Текст книги "Дримлэнд (СИ)"

Автор книги: Елена Черкашина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

***

– Лагерь обустроим на берегу. Здесь нас и с дирижабля видно, и если кто решит приблизится, мы их заметим, – Дед будто рассуждал вслух, мимоходом давая распоряжения. – Продукты для ужина можете взять в этих ящиках, но все не выносите наружу. Зверье быстро растащит. Выложите каменный круг, это будет место под костер. Одеяла вон в том мешке. Это сейчас жарко. Скроется солнце, от воды придет туман, песок моментально остынет. Клетку открытой не бросать. Звери только кажутся глупыми, заберутся внутрь, глазом моргнуть не успеете.

– Я что-то не понял, – возмутился, пришедший в себя Льюис, – Мы что, на пикник приехали? Какой костер? Какие одеяла? Какой ужин, еще же раннее утро?

Дед хмуро на него глянул и отвернулся к клетке. Он поворачивал какие-то ручки, дергал за рычажки, и в результате его действий одна из боковых панелей плавно откинулась на песок, поддерживаемая крепкими тросами.

– Неизвестно, сколько времени нам придется провести на этом острове. Может, хвати и одного дня, а может, задержимся на месяц. А вечер наступит гораздо быстрее, чем тебе кажется. Нужно заранее быть готовым к ночевке, что бы потом не рыскать в темноте.

Дед зашел в клетку и направился к груде из металла, неизвестного пока назначения. Он открыл неприметную дверцу и нырнул куда-то внутрь. Льюис замер с открытым ртом, он собирался выпалить гневную тираду, по поводу того, что не собирается здесь прохлаждаться целый месяц, но не успел сказать и слова, как собеседник исчез из поля его зрения.

Члены поисковой экспедиции с любопытством ждали, что же будет дальше. Сначала не происходило ничего. Затем раздался звук похожий на работу двигателя и шипение. Через пару минут груда железных пластин, трубочек и рамочек дрогнула и уверенно поползла к отсутствующей стенке. Не заслоненная тюками и ящиками, непонятная штуковина оказалась необычной паромашиной(52). Правда вместо колес были два ряда широких гусениц, кабина была почти полностью закрыта железными панелями, лишь спереди виднелось крохотное прозрачное окошко. С боков, словно у гигантского краба, высились две внушительных клешни, и щупальца с зазубренными блестящими на солнце дисками.

Переместившись на песок, машина уверенно поползла и по нему, набирая скорость с каждым преодоленным метром. У начала зарослей механическое чудище остановилось, дверца на боку отворилась, и оттуда показалось довольное лицо Деда.

– Я на разведку! Найду что-нибудь интересное, вернусь за вами. В джунгли не заходить, далеко от берега не заплывать, оружие всегда держать при себе!

"Как же с оружием плавать?" – Озадаченно подумал Арчи.

Льюис же, выйдя из ступора, помчался вперед, размахивая руками и истошно вопя. У него не было опыта передвижения по песку, поэтому каждый его шаг сопровождался целым фонтаном крохотных белых частиц.

– Эй! Подождите! Подождите! Я с вами!

Он неуклюже продвигался к цели по незнакомой поверхности. Лицо его быстро покраснело, дыхание сбилось, но близость заветной мечты придавала неожиданно много сил. Софи и Арчи молча наблюдали с берега, как он забрался внутрь странной паромашины, как за ним захлопнулась дверь, и как Дед продолжил продвижение к джунглям.

Когда на пути механического чудища встали первые деревья, в ход пошли "щупальца". Острые диски быстро вращались, превращаясь в две подвесные пилы. Они с неимоверной скоростью расчищали дорогу. Мелкие ветки и листья разлетались в разные стороны, а толстые стволы деревьев укладывались клешнями в импровизированный настил.

Паромашина все дальше углублялась в дикий лес. Похоже, Дед решил вырубить целую просеку для комфортного передвижения по острову. Поверхность из необработанных и не так уж ровно уложенных бревен была не совсем ровной, и железный гигант переваливался с одного бока на другой, преодолевая очередные метры пути. Отчего он напоминал пароход, плывущий по огромным волнам во время шторма.

– Интересно, сколько он продержится? – Тихо, как бы сам у себя спросил Арчи.

– Кто? – Не поняла значения вопроса Софи.

– Льюис, – пояснил мальчик. – Его укачивало во время шторма на дирижабле мадам Матильды, и во время спуска клетки. Клетка!

Арчи внезапно вспомнил наставления Деда запирать подъемный механизм и бросился к откинутой панели. К незнакомому и чуждому этому миру объекту крался зверек. Его рыжая шерстка лоснилась на солнце, а черные бусины глаз на вытянутой мордочке хищно нацелились на крайний тюк. Шершавый нос шевелился, пытаясь определить содержимое предполагаемой добычи по запаху. От этого щетинка усиков подрагивала, а переносица смешно морщилась.

"Как у Софи, когда та чем-то недовольна", – подумал Арчи, подходя к животному все ближе.

Заметив приближение живого существа, намного превосходящего его в размерах, зверек вильнул в сторону и заструился яркой рыжей змейкой среди песочных холмиков. Миг, и он исчез в густых кустах.

Мальчик спокойно подошел к откинутой панели и принялся изучать механизм. Немного повозившись и испробовав случайные рычажки, он все же сумел вернуть стенку на место, собрав клетку в единое целое.

Завершив работу, Арчи посмотрел в сторону просеки и ухмыльнулся правильности своей догадки. Грустный и бледный Льюис медленно ковылял через поваленные деревья. Иногда перепрыгивая с одного ствола на другой, иногда просто переползая через них.

Он был раздосадован еще и тем, что Дед остался без присмотра теперь один занимается поисками сокровищ. Его, Льюиса сокровищ, тех, на которые он возлагал огромнейшие надежды, тех от которых зависела вся его жизнь. Капитан, конечно, говорил, что прибыл сюда не за этим, что деньги ему не нужны, что его интересует лишь "абсолютное знание". Но Льюису верилось с трудом, что кто-то может добровольно отказаться от обладания несметными богатствами.

Сейчас мистер Браун надеялся лишь на то, что обнаружив что-нибудь, Дед не сможет незаметным вернуться на дирижабль, и уж тем более, погрузить на него богатства. Ему в любом случае придется вернуться на пляж к подъемному устройству. Здесь-то его и собрался поджидать Льюис, нервно почесываясь от забившегося во все складки одежды песка, то и дело, с подозрением поглядывая в сторону спутников. Он сидел спиной к морю, игнорируя прекрасный морской пейзаж и не спуская глаз с чащи, словно от туда в любой момент ожидал увидеть появление Деда , нагруженного мешками с золотом.

Софи объявила, что идет в лес за дровами для костра и удалилась. Арчи, поразмыслив, направился к не большой скале дальше по пляжу. Она выступала из джунглей совсем рядом, и мальчик не боялся заблудиться. Для костра нужны были камни, а где еще было их можно раздобыть, если не у подножия скалы. Когда он, с трудом неся тяжелые булыжники, вернулся к месту стоянки, на песке уже громоздилась приличная охапка хвороста. Льюис все так же сидел без движения, уставившись в искусственный просвет между деревьями. Он рисковал к вечеру заработать боль в спине, но Арчи промолчал, подозревая, что в его советах не нуждались. Софи видно не было, и мальчик решил, что она отправилась за второй партией дров.

Камни упали на песок с глухим звуком, отбросив в стороны небольшие волны пыли. Арчи, глянув на дело рук своих, присел и стал выкладывать из них подобие круга. То ли от переживаний, то ли от свежего воздуха, у мальчика утробно заурчало в животе. Он даже отчетливо увидел перед мысленным взором аппетитно шкворчащий кусок мяса, медленно поворачивающийся на вертеле. Языки пламени весело облизывали то один его бок, то другой, делая блюдо еще ароматнее и румяней.

Вернулась Софи с дровами и оторвала мальчика от сладких грез. Заметив его тоскливый взгляд, она усмехнулась и предложила перекусить. Арчи воспринял предложение с восторгом и тут же помчался за продуктами.

Обед был уже почти готов, когда важно прохаживающихся по пляжу чаек вспугнули крики Льюиса. Он скакал по песку, выкрикивая что-то неразборчивое, и указывал на просеку. Оттуда сначала доносился хруст, подсыхающих на жарком солнце сломанных веток, а затем, покачиваясь, вынырнул механический зверь Деда.

Арчи и Софи вскочили на ноги, им невольно передалось возбуждение Льюиса. И теперь уже трое взволнованно ждали приближения капитана. До вечера было еще далеко, а это значило, что он нашел что-то интересное, и вернулся сообщить об этом им.

Гусеницы подкатили по песку к самому лагерю, а звук работающего двигателя отпугнул чаек еще дальше. В нескольких метрах от костра машина замерла, издав напоследок протяжное шипение. Дверца рывком отворилась, и на песок резво выпрыгнул Дед. Лицо его не сияло восторгом, а было скорее озабоченным. Поэтому остальные, сразу немного поостыли. Только Льюис скакал вокруг, словно нетерпеливый щенок, и низвергал такое количество вопросов, что у Арчи скоро начала кружиться голова.

– Тихо ты! – Прикрикнул, наконец, Дед, не выдержав гомона. Слова золото, драгоценности, алмазы, рубины и прочее повторялись так часто и громко, что у капитана не только звенело в ушах, от проведенных часов в жарком чреве металлического монстра, но теперь еще и рябило в глазах.

Дед с хрустом потянулся и, заметив приготовления к обеду, довольно потер руки.

– В ящике с красной печатью на запоре возьми несколько бутылок и неси сюда, – приказал он Арчи и устало присел на корягу, выброшенную последним приливом.

Мальчик пулей слетал к припасам и обратно, опасаясь, что капитан начнет без него. Но тот честно дождался младшего члена экспедиции, чем довел Льюиса практически до изнеможения.

– Я собрал это чудо, – Дед ласково глянул на механического гиганта, – еще с год назад. Экспериментировал с различными устройствами, функциями и материалами. Вот, что получилось в итоге. Когда мы стали собираться в путешествие, я сразу решил взять его с собой, и как видите, не прогадал. Самое то для данной местности. Прокладывает дорогу там, где не ступала нога человека, и упорно продвигается вперед, не смотря ни на какие препятствия.

– А что вы все же нашли? – Арчи робко задал вопрос, интересовавший сейчас всех. – Там, за деревьями?

– Отличное у тебя мясо вышло, – вместо ответа заметил Дед. – Тебе бы замуж, а не с незнакомыми мужиками по джунглям сокровища искать.

– Вот отыщем мне приданое, и сразу замуж! – Горячо заверила Софи. – Честно-честно!

Дед протяжно вздохнул, давая понять, что не поверил обещаниям.

– Да ничего я там практически не нашел. Продирался сквозь заросли, укладывая все новые и новые метры дороги, и вдруг заметил, что местность немного изменилась. Вроде все те же пальмы, оплетенные лианами, а стоят немного реже. А еще дальше среди этих резных зонтиков стали попадаться обычные деревья. Я имею ввиду, обычные для нас с вами. А вот для этого тропического острова они как раз экзотика. И растут они там не просто так, а собраны в ровные аллеи. Словно раньше это был огромный парк, собравший вместе различные виды растений.

Я решил, что дальше лучше идти пешком. А то моя машинка малость грубовата для узких дорожек, еще разворочу какие-нибудь статуи, а потом вы меня заругаете, что уничтожил достояние древней цивилизации.

Льюис разочарованно опустил голову. Он мысленно уже купался в богатстве,

а тут опять ничего. Он взял порцию мяса и принялся вяло жевать. Поначалу он и вовсе отказывался от еды, но она чудесным образом преобразила его. Организм получил новые силы, а его хозяин заряд оптимизма. Он строил массу гипотез появления здесь чуждых климату растений и готов был мчаться проверять их прямо сейчас. Тем более, что сокровища в эти теориях фигурировали пренепременно.

Дед приглушил его пыл, сказав, что даже по просеке в глубь леса пробираться не меньше часа. Сколько они там буду бродить пешком, и вовсе неизвестно, а когда стемнеет, находиться в зарослях будет очень опасно. Да и заблудиться на незнакомом острове было бы тоже не особо приятно.

Твердо уверившись, что сегодня на поиски его никто не отпустит, Льюис распластался на теплом песке и стал бездумно смотреть в небо. Арчи хотел было последовать его примеру, но ему как младшему тут же поручили заняться уборкой остатков ужина и окончательным благоустройством лагеря.

Погода стояла теплая, поэтому навес решено было не мастерить, а мелкой работы было не так уж много. Выполнив все поручения, мальчик устроился у самой кромки воды, куда почти доставали набегавшие волны, и посмотрел на небо. Там завис большой неповоротливой тушей дирижабль Деда, и кто-то сейчас наверняка наблюдает за ними в бинокль. Один из членов команды, которая ничего не подозревает о цели их путешествия, или Джейми, выпросивший оптический прибор «на минуточку». Повинуясь внезапному порыву или просто озорства ради, Арчи поднял вверх руки и замахал ими, улыбаясь в вышину.

Он догадывался, как сейчас им все любопытно. Их капитан взял с собой какого-то мальчишку, оставив на борту всю команду! Они, наверное, сейчас строят догадки, заключают пари, передают друг другу неимоверные и нереальные слухи.

«То-то они удивятся, когда мы доверху набьем клетку золотом и драгоценными камнями! – Весело подумал Арчи, теперь уже ни на минуту не сомневаясь в успехе. – Тогда уж все поймут, почему им было велено оставаться на борту! Вот только Дед назвал другую причину, – погрустнел мальчик. – Интересно, на этом острове правда сбываются мечты? А если да? То… что же мне загадать?»

***

– Выставить бы дозорных, – вслух размышлял Дед, когда все устраивались на ночлег, – да где взять людей?

– Зачем нам дозорные? – удивился Арчи.

– Если самолет преодолел смерчи, то его пассажиры сейчас где-то на этом острове. Может даже бродят поблизости.

– Думаете, они сумели сделать то же, что и мы? – Мальчик был поражен.

– Все может быть, – даже в свете догорающего костра было заметно, как Дед нахмурился.

– Но это значит, что у них тоже есть карта? Разве такое возможно?

– Кто знает? – Опять напускал туману Дед, явно не желая делиться беспокойными мыслями.

– Я готов быть караульным, – твердо заявил Арчи, надеясь хотя бы этим заслужить доверие капитана.

– Ложись спать. И без возражений! – Он словно бы очнулся ото сна, провел ладонью по лицу, словно отгоняя дремоту и, заметив разочарование во взгляде мальчика, продолжил более мягко, – Я подежурю. Все равно мне плохо спится на твердой земле. Возраст, знаешь ли. Если все же решусь вздремнуть, обязательно тебя разбужу.

Воодушевленный этим обещанием, Арчи принялся тщательно укутываться в одеяло. Как и обещал еще днем Дед, даже при почти полном штиле к ночи стало ощутимо прохладно. Без прихваченных одеял им бы пришлось очень туго, поэтому мальчик мысленно поблагодарил капитана за сообразительность и повернулся на правый бок.

Мальчик некоторое время прислушивался к звукам ночного острова. Из-за отсутствия ветра шелеста листвы практически не было. Невидимые в темноте и неизвестные мальчику местные обитатели вели свою обычную для этого времени суток песню. Кто-то щелкал, кто-то стрекотал, ухала в вышине над деревьями одинокая птица, протяжно завывал кто-то в глубине острова. Разбавлял эти странные и изрядно беспокоящие Арчи звуки мягкий шепот волн. Они перекатывались с легким шорохом, и море понемногу успокаивало мальчика своим ровным дыханием.

Льюис, не привычный к ночевкам под открытым небом и прямо на земле, долго ворочался, но вскоре усталость взяла сое, и он затих. Со стороны Софи не было слышно ни звука. Спала она или успешно притворялась, было не понятно, но размышляя над этим, Арчи и сам не заметно для себя уснул.

***

Она изо всех сил бежала по узкому козырьку. Справа – глухая стена с ближайшим крохотным окошком лишь за углом, слева – пропасть, утопающая во тьме. Что находилось внизу, она не видела, но знала, расстояние, отделявшее ее от земли, было в несколько этажей. Стоит сделать один не верный шаг, и она сорвется. Тогда лишь утренние дворники обнаружат ее утром. Распластанную на мостовой, словно тряпичную куклу с неестественно вывернутыми руками и запрокинутой головой.

Она моргнула несколько раз, отгоняя видение, немного ускорилась, оттолкнулась ногами у самого края и полетела в темноту провала. Ловкие пальцы ухватились за трубу, которую она даже не видела. Она просто знала, помнила с предыдущих «прогулок», что в этом месте есть прочная труба, так удобно пресекающая улицу. Качнувшись, словно на турнике, она разжала пальцы, кувыркнулась в воздухе и приземлилась точно на крохотный пятачок козырька над одиноким окном соседнего здания.

Если бы кто-то увидел ее в этот момент, подумал бы, что это сбежавшая артистка балагана (53), виртуозная эквилибристка (), тоскующая по былой профессии и иногда прогуливающаяся по крышам ночного города. Но некому было ее заметить. Никто не рассматривал соседние крыши в такой час. Порядочные граждане спали, а темные личности были слишком заняты своими (темными) делами, чтобы обращать внимание на одинокую тонкую тень, мелькнувшую пару раз над головой.

Она замерла на мгновенье, уперевшись в шершавую поверхность руками и став на одно колено. Она задумалась, не использовать ли альтернативный путь, но решила все же выбрать привычный, знакомый до последнего камушка на подоконнике маршрут, и понеслась вперед. Она ночной птицей перелетала с одной крыши на другую, тенью скользила по карнизам и декоративным выступам, ветром шелестела по не плотно уложенной черепице.

Спрыгнув на мостовую одного неприметного дворика через несколько десятков минут, она даже не запыхалась. Дыхание ее было ровным, словно она не мчалась только что фурией через весь город, а совершала неспешную прогулку по весеннему саду.

От совершенно черной стены отделилась едва различимая тень человеческой фигуры и направилась к девушке. Было совершенно невозможно различить мужчина это или женщина, бесформенный плащ скрывал фигуру, а ночь завершала дело, укутывая все вокруг мраком. Они не сказали друг другу ни слова, лишь тусклый отблеск позолоченной крышки хронометра выдал предположительное расположение руки незнакомца. Но дорогая безделушка тут же исчезла в складках необъятной хламиды, а его хозяин двинулся в ближайшую подворотню. Хрупкая девушка, только что стоявшая вытянувшись, словно скрипичная струна, поникла. Плечи ее опустились, глаза смотрели на носки терявшихся в темноте туфель на мягкой подошве. Она направилась следом за бесформенной тенью, как не оправдавший надежд пес за требовательным хозяином.

Ни один человек не был свидетелем этой немой сцены, как никто не знал эту девушку в лицо и не подозревал о ее существовании.

***

Дом этот стоял в самом центре Сити, в престижном районе, на оживленной улице. Но жильцов у него не было уже несколько десятилетий. Однажды в нем случилось нечто ужасное, а людская молва сильнее времени. Никто не хотел омрачать свое семейное счастье напрасными слухами, а положение в обществе низменной привязкой к этому месту.

Дом пустовал и даже беспризорники, не чурающиеся никакого жилья, обходили его стороной. Но сегодня его одиночество было скрашено юной особой, весьма прелестной внешности. Она не знала, кому принадлежал сейчас этот дом, да и в подробности душераздирающей истории была не посвящена. Ей необходимо было убежище, а здесь, она была уверена, ее не побеспокоит ни кто. Благодаря дурной славе это место было безлюдным, что для нее сейчас значило, безопасным.

Она прошла в гостиную, здесь все еще стояла мебель, заботливо укрытая накидками от пыли. Кто-то все еще надеялся, что она пригодится новым владельцам, вот только они никак не находились. Внутри было сыро и холодно, но все же лучше, чем на улице. Разжигать камин она не решилась. Ужасные истории, конечно, отпугивают людей, но вдруг найдется смельчак, который решится проверить, кто это ищет тепла в старом убежище призраков.

Она сгребла пыльные покрывала в охапку и сложила посреди комнаты. Роскошный диван, обитый мягким бархатом так и манил. Она присела на самый краешек, остро ощущая, что находится в чужом доме, провела рукой по узору из золотого шнура, потеребила одинокую ниточку, вырвавшуюся наружу. Она прекрасно различала цветы на темной ткани. Девушка давно привыкла к темноте, она любила ее, как подругу, ценила, как помощника, и использовала, как оружие. Тусклого, проникавшего с улицы света, девушке вполне хватало, что бы чувствовать себя уверенно в не знакомом доме.

Она забралась на роскошный диван, обняла колени и задумалась. Одиночество, сопровождавшее ее всю жизнь, еще никогда не ощущалось столь остро. Сегодня она лишилась единственного человека, который о ней заботился, был ее учителем и хрупкой связью с внешним миром. Пару часов назад она собственными глазами видела, как его словно бездомного пса прикончили в грязной подворотне. Странным было то, что он, безумно осторожный человек, подпустил своего убийцу так близко. Ответ был лишь один, он знал мужчину в сером выцветшем плаще и полностью ему доверял.

У нее хватило выдержки и благоразумия не броситься на помощь. Ведь именно этому он учил ее на протяжении многих лет. Контроль эмоций, холодный расчет, анализ ситуации. Она бы может и сумела бы справиться с убийцей, но учитель уже был без сомнения мертв, а мстить нужно осторожно. Она забилась в тень как можно глубже и наблюдала. Мужчина внимательно огляделся, его ноздри трепетали, то ли от возбуждения, то ли от запаха свежей крови. Он так и не заметил ее, сжавшуюся в комок в спасительном мраке. Еще раз огляделся и размашистой походкой отправился проч.

Ей тоже нужно было спешить. Пока удача была на ее стороне, но она дама капризная и может сменить любимчика в миг. Она прыгнула, ухватилась за карниз, подтянулась и оказалась на крыше. Идти за незнакомцем было опасно, спускаться к трупу – глупо. И она помчалась вперед, быстрее ветра, преодолевая метр за метром, как делала это много раз на тренировках. Спящий город ничего не замечал, он находился в беспечной дреме. Убийца уходил безнаказанным, его жертва безмолвно лежала на холодных камнях мостовой, а случайный свидетель трусливо уносил ноги.

Она оказалась дома быстрее, чем ожидала. Страх, грозящий перерасти в панику приходилось вкладывать в физическую нагрузку, что бы он не прорвался наружу истерикой. По-правде сказать, это место не было ее домом. Скорее это было убежище от внешнего мира. Здесь она и ее наставник отдыхали, пережидали день, занимались теоретическими уроками. Дома, в обычном понимании этого слова, у нее не было никогда. Даже если и был, это было столь давно, что она даже не помнила себя в то время.

Наставник заменил ей маму и папу, учителей и подружек. Он передавал ей все свои знания, приобретенный многолетний опыт. Он словно готовил ее к чему-то, но к чему, ей так и не суждено теперь узнать. Еженощные тренировки выматывали ее. Она знала город, как свои пять пальцев. Все крыши были досконально изучены. Некоторые дома богатых мануфактурщиков, она знала лучше самих хозяев. Она иногда наблюдала за их жизнью через окна, и знала немало секретов, за которые одни могли щедро заплатить, а другие даже убить.

Она боялась напрямую задавать вопросы, но понимала, что ночные вылазки совершаются не просто так. Ее наставник был суровым человеком. Нет, он никогда не обращался с ней жестоко и не обижал. Но тяжелые тренировки и непонятные уроки были бесконечными. Он добивался от нее идеального исполнения, и только потом переходил к следующему элементу. Но как бы она не старалась, никогда не слышала похвалы. Лишь недовольное кряхтенье, насмешливое фырканье и уточнения, где нужно поднажать, и над чем следует усерднее поработать.

Она находилась в заброшенном доме, где по слухам обитали привидения, но чувствовала себя здесь как нигде безопасно. Она даже позволила себе расслабиться и разрыдалась в голос. Раньше ей это делать было строжайше запрещено. Сейчас же укорять ее было некому, и все тяжести жизни в купе с событиями последнего дня прорвались наружу соленым потоком.

Выплакавшись, она к собственному удивлению почувствовала облегчение. В нынешнем положении были ведь и плюсы. Она, наконец, свободна и может отправиться, куда захочет, делать, что захочет. Завести друзей, собственный дом, а когда-нибудь, может, и семью. Внезапная радость предала сил. Она тщательно обыскала убежище. Но если тайники здесь и были, то очень искусные и незаметные даже ее опытному глазу. Она не огорчилась, ведь ее способности можно было применить и в другом доме. В одном она была уверена точно, бедствовать ей не придется. Собрав вещи, представляющие хоть какую-то ценность, она вышла в ночь. Оставаться долго на одном месте было опасно. Она не знала от чего бежит, но чувствовала острую необходимость в этом. Враги ее наставника могли знать о ее существовании или узнают об этом, лишь только отыщут их дом. Тогда уж они точно бросятся на ее поиски. Она шагала по мостовой и в памяти всплывали места, где можно было остановиться ненадолго. Таких мест было не мало, о некоторых не знал даже ее наставник. Когда-то обнаружив их, она решила не рассказывать учителю, и теперь это был ее запасной план. Но туда она собиралась наведаться лишь в крайнем случае.

Сейчас, сидя на роскошном хоть и старом диване и сжавшись в комочек, она размышляла о своем будущем. Она была совершенно одна в большом, изученном до мелочей, но совершенно чужом городе. И вдруг такая тоска навалилась на ее хрупкие плечи. Наставник был единственным человеком, заботившимся о ней. Может он никогда и не выказывал ей своих чувств, но ведь они были, наверняка были. Он за всю жизнь не сказал ей ни единого ласкового слова, но ведь это ничего не значило. Он ведь все равно по-своему любил ее. Она очень надеялась, что любил. Как бы она ни старалась, что бы ни делала, никогда не могла добиться его одобрения. Но может, это было лишь от того, что она плохо старается. Может, она просто неумеха, и ей никогда не стать такой, каковой он мечтает ее увидеть. Почему же он не мог хотя бы изредка похвалить ее или просто улыбнуться? Тогда ей было бы намного легче. Ей всегда так не хватало ласки и нежности в этом мире. И сейчас в этом холодном пустом доме тоска по простой человеческой теплоте нахлынула на нее как никогда сильно, заставляя ее тщедушное тельце вздрагивать от новых рыданий.

***

Софи проснулась в холодном поту. Давно, очень давно она не вспоминала годы своей юности. Она словно вычеркнула их из своей памяти. До последнего времени ей даже успешно удавалось делать вид, что она из благополучной состоятельной семьи, с любящими родителями и кучей родственников. Иногда она даже сама верила в эту сказку. Почему же именно сейчас и здесь эта холодная тоска снова вернулась к ней? Так жадно захотелось чьей-то любви и тепла.

Девушка продолжала не подвижно лежать, но жесткий комок, подкативший к горлу, не давал ей больше заснуть. Она, продолжая делать вид, что спит, огляделась. Вокруг лагеря все было спокойно. Похрапывал Льюис, Арчи скрутился клубочком почти у самых ее ног. В этот момент ей стало безумно жаль этого уличного мальчишку, так напоминавшего ей ту девчонку из беспокойного сна.

Софи перевела взгляд на небо. На нее смотрели миллионами сверкающих глаз далекие звезды. Их было очень много, и каждая звезда казалась ярче и больше предыдущей. Раньше люди считали их богами. Но они оставались таким же далекими, холодными и равнодушными к ее проблемам, как и простые смертные, поэтому Софи никогда не верила в эти сказки. Она еще долго лежала, всматриваясь в глубину ночного неба, пока снова смогла уснуть.

***

Мокрый снег сыпал с неба рваными клочьями. Но достигая мостовой, они тут же превращались в грязное месиво. Лишь кое-где на узких подоконника да на крышах редели белоснежные полянки.

Он шел, сгорбившись, пряча лицо от снега в потертом капюшоне. Ноги его увязали в грязи, сдобренной влагой. Было заметно, что передвигаться ему очень тяжело, но он упорно шел вперед. В сапогах хлюпало, и он почти вовсе не чувствовал, занемевших ног. Пальцы рук были сжаты в кулаки в дырявых карманах, но теплее им от этого не было. Они так замерзли, что уже почти не слушались его.

Он брел, сам не зная, куда и зачем. Ни дома, ни семьи, ни денег, ни надежды на лучшее будущее у него не было. Погода была прескверной, но даже место для ночевки сегодня ему отыскать не удалось, поэтому приходилось идти вперед, только что бы не замерзнуть до смерти. Усталость тяжелым грузом давила на поникшие плечи. Сколько еще сможет продержаться, он не знал. Просто продолжал движение, отгоняя мысли о том, что бы остановиться на минуточку, прислониться спиной к шершавой стене и прикрыть воспаленные глаза. Он понимал, что тогда наверняка уже не сможет заставить себя снова двигаться. От голода кружилась голова, каждая косточка ныла от сырости.

Он даже не снова осознал, что больше передвигается. Моргнув, словно полными песка, глазами, он заметил перед собой огромные черные сапоги. Попытавшись подняться, он уткнулся во что-то макушкой. Как выяснилось, это был обладатель тех самых, заляпанных грязью сапог. Не бритое его лицо щербато улыбалось.

– Приплыли, дружочек!

По улице разнесся хриплый гогот, немного приглушаемый веселым шорохом дождя.

– Не иначе, как бродяжничать изволите, любезнейший! – С восторгом спросил стражник.

"Никак нет! Это всего лишь досадное недоразумение! Я просто шел к себе домой, к жене и детям!"

Но мысленный монолог, полный жара и убедительности, остался лишь в его голове, а наружу вырвалось лишь невнятное мычание с подвыванием.

Ответом ему был новый взрыв хохота. На этот раз заставивший содрогнуться стекла в ближайших домах.

– Ну-к, ребяты, хватай его! – Распорядился весельчак.

Откуда-то тут же появились двое крепких детин и подхватили его под немеющие руки.

– Именем Королевы, – торжественно изрек первый стражник, – ты лишаешься права находиться в нашем славном городе! Сити принял тебя, был гостеприимным и терпеливым, но ты показал, что не достоин этой добродетели! Посему, ты будешь выдворен вон! Прямо сейчас!

Его тут же резво поволокли прочь. Ему даже не приходилось переставлять ноги, стражники были довольно сильными и успешно тащили ли бы его вперед, даже вздумай он сопротивляться. Через мгновенье до его мутного сознания дошла мысль, что его намерены выбросить за городские ворота. А ведь там совсем негде укрыться, негде раздобыть еды или обогреться. Выжить там у него не было никакого шанса. Он встрепенулся, попытался упереться слабыми ногами, но они заскользили в грязи. Попытки пошевелить руками ничем не закончились, от холода они окончательно перестали ему повиноваться. Он решил расслабиться, что бы выскользнуть на землю, но держали его крепко, и этот план с треском провалился.

– Ты смотри, очухался, – процедил один из стражников.