Текст книги "Опасный мужчина (СИ)"

Автор книги: Елена Валерьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

Глава 35. Беру тебя

Лада.

Я сказала «да» через три недели.

Не в ресторане. Не на коленях. Не в свечах.

На кухне.

В воскресенье.

В его рубашке.

С ножом в руке и пакетом рыбы на столе.

Это, как выяснилось, вообще был наш жанр – самые важные вещи между соусом, хлебом и бытовыми репликами, от которых потом менялась вся жизнь.

К тому времени многое уже успело устаканиться. Аудит затих, не успев добраться до масштабной катастрофы. Марина Павловна осталась при своём мнении, что мой мужчина «неудобный, но полезный». Мама после моего признания сначала плакала, потом выбирала платье на возможную церемонию, ещё до того как я официально согласилась. Папа сказал только одно: «Если он тебя не ломает, а держит, значит, уже редкий экземпляр.»

И он действительно держал.

Не душил.

Не ломал.

Не требовал ускорения, хотя я видела, как ему иногда хочется просто забрать меня к себе совсем, не тратя силы на разделённые квартиры и раздельные утренние сборы.

Он ждал. Но не отступал.

И, наверное, именно это стало для меня последним аргументом.

В то воскресенье я резала лимон, а он стоял у окна и что-то писал в телефоне. Потом подошёл, обнял меня со спины, уткнулся носом в волосы и совершенно буднично спросил:

– Ты ведь всё равно выйдешь за меня.

Я замерла.

– Это что ещё за формулировка?

– Уверенная.

– Самоуверенная.

– Нет. Выстраданная.

Я медленно положила нож на доску и повернулась к нему.

– Роман.

– Что?

– А если бы я так и не сказала «да»?

Он смотрел на меня спокойно. Слишком спокойно для ответа, который прозвучал дальше.

– Тогда я бы жил рядом с тобой столько, сколько понадобилось бы, чтобы ты поверила окончательно. Но от идеи жениться на тебе не отказался бы.

У меня в груди сжалось что-то тёплое и глупое.

– Ты невозможный человек.

– Уже слышал.

– И всё это время был так уверен?

– Не во всём. Только в тебе.

Вот и всё.

Этого оказалось достаточно.

Я шагнула к нему ближе, взяла за лицо обеими руками и тихо сказала:

– Хорошо.

Он нахмурился. Почти смешно.

– Что «хорошо»?

– Хорошо. Я выйду за тебя.

Тишина.

Настоящая.

Даже воздух, кажется, завис.

– Лада.

– Что?

– Повтори.

– Нет.

– Почему?

– Потому что в первый раз ты опять сделал это лицо, будто у тебя внутри всё встало.

Он резко выдохнул и обнял меня так сильно, что у меня хрустнули рёбра.

– Я тебя сейчас задушу, – прохрипела я.

– Потерпишь.

– Ненормальный.

– Моя невеста.

Господи.

Я уткнулась лицом ему в шею и зажмурилась.

Никакой торжественности. Никаких декораций. Никакого кино.

Просто мужчина, которого я люблю.

И решение, которое внутри меня давно уже созрело, просто боялось назвать себя вслух.

– Только есть условия, – сказала я, когда он немного ослабил хватку.

– Какие?

– Никакой свадьбы на триста человек.

– Хорошо.

– Никакой золотой арки в форме лебедей.

– Даже если я вдруг сойду с ума?

– Особенно тогда.

– Принято.

– Никакого превращения меня в послушную жену, которая спрашивает разрешения дышать.

– Лада.

– Я серьёзно.

– Я тоже. Даже не рассчитывай.

– И ещё.

– Да?

– Если однажды ты попытаешься решать за меня слишком многое, я тебе устрою персональный ад.

Он улыбнулся.

– А если ты снова будешь всё тащить одна, не говоря, что тебе плохо, я тебе устрою зеркальный ад.

Я прищурилась.

– Договорились.

– Договорились.

Он поцеловал меня – долго, медленно, так, будто это уже был не просто поцелуй, а печать на словах.

И в тот момент я отчётливо поняла: бояться можно сколько угодно. Сомневаться – тоже. Но есть выборы, которые совершаются не вопреки страху, а вместе с ним. Просто потому, что любовь в итоге оказывается больше.

–

Эпилог

Роман.

Говорят, мужчина понимает, что всё по-настоящему, не в тот момент, когда впервые хочет женщину, и даже не в тот, когда впервые остаётся у неё до утра. А в тот момент, когда начинает замечать в своей жизни места, которые уже заняты ею, даже если она сейчас не рядом.

Я это понял однажды утром, через несколько месяцев после нашей помолвки.

На кухне стояли две кружки – та самая светлая и моя тёмно-синяя. На спинке стула висел её кардиган. В ванной рядом с моей щёткой стояла её. На холодильнике магнитом была прикреплена записка её почерком: «Не забудь купить лайм. И да, я всё ещё злюсь, что ты выбросил мои старые контейнеры.»

Она злилась уже не по-настоящему. Так, для порядка.

Я стоял с кофе и смотрел на эту записку как идиот.

Потому что счастье, как выяснилось, не похоже на фейерверк. Фейерверк – это начало. Взрыв. Поцелуй у машины. Ночь в доме под номером тринадцать. Кольцо в коробке. Слова, от которых дрожат руки.

А счастье – это когда женщина, которую ты любишь, разбрасывает свои вещи в твоей квартире с таким естественным правом, будто всегда здесь жила. И ты не бесишься. Ты смотришь на её кардиган, на кружку, на записку про лайм – и понимаешь, что всё стоит именно так, как должно.

– Ты чего завис? – спросила Лада, входя на кухню босиком, сонная, растрёпанная, в моей футболке.

Я посмотрел на неё и, кажется, снова словил тот самый удар под дых, который когда-то настиг меня в агентстве.

Ничего не менялось.

Она всё ещё умела входить в комнату и превращать её в место, где мне хочется быть до конца жизни.

– Смотрю, – сказал я.

– На что?

– На свою жизнь.

Она подошла ближе, обняла меня за поясницу и уткнулась носом в плечо.

– И как?

Я поцеловал её в макушку.

– Намного лучше, чем я планировал.

Она тихо рассмеялась.

– А я тебе говорила, что правильные маршруты – скучные.

– А ты оказалась самым лучшим отклонением от маршрута.

– Это почти признание в любви.

– Почему почти?

Она подняла голову.

– Потому что настоящее признание ты давно уже должен повторять мне регулярно. В профилактических целях.

Я поставил кружку на стол и притянул её ближе.

– Я люблю тебя, Лада.

– Вот. Уже лучше.

– И буду любить, даже когда ты снова притащишь домой десятый плед «для настроения».

– Он будет одиннадцатый.

– Тем более.

– И когда я не соглашусь с тобой?

– Это вообще неизбежно.

– И когда мы будем уставшими, злыми, ссорящимися из-за ерунды?

– Особенно тогда.

– И когда я испугаюсь чего-то снова?

Я коснулся пальцами её щеки.

– Тогда я просто буду рядом, пока ты не вспомнишь, что мы в этом вдвоём.

Она смотрела на меня своими невозможными глазами, из-за которых я когда-то и потерял привычную систему координат.

– Хорошо, – сказала она тихо. – Тогда и я тебя люблю. Даже когда ты невыносимый.

– То есть всегда?

– Почти всегда.

Я рассмеялся и поцеловал её.

За окном шёл дождь. На плите грелся чайник. На холодильнике висела её записка про лайм. И в этот самый обычный, прекрасный, наш утренний момент я понял: никакая большая история не держится только на страсти. Она держится на том, что двое выбирают друг друга снова и снова – в радости, в страхе, в быту, в хаосе, в недосказанностях, в честности, в любви.

И я бы снова выбрал её.

С первого взгляда.

С первой ошибки.

С первого неправильного маршрута.

Потому что именно он и привёл меня домой.