Текст книги "Опасный мужчина (СИ)"

Автор книги: Елена Валерьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Глава 8. Бывший маршрут

Лада.

Если бы мне кто-то год назад сказал, что однажды я буду сидеть напротив Антона, видеть его новую женщину, слышать его попытки быть приличным и при этом думать не о нём, а о другом мужчине – я бы не поверила. Мне казалось, такие вещи не происходят тихо. Они должны приходить с фанфарами, озарением, победной музыкой в голове. На деле всё оказалось почти буднично: вот сидит человек, ради которого ты когда-то недосыпала, плакала в ванной и вела внутренние переговоры с собственным достоинством, а тебе… уже не больно.

Это даже не было триумфом. Просто пустое место, где раньше болело.

– Лад, – снова начал Антон, будто имел право произносить моё имя с тем же мягким выражением, что раньше. – Я понимаю, что ситуация вышла плохой.

– Ситуация вышла ровно такой, какой ты её сделал, – сказала я спокойно.

Полина перевела взгляд с него на меня. Умная девочка. Поняла, что лучше молчать.

– Я не хочу ссориться, – продолжил он.

– Тогда не надо было подходить.

– Я просто увидел тебя и…

– И решил облегчить себе совесть, – закончила я за него.

Он нахмурился. Не ожидал. Раньше я была мягче. Раньше пыталась понять. Искать оправдания. Подбирать формулировки, в которых мужчина не выглядел бы откровенно жалким. Теперь почему-то не хотелось.

– Ты стала жёстче, – сказал он.

– Нет. Просто перестала экономить на правде.

Рядом тихо хрюкнула Кира, делая вид, что кашляет.

Антон выпрямился.

– Я не заслуживаю такого тона.

И вот тут я окончательно поняла, почему всё закончилось. Не потому что он изменил. И даже не потому что выбрал другую. А потому что в любой ситуации, где ему становилось неуютно, он первым делом пытался вернуть себе удобный угол обзора. Чтобы не быть плохим. Чтобы не оказаться виноватым. Чтобы мир снова немного подстроился под него.

– А я, значит, заслуживала сторис про «правильный маршрут» в свой день рождения? – спросила я.

Он побледнел.

– Это было глупо.

– Это было подло.

– Лада…

– Всё. Не надо. Правда. Ты уже сделал всё, что мог. Дальше я как-нибудь сама.

Он замолчал. И в эту секунду я снова почувствовала вибрацию телефона.

Не сдержавшись, взяла его в руку.

Роман Ветров:

Кофейня за углом от агентства?

Я замерла.

Он что, уже рядом?

– Лада? – осторожно позвал Антон.

– Да?

– У тебя кто-то есть?

Я подняла глаза.

Вопрос был не ревнивым. Хуже. Оценочным. Мужчины иногда так спрашивают не потому, что хотят вернуть, а потому, что не могут вынести, что место, где их ещё недавно ждали, уже занято.

Я медленно улыбнулась.

– Возможно.

Кира рядом едва не зааплодировала.

Антон попытался сохранить лицо, но что-то дрогнуло в его взгляде. Полина наконец-то заговорила:

– Антон, может, пойдём?

И я в ту же секунду прониклась к ней человеческой симпатией.

– Да, – ответил он, не сводя с меня глаз. – Конечно.

Они ушли.

Я несколько секунд смотрела им вслед, потом выдохнула. Даже не тяжело. Просто ровно.

– Господи, – восторженно прошептала Кира. – Ты это видела? Видела его лицо?

– Видела.

– Он рассчитывал, что ты будешь мягче.

– Да.

– А ты сидела как королева с внутренним огнемётом.

Я тихо засмеялась.

– У меня сейчас дрожат колени.

– Потому что ты впервые не стала ему удобной. Это полезный опыт.

Я опустила взгляд на телефон.

Да.

Ответ пришёл сразу.

Тогда не вставайте.

Я нахмурилась.

– Что? – спросила Кира.

Я подняла глаза к окну.

И увидела его.

Роман стоял на улице, в нескольких метрах от входа в кофейню. Без зонта, в тёмном пальто, с расстёгнутым воротом и тем самым невозможным спокойным лицом, которое почему-то всегда действовало на меня сильнее, чем положено приличной женщине. Он посмотрел прямо на меня – и я поняла, что уже не сижу нормально, а почти подалась вперёд.

– Оооо, – выдохнула Кира, разворачиваясь. – Ну всё. Это уже не роман, это нападение.

– Он что здесь делает?

– Судя по всему, пришёл быть твоим «возможно».

Я, кажется, забыла, как дышать.

Через минуту он вошёл в кофейню, и всё пространство будто собралось вокруг него. Не потому что он нарочно производил эффект. Просто такие мужчины не умеют быть фоном.

– Добрый вечер, – сказал он, глядя на меня.

– Добрый, – ответила я, слишком остро осознавая, что Кира сидит рядом и видит вообще всё.

– Надеюсь, я не помешал.

– Нет, – сказала Кира раньше меня. – Вы пришли идеально вовремя. Я Кира, если что. Подруга, коллега и человек, который уже заранее за Ладу переживает.

Роман перевёл на неё взгляд.

– Роман.

– Я знаю, – лучезарно сообщила Кира. – Мне о вас уже сообщили больше, чем положено незнакомому человеку.

– Надеюсь, не только плохое.

– Пока в основном тревожное.

Он чуть улыбнулся.

– Это честно.

– Слушайте, – сказала Кира, хватая сумку, – я сейчас проявлю чудо такта и исчезну, пока вы оба делаете вид, что у вас всё под контролем.

– Кира, – предупреждающе начала я.

– Что? Я не мешаю романтической геополитике. Мне ещё нужно купить сыр и не вмешиваться в судьбу. – Она поднялась, наклонилась ко мне и быстро шепнула на ухо: – Если этот мужчина сейчас не поцелует тебя до конца вечера, я разочаруюсь в человечестве.

– Уходи уже.

– Уже. До свидания, Роман. Не облажайтесь.

И ушла.

Я медленно перевела взгляд обратно на него.

– Простите. Она… такая.

– Мне нравится.

– Конечно.

– Она любит вас.

– Это не обсуждается.

Он сел на её место, не спрашивая разрешения, и тут же стал частью моего воздуха. Настолько естественно, что я едва не разозлилась.

– Вы видели Антона? – спросила я.

– Да.

– И?

– Он смотрел на вас так, будто поздно понял, что потерял.

Что-то внутри отозвалось. Не болью. Удивлением.

– Вы часто умеете говорить вещи, после которых женщинам хочется молчать?

– С вами – всё чаще.

Я отвернулась к окну. Надо было срочно сменить тему, иначе я начну таять у него на глазах, а это противоречило всем моим базовым принципам выживания.

– Зачем вы пришли?

– Хотел увидеть вас.

– Просто так?

– Нет. С причиной.

– Какой?

– Хотел забрать вас на ужин.

– Роман, вы понимаете, что это уже становится привычкой?

– Начинаю надеяться, что и для вас тоже.

Я нервно усмехнулась.

– Самоуверенный.

– Упрямая.

– Не работает.

– Уже работает.

Мы молчали несколько секунд. Потом он посмотрел на мою чашку.

– Холодный кофе.

– Был тёплый до появления бывшего.

– Вы справились.

– С чем именно?

– Не стали маленькой. Не стали удобной. Не стали оправдываться.

Я моргнула.

– Вы что, всё это время наблюдали?

– Последние две минуты. Этого хватило.

– Вам всё всегда хватает двух минут?

– Нет. С вами – нет.

Вот после таких фраз мне реально хотелось либо спрятаться, либо ударить его чем-нибудь мягким.

– Идёмте, – сказал он.

– Куда?

– Есть.

– Я уже почти ела.

– Почти – не считается.

– А если я не хочу?

Он посмотрел на меня и спокойно произнёс:

– Хотите.

И ведь знал, что да.

Мы всё-таки поехали. На этот раз не в ресторан, а в маленькое место на окраине центра – с деревянными столами, открытой кухней и каким-то странно домашним ощущением. Там не было пафоса. Не было попытки впечатлить. И, возможно, именно это окончательно сбило меня с толку.

– Вы меня всё время удивляете, – сказала я, когда нам принесли хлеб, масло с травами и горячую пасту.

– Это плохо?

– Это утомительно.

– Ложь.

– Почему вы всегда это замечаете?

– Потому что когда вы врёте, у вас немного двигается левая бровь.

Я машинально коснулась лица.

Он тихо улыбнулся.

– Не проверяйте. Она уже двинулась.

– Вы невозможный.

– Уже слышал.

– И вам нравится.

– От вас – да.

Еда была вкусной. Разговор – странно лёгким. В какой-то момент я поймала себя на том, что уже не контролирую каждую паузу и не просчитываю, как звучит со стороны. Я просто была с ним. И это оказалось опасно приятно.

– Вы когда-нибудь отдыхаете? – спросила я, наблюдая, как он режет мясо.

– Физически – да. Головой – редко.

– Почему?

– Привычка.

– Плохая?

– Эффективная.

– То есть вы из тех мужчин, которые даже в отпуске проверяют почту.

– А вы из тех женщин, которые даже на свидании анализируют, почему мужчина выбрал именно этот столик.

Я замерла.

– Я не анализировала.

– Вы сели так, чтобы видеть вход и окно одновременно.

Чёртов наблюдатель.

– А вы?

– А я сел так, чтобы видеть вас.

Вот и всё.

Опять.

Каждый раз, когда мне казалось, что я начинаю выравниваться, он говорил что-то настолько прямое, что вся оборона шла трещинами.

Позже, когда мы уже возвращались к машине, я всё-таки не выдержала.

– Роман.

– М?

– Скажите честно. Вы всегда так быстро входите в жизнь женщины?

Он остановился, обернулся ко мне и несколько секунд просто смотрел.

– Нет, Лада.

– Тогда почему со мной так?

Он подошёл ближе. Шум улицы будто отступил.

– Потому что с вами я не хочу медленно.

И после этого я уже почти не удивилась, когда сама потянулась к нему первой.

–

Глава 9. Ключ от двери

Лада.

Если женщина целует мужчину первой, у неё обычно есть одно из двух: либо железная уверенность, либо полное отчаяние. У меня не было ни того, ни другого. У меня было хуже – ощущение правильности момента. А это страшнее любых импульсов. Импульс можно списать на слабость, усталость, вино, гормоны, дождь, Венеру в ретрограде. Правильность ни на что не спишешь.

Я просто сделала шаг. Подняла лицо. И коснулась его губ.

Коротко. Почти осторожно.

Если бы он захотел, мог бы сделать вид, что ничего не произошло. Улыбнуться. Поддразнить. Оставить это как милый эпизод.

Но Роман не был мужчиной, который отступает, когда ему уже дали зелёный свет.

Его ладонь легла мне на талию резко и уверенно. Второй рукой он обхватил мой затылок, и следующий поцелуй уже не оставил никакого пространства для невинных трактовок. Тёплый. Глубокий. Мужской до мурашек и слабости в ногах. Сразу стало ясно: этот человек умеет сдерживаться только пока сам этого хочет.

Я задохнулась первой. Он – нет.

Когда мы оторвались друг от друга, я всё ещё стояла близко. Слишком близко, чтобы делать вид, будто это была случайность.

– Ну вот, – тихо сказал он. – А говорили, что хотите оставаться разумной.

– Я и сейчас хочу, – прошептала я.

– Уже поздно.

Пожалуй, это была самая точная фраза вечера.

Он отвёз меня домой ближе к одиннадцати. В машине мы оба молчали больше обычного, но это было не неловкое молчание. Просто всё, что надо было сказать, уже осталось на губах.

У подъезда я не выходила сразу.

– У меня к вам вопрос, – сказала я, глядя на свои руки.

– Слушаю.

– Что это вообще такое?

Он не притворился непонимающим. Даже не попытался.

– Вы про нас?

– Да.

– Это начало.

Я подняла глаза.

– Очень самоуверенный ответ.

– Очень честный.

– А если я не хочу «начала»?

– Тогда вы не целовали бы меня первой.

Проклятье.

– Вы ужасный человек.

– Нет. Просто вижу вас такой, какая вы есть.

– Это тоже иногда ужасно.

Он усмехнулся. Негромко. Почти ласково.

– Идите домой, Лада.

– Это приказ?

– Это попытка не поехать к вам наверх.

Сердце дёрнулось так, будто внутри кто-то потянул за тонкий провод.

– А если бы я предложила кофе?

Он повернул голову и посмотрел на меня слишком долго.

– Тогда я бы поднялся. И это был бы уже не кофе.

Я выдохнула. Медленно. Тяжело.

– Спокойной ночи, Роман.

– Не обещаю.

Я вышла из машины и, уже закрывая дверь, поймала его взгляд. Такой, после которого женщины либо бегут обратно, либо хотя бы всю ночь не могут нормально лежать на подушке.

Разумеется, я не могла.

На следующий день он не писал до обеда.

Это уже становилось нашей системой наказаний: чем сильнее меня цепляло, тем дольше он молчал. Или мне только казалось. В любом случае, к часу дня я уже успела убедить себя, что он решил всё сбавить, дать мне пространство, а может, вообще пожалел о слишком быстром сближении.

В два пришло сообщение.

У вас есть загранпаспорт?

Я замерла.

Есть.

Хорошо. Не теряйте.

Я уставилась на экран.

Это угроза?

Это намёк.

– Нет, – сказала я вслух.

– Что нет? – тут же откликнулась Кира.

– Он прислал мне загадочное сообщение про загранпаспорт.

Кира подлетела ко мне быстрее мысли.

– Покажи.

Я показала.

– Господи, как я люблю этого опасного идиота, – выдохнула она. – Он либо хочет тебя похитить, либо уже всё придумал.

– Вопрос в том, зачем.

– А ты спроси.

Я и спросила.

На что намекаете?

Ответ пришёл не сразу.

На то, что если вы ещё раз резко решите от меня исчезнуть, я вывезу вас куда-нибудь, где у вас не будет шанса сбежать в работу.

Я прикусила губу так сильно, что почти стало больно.

Это звучит очень незаконно.

Зато эффективно.

– Всё, – простонала Кира. – Я сдаюсь. Он либо сумасшедший, либо гений.

– А если и то и другое?

– Тогда поздравляю. Ты выиграла самый сложный приз в жизни.

К вечеру я всё-таки решилась на то, что давно откладывала: заехала к родителям.

После переезда в город я бывала у них реже, чем следовало. Не потому что не любила. Просто всегда находилось что-то срочное – работа, усталость, дела, попытки прожить свою жизнь так, чтобы потом было не стыдно. Мама, конечно, звонила почти каждый день. Папа делал вид, что не вмешивается, но всегда уточнял через неё, поела ли я и почему опять работаю по выходным.

Дом встретил меня запахом запечённой курицы, тёплого хлеба и маминых духов. Вот что в жизни по-настоящему опасно – не такие мужчины, как Роман, а места, где тебя любят без условий. После них особенно трудно возвращаться в обычный мир.

– Ладочка! – мама вышла в прихожую с полотенцем в руках и сразу остановилась. – О-о-о. Так.

– Что так?

– Ничего. Просто у тебя лицо женщины, которая либо получила повышение, либо влюбилась.

– Мам.

– Что мам? Я тебя родила, я тебя знаю.

Папа выглянул из комнаты с газетой.

– Кто влюбился?

– Твоя дочь, возможно, – невинно сообщила мама.

– Не начинай, – попросила я, снимая пальто.

Но было поздно.

За ужином они оба смотрели на меня так, будто я уже принесла в дом мужчину, ипотеку и двух внуков сразу.

– Он кто? – спросил папа наконец.

Я чуть не подавилась.

– Почему сразу он?

– Потому что, если бы была она, ты бы села и сказала это с порога, – невозмутимо ответил он.

Мама едва не захлопала.

– Господи, я всегда знала, что в глубине души ты драматический гений.

– Можно без спектакля? – простонала я.

– Можно, – кивнула мама. – Но кто он?

Я опустила вилку.

– Мы не встречаемся официально.

– Уже хорошо, – сказал папа. – Значит, есть потенциал для катастрофы. Самые крепкие истории всегда начинаются неловко.

– Ты это сейчас меня поддержал?

– Я тебя предупредил.

Мама улыбнулась и накрыла мою руку своей.

– Тебе с ним хорошо?

Вопрос был настолько простым, что даже больно.

Я задумалась.

Не «интересно ли», не «красивый ли», не «перспективный ли», не «безопасный ли». Хорошо ли мне с ним?

– Да, – сказала я тихо. – И страшно.

Мама кивнула, будто именно это и ожидала услышать.

– Тогда это не пустое.

Я посмотрела на неё.

– Почему?

– Потому что пустое обычно либо очень весело, либо очень удобно. А если и хорошо, и страшно, значит, душа уже проснулась и требует, чтобы ты не врала себе.

Папа отложил вилку.

– Только смотри, чтобы он был не из тех, кто любит власть больше, чем женщину. Такие мужчины сначала кажутся надёжными, а потом начинают решать за тебя.

И вот это задело сразу.

Потому что я уже сама об этом думала.

Потому что в Романе это было – эта привычка брать пространство, брать ответственность, брать ситуацию в руки. И пока мне это нравилось. Но что будет потом?

Домой я ехала в задумчивости. И уже почти у подъезда увидела его.

Роман стоял, опираясь плечом о машину, словно эта картина вообще не должна вызывать у меня вопросов. Просто мужчина. Просто под моим домом. Просто в десять вечера.

– Вы что здесь делаете? – спросила я, выходя из такси.

– Жду.

– Почему не написали?

– Хотел посмотреть, обрадуетесь вы или разозлитесь.

– И как вам результат?

– Пока смешанный.

Я подошла ближе.

– Это вообще нормально? Приезжать ко мне без предупреждения?

– Нет.

– Тогда почему вы это делаете?

Он посмотрел на меня спокойно.

– Потому что хотел увидеть вас сегодня ещё раз.

Честный. Неудобный. Опасный.

– Вы уже начинаете нарушать мои границы, Роман.

– Значит, пора поговорить о них.

Он открыл заднюю дверь машины и достал оттуда небольшой бумажный пакет.

– Это вам.

– Что это?

– Откройте дома.

– Вы серьёзно? Ещё и подарки?

– Это не подарок. Это… компенсация за моё плохое поведение.

Я взяла пакет и почувствовала тепло сквозь бумагу.

– Там еда? – подозрительно спросила я.

– Да.

– Господи.

– Вы плохо поели. Я видел.

– Вы следили за мной?

– Я замечал.

Я покачала головой, пытаясь не улыбаться.

– Это ненормально.

– Уже слышал.

– И что мне с вами делать?

Он подошёл ближе. Очень близко.

– Для начала – не прогонять.

Я подняла глаза и поняла, что ещё немного – и всё.

– Я не обещала, что будет легко, – прошептала я.

– А я не ищу лёгкого.

И вот тогда, стоя у собственного подъезда с тёплым пакетом в руке и этим невозможным мужчиной в нескольких сантиметрах от меня, я впервые подумала о том, что, возможно, моя жизнь действительно свернула на маршрут, который уже не получится отменить.

–

Глава 10. Граница

Лада.

В пакете были тёплые сырники. Из маленького семейного кафе на Патриарших, где, по моему убеждению, делали лучшие сырники в городе и где я когда-то неосторожно обмолвилась, что готова простить человеку почти всё, если он приносит их с правильной сметаной.

То есть этот невозможный мужчина не просто слушал. Он запоминал.

Я поставила пакет на кухонный стол, сняла пальто и минуту стояла молча, глядя на белую коробку с бумажной лентой. В голове было пусто и шумно одновременно.

– Очень плохо, – сообщила я собственному отражению в тёмном окне. – Очень. Потому что если мужчина начинает приносить тебе сырники без напоминания, это уже не флирт. Это покушение на душу.

Телефон завибрировал.

Роман Ветров:

Ешьте горячими.

Я прыснула.

Вы издеваетесь?

Забочусь.

И ведь даже не пытался маскировать. Не стеснялся этого слова. Не прятал поступок за шуткой. Просто – заботился.

Я не ответила сразу. Села на высокий табурет, открыла коробку, вдохнула сладковато-молочный запах и, не давая себе времени на лишние мысли, отправила первый кусочек в рот.

Тёплые. Идеальные. Со сметаной. Чуть-чуть с ванилью.

– Всё, – прошептала я. – Я обречена.

Ответила я ему только после второго сырника.

Это нечестный приём.

Пауза была короткой.

Но сработал?

Я посмотрела на коробку, потом на экран.

К сожалению, да.

Тогда спокойной ночи, Лада. И не думайте обо мне слишком много.

Я фыркнула.

Поздно советовать.

Он ничего не написал в ответ.

И, возможно, это было даже мудро. Потому что я и так легла спать с ощущением, будто между нами появилась ещё одна невидимая нить. Не про страсть. Не про поцелуи. Про внимание. А оно, как назло, цепляет сильнее.

Следующие два дня прошли в странном режиме. Мы не виделись, но переписывались. Не бесконечно. Не навязчиво. Урывками. Как люди, которые ещё не имеют права на целый день друг друга, но уже не могут сделать вид, что им всё равно.

Он писал днём:

Как проходит ваш хаос?

Я отвечала:

Продаю людям мечту о море.

Он:

Сами бы куда уехали?

Я:

Туда, где никто не спрашивает, почему я много работаю.

Он:

Плохой выбор. Я бы всё равно спросил.

Или вечером:

Вы поужинали?

Да.

Ложь.

Почему вы так уверены?

Потому что отвечаете слишком быстро. Значит, голодная и злая.

Проклятье. Он опять был прав.

Иногда мне казалось, что он за эти несколько дней прочитал меня лучше, чем некоторые мужчины за годы. И это не расслабляло. Это настораживало. Потому что если человек так быстро находит твои слабые места, он однажды сможет и ударить в них точно.

Я думала об этом всё чаще.

Особенно после разговора с папой.

Особенно после слов Алины.

Особенно когда Роман в очередной раз приезжал к агентству без лишних вопросов и с тем спокойствием, которое оставляло мне слишком мало пространства для манёвра.

В пятницу вечером мы снова увиделись. Он забрал меня после работы, и на этот раз я заранее чувствовала, что разговор будет не лёгким.

– Вы сегодня молчали весь день, – сказал он, как только мы выехали с парковки.

– Работала.

– Нет. Думали.

– Это преступление?

– Смотря о чём.

Я смотрела в окно.

– О границах.

Он чуть повернул голову.

– Моих или своих?

– Наших.

Пауза.

– Хорошо, – сказал он. – Давайте.

Я набрала воздух в лёгкие.

– Вы слишком быстро входите в мою жизнь, Роман.

– Я уже слышал.

– И мне это нравится. Но именно это меня и пугает.

Он молчал. Не спорил. Не перебивал. Ждал.

– Я не хочу проснуться через месяц и понять, что вы уже решили за меня, сколько места вам в моей жизни положено, – продолжила я. – Не хочу оказаться рядом с мужчиной, который всё берёт так уверенно, что я не замечаю, как сама перестаю выбирать.

Он сжал пальцы на руле.

– Вы думаете, я такой?

– Я думаю, что вы можете таким стать, если не заметите момент.

Машина медленно остановилась на светофоре. Красный свет лёг ему на лицо, подчеркнув жёсткую линию скул.

– Это вам кто-то сказал? – спросил он.

– Нет. Я сама вижу.

– И всё равно садитесь ко мне в машину.

– Да.

– Почему?

Я повернулась к нему.

– Потому что меня к вам тянет. Но это не значит, что я не вижу опасности.

Несколько секунд он смотрел прямо перед собой.

Потом тихо сказал:

– Я привык брать на себя больше, чем просят. Это правда. И если мне кто-то важен, я начинаю думать не только за себя. Иногда слишком. Но я не хочу ломать вас, Лада.

Светофор переключился. Машина снова поехала.

– А что хотите? – спросила я.

– Чтобы вы не боялись рядом со мной.

Я грустно улыбнулась.

– Поздновато. Уже боюсь.

– Меня?

– Себя с вами.

Он глубоко выдохнул. Затем резко свернул к набережной и припарковался у пустого вечернего сквера.

– Выходите, – сказал он.

– Что?

– Выходите. Надо поговорить нормально.

Мы вышли из машины. Набережная была почти пустой: холодный ветер с воды, редкие фонари, тёмная река и шорох шин где-то в отдалении. Я запахнула пальто и повернулась к нему.

Роман стоял напротив, засунув руки в карманы. На его лице не было раздражения. Только сосредоточенность.

– Послушайте меня внимательно, – сказал он. – Я не умею делать вид, что мне всё равно. Не умею медленно ходить вокруг человека, если уже понимаю, что он мне нужен. Да, я иду к вам прямо. Да, иногда слишком. Но если вы скажете «стоп», я услышу. Не сразу с радостью, но услышу.

Я молчала.

– И ещё одно, – продолжил он. – Если вы боитесь, что я займу слишком много места, значит, не давайте его молча. Говорите. Прямо. Жёстко. Как сейчас.

– А если вам не понравится?

– Мне уже не нравится половина того, что я чувствую рядом с вами. Но это не повод сбежать.

Я невольно усмехнулась.

– Очень романтичное признание.

– Другого у меня пока нет.

Он подошёл ближе. Не касаясь. Просто сократил расстояние.

– Я не хочу вас подавлять, Лада. Но и притворяться мягче, чем я есть, не буду. Это всё, что могу дать сейчас честно.

И вот это было, наверное, главное. Не обещание стать идеальным. Не попытка срочно подстроиться. А честное «я такой, но я слышу тебя».

Я медленно кивнула.

– Хорошо.

– Что хорошо?

– Я услышала.

– И?

Я посмотрела ему прямо в глаза.

– И пока не сбегаю.

Угол его рта дрогнул.

– Это почти признание.

– Не наглейте.

– Уже поздно.

Ветер пробрался под пальто, и я поёжилась. Роман тут же снял свой шарф и, не спрашивая, обернул мне шею.

– Вот, – сказал он. – Это можно считать нарушением границ в целях выживания.

– А вы всё-таки умеете быть не только опасным.

– Не привыкайте слишком быстро.

– Поздно советовать, – повторила я его же фразу.

Он улыбнулся. На этот раз шире.

И вот именно в эту секунду я окончательно поняла: какой бы разумной я ни пыталась быть, назад дороги уже почти нет.

–