Текст книги "Песня моей души (СИ)"

Автор книги: Елена Свительская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 47 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

На следующий день парнишка заглянул к нам сам, с новым цветком. Тем же самым, лечебным. Выглядел новый правитель Черноречья неважно, видать, нелегко ему давалось управление страной, однако же он не забыл, сколь важна для Цветаны эта целебная трава, не поленился сам её занести. Говорили мы мало. Он быстро ушёл, сославшись на дела. Его доверенный слуга, возглавивший шествие служанок с обедом, опять на нас косился. Старика несомненно занимало, почему Вячеслав притащил нас сюда, кем мы ему приходимся, но вот расспрашивать он не решился. Короли имеют право хранить тайны.

Новую ночь я провела без сна, едва сдерживаясь от непреодолимого желания переворачиваться с боку на бок: боялась разбудить сладко сопящую Цветану. Уже забрезжила над крышами городских зданий заря: мы жили на втором этаже, помещения тут были высокие – из окон видно крыши обычных домов через дворцовую стену, а я так и не смогла сомкнуть глаз. И вдруг в моём усталом, воспалённом сознании всплыл наш краткий разговор, произошедший в то время, когда девочка задержалась в доме для разговора со Станиславом, а я вышла за травой: приближался самый подходящий час для её сбора.

Тогда Вячеслав брёл, не смотря себе под ноги, меня не сразу заметил. А увидев, не поздоровался как обычно, только поднял на меня измученный взгляд. Взволнованно спросила:

– Что-то случилось? – хотя и так всё было понятно по его виду и потускневшим глазам.

Он медленно опустился на траву, поджав ноги. Бесцветным голосом произнёс:

– Трудно, когда от тебя ничего не зависит.

Похоже, недавно в его душе лютовала буря, но теперь все чувства переплелись и выцвели, не оставив после своей схватки ничего, кроме разрушающей боли. Пожалуй, из-за своих бед этот добрый парнишка не стал бы так огорчаться.

– Что-то случилось с твоим другом?

Он покосился на меня, быстро отвернулся, потом признался, смотря на раздавленный стебель незабудки около своих ног:

– Я не смог защитить его, – и с ненавистью припечатал: – Я такой слабак!

Ну, что тут сказать? Больно, когда с дорогим тебе человеком что-то случилось, а ты ничего не сделал, чтобы предотвратить… Мне долго снился по ночам горящий дом и чудились крики Романа, который, как я долгое время считала, погиб там… Даже спустя года тот сон время от времени приходил и мучал меня… Даже когда я узнала, что мой брат живой и уже жила с ним под одной крышей… И всё же так хочется что-то сделать для этого измученного мальчишки, найти выход… которого нет…

Положила ладонь ему на плечо – он не стряхнул мою руку – и грустно заглянула ему в глаза:

– Запомни это, чтобы стать сильным. Таким сильным, чтобы больше никто не смог обидеть дорогих тебе людей!

Он уныло вздохнул. Значит, смирился со своей слабостью. Чуть позже пришла Цветана, но не смогла его разговорить, обиделась на него из-за этого, а парнишка ничего ей не объяснил. Несколько дней в глубине его взгляда плескалась боль, потом потухла – вместе с частью былой его жизнерадостности.

Через семь дней после этого нас с девочкой схватили по приказу Борислава. В ту же ночь, когда нас бросили в тюрьму, Вячеслав выступил против брата. Значит, ему надоело смиряться с тем, что кто-то сильный обижает важных для него людей, и он набрался мужества, чтобы вступиться за меня и Цветану! И Славику со Славомиром он сказал слова, похожие на сказанные мной… Как же я сразу не заметила? Почему не поняла, что это из-за моих слов? Мои слова, сказанные от души, изменили жизнь этого робкого и тихого мальчишки! Из испуганного мышонка вдруг родился взрослый мужчина. Хотя ему только четырнадцать лет, на его лице уже появился тот самый отпечаток серьёзности, который свойственен взрослым. Он решился взять на себя ответственность за весь народ. И своим странным подходом, своей искренностью даже склонил на свою сторону ярого защитника Борислава! Может, отпущенные им стражники ещё вернутся, чтобы убить парнишку, вот только его искренность пока уберегает от их мести. Освобождённые стражники явно до сих пор пребывают в растерянности от поступка нового короля, потому и не спешат мстить.

Надо же, как иногда отзываются наши слова! Те, которые бросала для переубеждения Романа и короля своей родной страны, растаяли как снежинка под напором дыханья от обстоятельств и их гордости, а эти, сказанные другу, запали ему в душу и изменили его жизнь. Значит, можно менять что-либо без оружия и магии, только сказав такие, особые слова! И не оружие, не магия, не власть – то, что меняет нашу жизнь. Точнее, они не самое важное, порой достаточно только нескольких слов. О, если бы я могла! Если бы я нашла те слова, которые заставят людей задуматься!

«Попробуй!» – промурлыкала Мириона.

«Ты думаешь, у меня может получиться?»

«Ты же человек» – был ответ.

Опять она за старое! Ну, и что же с того, что я человек? Я ведь не человек Первого народа, так что очень мало могу!

«У тебя есть сила, с которой можно поменять жизнь без магии и оружия!» – она рассердилась.

Шутит, должно быть. А впрочем, даже если она мне не друг, а только издевается, не важно. Иногда слова могут менять судьбу. Даже я могу что-либо изменить. И эти мысли вселяют в меня надежду! Что ж, я ещё поборюсь! Я не сдамся просто так! Даже если моя мечта наивная и глупая, я постараюсь придумать что-нибудь ещё. Пока жива, могу что-либо изменить.

А над Черноречьем медленно распускалась заря… Как и в моей душе: сейчас состояние мира и моей души совпали, рождая причудливую мелодию надежды. И я больше не боялась этого волнующего сладкого чувства.

– Алина, ты куда? Нам же лучше никуда не выходить! – всполошилась моя юная подруга, когда я закончила укладывать волосы и уверенно устремилась к двери, ведущей в коридор.

Во дворцовом саду царило оживление: там прогуливались около десятка придворных дам, довольно-таки цветущих, не смотря на недавний переворот. Я подошла к ним и, прикидываясь равной по статусу, небрежно завела разговор. Моя персона, им незнакомая, заинтересовала скучающих аристократок. На вопрос о себе я ответила многозначительной улыбкой, чем ещё больше разогрела их интерес. Они решили, что моё дружелюбие вызвано равным положением, поэтому охотно – или то была ловушка – начали болтать о всяких пустяках. Разумеется, я попробовала навести разговор на интересующую меня тему. После разговора со вторым принцем и приоткрывшегося кусочка моих способностей, я была восторженна и полна сил для продолжения борьбы за перемирие. Одна баронесса неожиданно поддалась на мою уловку и призналась:

– Было бы хорошо, не устраивай мужчины эту глупую вражду!

– И мы бы не познали этих ужасов войны! – грустно поддакнула я.

– Ах, какие ужасы! Что вы! – возмутилась женщина, – К счастью, мужчины куда более увлечены перерезанием глоток друг другу, чем нанесением вреда нам. Мне досаждает другое: мы в состоянии войны с Новодальем, а у них делают такие изумительные серебряные вещицы! Мне досталась одна подвеска с цепочкой от бабушки… Вы не поверите, это чудо! Самое настоящее чудо! Лучше и изящней бывают только эльфийские украшения! Если бы их ещё было так легко достать… – она вздохнула так тяжело, словно потеряла из-за войны всех своих родственников, – И вот теперь по глупости этих мужчин у меня нет возможности приобрести что-нибудь из новодальских украшений! Разумеется, существуют купцы, они с радостью привезут мне что-нибудь милое, за большие деньги, но ведь мой муж воспримет новодальскую обновку как измену родине! Ах, как это всё печально, право слово!

От такого хода мыслей половина моего энтузиазма улетучилась. Добило меня восклицание самой юной из аристократок:

– А по мне: так и не надо никаких вещей от этих мерзавцев! Да подари мне хоть целый воз прелестных новодальских украшений – я бы их выкинула в сточную канаву! Из-за того что новодальцы враждуют с чернореченцами, мои муж, отец, дед и братья все деньги стремятся потратить на вооружение, так что мне приходится довольствоваться только одним новым нарядом в неделю!

Из шквала последующих комментариев я поняла, что часть аристократок люто ненавидит новодальцев и светопольцев, из патриотизма или за гибель родственников, или испытывает «тяжёлые лишения» вроде необходимости наряжаться менее пышно. О бедах простого народа эти дурочки не задумывались. Те, кто овдовел или разорился из-за войн сидели по домам, а у этих ещё хватало средств на развлеченье, так что им до бед простого народа дела нет.

Ещё с четверть часа в компании этих дурочек меня вывела из себя. Моё вдохновение резко умерилось. Я уже начала подумывать, как бы от них сбежать и как больше с ними не пересекаться, а они вцепились в меня, таинственную незнакомку в скромном наряде, и никак не желали отпускать. Потом одна из них со скуки – это было основное мучение для большинства из этих разряженных аристократок – затеяла кормить голубей. На оживление других птиц прилетел ещё один голубь, белоснежный и прекрасный. Он сидел на одной из верхних веток старого дуба, намного выше других голубей, и посматривал вниз с необычайным достоинством, словно был самым настоящим голубиным королём.

– Ой, вот бы такой у меня жил в клетке! – ахнула совсем ещё молодая девица.

– А я бы из него пирог сделала для моего мужа. У меня муж – особенный, так что и еда у него должна быть лучше обычной, – надменно заявила миловидная дама лет тридцати.

Меня от такого кощунства – засадить эту чистую, невинную красоту в клетку или убить ради одного пирога – передёрнуло. Стало жаль, что красивое не вызывает у местных никаких иных чувств кроме как уничтожить ради своей прихоти или подчинить себе, что тоже, в общем-то, равно его гибели.

Птица изящно взмыла в воздух, долго витала над аристократками, не решаясь спуститься к угощению. Может, разглядела острую заколку, которую молоденькая дама вытащила из причёски – теперь жестокая женщина с холодным интересом смотрела на птицу.

Не лети сюда! Не надо!

Умоляюще подняла к нему руку, будто он мог меня понять.

Неожиданно голубь опустился на моё плечо. Белоснежный, тёплый… Задел своим нежным хвостом мою шею, слегка оцарапал когтями плечо. Он меня не боялся, ничуть. Осторожно подняла руку, легко погладила его по белому крылу. Какой красавец… Поглаживаю его – и на душе становится спокойно и хорошо. Как будто это моя надежда материализовалась и спустилась ко мне, чтобы утешить меня.

Трудно будет мне среди этих бесчувственных и жестоких людей, но если уж я ввязалась в это, значит, у меня есть какие-то крохи силы, чтобы со всем справится. Впрочем, какое дело, как всё закончится? Я сейчас жива, значит, я могу что-то изменить. Уж хотя бы попытаться. И я попробую. Всё равно с моим неугомонным характером просто так не успокоюсь. Да и лучше что-то сделать, только бы не возвращаться к безнадёжности. Тем более, на кону не только моя жизнь, а будущее моих детей. Они должны жить намного лучше, чем я. Если они появятся, мои дети. Спутника у меня нет, такого, который бы разделил мою мечту, ну, хотя бы чуточку помог мне, хотя бы попытался. Впрочем, не стоит расстраиваться. Вслед за зимой всегда следует весна. Рассвет для этих трёх стран однажды придёт, я верю в это. И я попробую его приблизить.

Молодой воин, которого я несколько раз видела с Вячеславом, появился за моей спиной неожиданно, заставив моё сердце испуганно замереть, а потом бешено забиться.

– Нам надо кое-что обсудить с вами, – твёрдо произнёс он.

Я неохотно пошла за ним. Дамы оживились, захихикали, зашушукались. Из обрывков их болтовни стало понятно, что случившееся они восприняли как ссору влюблённых. Не сказать, чтобы они понимали любовь между представителями разных сословий – меня по глупости сочли за свою, так как я слишком мало с ними общалась. Нет, от нарушения традиций веяло некоей пикантностью, которой эти пустышки очень интересовались.

Поначалу я спокойно следовала за одним из самых приближённых слуг Вячеслава – из окна часто видела их вместе, но когда воин вывел меня не в укромное место в саду, а в город, через полузаросший лаз в стене, на мрачную узкую грязную улицу, мне стало не по себе. А Мириона молчала. Ну, и как ей доверять, если она меня постоянно бросает в трудное время?

А чернореченец спокойно шёл вперёд, не оборачиваясь назад. Сейчас самое время сбежать. Тогда я останусь вдали от жестоких простолюдинов и аристократов с каменными сердцами, не буду ввязываться в придворные интриги из-за власти. С одной стороны, мне приятно, что принц постарался вытащить меня и Цветану из темницы, но ради этого этот внешне добрый и спокойный мальчик устроил переворот, выступил против старшего брата по крови, проливал чью-то кровь в ту ночь… Если он решился на такое, значит, не столь он и добрый, этот юнец. Возможно, он упрямый, расчётливый, готовый на многое для достижения своих целей. Это пока нам по пути, пока он играет в дружбу с нами.

Иногда я ловила взгляды, которые Вячеслав кидал вслед новодальской графине. Определённо, девочка нравилась парнишке. Но к чему приведёт эта симпатия или любовь? Как часто люди предают друг друга… Может, это только мне так не везло на хороших людей и поэтому я такая недоверчивая?

Миргород тем временем вышел из лабиринта узких серых улиц к небольшим городским воротам, явно второстепенным. Вряд ли Вячеслав ждёт меня там. Скорее всего, от меня решили тихо избавиться, а я, как дура, пошла следом. Надо сбежать! Надо уносить ноги, пока не поздно. Но что станет с Цветаной? Если уж наследник чернореченских аристократов не щадил, то уж с новодальской девчонкой явно поквитается. Ведь не убил его средний брат, всего лишь в башню запрятал, и сторонников от этого у второго принца, прославившегося как вдумчивый и добрый паренёк, явно не прибавится. Значит, возможен новый переворот. И если графиня останется во дворце, то ей явно достанется при новом перевороте. Вдобавок, она не вняла приказу Борислава – и ещё ближе оказалась к Вячеславу. Ну да если и не произойдёт никакого мятежа, если второй сын Мстислава удержит власть, а о новодальской графине будет заботиться как о сокровище, всё равно она будет в опасности: кто-то может её признать во время вторжения врагов или использовать как оружие против Вячеслава. Что же делать?

Да, я хотела с помощью Цветаны попробовать повлиять на Вадимира, то есть, воспользовалась её болезнью, чтобы приблизиться к моей мечте. И мне совестно из-за этого. По-прежнему мечтаю о перемирии – других надежд у меня не осталось – и всё-таки безумно хочу, чтобы с этой девчонкой не случилось никакой беды!

Пока я терзалась между жерновами самых противоречивых чувств и желаний, Миргород вывел меня из города, двинулся через большое поле. Совершенно безлюдное. Рожь и цветы вокруг нас зловеще шептали под небрежными прикосновениями ветра.

Неожиданно воин остановился и, равнодушно взглянув на меня, пояснил:

– Мой король хочет поговорить с вами наедине. Следуйте за мной, – и направился к лесу, темневшему вслед за полем.

А точно ли он по приказу второго принца меня из города вывел? Почему я так уверена, что именно Вячеслав попросил его об этом? Только от того, что видела смирение и старательность этого простолюдина? Моя самая первая подруга была со мной очень дружелюбна и добра, а потом обвинила в краже кольца её любовника. Странно, почему я всё ещё хочу верить, что тот маг со странным коротким именем помог мне совершенно бескорыстно?

Однако сердце меня не обмануло: на опушке нас дожидался Вячеслав, проминавший во мху круги всевозможных размеров. И встретил нас паренёк довольно-таки дружелюбно. Едва завидев своего правителя, Миргород остановился, чтобы не прерывать его раздумья, а я не сообразила, дёрнулась, так что сухая ветка захрустела под моей ногой, а принц напряжённо обернулся на шум. Потом он разглядел меня за спокойным слугой, облегчённо вздохнул. Должно быть, не ждал моего появления, хотя и страстно желал, чтобы я появилась.

– Будут ли ещё указания, мой принц? – с уважением осведомился воин.

– Пока не придумал, – тепло улыбнулся ему Вячеслав, – Ступай обратно.

Стражник почтительно склонил голову – и быстро ушёл к городу.

– Он не сказал, куда тебя ведёт, Алина? – серьёзно уточнил новый правитель страны, опускаясь на небольшой камень, заросший мхом.

Честно призналась:

– Я подумала, что к тебе.

– А не далековато ли для встречи?

Долго молчала, потом грустно ответила:

– Знаешь, я очень недоверчива, но иногда мне безумно хочется, чтобы был в моей жизни кто-то, кому можно верить. Даже если цена такой проверки – моя жизнь.

– Спасибо за доверие, – улыбнулся Вячеслав, сразу посерьёзнел, виновато добавил: – И извини за жестокую проверку. Я и сам очень хотел тебе доверять, но… – и он печально взмахнул рукой, – В этом дворце сложно найти тех, кому можно довериться. Особенно, новому правителю страны.

Чуть помолчав – я ожидала, чтобы он сам сказал что-нибудь – Вячеслав добавил, улыбаясь мне:

– Вообще-то, ты мне с первой встречи понравилась. Хотя я и жутко тогда разозлился на вас за насмешки. Мне хотелось вам верить, только в некоторых ваших привычках было нечто странное. А ещё у тебя были синие глаза, как у новодальцев. Впрочем, не это меня зацепило.

– Не это? – удивлённо подняла брови.

– Из-за сходств трёх народов, потомков Белокаменной страны, и вытекающего из них сходства в обычаях и взглядах на жизнь, мне долго не удавалось найти неопровержимые доказательства. А потом мы как-то сидели на берегу реки, и ты задумчиво чертила палкой на песке…

– Так это ж просто четыре разных квадрата в круге!

Парнишка потрясённо уставился на меня.

– Так… ты… не знаешь?

Отчаянно выдохнула:

– Я просто рисовала, не думая ни о чём!

– Да, ты просто рисовала… – Вячеслав вздохнул, – Невольно рисовала герб одного из новодальских городов!

Что?! Ох, а мне в детстве так нравилось рисовать его на берегу реки близ города, когда сбегала из приюта! Я ещё сердилась, что вода торопливо тянулась к моим «шедеврам», тщательно слизывала с песка изображение… Выходит, тогда светопольцы могли увидеть герб, узнать его. Меня бы точно прикончили за такое, обвинив в ужасных вещах. И если бы не случайный прилив, не переменчивый нрав той спокойной и неторопливой реки, я давно уже была бы за Гранью! Но почему же неизменно появлялся ветер, нагонял волны, чтобы река успела стереть мой труд? Может ли быть… Это ты нарочно делала, Мириона?

«Да, – тут же призналась моя непонятная собеседница, – Я очень волновалась, что твои рисунки тебя погубят, потому старалась поскорее их убрать. Мне повезло – ты всегда рисовала на песке около воды, иначе бы стереть этот знак было бы затруднительно»

Так ты часто вмешиваешься в наши жизни?

«Нет, – смущённо призналась моя подруга, – Я не должна мешать вам, но ты мне нравилась: у тебя была такая красивая мечта. Если у человека красивая мечта, мир может помогать ему. Это право, дарованное мне Творцом»

Мириона более ничего не говорила, вслушиваясь в нашу беседу. Наверное, ей было интересно или же очень важно узнать, чем закончится беседа двух детей из Враждующих стран.

Опустилась на корень ели, выступавший из земли.

– Интересно, почему я именно этот герб всё время рисовала?

– Совсем не помнишь? – отрок недоумённо поднял брови.

– Нет, – покачала головой, – Совсем не помню. Но, может, это ещё одно подтвержденье, что мой отец – новодальец? И это он при мне рисовал этот герб на песке, когда я была маленькой? Проще было б увидеть его на какой-то вещи, доставшейся от него, которую он на память о родном доме хранил. Но… это ведь глупо, хранить вещь с новодальским гербом на новом месте? Он же мог так подставиться сам, подставить мою мать. Мой сводный брат говорил, что отчим мою мать любил.

– Твой брат? – встрепенулся Вячеслав, – А ты нам не говорила о нём.

– Я просто… сбежала от него, когда нашла. Ради моей мечты.

Тоска по Ромке меня заела. И я как-то незаметно разговорилась о нём и нашем детстве с ним, о том, как рада была, когда он нашёлся, живой!

А потом мне, естественно, вспомнились Кан и Эндарс. И, вспомнив любимого, я вдруг разрыдалась.

– Что случилось? – Вячеслав присел около меня. – Кто-то посмел тебя обидеть? С кем мне нужно разобраться?

– Никто. Это уже в прошлом.

– Ты можешь со мной поделиться. Я никому не скажу.

Поколебавшись, я вдруг рассказала ему о Кане и… даже о Мирионе. О той, которая назвалась Мирионой.

Мы долго сидели рядом. Он ни слова ни сказал, что я протираю дорогим платьем грязь, хотя сам его подарил, добыл мне и Цветане несколько красивых нарядов. И когда мы жили во дворце, и когда уже в город перебрались.

Мы молчали, но… мне почему-то стало спокойно.

– У тебя потрясающая мечта! – сказал наконец Вячеслав, потом прибавил, – Хотя и очень странная. Не понимаю, как одна из светополек могла додуматься до такого!

Пожала плечами. Сама себе удивляюсь.

– Вообще, было бы здорово, уйди эта проклятая ненависть из наших жизней! Думаю, на её месте появилось бы что-то доброе и светлое, – мечтательно произнёс чернореченец, потом помрачнел, – Но это трудноисполнимая мечта. Ты понимаешь это, Алина?

С досадой отмахнулась:

– А не хочу я этого понимать!

Чуть погодя, он признался:

– Знаешь, и я не хочу. Случись бы чудо… Или что ещё может вразумить тех, чьё сознание затуманено враждой?

– Я не знаю, Вячеслав.

– И я не знаю.

Мы почти одновременно вздохнули.

«Нет здесь людей кроме вас: говорите спокойно, – заботливо сообщила Мириона, – А я никого не пропущу, так как не хочу, чтобы вам мечтали»

Надо же, мы до того увлеклись, что позабыли об осторожности, а она помнила и оберегала нас! Ох, милая моя…

«Не отвлекайтесь на меня! – возмутилась подруга, – Я так ждала этого! Так хотела, чтобы ещё хотя бы один человек загорелся этой прекрасной мечтой!»

Думаешь, Вячеслав захочет много сделать для нашей мечты?

Я посмотрела в его задумчивые, мечтательные глаза.

А может… и так.

– И с этими глупыми женщинами, которым кроме нарядов и висюлек ни до чего дела нет, ты говорила, в надежде изменить их мнение, так? – уточнил чернореченец, – А я-то думал, с чего бы ты с ними о таких вещах заговорила?! Но это опасно, Алина! К тому же, этих дур такими словами не прошибить!

Так вот почему он Миргорода ко мне послал: случайно услышал тот разговор – и испугался за меня! А ещё друг сначала не понял, почему я заговорила с придворными дамами на такие темы.

– Ты прав, Вячеслав: их такими словами не проймёшь. Вообще, удивительно, что ты сам заинтересовался моей бредовой затеей.

Он улыбнулся:

– Просто у тебя очень необычная мечта, Алина. Я… я был бы рад, если б мог сделать что-то для неё: мне противна эта вражда. Правда, я пока не понимаю, какие слова нужно найти, чтобы достучаться до ожесточившихся сердец… – друг нахмурился, – А может, слова тут бессмысленны? И нужны какие-то дела? Но сейчас я не представляю, что нужно сделать для примирения Враждующих стран. Ясное дело, грубой силой верного мира не достичь. И ни короли Светополья и Новодалья, ни их народы просто так не пойдут на переговоры о мире, тем более, не договорятся никак. Но мне хочется верить, что есть способ! Я буду искать его… Даже если эта глупая мечта, даже если легко погибнуть, следуя ей… Просто мне надоело, что всё так. Ты… ты же из-за этого решила попытаться, Алина?

– Да, мне надоело жить так.

Мы долго сидели рядом, но до того, как солнце покатилось за лес, ни слова друг другу не сказали. Здорово, когда кто-то разделяет твою мечту. И всё же… как?! Нужны какие-то особые слова или… что необходимо для примирения трёх стран? Если это возможно, что же поможет нам? Страшно… понимаю, как глупо мечтать об этом, но… Просто я устала жить так.

И вдруг я застыла, от внезапной мысли.

На большие успехи за такой короткий срок не следовало и надеяться, но кое-что значительное всё-таки произошло. То, что могло на многое повлиять, то, что ещё недавно казалось невозможным, то о чём никто даже помыслить не мог: три человека из разных Враждующих стран подружились! Графиня, простолюдинка и король. А впрочем, статусы не важны. Мы просто люди, мы родились в этих странах, пропитанных враждой, и должны были стать заклятыми врагами, но мы вдруг встретились, разговорились и… подружились. Мы не ненавидим друг друга. И мы мечтаем о мире. Пусть какое-то недоверие к нашим народам осталось, но зато мы доверяем друг другу. Это чудо, которое произошло. Чудо, дающее нам надежду! Значит, не всё потеряно для Светополья, Черноречья и Новодалья!

Я улыбнулась ему и поднялась с корня дерева. Закончился только один день. А рассвет для Враждующих стран придёт!

История Кана:

Новая мечта

Пока отдыхал у границы, испытывал придуманное заклинание, размышлял, как пробраться через Эльфийский лес и устраивал ловушки для тех, кто отправится в погоню за мной или начнёт позже разыскивать, прошло шесть дней. Завершив приготовления, крепко заснул. Разуму и телу требовался отдых.

Проснулся примерно за два часа до рассвета. Лицо спрятал под иллюзией и пошёл к камням, отделявшим молодой невысокий лес Светополья от вздымающегося в небеса многовекового Эльфийского леса. Привычно вслушивался в лесные звуки. Как бы ни хотел отречься от всего, обретённого моим народом, от некоторых способностей отказаться не сумел. Вначале злился, потом решил, что так даже лучше. Острый слух, например, не раз выручал меня.

Почти дойдя до заветной границы, остановился и поклонился родному Лесу. Вслух приветствовать его не решился. Ни к чему внимание привлекать. Но… Лес, родной мой Лес, моя родина, помнишь ли ты меня?..

Шаг сделал и снова замер, прислушиваясь к лесным звукам и моим внутренним ощущениям. Лес не принял меня? Не узнал?..

Левую руку положил над сердцем. Замер потерянно.

«Я не с очень добрыми помыслами к тебе пришёл. Со злыми, если честно. Прости меня, мой Лес! Но… ты помнишь того мальчишку, который едва не сгорел живым около трёх десятилетий назад? Тот мальчишка пришёл к тебя. Он выжил. Он – это я»

Лес молчал, всё ещё не желая откликаться. Забыл меня совсем или моих намерений не одобрял. Да, впрочем, право на то имел. Лес никогда не одобрял вредящих другим. Ни мой Лес, ни чужие леса, в которых я жил или через которые проходил. Только с этим Лесом, с моим родным, мне поговорить особенно хотелось. Именно с ним.

«Лес… ты даже не рад, что я вернулся к тебе живым?» – грустно подумал я.

И уже было сердито сделал два шага, как что-то на ветке сосны близ меня зашуршало и затрещало. И что-то маленькое лёгкое упало за мной на траву. Скатилось на землю. Взгляд растерянный поднял.

На ветке медленно шла белка. Вот, когда я поднял взгляд на неё, она остановилась. И качнула пушистым хвостом. Будто приветствуя меня. Да, впрочем…

Белка опять хвостом качнула, неотрывно глядя на меня. Будто человек махнул рукою, подняв её над головой.

И почему-то по моим щекам побежали слёзы. Мой Лес приветствовал меня! Даже спустя через года! Даже когда я пришёл измученным и злым, моя родина всё равно приветствовала меня!

Опустился на колени, склонившись головой до земли. Потом, стоя на коленях, двумя ладонями ласково провёл по земле.

«Прости меня, мой Лес! Прости, что я вернулся таким злым! Но… но я не смогу просто так уйти. Твой мальчик вернулся живым, но таким злым. Прости меня, лес! Но я не могу простить, что дело о моих родителях толком не расследовали, но уже осудили их! Я не могу забыть сжигавшего мою плоть и душу мою огня!»

Лес молчал, притихший. Взгляд снова поднял на ту белку, которая стала посланницей воли Леса. Та смотрела на меня внимательно, но хвост её уже замер пушистый. Кажется, лес меня не осуждал. Но и не одобрял моих действий.

Тихо сказал, положив руку на своё сердце:

– Если я не прав – останови меня, – и снова землю погладил, – Ты право имеешь, Лес. И, если я сегодня Грань перейду, ты знай, что я всё же тебя любил!

Долго молчал я. И Лес молчал. И посланница Леса молча взирала сверху вниз на меня.

Но когда я поднялся и сделал ещё несколько шагов вперёд, к заветной моей цели, когда всё же обернулся, чтоб взглянуть на воплощение лесного духа, то именно в этот миг зверь, всё ещё внимательно смотревший на меня, отвернулся от меня и пошёл по своим делам.

Лес будет мне вредить и мешать? Или просто сказал, что не одобряет мои замыслы?..

Вздохнул. И не сразу вперёд пошёл. Поначалу даже боялся, что Лес будет мне перечить. Но, впрочем, потом уже смирился. Воля его, как со мной поступать. А я буду поступать, как хочу. И я просто пойду вперёд. Я ведь так долго мечтал отомстить.

Но… Лес не одобряет моей мести. Печально.

«Но почему так?.. Я ведь сильно пострадал, Лес! Я и все мои родные пострадали из-за проклятого короля!»

Но он молчал. Лес не хотел во всём этом участвовать. Лес мстителей не любил. Хотя вроде и пытался помешать преступникам. Странно, что моих родителей не защитил. И, кажется, даже не пытался. Отец был виноват?.. Но даже если так, я не отступлю! Я не вернусь назад!

Ладно, моя родина хотя бы признала меня. Хотя бы отправила своего посланца, чтобы меня поприветствовать.

Невольно на губах моих появилась улыбка. Всё-таки… всё-таки я рад, что хотя бы Лес отправил кого-то, чтобы поприветствовать меня. Всё-таки… я ещё считал его своим. Своим родным. И кем-то очень близким. Чьё одобрение и приветствие были важны для меня.

Тяжело вздохнул.

Вздумал отказаться от прошлого, от обычаев своей родины, от самой родины, от способностей, а, оказывается, глубоко-глубоко, таил желание их сохранить! Сам себя удивил сегодня. Наверное, удивил бы раньше, прислушайся я к своей душе. Увы, за пеленой ненависти этого хотелось меньше всего. Да, впрочем, не время об этом рассуждать. Раз уж я сюда сегодня пришёл. А пришёл сюда, чтобы мстить.

Силуэты толстых деревьев навевали воспоминания о детстве, о ласковых маминых руках, о мелодиях и оружии отца, покрытом загадочными цветами и завитками… о старинных картинах давно ушедших предков… о прекрасных видах… об отрывках известных всем эльфам песен… об очертаниях прекрасных инструментов... Они все растаяли, как дым: слишком много времени прошло с тех пор, когда я жил тут.

Стражников как будто обошёл. И с обычными эльфами разминулся. Маги то ли спали, то ли не заметили, то ли исподтишка наблюдали.

Когда заря начала разливаться между деревьями, добрался до эльфийского города.

Он не был похож на большинство человеческих городов. Да, впрочем, и на деревни человеческие не походил. Редкие дома тонули в просторных благоухающих садах. Огороды росли между деревьев и цветников, иногда даже таяли в них. Не было лая отчаянных привязанных собак, да и самих собак не водилось – здешнее пространство охранял сам Лес. Он же и предупреждал жителей, если кто-то замыслит недоброе. Но меня почему-то до начала первых жилищ пропустил.