всё ещё стояли практически нагие.

Марина всей душой обожала эту фотографию. Живая, эмоциональная и светлая. И хотя кадр получился совершенно случайно – Диана тогда, кажется, хохотала над очередной шуткой своего молодого человека, – момент был пойман очень удачно.

Девушка приняла вызов и приложила телефон к уху, поворачиваясь обратно набок и прикрывая глаза. Может, ей бы удалось ещё немного поваляться в кровати.

– Да, дорогая, – сонно проговорила она в динамик, потирая нос.

– Я написала тебе уже десять сообщений. Ты спишь, что ли? – звонкий голос Дианы был возбуждённым, радостным и очень громким – таким, словно девушка уже давно бодрствовала. Сомневаться в этом не приходилось. Как и в том, что Марине вряд ли удастся остаться в постели.

– Еще минуту назад спала, – она скинула с себя одеяло и приподнялась, спуская ноги с кровати, касаясь ступнями мягкого, нагретого прямыми солнечными лучами ковра. Едва не мурлыкнув от этого маленького удовольствия.

Встала с постели и, лениво потягиваясь, подошла к окну. Свободная ладонь опёрлась на шершавую и тёплую поверхность подоконника. Взгляд скользнул по шумной городской улице, где, кажется, уже вовсю кипела жизнь и суета. Солнечный свет снова резал глаза, и приходилось щуриться, но зато небо было до краёв чистым и оттого казалось бесконечным.

Губы растягивала искренняя улыбка. В груди билась птица сладостного предвкушения, и Марина не смогла унять в себе это внезапно появившееся возбуждённое состояние. День обещал быть насыщенным.

– Прости, я тебя разбудила, – произнесла Диана с толикой сожаления.

На самом деле, Марина бы уже давно была на ногах, если бы не сообщения от Артура, которые, так вышло, несколько раз разбудили её этой ночью. Содержание их, мягко сказать, не очень радовало. На экране, одно за другим, вспыхивали уведомления примерно одного и того же настроения и контекста: «дура», «ты понимаешь, что ты всё разрушила?», «ты ведь ещё вернёшься ко мне».

Это всё, на что хватило Гейден, прежде чем она заблокировала его везде, где только можно было, и убрала подальше от себя телефон, перевернувшись на живот, уронив голову на подушку и практически сразу погружаясь в сон.

Не сказать, что она очень удивилась. Совсем наоборот: это было в духе Гордеева. Но отнюдь не значило, что подобные выходки были ему позволены. В конце концов, Марина искренне не понимала, в чём его проблема. Если ему хотелось напоследок облить её грязью только потому, что она закончила их отношения, то не сходить ли ему на фиг?

Девушке не хотелось об этом думать. Не хотелось вообще пускать к себе в голову мысли об этом человеке. Если он пожелал расстаться на такой ноте, то что уж тут поделать. Скатертью дорожка, попутного ветра в спину.

– Ничего страшного.

– Что-то случилось, Марин? – теперь в мелодичном голосе подруги слышались лёгкие нотки обеспокоенности. Поняла по тону, что не всё в порядке? Марина слишком сильно отвлеклась на этого идиота, чем и выдала себя? Как всегда, Диана сразу чувствовала любое изменение её настроения.

– Всё расскажу, как только увидимся, – Марина отвернулась от окна, облокачиваясь бёдрами о выступ подоконника. – Ты где?

– Иду в магазин. Полчаса тебе хватит, чтобы собраться?

Прикинула в голове приблизительное время своих сборов. Душ, завтрак, лёгкий макияж. Маловато, конечно, но в принципе успеть было можно. По крайней мере, она постарается.

– Думаю, да. Где встретимся?

– Я подойду к тебе, так что до встречи.

– До встречи.

Марина отключила телефон, откладывая его за спину на подоконник. Голос подруги как всегда был полон энергии и хорошего настроения, а перспектива скорой встречи будто бы толкала в спину – скорее начать собираться.

В течение этих двух месяцев девушка не раз замечала за собой жгучее желание поскорее увидеться с подругой. Они списывались чуть ли не каждый день и даже несколько раз болтали по видеосвязи, но это было слишком далеко от настоящей, живой встречи. Марине не хватало тех душевных прогулок, когда они могли просто хихикать и обсуждать всё на свете, прочёсывая городские улицы.

Она действительно привыкла к такому времяпрепровождению, поэтому его нехватка ощущалась удивительно сильно. Зато сегодня они беспрепятственно смогут наверстать упущенное.

Часы показали начало двенадцатого.

Это действительно было поздно. Обычно Марина вставала не позже десяти.

Мама сидела в гостиной. Пила чай из маленькой аккуратной фарфоровой чашки и смотрела телевизор, плазменный экран которого висел на стене. Заметив дочь, она улыбнулась – так, как умела только она одна, – заряжая теплом и сверкая добрыми искорками в светлых глазах.

– Доброе утро, – голос был мягкий и ласковый.

– Доброе, – Марина забралась на диван, усаживаясь рядом с мамой, и потянулась к ней, поцеловав в щёку, а затем откинулась на мягкую подушку, понимая, что с удовольствием просидела бы так часок-другой, если бы не Диана, которая через тридцать минут уже будет ждать её внизу.

– Ты сегодня поздно, – заметила мама, переводя взгляд на экран телевизора. Она смотрела какую-то передачу про архитектуру, и Марина тоже невольно засмотрелась на аккуратный одноэтажный домик в скандинавском стиле, спроектированный какими-то американскими специалистами.

– Да. Спасибо Артуру. Ночью он успел напомнить о себе, и не один раз.

– Совсем расстроился из-за вчерашнего?

– Кажется, да, – Марина подняла брови, поджимая губы. Она, конечно, ожидала от него всякого, но всё-таки, если быть уж до конца честной, какая-то маленькая её частичка надеялась, что он не будет падать так низко. Покачала головой. – Но ладно, пусть привыкнет к этой мысли.

– Действительно, я думаю, ему просто нужно время, чтобы смириться. В крайнем случае, если и это не поможет, его можно просто отправить на все четыре стороны, – заговорщически улыбнулась женщина, и Марина подняла на неё взгляд, согласно кивая и улыбаясь в ответ.

– А мы встречаемся с Дианой через полчаса.

– Приготовить тебе завтрак?

– Было бы здорово, спасибо тебе! – девушка вновь чмокнула маму в щёку.

Поднялась-таки с мягких подушек и направилась в ванную. Включила воду, проверяя её температуру кончиками пальцев, скинула с себя спальную майку, шорты с бельём, убрала волосы в пучок и шагнула под тёплые струи. Взяла флакончик геля для душа, выдавила содержимое на ладонь.

Вспомнила невольно, как вчера вечером, принимая перед сном душ, с большим усердием растирала пальцами кожу. Смывала разговор с Гордеевым, его злой взгляд и слова, полные желчи, которые он без сожаления бросал ей прямо в лицо. Струйки воды стекали в водосток, смешиваясь с мылом, и девушке казалось, что с каждой секундой тяжесть отпускает её, устремляясь вслед за мыльной водой. Вскоре негатив исчез весь целиком, потому что, едва она вышла из ванной, почувствовала небывалое облегчение, буквально накрывшее с головой.

Сейчас же девушка мылила тело с куда меньшим рвением. Хмурилась от неприятных мыслей, опять каким-то образом скользнувших в сторону Артура. Качнула головой.

Прочь. Сегодня это было ей так не нужно. В конце концов она ничуть не жалела, что сделала это – порвала с ним. Стало легче – девушка ясно это осознавала. Она даже не догадывалась, что эти отношения были грузом таких размеров на её плечах. Главное, сейчас Марина чувствовала себя куда лучше, и ей было абсолютно без разницы, что и как будет говорить Артур – это сугубо его проблемы.

Не станет же он её удерживать силой рядом с собой, в самом деле!

Так что можно было с уверенностью сказать, что она уже не имеет к нему никакого отношения, потому что, судя по сложившимся обстоятельствам, большими друзьями, которыми она предлагала остаться, они не будут.

И, если честно, Марина из-за этого не так уж сильно расстраивалась. Точнее, не расстраивалась вовсе. Было бы, из-за чего. Она не сомневалась, что он быстро оправится, хоть и будет после этого относиться к ней как к самому последнему человеку на этом свете. Просто из-за своего уязвлённого эго, а не потому что страдает от неразделённой любви к ней.

Любви между ними не было уже давно. Может быть, её не было никогда, но это уже не имело никакой важности.

Чёрт с ним. Пусть делает что хочет. Это никаким боком не касалось её.

Смыв гель с тела и выключив воду, Марина ступила на маленький коврик с длинным мягким ворсом, обмоталась большим белым полотенцем и посмотрела в зеркало. Оглядывая кожу лица, плеч. Тонких и острых.

И память услужливо подкинула ей картинку мужских рук из вчерашнего дня. С выступающими костяшками и по-мужски изящными запястьями, отличавшимися тонкой красотой пропорций и движений. С длинными пальцами. Марина прошлым вечером несколько раз представляла, как эти пальцы скользят по клавишам фортепиано.

Через мгновение взгляд её утонул в запотевшем стекле. Потому что в голове вдруг совершенно неожиданно застыли глаза мальчика с приятным именем. Карие. С золотистыми прожилками. Хитрые, но тёплые. Красивые. Как и их хозяин.

Марина не могла этого не признать. Егор очень врезался в сознание своей привлекательностью. Он и сам это прекрасно понимал и даже, как можно легко заметить, не стеснялся этим пользоваться. Отчего разрешал себе общаться с окружающими иногда очень по-хамски. И почему-то люди чаще всего позволяли ему это. Ведь если бы было иначе, он бы не светился этой жуткой напыщенностью, да и вёл бы себя не так самоуверенно. Не было бы прикипевшей к этому лицу настолько самодовольной ухмылки.

Но она – не они. Она позволять не собиралась. Мальчику полезно понять, что красивая оболочка не даёт ему никаких привилегий.  И сама вестись на его привлекательность она тоже не собиралась. Марина почему-то была уверена в том, что до добра это не доведёт.

В голове уже сложился образ этого молодого парня. Не очень приятный. Не совсем лестный. Жестокая правда? Вероятнее всего. Марина зуб давала: Егор уже имел навык игры и манипуляций с окружающими. Причём не какой-нибудь случайный, а достаточно высокий.

И несмотря на то, что судить о человеке после одной только встречи чаще всего не следовало, мнение об этом парне уже прочно закрепилось в её голове.

Чему девушка была, несомненно, рада. Если она будет видеть его насквозь, то её не проймёшь красивой улыбочкой и пронзительным взглядом, от которого едва мурашки по коже не бежали.

Марина отвернулась от зеркала и сильнее укуталась в полотенце, утирая его кончиком влагу с плеч и шеи.

Ведь всё хорошо. Так правильно.

Даже если она ошибалась, так было правильно. Она верила в эту правду. Хотела верить. Она жутко не любила ошибаться.

Ничего ведь страшного, если в её голове он будет просто самовлюблённой сволочью, да? Будто ей было до него дело.

Он просто будет её новым одноклассником. Им даже не обязательно общаться, ей-богу! Зачем делать из всякой ерунды проблему?

Абсолютно незачем.

Марина кивнула собственным мыслям и нажала на ручку двери ладонью, выходя из жаркой ванной.

Получаса на сборы ей не хватило. Когда девушка завязывала шнурки на чёрных кроссовках с белой резиновой подошвой, стоя на одной ноге, прислонившись боком к входной двери и недовольно кряхтя себе под нос, надеясь, что она не рухнет до того, как справится с треклятыми шнурками, с момента звонка Дианы прошло уже практически сорок минут, и Марина опаздывала. Русые пряди падали на лицо и руки. Девушка каждые пару секунд сдувала их с губ и глаз, однако они упрямо ложились обратно.

Когда задача была выполнена, она выпрямилась, убирая-таки, наконец, непослушные волосы за спину, и подтянула выше светло-голубые джинсы с высокой посадкой за шлёвки для ремня. Взяла телефон и наушники с полки небольшого шкафа при входе, и, предупредив маму, что уходит, дёрнула ручку двери.

Частые ступени под подошвами кроссовок, казалось, не заканчивались. Ладонь сугубо на автомате сунула телефон в задний карман джинсов. Быстро перебирая ногами, Марина буквально бежала по лестнице вниз, навстречу дорогой подруге, по которой успела соскучиться за пару пролетевших месяцев. Надеясь, что та простит её, такую копушу, за долгие сборы. И тут же понимая – конечно простит. Куда ей деваться?

Сердце начало набирать темпы в предвкушении долгожданной встречи. На плечи навалилось странное чувство приятного волнения, ибо до момента, когда Марина увидит родные тёмно-синие глаза, оставалось всего ничего.

Хотелось улыбаться.

И, кажется, она улыбалась. Губы действительно радостно растянулись. Русые пряди, которые она решила никак не убирать и не завязывать, свободно хлестали её по плечам, прыгая в такт быстрым маленьким шагам.

Ладони упёрлись в тяжёлую подъездную дверь, и девушка толкнула её вперёд, вылетая из подъезда, готовая броситься в объятия подруги и лепетать тысячу извинений за то, что заставила ждать.

А в следующее мгновение она влетает в чью-то крепкую грудь, зажмурившись, приподнимая от неожиданности руки и слегка сгибая их в локте, будто в запоздалой попытке уткнуться ими в возникшее из ниоткуда препятствие. Кажется, ещё при всём этом приглушённо пискнув.

Потому что не ожидала и не хотела.

Потому что подозрительно знакомый одеколон окутал её невесомой волной.

Потому что чужие пальцы сжали её левую руку в месте чуть выше локтя.

Потому что до слуха вдруг донёсся голос, который, честное слово, она надеялась не слышать хотя бы до дня знаний.

– Я думал, ты не любишь покидать свою зону комфорта.

И она могла поклясться, что почувствовала всем своим существом, как уголок его губ дёрнулся в усмешке вверх.

Марина резко отстранилась от Егора, делая шаг назад. Где-то внутри опять натянулась ниточка, готовая разорваться в любую секунду. Чуть не сделавшая это ещё вчера. И если она разорвётся когда-нибудь, Марина во что бы то ни стало придушит гада. Прямо на месте голыми руками. А если Егор не прекратит болтать слишком много лишнего, это случится очень скоро.

Он смотрел на неё сверху вниз, слегка подняв подбородок. В кареглазом взгляде было столько самоуверенности, что, казалось, она могла утопить в себе целиком. И, да, Марина не ошиблась, когда предположила, что он ухмылялся. Дежурно, гадко, раздражающе ухмылялся.

Что нужно было сделать, чтобы он тепло улыбнулся? Насколько часто можно было лицезреть подобную картину? Раз в никогда?

Марина немного прищурила глаза и повела подбородком чуть влево, стараясь разглядеть ответ на свой вопрос в его карем омуте. Получалось из рук вон плохо, потому что она напоролась на одну только насмешку, что приподняла его бровь, из-за чего на лбу образовалось несколько небольших складок.

Она вскинула подбородок.

– Я думала, тебе не особо даётся думать. Так что не напрягайся.

Собственный тон ей очень понравился. Он был похож на вихрь зимнего ледяного ветра, что заметал снегом все тропинки, пробирался за воротник куртки и опускался по голой спине вниз, гоня за собой неровные стайки мурашек.

Егор усмехнулся чуть шире и на пару мгновений посмотрел куда-то в сторону. Коснулся кончиком языка верхней губы, и Марина ощутила, как её взгляд намертво прикипает к этому движению, а голова снова лишается всяких мыслей.

Его улыбка действительно была красивой. С идеально ровными зубами, правильного размера и формы. А в глазах разлился янтарь. Золотисто-карие, слегка прищуренные из-за яркого солнечного света. Там искрился озорной огонёк. Хитринка.

Складывалось ощущение, что происходящее его забавило. Или нравилось, но разобрать его эмоции, полностью отделив одну от другой, было нелегко, поэтому Марина старалась сильнее вглядеться в карие радужки.

Она не заметила тот момент, когда закусила губу, залюбовавшись им, в открытую рассматривая, кажется, каждый сантиметр его лица. Начиная от кончиков тёмных волос и заканчивая слегка островатым подбородком, усилием воли призывая себя не начать разглядывать жилистую шею.

И, вот же блин. Это однозначно было не той реакцией, которую заслуживал этот самодовольный пенёк.

Егор снова посмотрел на неё. Марина не стала в очередной раз удивляться пронзительности этого прямого взгляда, морально приготовившись к любой гадости, которую он сейчас ей скажет.

– Какие мы недовольные. Что такое, крошка? Сильно храброй себя почувствовала после того, как бросила своего парня? Аккуратнее.

Марина было открыла рот, чтобы ответить что-то не менее колкое на его идиотское «крошка», но вмиг растерялась, стоило уловить вторую часть фразы. Неужели Артур уже успел всё ему растрепать?

Это разозлило. То ли потому что какого чёрта он вообще рассказал кому-то, то ли потому что какого чёрта он рассказал об этом именно Егору? Марина не разобралась до конца, какой вариант раздражал её сильнее. Ситуация и без того сложилась не особо радужная.

К тому же Егор стоял сейчас перед ней, приподняв подбородок и не прекращая ухмыляться. Явно чувствовал себя хозяином положения, а это бесило просто нереально. Девушка не собиралась сдавать позиции, поэтому снова открыла рот, но не успела хорошенько обдумать то, что собирается сказать.

– Это что, угроза?

Егор коротко прыснул, а его тёмные брови устремились вверх в немой насмешке.

Стало смешно с самой себя, а оттого – немножко неприятно. Девушка досадно закусила губу, коря себя за глупый вопрос, а потом, подняв на него глаза, нахмурилась, упрямо уперев кулачок в бок. Что он себе позволял вообще?

Опять.

Опять.

Это слово повисло в голове нескладным гулом. Кажется, юноша просто слишком часто себе что-то позволял.

Марина не успела заметить, когда расстояние между ними вдруг стало уменьшаться. Егор медленно приблизился к её лицу, а она так и стояла, оцепенев, даже не в силах отшатнуться или увернуться. Прочь сбежать от этих внимательных карих глаз, которые с каждым мгновением становились всё ближе.

Казалось, что в мире – во всём мире вокруг – не осталось ни грамма воздуха. Ибо девушка не могла найти другую причину, по которой вдруг не смогла наполнить свои лёгкие такой необходимой порцией кислорода.

Что он, в самом деле, делает?

Между ними оставалось буквально сантиметров десять, когда он вдруг скользнул чуть влево, к её уху губами, задев попутно щекой скулу, где кожа внезапно начала адски гореть. От точки соприкосновения по всему телу пробежала дрожь, от которой едва не подогнулись колени.

И Марина бы действительно рухнула прямо перед ним на землю, если бы его пальцы спасительно не сжимали её плечо, являясь неким подобием опоры. Она умудрилась упустить и тот факт, что он всё это время держал её за руку с самого момента их столкновения.

Холодные губы почти коснулись её мочки, и в этот момент девушка в полной мере ощутила, насколько горят собственные щёки. А ещё она не дышала. Только чувствовала его дыхание, которое тонкой плёнкой ложилось на чувствительную кожу шеи.

Он был непозволительно близко. Она даже не поняла, как вообще позволила ему оказаться на таком минимальном расстоянии от себя. Не могла вспомнить, в какой момент превратилась в безмолвную статую, сражённая его пронзительными глазами и лукавой ухмылкой. А следующая мысль в голове чуть не подкинула девушку на этом самом месте.

Она с замершим сердцем осознала: ей вдруг захотелось коснуться его. Самой. Протянуть руку и коснуться кожи. Хотя бы кончиками пальцев. Марина знала, что его кожа была горячей, потому что его ладонь, всё ещё сжимающая её плечо, была.

А потом он заговорил. Заговорил, боже, таким голосом, какого она не слышала ни от кого и никогда. До безумия низким, хриплым и жутко сексуальным. От которого она снова закусила нижнюю губу и впилась ногтями во влажные ладони.

– Всего лишь предупреждение, смелая ты моя.

Голова немного шла кругом, плавно покачивая сознание. Марина вдохнула, пересилив себя. Наполняя лёгкие маленькой порцией воздуха. Тихо, едва слышно, украдкой. Будто боялась спугнуть его, находящегося так близко. Так опасно близко. Так неправильно близко.

Да, неправильно.

Она опомнилась так внезапно, что самой стало страшно от таких резких перемен внутри себя. Зачем он делал это? Что за цирк? Ему ничего не стоило такими способами смутить едва знакомую девушку, да?

Видимо, да.

Сволочь.

Марина приходила в себя, вдыхая его лёгкий парфюм. Голова переставала кружиться, и реальность вокруг, сконцентрированная до этого только на его голосе и ощущении, что он стоял так близко к ней, расширялась, захватывая тёплое августовское утро. Многоэтажки, выстроенные в ряд у конца её дома. Дорогу, двор, залитый солнцем. Тропинку, что тянулась вдоль узкой улицы. Возвращая возможность здраво мыслить.

Совсем слегка она отклонилась и повернула голову в его сторону. Их глаза оказались на одном уровне, поэтому он смотрел прямо на неё. Вглядывался, въедался своим слишком пронзительным взглядом. В ожидании, как она отреагирует?

Вероятнее всего; потому что карие радужки опять насмехались.

Марина приподняла подбородок, замечая в его глазах такое выражение, словно бы он ждал этого её жеста. И теперь был почти удовлетворён этим.

– Можешь особо не стараться, и оставь все свои предупреждения при себе, ладно? – и она сделала шаг назад, отдаляясь от молодого человека. Слишком остро ощущая момент, когда его пальцы отпустили её плечо, но отчаянно стараясь не заострять на этом внимание.

Чувствуя, как они неосознанно сейчас меняются с ним ролями. Усмешка – одна из тех, которые она видела на его лице, – так и норовила растянуть губы, однако девушка сумела сдержать этот маленький эгоистичный порыв.

Егор ещё несколько мгновений стоял в полусогнутом положении, отчего его глаза были на одном с ней уровне. Взгляд, кажется, приобрёл стальные нотки, которые не могли не принести Марине долгожданное удовольствие. Не одной же ей раздражаться, в конце концов. Егор неспешно выпрямился и сунул руки в карманы светло-коричневых джинсов, склоняя голову набок. Прожигая её недовольным, но заинтересованным взглядом.

А через несколько секунд вынес свой вердикт:

– Стерва.

– Мудак, – выпалила она в ответ.

И произошло то, чего Марина ожидала в данную секунду меньше всего: он улыбнулся. Искренне улыбнулся ей, чёрт возьми. Обнажил зубы; черты лица смягчились, и взгляд будто бы потеплел, отчего девушке стало немного не по себе. И прежде чем она успела хоть как-нибудь отреагировать, он прошествовал к двери, хватаясь пальцами за металлическую ручку, и дёрнул её на себя. Напоследок обернулся через плечо и всё с той же улыбкой на губах почти ласково произнёс:

– Увидимся, солнышко.

А в следующий момент уже скрылся в подъезде, оставляя девушку наедине со своим недоумением. Которого, кстати говоря, было чересчур много, поэтому Марина просто стояла, уставившись в закрывшуюся за ним с тихим стуком дверь, и хлопала глазами.

Нормально всё с ним вообще, нет? Что за невероятно быстрая смена настроения?

Девушка не хотела обдумывать всё, что сейчас произошло. Хотя бы потому что это не поддавалось логическому объяснению – ни с его, ни с её стороны.

Благо, ей и не пришлось. Знакомый звонкий голос перебил эти размышления в одно мгновение, заставив мелко вздрогнуть и обернуться почти рывком. Марина-то была уверена, что осталась одна, но как бы не так.

– Какие страсти творятся. Почему я о них не знаю?

Взгляд напоролся на хитрый прищур до безобразия довольных глаз. Диана сидела на скамейке, деловито закинув одну ногу на другую и опираясь локтём на деревянную спинку. Рядом с её бедром лежала небольшая чёрная сумочка с длинным тонким ремешком. Тёмные волосы убраны в высокий конский хвост, и взгляду открывались худые плечи. Губы растянулись в лукавой полуулыбке, а это означало только одно.

Она действительно видела всё, что сейчас произошло.

Это не есть хорошо. Конечно, Марина не собиралась ничего скрывать от подруги, но Диана могла не так понять то, что ей сейчас довелось наблюдать. Ведь, мягко говоря, разыгравшаяся перед её глазами сцена выглядела уж очень провокационно.

Однако все мысли разом вынесло из головы, когда Марина вздохнула, чувствуя, как уголки губ ползут вверх, растягиваясь в широкой улыбке. Диана поднялась со скамьи, расправляя складки на лёгкой юбке бледно-жёлтого сарафана, и направилась к ней, уже через секунду заключая в объятия.

Марина прижалась щекой к её плечу, прикрывая глаза и вдыхая запах яблочного шампуня и сладких духов. Стало тепло и уютно. По-особенному тепло и уютно. Как становится в те моменты, когда стоишь и обнимаешь человека, которого слишком не хватало рядом.

А теперь он здесь.

А теперь Марина прижимала этого человека к себе в ответ, чувствуя, как Диана мягкими движениями рук поглаживала её по волосам. Всё-таки виртуальное общение отнимало очень и очень многое. То, без чего порой бывало просто невыносимо. А иногда и вовсе невозможно.

Девушки отступили друг от друга, счастливо улыбаясь.

– Как же ты загорела, – протянула Марина, разглядывая лицо подруги.

– Не зря ведь я часами лежала под солнцем, ну, – Диана по-доброму закатила глаза, и девушки рассмеялись.

Шатенка набросила ремешок своей сумочки на плечо, и они медленно побрели по узкой дорожке вдоль дома. Солнце снова не щадило их; кожа лица и открытых рук ощущала горячие лучи, которые время от времени пропадали, не в силах пробиться сквозь плотную листву деревьев или навесы каких-нибудь магазинчиков.

– Срочно расскажи мне, что я только что видела, – эмоционально потребовала Диана, поднимая брови и поворачивая голову к подруге. – Кто этот красавчик?

Марина написала вчера шатенке, что разговор с Артуром всё-таки состоялся и закончился благополучно. Не для Артура, может быть, но зато для Марины – точно да. Обещала поведать в подробностях при встрече, а насчёт Егора предусмотрительно умолчала, посчитав, что упомянёт о нём только как об их новоиспечённом однокласснике.

Но теперь что-то подсказывало девушке, что после увиденного Диана вряд ли согласится поверить в то, что он только новый одноклассник.

А зря.

– Никто. Друг Артура, – непринуждённым тоном ответила она, покачав головой. Мысленно умоляя Диану не придавать большого значения увиденному и сменить тему разговора, потому что говорить о нём сейчас ей безумно не хотелось. Его и так за последние десять минут было слишком много в её голове.

Диана, по всей видимости, мысли читать не умела.

– Прямо-таки никто? – насмешливо поинтересовалась она, прищурив глаза.

– Никто, – категорично произнесла Марина, кивнув головой.

Однако, как и ожидалось, подруга не то чтобы очень ей верила.

– Ну-ну. Что у вас с ним?

Марину чуть не подбросило на месте от абсурдности прозвучавшего вопроса. А ещё от гулко ударившего в груди сердца. Действительно было так похоже, будто у неё есть что-то… с ним? С человеком, близость которого сегодня перекрыла ей доступ кислорода? Которого она так отчаянно хотела коснуться?

Бред какой-то.

– Конечно же ничего! – исключительно восклицательные интонации. И малая капля неподдельного возмущения. Марина надеялась, что это не выглядело так, будто она старалась убедить, в первую очередь, саму себя.

Потому что, чёрт возьми, у них же действительно ничего не было. Они знакомы второй день, что между ними могло быть кроме глобального и всеобъемлющего ничего?

Диана подняла брови почти удивлённо.

– Он симпатичный.

– И мудак.

– Вы очень мило обменялись колкостями, – заметила она, снова растягивая губы в плутовской улыбке, искоса глядя на подругу.

– Мы знакомы с ним второй день, а я уже хочу его придушить, – процедила Марина сквозь зубы. В голове тут же мелькнула его насмешливая ухмылка, и девушка поняла, что ничуть не кривит душой. О каком чём-то между ними вообще могла идти речь? Он раздражал её просто до невозможности.

– От ненависти до любви…

– Миллион шагов, Диана, миллион, – не давая подруге закончить предложение, заявила Марина таким тоном, что не должно было остаться ни единого сомнения: действительно миллион, а то и два.

Диана лишь театрально вздохнула и пожала плечами. Спорить было бесполезно, и Марина всей душой радовалась тому, что шатенка это прекрасно понимала.

* * *

Освободилась девушка лишь ближе к вечеру.

Завернула к своему подъезду и, не дойдя шагов десяти, резко остановилась, вздыхая. Наполняя лёгкие вечерней августовской свежестью. А затем опустилась на скамейку, что была в паре метров, и откинулась на твёрдую спинку, позволяя себе на секундочку расслабиться. Насладиться закатом, одиночеством и ощущением усталости, какое возникало только после целого дня на ногах.

Марина была готова завыть от этого сладостного тянущего напряжения в икрах и полного умиротворения за рёбрами. Тёплого, мягкого и тягучего.

Заходящее солнце отбрасывало рыжеватый свет, плавно опускаясь за девятиэтажки в конце улицы. Уже практически не слепило, но девушка всё равно прикрыла глаза. Сквозь закрытые веки свет казался оранжевым с примесью красноватого.

Воздух был уже не таким тёплым, и открытая кожа рук покрывалась мурашками всякий раз, как поднимался лёгкий прохладный ветер. Если бы Марина задержалась ещё хотя бы на час, то точно бы замёрзла в тонкой футболке с коротким рукавом. Сейчас была та самая грань, когда уже не жарко, но ещё не холодно. Что-то между. Практически идеально.

Тишину прерывали приглушённые голоса прохожих и гул проезжающих где-то далеко машин. Когда и они стихали, можно было услышать, как шумит трава при любом, даже самом крошечном порыве воздуха.

Губы дрогнули в умиротворённой улыбке.

Марине жизненно необходимо было насладиться этим сладостным моментом, словно бы вырванным из реальности. Мысли медленно закручивались в какие-то образы, которые неспешно сменялись один другим.

Приехавшая Диана. Целый день бок о бок. Кажется, они успели поговорить обо всём на свете. Её звонкий заражающий смех. Миллион новостей, такой же миллион эмоций. Воспоминания. Июньские, майские. Школьные.

Школьные.

Время утекало со страшной скоростью. Девушка едва не застонала, когда мысли циклично вернулись к учёбе, до которой, кстати, оставалась одна крошечная неделя. Начнётся их последний год. Завершающий. Финишная прямая. Декабрьское сочинение-допуск, последний звонок, экзамены, выпускной. А дальше…