Текст книги "Я Т М 2 (СИ)"

Автор книги: Елена Звездная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Звенящая пустота разлетающейся на осколки хрустальной иллюзии… и только.

– Предлагаю сделку, – я облизнула пересохшие губы, сглотнула внезапно появившуюся горечь и продолжила: – Ты покидаешь Илонес. Сегодня. Сейчас. Желательно прямо сейчас. Я завершаю миссию и отправлюсь к императору Изуми. Как там у вас говорят? «И любовь за три года остывает»? Три года моей жизни – это ничто. Выдержу. По рукам?

Ответа не последовало.

В его глазах разливалась мертвая пустота, а губы прошептали лишь:

– Ты знаешь!

– Знаю что? – мой голос упал до шепота.

Чи наклонился надо мной, склонился к самым губам и выдохнул полное бешенства:

– Что Исинхай – Адзауро!

И лишь порыв ветра там, где он только что стоял.

А я смотрела ему вслед, не в силах произнести хоть что-то… Странное опустошение оцепенением захватывало всю душу, все внутри, все чувства, замедляло биение моего сердца…

Если бы я могла повернуть время вспять – я бы повернула. Если бы я могла умереть – я бы умерла. Но все что мне остается – жить, исправляя последствия своей же ошибки. И стоять на месте, глядя, как исчезает в темноте мой монстр и отчетливо понимать – я уже никогда не скажу, что люблю его. Никогда. Потому что за любящую и любимую Чи будет сражаться до последнего, как сражался за клан Алых повязок…

А того, кого ненавидишь, легче пустить в расход.

И потому… лучше пусть ненавидит. Пусть думает все, что хочет.

«И любовь за три года остывает» – так говорят на Ятори. Мне оставалось лишь надеяться, что моя любовь за три года тоже сдохнет. Мне оставалось надеяться лишь на это.

«Сейли, не дави, – вспомнились мне слова Багора. – Это тебя на органы продать не успели, а Кей продавали дважды».

Что ж… третьи торги так же завершатся вполне успешно.

Запрокинуть голову, не позволяя слезам соскользнуть на ресницы и жить, жить на разрыве, отчетливо осознавая, что одна часть меня мертва, вторая… вторая пытается искупить вину за жизни близких людей.

***

« – Папа, я не хочу, я…

– Кессади, это хорошая клиника, все будет хорошо.

– Пап, но я…

– Я все решу, Кесси, все будет хорошо»…

Хорошо не было.

Ни тогда, ни сейчас.

И я все отчетливее понимаю – хорошо для меня в принципе никогда не наступит.

***

Поместье лорда Виантери я покинула никого ни о чем не предупредив, взломав панель доступа на флайте, изолировав его от наблюдения и полетев за четыре часа до разрушенного поместья Анатеро.

Скорость была зашкаливающая, высота полета – неимоверно низкая, маневренность – на грани. Я маневрировала между деревьями, не поднимаясь выше, чтобы не быть засеченной системой воздушной обороны, не дать радарам засечь себя и… просто не думать. Вообще ни о чем не думать. Когда летишь на такой скорости по лесу, все что остается – предельно сконцентрироваться на управлении флайтом, и тогда для иных мыслей места не остается. Как и для слез – какие слезы, если нужно сосредоточенно смотреть вперед?!

***

В поместье Анатеро прибыла почти на рассвете. Счетчик местного времени показывал четыре часа утра, счетчик топлива почти ноль, счетчик пропущенных сообщений на сейре зашкаливал.

Флайт я оставила в лесу, в зависшем состоянии. Спрыгнула с пятиметровой высоты на землю, и почти сразу ощутила запах опасности, ее вкус, ее металлический привкус на губах… Эти территории не пустовали. И тут жила ярость. Ярость, ярость, ярость… Деревья, с содранной корой, следы от когтей, ярость – которую выплеснули здесь, словно бесясь от бессилия.

Как интересно…

По лесу я не прошла совершенно спокойно – он был мертв. Ни хищников, ни птиц, ни насекомых, ни даже вездесущих мелких грызунов. Здесь не было ничего – звенящая пустота, которую, казалось, только подчеркивал шелест ветвей искалеченных деревьев.

А вот само поместье не пустовало. Для того чтобы проникнуть в него, пришлось миновать шестиметровую стену, первую из трех, и едва я перескочила препятствие… идти дальше желание почти пропало.

Они превратили первую линию обороны в кладбище. Основательное, ухоженное кладбище, оформленное даже с применением современных технологий – над каждой могильной плитой тускло сияло изображение захороненного, и это заставляло осознать весь масштаб трагедии. Дети, старики, мужчины, женщины… даже домашние животные.

Я шла мимо могил ощущая себя так, словно иду мимо чужих не прожитых жизней, и не могла понять – как же так?

Да, Илонес закрытая планета.

Да, статус адмирала Вейнера сделал эту планету еще более закрытой от пристального внимания любой из самых развитых цивилизаций нашего времени. Сюда не совались ни Танарг, ни Гаэра, ни Союз Алтари, ни даже выходцы с Земли. Да, возможно, в таком режиме им удавалось сохранять массовые убийства в тайне.

Но тут ключевое слово именно «удавалось». В прошедшем времени. Потому что резня в поместье Анатеро, привлекла внимание того же генерала Энекса. И похоже причиной этого была именно вот эта необъяснимая резня… В остальном, Илонес прекрасно справлялся с нападениями, а на откуп «второй расе» отдавались переселенцы, точнее даже – их женщины, а при нападениях гибли те, кого никогда не жалко – наемники.

И в принципе все всех устраивало… до нападения на поместье Анатеро.

«Он вырвал. Сказал – она бессердечная. Ей ни к чему. А сегодня он сказал, что вырвет мое, если я не убью того, у кого из-за тебя там тесно» – вспомнились мне слова Соена.

Он…

И – «Те, другие, не sunttenebrae»…

Я вспомнила просматриваемые записи. Особенности поведения «невидимых демонов» бросались в глаза сразу – они убивали только мужчин с оружием и похищали женщин. Все. Никакой массовой резни. Никаких повреждений городам, ну кроме коммуникаций, никаких эксцессов… Ни изорванной в клочья коры деревьев, ни уничтожения животных, ничего такого, что случилось здесь.

Все любопытнее и любопытнее…

Я миновала кладбище, вскарабкалась на вторую стену, и передумала спрыгивать вниз – лазерную систему безопасности не заметил бы лишь новичок. Я же увидела сходу систему лазерного лучевого покрытия, расположенного сантиметрах в десяти от земли. То есть замок был в настоящий момент обитаем. И хорошо защищен. Интересно.

Я вернулась на «кладбище», подобрала несколько сломанных веток, которые за стену из лесу перекинул ветер, и вновь взобравшись на вторую стену, бросила их вниз.

Реакция была предсказуема – оглушительно взвыла сирена, десяток прожекторов мгновенно высветил место преломления лазерных лучей, в третьей стене открылась калитка и… и вышла бабка с джишкой.

Как неожиданно.

– Кто там, дохлый дерсенг вам в зад! – крикнула она.

Акцент Астероидного братства невольно вызвал улыбку.

– Боюсь, не поместится, – крикнула я, полностью перейдя на язык пиратов.

Бабка поправила платок, и одновременно словно невзначай перенастроила линзы, в следующий миг дуло джишки было направлено мне в лоб.

– А я смотрю, гостеприимство ваше все, – не удержалась от колкости.

Старуха недвусмысленно передернула затвор второй джишки, на этот раз повесомее.

– И охота вам после стену восстанавливать? – это уже было даже забавно.

– Ладно, – сдалась старуха, – прыгай сюда, если разговор есть. Пить будешь?

– А почему бы и нет, – и я спрыгнула вниз, вызвав вторую волну вытья сирены, от которой поморщились мы обе.

Орала сирена немилосердно.

***

Внутренний дворик замка Анатеро был на удивление чист – все выбелено белой краской, никаких следов крови, и… еще не активные могильные плиты в стороне от лестницы главного входа.

– Да уж, – старуха проследила за моим взглядом, – никогда не думала, что мне доведется их хоронить, да как видишь жизнь распорядилась иначе.

И после этих слов она словно стала ниже, сгорбившись под тяжестью горя и прожитых лет.

– Пошли в хату, – уже исключительно на языке пиратов, предложила она, и первая поднялась по ступеням.

Такой жуткий контраст – в роскошный замок Анатеро вело свыше полсотни ступеней. Помпезно, красиво, ярко, с роскошью… от которой остались лишь обломки. Судя по всему, когда-то перила лестницы украшали статуи, сейчас… только то, что от них осталось.

– Давно вы здесь? – спросила, поднимаясь за ней следом.

– Почитай уже месяц как, – невесело отозвалась старуха. – Как брат на сообщение не ответил, я неладное сразу и заподозрила. Племянника пыталась тряхануть – тишина, жену его – тишь. Наняла хакера, взломала систему… вот тогда и поняла, что некому уже звонить.

Мы миновали лишь половину лестницы, и я видела, с каким трудом дается ей каждый новый шаг, а потому не торопила – ни с расспросами, ни ускоряя шаг.

– На Илонес, да ты сама явно знаешь, попасть нелегко. Пока пробивалась еще месяц миновал, а потом уж…Тяжело это, родных хоронить.

И она замолчала до самого входа во дворец.

Самое страшное – было именно здесь. У двери валялся брошенный ДНК-сканер, чуть дальше черные пакеты… такие, в которых перевозят тела умерших, а еще дальше несколько столов и тел… которые собирали по частям.

– Не пугайся, – заметив, как я остановилась, усмехнулась старуха, – дело это грязное, но нужное. Это поначалу тяжело, а потом привыкаешь собирать… мозаику

Пиратка усмехнулась, не весело, нет, скорее с болью, которую пыталась скрыть циничными фразами.

Что ж, единственное, чем я могла поддержать – рассказать правду о себе.

– Мне хоронить было нечего… – и это до сих пор рвало мне душу.

Старуха посмотрела на меня, кивнула, понимая, что слова тут бессмысленны, и повела за собой на кухню.

В свете зажегшихся огней я разглядела ее лучше – сухая, жилистая, с копной черных, явно крашеных волос, собранных в неаккуратный хвост, черной одежде пиратов, с несколькими шрамами на лице, загорелая почти до неузнаваемости, но… светлые брови, ресницы и глаза, выдавали в ней уроженку Илонеса. Не явно, но для тех, кто знает куда смотреть и сделал выводы на основании услышанных слов – выводы были очевидны.

– Вы из рода Анатеро, – произнесла я, едва старуха, достав две железные кружки, плеснула неразбавленный спирт и мне и себе, и привычным жестом двинула кружку так, чтобы та остановилась прямо передо мной.

Некогда «леди» кивнула, единым махом опустошила свою кружку, налила себе доверху и села рядом со мной. А я вдруг подумала о том – употребляет ли она хоть что-то, кроме этого спирта? В смысле она вообще ест, или только пьет?

– Тяжело, ты знаешь, – она посмотрела в окно, на занимающийся рассвет, – тяжело… Невыносимо. Больно.

Еще один глоток поила, от одного запаха которого у меня уже кружилась голова и ожесточенное:

– По молодости мечтаешь о свободе. Сбежать бы, с этого проклятого Илонеса, от правил возведенных в догмы, вечных табу, вечных запретов, вечного «нельзя», а потом оглядываешься на прожитую жизнь и понимаешь – здесь тебя любили. Здесь ты могла бы любить. Здесь…

Она замолчала, остервенело сжимая кружку жилистыми руками, и добавила:

– Нет, не думай, что вся жизнь прошла зря. У меня шестеро сыновей, мужиков было… да все кого захочу, только родная кровь, родина… Тяжело. И опять же, кто их всех похоронит кроме меня…

– В смысле? – не поняла я.

Старуха перевела взгляд с окна на меня, усмехнулась.

– А, ты не местная, прости, забыла. На Илонесе хоронить убитых могут лишь родственники.

Я невольно взяла чашку, сделала глоток, закашлялась. Меня ответственно побили по спине, до синяка явно, после чего снисходительно поинтересовались:

– А ты тут с чего?

– Гхм, – мне бы запить сейчас хоть чем-то, но просить воду было как-то неловко, – наемница. У Виантери.

– Ааа, – протянула старуха, – старый прощелыга решил обезопаситься и нанял больше мяса. Умен.

Не выдержав, я сходила к видневшемуся холодильному агрегату, открыла, поискала воду, даже нашла, и вернувшись с бутылкой обратно, для начала запила адскую смесь старой пиратки, и уже после перешла к разговору:

– Думаете, это ему поможет?

Старуха махом выпила вторую кружку. Посидела, безразлично глядя в окно, налила себе снова и равнодушно произнесла:

– Судя по тому, что ты здесь – да.

Оригинальный ответ.

Я отхлебнула еще воды и спросила:

– Вы знаете, что здесь произошло?

Взгляд старухи мгновенно переместился на меня, синие глаза заледенели, и несколько охрипшим голосом, она произнесла:

– А ты?

– Частично, – предельно честно ответила я. – Смутно, частично и с пониманием, что ранее подобного не происходило никогда.

Усмехнувшись, пиратка кивнула и сказала:

– Молодец, ухватила суть сразу. Давно в деле?

– Почти шесть лет уже, – и я снова взялась за воду.

Правда голова умудрилась кружиться уже после первого глотка старухиного спирта и чувствовала я себя не лучшим образом.

– Понятно, – пиратка кивнула. – Знаешь, а я все в толк не возьму – что здесь произошло? Все что удалось выяснить – кто-то открыл ворота, всех трех уровней защиты. И на этом все. Кто, зачем, как? Ради чего? Почему погибли все? Я хороню, хороню, хороню, собираю даже детей по частям, и все понять не могу – какого дерсенга?

Что ж, я выложила все что знала:

– Насколько я понимаю, на Илонесе существует вторая разумная раса – sunttenebrae.

Старуха всмотрелась в меня с нескрываемым подозрением, но усмехнулась, кивнула и подтвердила:

– Демоны тени, да. Невидимки. Ночной кошмар. Темные. Подземные. Много вариантов, а суть одна – они так себя не ведут.

Я кивнула, подтверждая, что уже знаю и это, и продолжила:

– Точнее, ни вам, ни вашим родственникам не было известно о том, что они «могут» так себя вести. Они, или… какая-то неуправляемая часть их.

Пиратка, собирающаяся сделать глоток спирта, застыла, с кружкой, поднесенной к губам. Я же вернулась к известной мне информации:

– Полагаю, все что вам известно о второй расе Илонеса – так это то, что время от времени им требуются женщины, так?

Старуха медленно кивнула.

– Насколько я понимаю, вторая раса скрыто существует и в рамках вашей, более того – иногда они покидают Илонес и служат в наемных военных подразделениях других государств. Вполне возможно – они возвращаются, но могу так же допустить вариант, что нет. Но… – я на секунду замялась, – ваши слова о том, что хоронить убитых могут только родственники, говорит о сильной моральной, традиционной, эмоциональной привязанности к Илонесу.

Она вновь кивнула, ожидая продолжения.

Я продолжила:

– Четыре часа назад я допрашивала парня по имени Соен Дисан.

Вскинутая бровь и явное не понимание, о чем речь, пришлось пояснить:

– Это он открыл все уровни защиты, впустив убийц на территорию замка.

Ее глаза заледенели, губы сжались, жестокость проступила в чертах лица.

– Сожалею, – была вынуждена признаться я, – боюсь, все что вам осталось – попинать его. И то, его до вас уже попинали изрядно.

– Но он жив, я надеюсь? – нехорошим тихим голосом переспросила она.

О, я понимала такую реакцию – месть, это зверь, что разрывает когтями душу и требует жертв. А я… я ей только что назвала имя жертвы.

– Мне очень жаль, – сказала совершено искренне, – но поначалу его допрашивал наемник, умеющий бить с последствиями, а после, убив практически все сознание, допрашивала уже я, добравшись до его глубинного подсознательного я, находящегося на уровне развития семилетнего ребенка.

На какое-то мгновение, мне казалось она сейчас достанет джишку привычным отработанным движением, и просто отстрелит мне голову, но разум взял верх и старуха хрипло приказала:

– Продолжай.

Это было бы самоубийственной глупостью с моей стороны, и я недвусмысленно намекнула на это, попросив:

– Уберите оружие.

Ее внутренняя борьба была более чем очевидна – для пиратов характерно сначала бить, потом спрашивать, жизнь в подобных условиях приводит к основательной деформации личности, и сейчас ей явно хотелось продолжить беседу в более комфортных для нее, и наиболее безвыходных для меня условиях, но…

Секундная борьба, и джишка легла на стол.

– Достаточно? – поинтересовалась старуха.

– Не уверена, – улыбнулась ей, – я слишком хорошо знаю Астероидное братство.

Старуха медленно извлекла еще две джишки, потом кинжал, четыре контактные бомбы, две ядовитые «звездочки», и набор ядов в активируемых прикосновением капсулах.

– Теперь достаточно? – насмешливо поинтересовалась пиратка.

– Это примерно треть из того, чем вы явно располагаете, – не удержалась от колкости и я.

Она усмехнулась, не став скрывать очевидного.

Я же попыталась донести еще более очевидное до нее:

– Все что у меня есть – обрывочные сведения и слова, которые сложно трактовать однозначно, полученные при допросе Соена Дисана. Полной картины происходящего они не дают. Нам с вами делить нечего, как и вы я хочу понять, что здесь произошло. Потому что, даже когда ярость затмевает ваш разум, вы сами признаете – «демоны полутени» так себя не ведут. Для них это не типично. А значит причина гибели рода Анатеро не только в открытых воротах.

Синие глаза старухи казалось прожигали меня насквозь, и когда она смотрела так, становилось очевидно – прожитые годы никак не отразились ни на ее силе, ни на ее скорости реакций.

– Хорошо, – бесцветным мертвым голосом произнесла она, – тогда… кто?

Внезапно поняла, что если произнесу имя девушки из рода Анатеро – меня убьют. Здесь и сейчас. Без жалости и сожалений. Возможно, сожаления придут позже, но что терять ей, старухе, потерявшей слишком многих, и второй месяц хоронящей останки, которые приходится собирать по ошметкам.

– Кто был владельцем черной пантеры? – вопросом на вопрос ответила я.

Пиратка удивленно моргнула, потом задумалась, потом…

– Пошли искать, – сказала она.

И мы встали, прихватив по бутылке – она неразбавленного спирта, я – воды.

– Ты бы выпила, – посоветовала старуха.

– Да ничего, у меня крепкие нервы, – я была более чем уверена в том, что хладнокровие это мое…

Ровно до тех пор, пока не увидела эту самую холодную кровь…

Поднявшись на третий этаж, мы открывали одну жилую комнату за другой, и повсюду кровь, кровь, кровь… запах гниения, вонь разложения и кровь.

В какой-то момент, когда мы вышли из очередной спальни, пиратка молча протянула мне свою бутылку, я молча сделала несколько глотков. В голове зашумело, но тошнота отступила и… как-то легче стало переосмысливать масштабы трагедии.

– У меня нет слов, – возвращая ей бутылку, честно призналась я.

– Ничего, я вот месяц ничего выговорить не могла, – призналась она в ответ. – Пошли дальше.

Род Анатеро был внушительным – мы уже прошли более трех десятков спален, которые до той страшной ночи являлись жилыми… и в которых обрели вечный сон те, кто ранее просто спал.

А потом, просто как глоток свежего воздуха – спальня, в которой не было крови и следов разрушения.

Мы со старухой переглянулись и решительно вошли.

Первым, что бросалось в глаза, был портрет удивительно красивой девушки в нежно-голубом платье. Синие глаза, драгоценности с сапфирами под цвет глаз, диадема, обнимающее тонкий стан платье, и улыбка красавицы, которая уверена в своей красоте.

– Шельма! – прошипела пиратка.

– Это имя? – не поняла я.

– Это сущность, – она неодобрительно покачала головой, и сообщила: – Брат говорил, что один из его сыновей взял в жены девку из северного народа, лет тридцать назад это было, помню позубоскалили с ним по поводу шельмы, да и забыли. Сын был четвертым, на наследство претендовать не мог, соответственно женись хоть на ком хошь. Женился вот, на шельме.

Поглядев на портрет, переспросила:

– Это его жена?

– Это их дочь, – пиратка насмешливо глянула на меня, подошла к портрету, достала еще одну джишку, даже страшно подумать откуда, и указав на глаза девушки пояснила, – цвет иной, видишь?

– Если честно, то нет, – призналась я, переводя взгляд со старухи на девушку.

И там синие, и там, я разницы не видела.

– Не местная, – хмыкнула пиратка. – Присмотрись, у меня стальной оттенок глаз, у нее – темно-синий, кристальный как небо над горами, покрытыми вечным снегом.

Увы, такие нюансы цвета я постичь была не в силах.

– Оно и видно, – словно поняв, о чем я думаю, усмехнулась старуха. Посмотрела на портрет и задумчиво выдала: – Красивая была девка, но шельма. По глазам видно, видать демоны в крови отметились.

И пока я все еще недоумевала, пиратка пояснила устало:

– Sunttenebrae на севере живут почти открыто. Горы их дом, женщин хватает, да и по молодости шалят нередко, от того и появляются в северных селениях девушки с таким оттенком глаз. Красивые, шельмы, но за южных редко выходят, обычно предпочитают демонов.

Она оглядела комнату с нехорошим прищуром и спросила:

– Так значит это у нее, говоришь, была пантера?

– Понятия не имею, – все еще вглядываясь в девушку на портрете, сказала я.

Но это молодости свойственно отвлекаться, старость упорно шла по следу, не теряя ни секунды времени. Быстрый осмотр спальни, и несколько найденных черных волосков. Один – принадлежал мужчине, ДНК-сканер, мелкий карманный, это подтвердил, остальные – животному. Пиратка на исследовании волос не остановилась, быстро и со сноровкой людей ее профессии обследовала кровать, балдахин, перевернула все подушки и скинула матрас.

– Пантера с ней часто ночевала, – сообщила она мне, с интересом следящей за происходящим, – и мужчины.

– Несколько? – не поверила я.

– Как минимум трое, – уведомила пиратка.

С еще большим интересом посмотрела на девушку на портрете. И вот только тогда заметила странность – все ее украшения были с сапфирами, синими, изумительно синими, все кроме одного – на груди, с неприметной цепочкой, под внушительным ожерельем, висел какой-то амулет… Он был виден лишь частично, в основном прикрытый начавшейся линией декольте на платье, а сама грудь была открыта настолько, что едва ли кто вообще смотрел на этот амулет. И все же…

– Эм… – попыталась я обратиться к пиратке, потом поняла, что не знаю ее имени.

– Тагра, – с усмешкой представилась она.

– Адри Давьер, – представилась в свою очередь не своим именем. – Что это, вы не знаете?

Она, прекратив разбирать на части кровать, подошла, вгляделась в амулет, и произнесла:

– Херня.

– Да? – судя по ее тону это было определенно не так. – И какой же степени эта херня?

– Херовой, – старуха постояла, пристально вглядываясь в амулет с видом гончей, напавшей на след. И помолчав, сообщила: – В аристократических родах Илонеса девушки редко предоставлены сами себе большую часть времени. А ну-ка пошли.

Идти на этот раз пришлось на второй этаж – Тагра уверенно шла впереди, я с трудом поспевала следом, стараясь не замечать кровавых следов на полу и стенах, но, к счастью, на втором этаже свидетельств смерти почти не имелось – лорды и леди спали на третьем, прислуга на четвертом, в момент нападения на втором этаже почти никого не оказалось.

Мы миновали половину этажа, когда пиратка свернула к двустворчатой двери и мы вошли… в классную комнату. Здесь имелась доска, слабо мерцающая, видимо еще не разрядившая до конца, два десятка парт, за ними место с диванами и софами, еще дальше музыкальные инструменты, далее библиотека.

– Добро пожаловать в ад для высокорожденных леди, – хмыкнула Тагра.

Что ж… в некоторой степени она была права – в этом помещении одновременно могли находиться и видимо находились более ста человек.

– Здесь прошло мое детство, моя юность, и частично моя молодость, – старуха пошла вперед, перестроив режим мощности на джишке. – Леди, как цветы, должны всегда быть под присмотром, – словно процитировала она.

И отстрелила замок на первой парте.

Звук был оглушительным, замок снесло, Тагра открыла парту.

– Всегда под присмотром, – продолжила она, – всегда под наблюдением, всегда на глазах матерей, тетей, бабушек, нянек. Адская жизнь, да?

И бросив первую парту, она отстрелила замок на второй.

– В этом аду я провела двадцать пять лет своей жизни, – быстро просмотрев ворох детских рисунков и тетрадей, она перешла к следующей парте и снова выстрел, сносящий замок. – У леди – нет свободы. Нет даже призрака свободы. Тебя контролируют ВСЕГДА. Постоянно. Спальни обыскиваются трижды в сутки. Одежда – под присмотром горничных. Книги – только те, что одобрят. Подключения к сети – запрет. Образование – исключительно под присмотром. С шести гребанных лет ты сидишь в этом классе и прилежно занимаешься, точно зная, что в спину тебе обязательно смотрят – матушка, тетушки, бабушки… не важно, главное смотрят. Всегда. Контроль, контроль, контроль. И розги при любой оплошности или отступлении от правил. Знаешь, во времена бурной молодости уже после побега из семьи, я загремела в тюрьму Союза Алтари. Так вот – в сравнении со всем этим, там полная свобода.

Сложно было в это поверить.

– Единственная возможность остаться наедине со своими мыслями, имелась только здесь, в классной комнате, в момент написания очередного сочинения на заданную тему.

И еще выстрел, выстрел, выстрел. Она шла по четвертому от окна ряду парт, словно точно знала, где нужно искать. Собственно, Тагра это и подтвердила:

– Дочь шельмы должна была находиться под особым присмотром, а значит, садили ее у окна.

И шестая парта четвертого ряда тоже лишилась своего замка. Тагра привычно начала шариться в бумагах и… замерла. Я, изрядно пошатываясь, поспешила к ней, и подойдя, увидела детский рисунок, который пиратка держала в руках.

Обычный детский рисунок, где были папа, мама, две сестрички и два брата, домик, дерево, лес вдали… и глаза, которые смотрели из лесу. Неявные, почти неразличимые среди веток и листьев, но… весь акцент рисунка был именно на них.

– Сколько волка не корми, – хрипло произнесла Тагра, и устало осела на подоконник.

– Все равно в лес смотрит, – закончила я за нее, и принялась перебирать остальные бумаги.

Сам ящик стола был более чем вместительным, в нем хранились тетради, удивительные бумажные тетради, в которых писали чернильной ручкой… анахронизм какой-то. И все они были здесь. Можно было просмотреть почти всю жизнь девушки по этим тетрадям, от шести и до двадцати пяти лет. И почерк – сначала детский, неровный, потом примерный и правильный, после явно демонстрирующий характер.

И рисунки. Внушительные пачки перевитых бечевкой рисунков.

Вероятно, гувернантки и учителя не замечали, но год от года, на одном из нескольких рисунков, появлялись… глаза.

В какой-то момент мы нашли зарисовку, с указанием металла, полной картинки и в целом инструкции для ювелира – юная леди Анатеро хотела на свое восемнадцатилетие особый амулет, что бы был «не такой как у всех». Вполне понятная просьба и желание, вот только… Почему никто не обратил внимание на это маленькое отклонение в ее рисунках?

– Допустим, это она, – произнесла мрачно Тагра. – Интересно, а что у второй сестры?

И еще один замок был отстрелен.

А у второй ничего подобного не было. Та же картинка, как калька с первой, что мы увидели, только… акцент теперь на девочке, леди Исериа Анатеро, и никаких глаз. Вообще.

– Почерк, – вернувшись к парте первой леди, произнесла Тагра, – почерк резкий, с сильным нажимом, жесткий – непримиримый нрав был у нашей… Оилелли Анатеро, имя то какое нежное, надо же. Ей бы подошло что-то жесткое, хищное.

Я лишь кивнула и вернулась к переписке с ювелиром. Она была внушительной – леди Оилелли с действительно несвойственной ее имени жесткостью требовала конкретное исполнение заказа, кулон более сорока раз отправлялся на доработку. Мелочь? По-моему, уже явно патология.

А затем в какой-то момент Тагра сказала:

– Здесь иные чернила.

– М? – переспросила я, просматривая крайне заинтересовавший меня момент… уведомление о том, что «Великий мастер Одсер скончался, по этой причине произошла небольшая задержка, но ваше украшение со всем тщанием и усердием выполнит другой ювелир».

Что меня потрясло – это сообщение перечитывали. Много-много раз. Послание доставали из конверта, перечитывали, и возвращали в конверт – лист послания по краям был изрядно стерт, само письмо потерто… да, его читали много раз. Слишком много, чтобы счесть это простым совпадением.

– Что-то знакомое, – продолжила Тагра, всматриваясь в лист.

Я же продолжала читать переписку… спустя месяц ожесточенных требований леди Оилелли, пришло уведомление о внезапной смерти второго ювелира.

Боюсь, о совпадениях говорить уже не приходилось.

Достав чистый сейр, я активировала его своим кодом, и отправила запрос полковнику Стейтону:

«Мне нужны подробности гибели ювелира Атао Одсера, и его преемника мастера-ювелира Николы Гейтера».

Спустя секунду пришел ответ:

«Капитан Давьер, а вы не… охренели, случаем?»

«Я нет. Но если я вернусь злая на базу, будем откровенны, мы с вами оба знаем, кто реально конкретно охренеет. Как вы относитесь к капралу Урхосу?»

«Дрянь!» – пришел мгновенный ответ.

«Пошел нахер, – да я тоже едва ли была сдержанной особой. – Мне нужна указанная информация. Быстро. И… без привлечения внимания руководства».

«Даже так…» – кто-то явно был несколько шокирован.

– С кем это ты переписываешься с таким выражением лица? – поинтересовалась Тагра.

– Походу с sunttenebrae, – совершенно искренне ответила я.

Пиратка едва не выронила листок, но эта случайность привела к тому, что свет экрана сейра коснулся листка бумаги и… высветил надпись, произведенную поверх лживо-льстивого описания одной из легенд великого дома Анатеро.

Я увеличила свет сейра до максимума, расположила лист поверх него и…

Увиденное повергло в шок!

Здесь были схемы. Языковые формулы, практически стихи на языке, очень похожем на древне-илонеский.

– Что за… долбанный викрианский глист! – выругалась Тагра, присаживаясь за парту рядом со мной.

И потому, когда пришло сообщение от полковника, она увидела его тоже.

Сказать, что мы испытали шок повторно… это ничего не сказать.

Один ювелир, которого загрызло прямо перед домом дикое животное это еще случайность, но два… на случайность уже не спишешь.

«Капитан Давьер, вы в доме Анатеро?» – после вырезок из газет, задал вопрос полковник Стейтон.

«Да, – ответила я. – К слову, когда угрожаете кому-либо вырвать сердце, выбираете более… ммм… ловких исполнителей».

Меня посетило чудесное ощущение того, что его зубной скрежет я расслышала даже сквозь существенное расстояние и в целом узрела между строк.

«Доказательства, – написал Стейтон, – у вас их нет».

Хмыкнув, поинтересовалась:

«А вы действительно полагаете, что они мне нужны?»

На том конце воцарилось молчание.

Решив не доводить мужика до истерики, добавила:

«Что-то мне подсказывает, что вы, sunttenebrae, и сами пребываете в шоке от случившегося в поместье Анатеро. И у меня есть предположение, что именно вы, полковник, казнили Оилелли Анатеро, обозвав ее перед смертью бессердечной тварью».

Долгое молчание и наконец:

«Нам нужно поговорить».

«Я буду на базе через пять часов, – ответила ему».

«Возможно… вне базы?» – внес предложение Стейтон.

« Идите… эм… сами придумайте куда. На базе. Точка». – ответила ему, и отключилась.

Следующее, что я просмотрела, были новостные сводки Илонеса, и конкретно меня интересовал регион вокруг поместья Анатеро. Семнадцать. Семнадцать необъяснимых нападений «диких животных» на тех, кто тем или иным образом пересекался с Оилелли Анатеро.