Текст книги "Опасный мужчина (СИ)"
Автор книги: Елена Валерьева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
Глава 30. Предложение, от которого нельзя отмахнуться
Лада.
На следующий день всё неожиданно пошло по плану. Почти.
Роман действительно не полез ломать мир через колено. До обеда он прислал мне только два сообщения: первое – что уже направил своему юристу корректные пояснения по блоку бронирований, второе – что я должна нормально поесть, иначе он лично приедет и устроит мне принудительный обеденный режим.
Я ответила, что у меня нормальный аппетит и ненормальная жизнь. Он написал: «Жизнь исправим, аппетит не потеряй.»
И, к сожалению, это сработало.
К вечеру меня даже перестало трясти от мысли об аудите. Марина Павловна заглянула в кабинет, бросила на меня свой внимательный взгляд и коротко сказала:
– Всё двигается в разумную сторону. Пока можешь выдохнуть.
– Спасибо.
– Не мне. Мужчина у тебя, конечно, неудобный. Но, по крайней мере, не трусливый.
Я едва не улыбнулась.
– Это у него не отнять.
– Смотри только, чтобы он не начал решать за тебя больше, чем ты готова отдать.
Проклятье. Эта мысль, похоже, будет преследовать меня до конца дней.
Когда я вышла из офиса, Роман уже ждал. На этот раз без мрачности. В хорошем смысле сосредоточенный. И почему-то в костюме.
– Это ещё что? – спросила я, подойдя ближе.
– Добрый вечер.
– Нет. Сначала это ещё что?
– Костюм.
– Я вижу. Зачем?
– У меня для тебя ужин.
Я прищурилась.
– Это звучит как плохая прелюдия к чему-то подозрительному.
– В точку.
– Роман.
Он открыл мне дверь машины, и в его глазах мелькнуло что-то слишком уверенное.
– Садись, Лада.
– Я уже начинаю жалеть.
– Поздно.
Мы приехали в ресторан. Не в тот, где были раньше. Намного серьёзнее. Не кричащий роскошью, а тем более опасный – такой, где всё безупречно настолько, что ты невольно выпрямляешь спину и начинаешь говорить тише.
– О нет, – сказала я, как только нас проводили к столику в отдельной нише.
– Что?
– Ты что-то задумал.
– Да.
– Я ненавижу твой честный взгляд.
– Привыкай.
Мы сели. Я не сняла пальто сразу. Это был жест отчаянной обороны, который он, конечно, заметил.
– Лада.
– Что?
– Если бы я хотел тебя убить морально, сделал бы это проще.
– Успокаивающе звучит, спасибо.
Он усмехнулся.
– Выпьешь вина?
– Нет. Хочу ясную голову. С тобой это уже мера безопасности.
– Тогда чай.
– И правду.
Он выдержал паузу. Медленно. Почти красиво.
– Хорошо. Будет и то, и другое.
Чай нам принесли раньше еды. И именно в этот момент я окончательно поняла, что он нервничает. Не внешне – внешне Роман Ветров и на похоронах цивилизации, наверное, выглядел бы собранно. Но я уже знала его достаточно, чтобы заметить: он чуть сильнее, чем обычно, сжал пальцы на чашке. И слишком долго не начинал разговор.
– Ты пугаешь меня всё сильнее, – сказала я.
Он поднял взгляд.
– Это взаимно.
– Очень смешно.
– Я серьёзно.
– Тогда говори.
Он молчал ещё секунду. Потом вынул что-то из внутреннего кармана пиджака и положил на стол между нами.
Маленькую тёмную коробку.
У меня перехватило дыхание.
– Роман.
– Да.
– Нет.
– Ты её даже не открыла.
– Потому что я не идиотка.
– Спорно.
Я закрыла глаза. Потом открыла снова. Коробка не исчезла.
– Это не может быть тем, о чём я думаю.
– Может.
– Ты совсем с ума сошёл?
– Да.
– Мы знакомы…
Я даже не смогла договорить.
– Не так долго, как хотелось бы, – спокойно закончил он. – Но достаточно, чтобы я перестал притворяться перед собой.
– Нет.
– Это пока ответ на саму идею или на меня?
Я посмотрела на него в упор.
– Это ответ на скорость, с которой ты несёшься в пропасть и тащишь меня за собой.
– Я не тащу. Я предлагаю прыгнуть добровольно.
– Господи, – выдохнула я. – Это худшее предложение руки и сердца в истории.
– Я ещё даже не начал.
И вот тут, как назло, мне стало смешно. И страшно. И тепло. И так невыносимо нежно к нему, что захотелось просто стукнуть по лбу этой коробкой.
– Ты ненормальный, – сказала я тихо.
– Знаю.
– И что мне с этим делать?
– Для начала – открыть.
Руки у меня действительно дрожали. Я ненавидела его за это. Ненавидела и любила почти одновременно, а это, пожалуй, и было главной бедой.
Я открыла коробку.
Кольцо было тонким. Светлым. Очень простым по форме. И именно поэтому – совершенно в его духе. Без театра. Без ненужной вычурности. Просто дорогое, красивое и точное.
– Боже, – выдохнула я. – Роман…
– Не перебивай, – сказал он тихо. – А то я не договорю.
Я подняла на него глаза.
Он смотрел прямо. Без игры. Без улыбки.
– Я не считаю, что любовь обязана отчитываться перед календарём. И не верю в то, что чувство становится правильнее только потому, что выждало положенное количество месяцев. Мне с тобой не просто хорошо, Лада. Мне с тобой правильно. До злости. До страха. До желания вписать тебя во всё, что у меня есть, и перестать каждый вечер уезжать в пустую квартиру. Я не обещаю тебе идеального характера. Не обещаю, что не буду спорить, злиться, давить, бесить тебя своими решениями и скоростью. Но я точно знаю, что хочу прожить свою жизнь рядом с тобой, а не где-то сбоку, в удобной и выверенной одиночной траектории. Выходи за меня.
У меня пересохло в горле.
Потому что это не было красивой речью. Это была опасно честная.
Потому что он не продавал мне сказку. Он предлагал реальность. Сложную. Живую. Нашу.
– Ты понимаешь, что я сейчас в тебя чем-нибудь кину? – прошептала я.
– Это не отказ.
– Это шок.
– Его я предусмотрел.
Я закрыла лицо ладонью, потом резко убрала руки.
– Ты безумный.
– Да.
– Самоуверенный.
– Да.
– Слишком быстрый.
– С тобой – да.
– И думаешь, после всего этого я сразу скажу «да»?
Он чуть наклонил голову.
– Нет. Думаю, ты сначала доведёшь меня до нервного срыва.
– Уже хочется.
– Но кольцо тебе понравилось.
Чёртов Ветров.
Я молчала.
Он тоже.
Потом я спросила:
– А если я скажу, что не готова?
– Тогда я уберу коробку, отвезу тебя домой и буду ждать, пока ты будешь готова. Но предложение не исчезнет.
Вот после этого, кажется, и стало ясно, что лёгкого ответа не будет.
–
Глава 31. Шоковая терапия
Лада.
В ту ночь я не приняла кольцо.
Но и не вернула.
Оно лежало в закрытой коробке у меня в сумке, и одного этого факта было достаточно, чтобы я чувствовала себя как человек, которому выдали личную ядерную кнопку и сказали: «Не торопись. Нажмёшь, когда будешь готова».
Мы доехали до моего дома почти молча. Не потому что было плохо. А потому что оба понимали: любые слова сейчас либо испортят хрупкое равновесие, либо окажутся слишком маленькими для того, что между нами уже случилось.
У подъезда он заглушил двигатель, но не повернулся ко мне сразу. Несколько секунд просто сидел, сцепив пальцы на руле.
– Я не хотел тебя пугать, – сказал он.
Я тихо усмехнулась.
– Поздно.
– Понял.
– Но ты всё равно это сделал.
– Да.
– Почему?
Теперь он повернулся.
– Потому что ты уже там. Во мне. В моей жизни. В моих планах. И я не вижу смысла притворяться, будто это всё ещё можно назвать «давай просто посмотрим, что получится».
Мне захотелось одновременно заплакать и стукнуть его по плечу.
– Ты невозможный человек.
– А ты всё ещё не вышла из машины.
– Потому что у меня ватные ноги.
Он улыбнулся впервые за весь вечер. Тихо. Почти устало.
– Это хороший знак.
– Для кого?
– Для мужчины, который только что предложил тебе стать его женой и не был отправлен к чёрту сразу.
Честно? Он и тут был прав. И это бесило.
– Я не знаю, что тебе ответить, Роман.
– Не отвечай сейчас.
– Правда?
– Да. Но и делай вид, что ничего не произошло, тоже не надо.
Я прикусила губу.
– Это невозможно.
– Знаю.
И вот именно в этом весь он. Не давит на «ну скажи же». Не ломает, не требует красивой сцены. Просто понимает масштаб и остаётся рядом.
Он проводил меня до двери. Не зашёл. Не полез целоваться. Только взял за подбородок, коротко коснулся губами моего лба и тихо сказал:
– Спи. И не пытайся всё разложить по минутам. Не получится.
– Ты как будто заранее всё обо мне знаешь.
– Уже довольно много.
– Это ещё одна проблема.
– Нет. Это уже жизнь.
После его ухода я почти час сидела на полу в спальне, уставившись на коробку.
Кольцо.
Предложение.
Мой мужчина.
Господи, когда он успел стать именно этим словосочетанием?
Не «тот, с кем я встречаюсь». Не «опасный роман». Не «неудобный, но невероятный».
Мой мужчина.
И вот как после такого оставаться умной, рассудительной и не похожей на влюблённую идиотку?
Ответ был прост: никак.
Утром позвонила мама.
Разумеется.
У матерей вообще встроен какой-то внутренний радар на моменты, когда у дочери рушится или строится личная жизнь.
– Ты не спала, – сказала она вместо приветствия.
– С чего ты взяла?
– Потому что у тебя голос женщины, которая либо всю ночь плакала, либо всю ночь думала о кольце.
Я села на кровати.
– Что?
– Лада.
– Мама, откуда…
– Я твоя мать. И потом, у тебя слишком тихий голос, когда ты пытаешься притворяться спокойной.
Я молчала.
– Он сделал предложение?
– Да.
На том конце повисла тишина. Потом мама очень тихо выдохнула:
– И ты испугалась.
– Да.
– Но не потому что не любишь.
Я закрыла глаза.
– Нет.
– Тогда не торопись с ответом только из принципа, – сказала она мягко. – Ты ведь всегда так делаешь, когда тебя застают врасплох: сначала отступаешь, потом уже разрешаешь себе почувствовать настоящее.
Вот за это и ненавижу родительниц. Они как будто хранят черновики твоей души.
– А если это слишком быстро?
– Быстро – не всегда плохо. Иногда люди долго идут к тому, что им не подходит, а иногда почти сразу узнают своё. Вопрос не в скорости, Ладочка. Вопрос в глубине.
После разговора с мамой стало не легче. Но яснее.
На работе я держалась, как могла. До обеда даже не достала коробку из сумки. После обеда сдалась. Открыла. Посмотрела. Закрыла. Потом снова открыла. И так ещё раза три, пока Кира наконец не встала перед моим столом с выражением лица прокурора.
– Ну?
– Что ну?
– Ты либо рассказываешь мне всё, либо я начинаю строить гипотезы, и среди них уже есть беременность, побег в Венецию и двойная жизнь.
Я посмотрела на неё и молча вытащила коробку.
Кира замерла.
– Ох. Мой. Бог.
– Угу.
– Это что, то, о чём я думаю?
– Если ты думаешь, что Роман Ветров решил добить мою нервную систему официальным предложением брака, то да.
Она медленно опустилась на стул напротив.
– И?
– И я не ответила.
– Потому что?
– Потому что это слишком.
– А кольцо красивое?
– Очень.
– Это важно.
Я фыркнула.
– Блестящий анализ.
– Я серьёзно. Если мужчина умеет выбрать кольцо, не похожее на ювелирную месть, это уже плюс к совместному будущему.
Я рассмеялась – впервые с утра по-настоящему.
– Ты невозможна.
– Нет, милая. Невозможен твой жених.
Я резко подняла глаза.
– Он не мой жених.
Кира прищурилась.
– Пока.
Вот это «пока» и добило меня окончательно.
–
Глава 32. Неверный вопрос
Лада.
День после предложения оказался хуже, чем само предложение. Вечером ты ещё живёшь на адреналине, в шоке, на чувстве нереальности. А утром начинается бытовое продолжение: ты открываешь глаза и понимаешь, что кольцо по-прежнему лежит в сумке, мужчина по-прежнему существует, а вопрос никуда не делся. И теперь уже нельзя сделать вид, что всё «просто развивается».
Оно больше не «просто».
Оно – стоит перед тобой.
К вечеру я устала от собственных мыслей настолько, что когда Роман написал:
Ужин? Или ты всё ещё хочешь меня казнить тишиной?
– среагировала даже не сердцем, а нервной системой.
Я не хочу ужин. Я хочу честный разговор.
Ответ пришёл быстро.
Тогда приезжай ко мне.
На этот раз я сама поехала к нему.
Без театра. Без вызова. Без «посмотрим, как ты будешь выкручиваться». Мне нужен был не красивый вечер, а правда. Такая, после которой либо остаются, либо уходят.
Он открыл дверь почти сразу. Без рубашки, в домашних брюках, с тем самым выражением лица, которое всегда делало из него одновременно и опасного мужчину, и человека, у которого нет сил играть.
– Заходи, – сказал он.
– Я ненадолго.
– Ложь. Если бы ненадолго, не приехала бы совсем.
Я сжала губы.
– Не начинай.
– Пока нет.
Я прошла в гостиную, остановилась у окна. Он не трогал меня. Не подходил вплотную. Только смотрел.
– Говори, – сказал он.
– Зачем ты сделал это сейчас?
– Что именно?
– Предложение, Роман. Не делай вид, что мы обсуждаем выбор вина.
Он кивнул.
– Потому что дальше молчать было нечестно.
– Нечестно – по отношению к кому?
– Ко мне. К тебе. К тому, как я уже думаю о нас.
Я резко повернулась.
– А если я не думаю так же?
Вопрос повис в воздухе. Неправильный. Я сама это поняла уже в следующую секунду. Потому что дело было не в том, думаю ли я совсем так же. Дело было в другом: готова ли я признать масштаб этих чувств.
Роман заметил ошибку сразу.
– Это неверный вопрос, – сказал он тихо.
– Почему?
– Потому что ты думаешь. Иначе тебя бы тут не было.
Чёрт.
– Хорошо. Тогда правильный вопрос: а если я ещё не готова на это решиться?
Он подошёл ближе.
– Тогда я подожду.
– И всё?
– А что ты хочешь? Давления? Уговоров? Театра с фразой «ну попробуй хотя бы»?
– Нет.
– Вот и нет.
Он встал напротив, в полуметре от меня. Достаточно близко, чтобы снова сбить внутренний ритм. Недостаточно, чтобы это выглядело как давление.
– Лада, – сказал он, – я не предлагаю тебе кольцо как ловушку. И не тащу в ЗАГС из страха, что иначе ты однажды исчезнешь. Я просто очень ясно понял: если ты останешься рядом, я хочу идти с тобой до конца, а не в режиме «посмотрим через год». Это про мой выбор. Не про обязанность для тебя немедленно совпасть со скоростью.
Я молчала.
Потому что именно этого и боялась меньше всего. Не того, что он давит. А того, что он действительно серьёзен.
– Ты хочешь детей? – спросила я вдруг.
Он даже не удивился резкому повороту.
– Да.
– Скоро?
– Не как проект на квартал, если ты об этом. Но да, хочу.
– И ты уже представляешь их со мной?
– Да.
Вот так. Спокойно. Как о погоде. Как о мебели. Как о чём-то, что он уже прожил внутри себя.
– Это пугает, – сказала я.
– Знаю.
– Потому что я сама пока не успела настолько далеко дойти в мыслях.
– А ты дойди не мыслями. Чувством.
Я усмехнулась.
– Очень удобный совет для мужчины, который уже всё решил.
– Ничего удобного в этом нет. Я не сплю толком второй день. И злюсь на себя за то, что вообще полез с кольцом раньше, чем ты успела привыкнуть к мысли о нас как о паре, а не о стихийном бедствии.
Я моргнула.
– Ты жалеешь?
Он посмотрел на меня с такой прямотой, что я снова потеряла опору.
– О кольце – нет. О скорости – возможно. О тебе – никогда.
Вот после этого спорить уже было бессмысленно.
Я села на край дивана и устало потерла лоб.
– Ты понимаешь, что я сейчас выгляжу как женщина, у которой перегрелась система?
– Да.
– И тебя это не пугает?
– Меня пугает только мысль, что ты решишь, будто я не оставляю тебе воздуха.
Я подняла глаза.
– А ты оставляешь?
Он подошёл. Медленно опустился передо мной на корточки и взял мои руки в свои.
– Скажи честно. Ты сейчас хочешь, чтобы я отошёл?
Я посмотрела на наши руки. На его пальцы. На то, как уверенно и бережно он их держит.
– Нет.
– Тогда не придумывай мне вину там, где у тебя внутри просто страх.
Проклятье.
Он был ужасно точен.
И вот в этом вся проблема с Романом Ветровым: рядом с ним нельзя врать даже себе.
–
Глава 33. Пауза, которую нельзя купить
Лада.
После того разговора мы не целовались почти час.
И вот это оказалось для меня самым неожиданным.
Потому что раньше между нами любое серьёзное напряжение быстро переливалось в телесное. Как будто наши тела умели договориться быстрее голов. А в этот раз Роман, кажется, сознательно не трогал меня. Просто сидел рядом. Молчал. Иногда смотрел. Иногда отворачивался к окну. И этим молчанием давал мне больше уважения, чем иные мужчины не дают за годы отношений.
Я это заметила.
И оценила.
И, пожалуй, именно поэтому первой заговорила уже иначе.
– Я не хочу отвечать тебе «да» из страха потерять, – сказала я тихо.
Он повернул голову.
– И правильно.
– Но и «нет» я сказать не могу.
– Тоже правильно.
– Тебя не бесит, что я зависла посередине?
Он выдохнул почти беззвучно.
– Бесит.
– И?
– И я с этим живу.
– Так спокойно?
– Нет. Очень плохо. Но живу.
Я невольно улыбнулась.
– Ты невозможный человек.
– Да. Но сейчас я хотя бы стараюсь быть полезным.
– Полезным в чём?
– В том, чтобы не додавливать тебя собой.
Господи.
Я откинулась на спинку дивана и закрыла глаза.
– Знаешь, что самое страшное?
– Что?
– Что именно это во мне всё и ломает. Ты не давишь там, где мог бы. И от этого я начинаю доверять сильнее.
Он долго молчал. Потом ответил:
– Значит, я делаю хоть что-то правильно.
Я открыла глаза.
– Но у меня всё равно есть условие.
– Слушаю.
– Никаких больше больших шагов без обсуждения. Никаких внезапных колец, квартир, дач, заявлений в духе «ты моя жена, просто ещё не поняла». Ты можешь это вынести?
Угол его рта дрогнул.
– Про «жена» было красиво.
– Роман.
– Ладно. Могу.
– Правда?
– Да.
– Не врёшь?
– Нет. Но мне будет тяжело.
– Почему?
– Потому что я уже вижу тебя в своей жизни очень конкретно.
Я покачала головой.
– Ты просто ходячее нарушение техники безопасности.
– А ты просто слишком долго была одна.
Это кольнуло.
– Не надо так.
– Почему? Это правда.
– Правда не всегда должна звучать вслух.
– Со мной – должна.
И вот это была наша постоянная беда. Я всё ещё пыталась иногда прикрыть чувства красивой недосказанностью. Он же шёл туда, где больнее и честнее.
Я встала и подошла к окну.
За стеклом город жил своей жизнью, в которой не было колец в сумке, разговоров о будущем и мужчин, способных одним своим присутствием сбивать внутренние настройки.
– Мне нужна пауза, – сказала я.
Тишина за спиной стала плотнее.
– Какая именно? – спросил он наконец.
Я обернулась.
Роман сидел неподвижно, но я слишком хорошо уже знала его лицо, чтобы не заметить: мышцы вдоль челюсти напряглись. Для него слово «пауза» звучало как потенциальная угроза.
– Не такая, от которой у тебя начнётся паника, – добавила я быстро. – Мне не нужно исчезать. Мне просто нужно два дня. Без разговоров про будущее. Без давления. Без проверок. Просто прожить внутри себя мысль о том, что ты сделал, и понять, где во мне страх, а где правда.
Он смотрел на меня не мигая.
– Два дня? – переспросил.
– Да.
– И всё?
– И всё.
– Ты будешь отвечать на сообщения?
– Да.
– Я могу тебя видеть?
– Нет.
Он опустил взгляд.
Вот теперь, кажется, ему действительно стало трудно.
– Хорошо, – сказал он спустя паузу.
– Правда?
– Да.
– Не злишься?
Он усмехнулся без радости.
– Ещё как. Но ты просишь не свободу от меня, а время рядом с собой. Это разные вещи.
Я выдохнула.
– Спасибо.
Он поднялся. Подошёл ближе. Остановился, но не коснулся.
– Только, Лада…
– Что?
– Не используй эти два дня, чтобы напугать себя до истерики.
– Постараюсь.
– И ещё.
– Да?
– Кольцо оставь у себя.
Я сглотнула.
– Почему?
– Потому что я не забираю назад то, что предложил сердцем.
Вот после этой фразы стало совсем тяжело.
Я кивнула.
Он всё-таки коснулся меня – кончиками пальцев, очень коротко, убирая прядь волос за ухо. И только потом отошёл.
Когда дверь за ним закрылась, в квартире стало не пусто.
Стало тихо так, будто кто-то вынул из воздуха самую важную часть напряжения.
И я впервые по-настоящему испугалась не предложения.
А того, насколько мне уже не нравится жить без него даже два дня.
–
Глава 34. И в радости, и в страхе
Лада.
Пауза оказалась самым жестоким, что я могла себе придумать.
Потому что, когда рядом нет мужчины, который тебя раздражает, тревожит, сбивает дыхание и при этом держит мир удивительно собранным, вдруг становится видно: проблема не в нём. Проблема в том, насколько глубоко он уже вошёл в твою внутреннюю систему.
Первый день я держалась.
Работала. Пила кофе. Отвечала на его короткие сообщения – без лишнего, но тепло. Он не нарушал условий. Не приезжал. Не звонил без повода. Только утром написал: «Поела?», днём – «Как проходит твой хаос?», вечером – «Не забудь закрыть окно в спальне. Ночью будет ветер.»
И вот эти мелочи убивали сильнее любых признаний. Потому что любовь в словах ещё можно анализировать. А заботу в деталях – уже нет.
Кира наблюдала за мной с откровенно похоронным сочувствием.
– Всё? – спросила она на второй день к обеду. – Ты уже поняла, что пауза была глупой идеей?
– Она была нужна.
– Кому?
– Мне.
– И что дала?
Я уставилась в чашку.
– Чёткий диагноз.
– Ну?
– Я его люблю.
Кира замолчала. Даже не хмыкнула. Это было серьёзно.
– Так, – сказала она спустя несколько секунд. – Повтори.
– Я. Его. Люблю.
– Господи, – выдохнула она. – Ну наконец-то ты перестала топтаться у входа в очевидное.
– Спасибо, очень поддерживает.
– Я серьёзно. Ты ведь мучилась не потому, что не понимала. А потому, что понимала слишком хорошо и пыталась оттянуть момент признания. Хоть самой себе.
Я откинулась на спинку кресла.
– Это всё равно страшно.
– Конечно. Потому что теперь либо жить честно, либо врать себе до последнего. А ты с ним уже не сможешь врать. Он тебе не даст.
Вот именно.
Вечером второго дня я вернулась домой и впервые за всё время достала коробку не дрожащими руками.
Открыла.
Посмотрела на кольцо.
Не как на угрозу. Не как на символ скорости. А как на очень мужской, очень прямой жест человека, который не хочет играть в половину.
И вдруг поняла: меня пугает не предложение.
Меня пугает счастье такого масштаба.
Потому что в горе я, оказывается, давно научилась жить. А вот в любви – ещё нет.
Телефон завибрировал.
Роман:
Два дня закончились?
Я невольно улыбнулась.
Почти.
Пауза.
Потом:
Можно приехать?
Я набрала:
Да.
И сразу следом:
Только без драматических жестов у подъезда.
Ответ был моментальный.
Тогда жди меня дома.
Он приехал через двадцать минут. Я открыла дверь почти сразу, будто всё это время уже стояла у неё.
Роман вошёл. Без пальто, в тёмном свитере, с усталым лицом мужчины, который последние два дня тоже не называл паузу лёгкой.
– Привет, – сказал он.
– Привет.
Мы замерли посреди прихожей.
И, кажется, оба поняли, что ни один из нас не знает, как начать правильно.
Он сделал шаг.
– Лада…
– Я люблю тебя, – сказала я раньше, чем успела испугаться.
Всё.
Сказала.
Без подготовки. Без красивой упаковки. Просто потому что если не сейчас, то я ещё неделю буду ходить по квартире и умирать от собственной трусости.
Роман застыл.
Потом резко выдохнул – так, будто только сейчас снова смог вдохнуть.
– Ещё раз, – попросил он тихо.
Я посмотрела ему в глаза. И уже не могла отступить.
– Я люблю тебя. И меня до смерти пугает, что всё это так быстро, так сильно и так по-настоящему. Но я тебя люблю.
Он закрыл глаза на секунду, потом шагнул вплотную и обхватил моё лицо ладонями.
– Вот теперь, – хрипло сказал он, – я, кажется, могу пережить всё остальное.
– Всё остальное – это что?
– Твою осторожность. Мою нетерпеливость. Мать. Аудиты. Весь этот чёртов мир, если надо.
Я нервно засмеялась сквозь выступившие слёзы.
– Господи, ты опять звучишь как человек, готовый разнести цивилизацию.
– Ради тебя – да.
– Не надо разносить цивилизацию. Мне и так тяжело дышать.
Он поцеловал меня так, как будто эти два дня были для него пыткой. И, наверное, были. Для меня – точно.
Когда мы наконец оторвались друг от друга, я упёрлась лбом в его грудь и услышала, как сильно у него бьётся сердце.
– Я не готова к свадьбе завтра, – пробормотала я.
– И не надо.
– Но кольцо назад не отдам.
– И не заберу.
– И сбегать я больше не хочу.
– Вот это уже похоже на хорошие новости.
– И ещё…
– Что?
Я подняла голову.
– Если ты правда хочешь идти со мной до конца, то в этом пути будет не только радость. Там будет мой страх. Моя работа. Мои упрямства. Мои срывы. И иногда я буду невыносима.
Угол его рта дрогнул.
– Любимая, я это уже заметил.
– Не смейся.
– Я не смеюсь. Я радуюсь, что ты наконец перестала фильтровать правду.
Я прищурилась.
– Сам-то.
– А что я?
– Ты сделал предложение через безумно короткий срок.
– И всё равно не жалею.
– Сумасшедший.
– Твой.
Чёртов Ветров.
Я всё-таки рассмеялась, сквозь слёзы, усталость, счастье и весь этот страх, который ещё не ушёл, но уже не управлял.
И в тот момент мне впервые стало по-настоящему спокойно.
Не потому что всё стало идеальным.
А потому что рядом был человек, с которым можно было быть и в радости, и в страхе – и не терять себя.
–
