Текст книги "Опасный мужчина (СИ)"
Автор книги: Елена Валерьева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)
Глава 14. Домик номер тринадцать
Лада.
Если честно, я думала, что, оказавшись с ним вдвоём за городом, сразу начну нервничать сильнее. Но дом оказался таким тёплым, спокойным и… опасно уютным, что тревога на секунду отступила, уступая место другому ощущению. Тому самому, от которого женщинам хочется разуться, снять броню и сделать вид, что всё это им привычно.
Ничего подобного мне, конечно, привычно не было.
– У вас всегда дома так? – спросила я, медленно оглядываясь.
– Это не мой дом.
– Я не про собственность. Я про атмосферу.
Он подошёл к камину и подкинул полено.
– Нет. Обычно у меня строже.
– То есть это специальная версия для похищенных турагентов?
– Для одной конкретной.
Я медленно выдохнула.
– Вы ведь понимаете, что со стороны выглядите очень подозрительно?
– Конечно.
– И вас это не смущает.
– Нет.
Я сняла пальто и положила его на кресло. Дом был двухэтажный, но маленький. На первом – гостиная, кухня, стол, камин, диван, плед на спинке, какие-то книги, странно красивый свет. На втором, судя по лестнице, спальня.
И одна спальня.
Я осознала это не сразу, но когда осознала – внутри будто что-то коротнуло.
– Роман.
– М?
– Здесь одна спальня?
Он повернул голову.
– Да.
– То есть вы даже не думали притворяться приличным человеком?
– А в чём приличие? Я и не собирался ночевать отдельно.
– Вы невозможны.
– Я предупреждал.
Он подошёл ближе. Без спешки. Без давления. Но в его спокойствии уже чувствовалось то самое мужское напряжение, которое будто копилось в нём с момента, как мы выехали из города.
– Лада.
– Что?
– Не бойтесь заранее.
– Это плохой совет для женщины в доме с одним мужчиной и одной спальней.
– Вы со мной не потому, что вас заставили.
– Я пока ещё это анализирую.
Он улыбнулся.
– Анализируйте. Я пока накрою ужин.
Вот так он и делал. Давал мне передышку ровно в тот момент, когда она становилась необходима. Будто чувствовал край раньше меня самой.
Пока он ставил на стол тарелки и открывал контейнеры, я поднялась наверх. Спальня была небольшая, под скатом крыши, с большой кроватью, одним окном и тем же тёплым деревом вокруг. Моя сумка уже стояла у шкафа.
– Ну конечно, – пробормотала я, подходя ближе. – Всё продумал.
Я открыла её и увидела, что Кира действительно собрала меня так, будто ненавидела и одновременно желала лучшего: мягкий свитер, джинсы, бельё, косметичка, носки, даже крем для рук.
– Предательница, – прошептала я, хотя внутренне была ей благодарна.
Снизу донёсся голос Романа:
– Лада, спускайтесь. Пока ужин не остыл.
Вот ведь.
Я спустилась – и остановилась у последней ступени.
Он уже снял пиджак, закатал рукава рубашки, и от этого почему-то стал не менее, а ещё опаснее. Мужчина, который умеет и дорогой ресторан, и тёплый дом, и вот так стоять у стола в мягком свете, будто это всё для него естественно.
– Что? – спросил он, уловив мой взгляд.
– Ничего.
– Ложь.
– Вы слишком часто её распознаёте.
– Садитесь.
Ужин оказался простым и идеальным: запечённая рыба, тёплый салат, картофель с травами, хлеб, сыр и красное вино. Не показной роскоши ради. Просто так, как надо, чтобы вечером стало хорошо.
– Вы сами это выбирали? – спросила я, когда мы начали есть.
– Да.
– Откуда вы знаете, что мне понравится?
– Я слушаю.
Вот и всё.
Он даже не пытался произвести впечатление. Просто делал то, что у него, видимо, уже получалось естественно: замечать, запоминать, складывать из мелочей что-то большое.
Мы ели, говорили о ерунде, о дороге, о детстве, о том, кто и почему однажды выбирает определённый тип жизни. Потом разговор стал тише. Более личным.
– Вы всегда были такой? – спросил он, когда я, задумавшись, поднесла бокал к губам.
– Какой?
– Сильной снаружи и слишком живой внутри.
Я медленно поставила бокал обратно.
– Это комплимент?
– Это наблюдение.
– Вы опять меня читаете.
– Нет. Просто вижу.
– И это всё ещё раздражает.
– Но уже меньше.
К сожалению, он опять был прав.
После ужина я подошла к камину и села прямо на пол, поджав ноги под себя и закутавшись в плед. Огонь потрескивал, дом дышал теплом, а за окнами была глухая тьма. Город казался выдумкой.
Роман сел рядом. Не вплотную. Но достаточно, чтобы его присутствие чувствовалось всем телом.
– О чём думаете? – спросил он.
– О том, что это слишком похоже на ловушку.
– В плохом смысле?
– В смысле, из которой не хочется выбираться.
Он повернул голову.
– Это уже лучше.
– Для вас – может быть.
– Для нас.
Я замолчала.
Потому что вот это «нас» прозвучало слишком естественно. Слишком спокойно. Так, будто он уже давно внутренне всё решил.
– Вы быстро привыкаете, – сказала я.
– Нет.
– Тогда почему говорите так, будто всё уже определено?
– Потому что рядом с вами во мне слишком многое определилось раньше головы.
Чёрт.
– Вы вообще когда-нибудь даёте женщине шанс выйти из разговора живой?
– Если она не садится со мной у камина в доме с одной спальней – да.
Я рассмеялась. И в эту секунду напряжение чуть ослабло.
Ровно до того момента, пока он не положил ладонь мне на щиколотку.
Ничего особенного. Просто рука. Просто лёгкое касание.
Но тело отозвалось мгновенно. Будто во мне всё это время уже было натянуто и ждало только сигнала.
Он почувствовал.
Конечно почувствовал.
– Лада, – произнёс он тихо.
– Что?
– Если вы сейчас хотите сказать, что нам лучше лечь спать пораньше и вести себя прилично – лучше не начинайте.
– Почему?
– Потому что я вам не поверю.
Я смотрела в огонь.
– А если я попробую?
– Тогда я всё равно вас поцелую.
Сердце сбилось.
– Вы всегда такой самоуверенный?
– Нет. Просто сейчас знаю точно.
Я медленно повернула голову.
Он уже смотрел на меня.
Вот так и бывает. Без спецэффектов. Без музыки. Без предупреждения. В один момент ты ещё говоришь, а в следующий – уже почти не дышишь, потому что человек рядом стал слишком близким.
– Роман.
– Да?
– Поцелуйте.
Кажется, в этот момент я окончательно перестала притворяться разумной женщиной.
–
Глава 15. Без правил
Лада.
Если мужчина целует тебя у камина в тишине дома, где вы вдвоём, и при этом до последней секунды будто сдерживает себя, – это хуже любого напора. Потому что ты чувствуешь его контроль. И то, как мало ему осталось, чтобы этот контроль отпустить.
Роман придвинулся ближе не сразу. Сначала просто провёл большим пальцем по моей щиколотке, скользнул ладонью выше, к колену, и только потом коснулся моего лица. Осторожно. Будто давал последний шанс передумать.
Я не передумала.
Его поцелуй был горячее, чем в прошлые разы. Тише снаружи – глубже внутри. Без суеты. Но с такой плотной мужской жаждой, что у меня уже через несколько секунд ослабли все внутренние крепления.
Я сама подалась к нему. Сама взялась за ворот его рубашки. Сама впустила его ближе, чем собиралась.
– Лада, – выдохнул он мне в губы.
– Не останавливайтесь.
После этого всякая иллюзия правил закончилась.
Он поднялся первым и потянул меня за собой. Я запуталась в пледе, почти наступила на край, тихо ругнулась, а он вдруг коротко усмехнулся – и это на секунду вернуло в реальность.
– Осторожнее.
– Не надо сейчас быть разумным.
– Поздно.
Он подхватил меня на руки так легко, будто не заметил веса, и понёс к дивану. Я обняла его за шею, пряча лицо в изгибе между шеей и плечом, потому что от близости уже кружилась голова.
– Вы ведь нарочно всё это устроили, – пробормотала я.
– Да.
– И не стыдно?
– Нет.
– Чудовище.
– Ваше.
От этой короткой, спокойной фразы внутри всё стянулось сладкой болью.
Он опустил меня на диван и замер над мной, удерживая взглядом. Не касаясь пока. И это оказалось почти невыносимо.
– Скажите, если не хотите, – сказал он тихо.
Я приподнялась на локте.
– Если бы не хотела, давно бы уже сбежала.
– Это не ответ.
– Это честнее, чем «да».
Он посмотрел на меня так, будто уже на этом моменте был наполовину сломан.
– Хорошо, – произнёс он. – Тогда без правил.
И вот после этого я действительно перестала понимать, где у меня заканчивается дыхание и начинается кожа.
Он целовал так, будто всё это время ждал не только моего согласия, но и момента, когда можно перестать держать дистанцию. Его руки были везде – на талии, спине, шее, бёдрах. Не грубо. Но с той самой уверенностью, от которой во мне всё плавилось в ответ. Он не спрашивал лишнего. Он слушал телом.
И я отвечала.
Сама.
Всем, чем могла.
Когда его ладонь скользнула под мой свитер, я вздрогнула так сильно, что он тут же оторвался от моих губ и взглянул в лицо.
– Замёрзли?
– Нет.
– Тогда почему дрожите?
– Потому что вы слишком…
– Какой?
– Не останавливаетесь.
Угол его рта чуть дёрнулся.
– А вы хотите, чтобы я остановился?
Я не ответила.
Просто сама стянула через голову свитер.
На секунду между нами повисла тишина.
Только огонь. Только наше дыхание. Только его взгляд – такой тяжёлый, тёмный, почти болезненный, что мне захотелось прикрыться.
– Не смейте так смотреть, – прошептала я.
– Как?
– Будто я сейчас сделаю вам хуже.
Он медленно провёл пальцами по моему плечу.
– Вы уже сделали.
– Чем?
– Тем, что я больше не хочу отступать.
Господи.
Я потянулась к пуговицам его рубашки. Неловко. Быстро. Он поймал мою руку и поцеловал запястье.
– Я сам.
– Ненавижу мужчин, которые всё делают правильно.
– Ложь.
– Хорошо. Только вас иногда.
Он снял рубашку, и на секунду я просто уставилась. Не потому что он был картинно идеален. А потому что весь – от шеи до рук, до живота, до линии бёдер – выглядел именно так, как и должен был выглядеть мужчина, который живёт в жёстком внутреннем ритме. Ни грамма лишнего. Ни одной случайной линии. Сила без самолюбования.
Я, видимо, слишком долго смотрела.
– Что? – тихо спросил он.
– Ничего.
– Опять ложь.
– Я думаю, что вы опасно красивый.
В этот раз он действительно улыбнулся. Ненадолго. Но по-настоящему.
– И это говорит женщина, из-за которой я уже неделю забываю, как вести себя рационально.
Дальше всё стало быстрее. Не потому что он торопил. Потому что мы оба уже были на пределе.
Одежда исчезала слой за слоем, как будто мешала не телам – дыханию. Каждый поцелуй был уже не началом, а продолжением чего-то, что копилось с первой встречи. Весь этот голод, недосказанность, раздражение, влечение, борьба за пространство – всё это вдруг стало телесным и настоящим.
Он замер, когда я осталась в одном белье.
Просто смотрел.
Так, что захотелось зажмуриться.
– Лада.
– Что?
– Ещё можно остановиться.
– А вы хотите?
– Нет.
– Тогда перестаньте быть благородным.
Кажется, именно после этого в нём что-то окончательно сорвалось.
Он целовал меня уже без передышек. Не грубо. Но как мужчина, который слишком долго держался. Я чувствовала это в каждом движении, в каждом вдохе, в том, как его пальцы сжимались на моей талии, будто он сам себе не доверял до конца.
Когда он прижал меня глубже к дивану, я на секунду всё-таки испугалась не его – силы момента.
Он почувствовал сразу.
Остановился.
Лоб к лбу.
Дыхание в дыхание.
– Лада.
– Да.
– Посмотри на меня.
Я посмотрела.
– Я не сделаю ничего, что тебе не нужно. Поняла?
– Да.
– Скажи.
– Поняла.
Он закрыл глаза всего на секунду, будто это простое доверие ударило сильнее, чем можно было ожидать.
И только после этого поцеловал меня снова.
Я не буду врать себе: это было не красиво и плавно в книжном смысле. Это было жарко, немного безумно, слишком чувственно и слишком живо. Мы оба уже не могли притворяться спокойными людьми. Я тянула его к себе, он держал меня так, будто отпускать не собирался никогда. В какой-то момент я услышала собственный стон и поняла, что назад действительно нет дороги.
Потом было тише.
Теплее.
Ближе.
Я лежала у него на груди, завернувшись в плед, и слушала, как под щекой успокаивается его сердце.
– Вы всё ещё считаете это плохой идеей? – спросил он спустя долгое время.
– Да.
– Почему?
– Потому что теперь всё станет ещё сложнее.
Его ладонь скользнула по моей спине.
– Нет.
– Вы опять будете спорить?
– Я буду рядом.
Я приподнялась и посмотрела на него.
– Вы сейчас говорите очень опасные вещи, Роман.
– Я уже не умею с вами безопасно.
И вот в этот момент, в доме номер тринадцать, у тёплого камина, под его рукой и взглядом, я впервые поняла, что мне уже не хочется думать о запасных выходах.
Потому что иногда самое страшное – это не потерять контроль.
А найти человека, рядом с которым он больше не нужен.
Глава 16. Утро без защиты
Лада.
Утро после первой ночи с мужчиной – очень коварная территория. Вечером тебе кажется, что главное уже случилось, все эмоции прожиты, границы понятны, тела познакомились, мир не рухнул, можно выдохнуть. А потом ты открываешь глаза, чувствуешь на талии тяжёлую мужскую руку и понимаешь: нет, милая, вечер был только прологом. Всё самое страшное начинается утром, когда становится ясно, как вы умеете быть рядом не в жаре момента, а в тишине после него.
Я проснулась не сразу. Сначала поняла, что мне тепло. Слишком тепло. Потом – что под щекой не подушка, а живая грудь. Потом – что кто-то дышит мне в макушку ровно и спокойно, будто мы так спим уже лет пять и вчерашний дом у озера не был внезапным безумием, а давно заведённым ритуалом.
Роман.
От этого имени внутри стало тревожно и нежно одновременно.
Я лежала тихо, не двигаясь, и слушала его дыхание. Моё тело почему-то было расслабленным – не смущённым, не скованным, не в режиме «сейчас надо срочно куда-то красиво деваться». Наоборот. Мне было хорошо так лежать. Настолько хорошо, что это даже пугало.
Мужчины после первой близости обычно делятся на две неприятные категории: одни становятся излишне уверенными, как будто ты уже подписала на них пожизненный абонемент, другие – наоборот, превращаются в вежливых беглецов, которые уже мысленно натянули брюки и эвакуировали свою душу. Роман, похоже, не относился ни к тем, ни к другим, и это только усложняло картину.
Я осторожно пошевелилась, собираясь выбраться из его объятий, но его рука тут же сильнее сжалась на моей талии.
– Даже не думай, – сонно и хрипло сказал он, не открывая глаз.
Я замерла.
– Доброе утро.
– Угу, – пробормотал он, прижимаясь губами к моему виску. – Не порти его бегством.
– Я не бегу. Я… – запнулась, потому что сама толком не знала, что собиралась делать.
– Собиралась встать раньше меня, найти одежду, сделать независимое лицо и притвориться, будто тебе жизненно нужен кофе, – закончил он за меня.
Я не удержалась от смешка.
– У тебя пугающая наблюдательность даже во сне.
– Я не спал последние минут десять.
– И что делал?
– Слушал, как ты дышишь.
Я повернула к нему голову.
– Роман, это уже звучит как повод вызвать психотерапевта.
Он открыл глаза. В утреннем свете, пробивающемся сквозь шторы, они казались не серыми, не зелёными – а какими-то потемневшими, слишком глубокими.
– Не исключаю.
– Ты всегда такой… – я поискала слово.
– Какой?
– Как будто уже всё решил.
Он молча смотрел на меня несколько секунд. Потом провёл пальцами по моему плечу, отодвигая прядь волос.
– Нет. Просто рядом с тобой я не хочу тратить время на сомнения.
Всё. Опять.
Вот как с ним вообще разговаривать, когда он вынимает из мужчины всё опасно-серьёзное и кладёт тебе в ладони с видом человека, который считает это естественным?
Я отвела глаза.
– Это плохой навык.
– Для кого?
– Для женщины, которая привыкла осторожничать.
– А ты уже осторожничаешь? После вчерашнего?
Мне стало жарко.
– Не начинай.
– Я ещё даже не начал.
Голос стал ниже. Теплее. И рука, лежавшая на моей талии, скользнула чуть выше, к рёбрам. Ничего откровенного. Но этого хватило, чтобы по телу прошла лёгкая волна.
– Роман.
– Да?
– Если ты сейчас снова… – я осеклась, потому что сама не знала, как закончить фразу.
– Если я сейчас снова что?
– Будешь смотреть так, будто у тебя на меня планы, я не отвечаю за последствия.
Он усмехнулся почти незаметно.
– У меня на тебя планы с того дня, как ты открыла дверь агентства.
Я закатила глаза, но внутри что-то сладко сжалось.
– Ты невыносимый.
– Знаю.
Я всё-таки выбралась из постели. Не потому что хотела уйти от него. Просто почувствовала, что если ещё минуту останусь под его рукой, мы никуда не встанем до обеда. А это уже был бы совсем другой уровень нарушения моей и без того хрупкой стратегии самосохранения.
Накинула свитер, нашла на полу джинсы и, собирая волосы в небрежный хвост, обернулась к кровати.
Роман лежал на спине, одна рука под головой, и наблюдал за мной так, будто я была не женщиной, натягивающей джинсы, а главным сюжетом этой недели.
– Что? – спросила я, не выдержав.
– Ничего.
– Неправда.
– Мне нравится смотреть, как ты двигаешься по моему утру.
Я застыла, одной рукой держась за пуговицу на джинсах.
– Ты сейчас специально это сказал?
– Нет.
– Тогда тем более ужас.
Он приподнялся на локте.
– Подойди.
– Зачем?
– Хочу ещё раз тебя поцеловать до кофе.
– Это зависимость.
– Согласен.
Я всё равно подошла. Потому что, кажется, уже перестала делать вид, что могу ему сопротивляться по-настоящему.
Он притянул меня к себе за бёдра, посадил на край кровати и поцеловал так медленно, что я в какой-то момент сама начала злиться на эту тягучую, утреннюю нежность. После ночи я ждала чего-то другого – более жадного, более голодного. А он целовал меня как мужчина, который не добирает, а подтверждает. И это почему-то пробивало ещё сильнее.
Когда он отстранился, я просто сидела и смотрела на него.
– Что? – спросил он.
– Я тебя ещё не простила.
– За что именно?
– За то, что ты слишком быстро становишься важным.
Он помолчал.
– А я себя не прощу, если начну это тормозить.
Внизу хлопнула дверь.
Мы оба замерли.
– Что это было? – спросила я.
Роман тяжело выдохнул.
– Только не говори, что здесь ещё кто-то есть.
– Не должен.
– Очень обнадёживает формулировка.
Он быстро встал, натянул брюки и взял свитер. Я, как приличная женщина, у которой всё под контролем, осталась сидеть на краю кровати с выражением лица человека, который уже предчувствует катастрофу.
Через тридцать секунд снизу раздался мужской голос:
– Рома-а-ан! Ты живой?
Я закрыла лицо руками.
– Господи, – простонала я. – Только не говори, что это тот самый друг с женой.
Роман мрачно натягивал свитер.
– Нет. Хуже.
– В каком смысле хуже?
Он посмотрел на меня.
– Это мой брат.
Вот этого мне ещё не хватало.
–
Глава 17. Старший брат
Лада.
Если после ночи с мужчиной ты спускаешься вниз не к кофе, а к его родственникам, лучше сразу признать: день будет не из лёгких.
Я стояла у лестницы, сжимая пальцами перила, и пыталась одновременно выглядеть спокойной, приличной и не слишком похожей на женщину, которую только что застали в чужом доме в чужой постели без официальной легенды.
– Лада, – тихо сказал Роман, поправляя на мне ворот свитера, – не паникуй.
– Не паникуй? – прошипела я. – У тебя внизу брат.
– Да.
– Ты сказал это таким тоном, будто там курьер с молоком.
– Он не смертельно опасен.
– То есть просто неприятен?
– Он любит сюрпризы не меньше меня.
– О, чудесно.
– Идём.
– Нет.
– Лада.
– Я не готова.
Роман посмотрел на меня так, как смотрят на человека, который сейчас начнёт бежать босиком по снегу только потому, что испугался реальности.
– Он всё равно тебя увидит.
– А если я притворюсь шторой?
– У тебя слишком красивые ноги для шторы.
– Это ужасно не вовремя.
– Согласен. Но выбора уже нет.
Он взял меня за руку и повёл вниз.
На кухне стоял мужчина, который был похож на Романа ровно настолько, чтобы ошибиться. Те же черты, тот же рост, те же светлые глаза – только во всём этом было больше лёгкости, больше откровенного цинизма и той мужской расхлябанной уверенности, которая у младших сестёр вызывает ненависть, а у чужих женщин – устойчивый интерес до первого серьёзного разговора.
Он держал кружку кофе, опирался бедром о стол и при виде нас широко усмехнулся.
– О-о-о, – протянул он. – Так вот почему ты вчера не отвечал до ночи.
Я захотела исчезнуть.
Роман, напротив, даже не замедлил шаг.
– Макс, – сказал он сухо. – Какого чёрта ты здесь?
– Решил проверить, не сгорел ли ты в этой романтической избушке вместе с камином и своими неочевидными чувствами.
Макс перевёл взгляд на меня и уже без насмешки, почти по-человечески, сказал:
– Максим. Старший брат. Простите за вторжение, Лада, если не ошибаюсь?
– Не ошибаетесь, – отозвалась я, надеясь, что голос не выдаёт внутреннюю турбулентность.
– Очень рад познакомиться. Наконец-то.
– Макс, – повторил Роман тем самым голосом, который явно обозначал границу между шуткой и будущим убийством.
– Молчу-молчу. – Тот поднял ладони. – Хотя нет, не молчу. Ты серьёзно не сказал ей про меня?
Я резко повернула голову к Роману.
– Про него что?
О, нет.
Он коротко выдохнул. Это был выдох человека, который ещё не решил, кого убить первым – брата или судьбу.
– Что именно я не сказал? – спросил он у Макса.
– Ну хотя бы то, что ты владелец половины компании и формально её клиент был оформлен через наш корпоративный блок. Или что ты лично свернул мне шею, когда я предложил передать вашу бронь ассистенту, а не ехать самому.
Я медленно перевела взгляд с одного брата на другого.
– Подожди.
Роман сделал шаг ко мне.
– Лада…
– Нет, подожди. – Я вскинула ладонь. – Что значит владелец половины компании?
Макс приподнял брови.
– О. Так она не знала.
– Макс, выйди, – сказал Роман резко.
– Да никуда я уже не выйду, ты и так всё испортил. Либо говорите при мне, либо я сяду и буду есть твои сырники в роли зрителя.
Меня будто облили ледяной водой.
– Сырники?.. – повторила я медленно. – Подожди. Какая ещё компания?
Роман смотрел на меня тяжёлым, сосредоточенным взглядом. Ни капли вины на лице. Ни паники. Только напряжение.
– Лада. Сначала послушай меня.
– Я слушаю.
– Без брата?
– Уже поздно без брата, тебе не кажется?
Макс мудро сделал шаг назад и устроился у столешницы с таким лицом, будто знает: сейчас будет очень громко.
Роман провёл ладонью по затылку.
– Наш холдинг связан с несколькими направлениями. Строительство, гостиницы, частные объекты, туристические инвестиции. Бронь, которую ты оформляла тогда, шла через одну из наших структур.
– То есть ты был не просто клиентом.
– Да.
– И ты решил не говорить мне об этом.
– Я собирался.
– Когда? После того, как поцеловал меня? После того, как привёз сюда? После того, как… – я осеклась, потому что брат всё ещё был в комнате, и добивать себя вслух масштабом уже случившегося не хотелось.
Макс тихо кашлянул и отвернулся. Спасибо и на этом.
– Я не хотел, чтобы ты восприняла это как давление, – сказал Роман.
Я рассмеялась. Нехорошо. Коротко. Почти без звука.
– Потрясающе. То есть ты скрыл от меня важную информацию, чтобы я не восприняла это как давление?
– Не передёргивай.
– А как мне ещё это воспринимать?
Он подошёл ближе.
– Лада.
– Нет, Роман, теперь ты послушай меня. Я работаю в агентстве, где для меня всё настоящее. Клиенты, ответственность, ошибки, деньги, репутация. Я не играю в это. А ты, оказывается, сидел напротив меня, зная, что вся эта ситуация завязана ещё и на твоей собственной системе координат, и молчал.
– Это ничего не меняет между нами.
– Для тебя – возможно! – сорвалось у меня громче, чем планировалось. – А для меня меняет. Потому что я не люблю, когда важные вещи узнаю не от мужчины, с которым сплю, а от его слишком разговорчивого брата на чужой кухне.
Тишина стала плотной.
Макс тихо выдохнул что-то вроде: «Да уж».
Роман стоял неподвижно. Только челюсть напряглась.
– Хорошо, – сказал он наконец. – Ты права. Я должен был сказать раньше.
– Да.
– И я говорю сейчас.
– Поздно.
– Не поздно.
– Мне – поздно.
Я обошла его, взяла со стула свою сумку и пошла к выходу.
– Лада, – донеслось сзади.
– Не трогай меня сейчас.
– Ты не уедешь отсюда одна.
Я резко обернулась.
– Это ещё почему?
– Потому что я тебя отвезу.
– Нет.
– Да.
– Хватит решать за меня!
И вот тут Макс, который до этого молчал с редким удовольствием, неожиданно сказал:
– Ром, дай ей ключи от машины и заткнись на пять минут.
Мы оба повернулись к нему.
Он поставил кружку на стол.
– Что? Ты уже всё испортил своей стратегической молчанкой. Теперь хотя бы не ломай дальше своей привычкой всё держать в кулаке. Девушка злится не потому, что узнала факт. А потому, что не узнала его от тебя тогда, когда могла бы выбрать спокойнее.
Роман ничего не ответил.
Я тоже.
Потому что, чёрт возьми, старший брат был прав.
– Ключи, – повторил Макс. – Или я сам её отвезу, и вот тогда тебе точно станет интересно, что такое ревность на выжженной почве.
Роман вытащил из кармана ключи и подошёл ко мне.
Положил их на ладонь.
Не касаясь.
– В машине полный бак, – сказал он тихо. – До города полтора часа. Напишешь, когда доедешь.
Я посмотрела на ключи, потом на него.
– Не обещаю.
– Всё равно напишешь.
Вот в этом был весь он. Даже сейчас – напряжённый, злой, виноватый, но всё равно убеждённый, что знает мои действия наперёд.
– Посмотрим, – ответила я и вышла.
Уже на улице, садясь в его машину, я поняла одну страшную вещь.
Я злилась.
Очень.
Но сердце болело не от разочарования.
А оттого, что уезжать от него мне совершенно не хотелось.
–
