Текст книги "Варвар для Варвары (СИ)"
Автор книги: Елена Соловьева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)
– Послушайте, бабушка, – начала я. – Мне нужно вернуться к себе на Родину, понимаете. У вас тут очень красиво, все такое… Но я не могу остаться.
– Какая работа. Твоя? – постановка вопроса далась бабке с трудом. Похоже, общаться в этом заброшенном уголке мира не любили и не желали.
Я задумалась. Набросала в уме несколько вариантов и выдала самый правдоподобный:
– Зефирка. Профессия у меня такая. Умоляю, отведите меня к вождю. Или кто у вас главный?
– Жрецы. Табу, – припечатала бабка. – Идем.
М-да, местные шаманы-шарлатаны мне вряд ли помогут. Да и их боги тоже. Раздумывая над своей дальнейшей судьбой, я поплелась вслед за бабкой и ее великовозрастными дебилами. Сыночек все еще поглядывал на меня с интересом, но активности не проявлял. Да и идти ему было тяжеловато: связка тонких веток оттягивала его плечи и постоянно норовила сползти.
Бабка и ее дочери тоже не шли порожними. Они тащили на головах плетеные корзины, судя по напряженным шеям – тяжеленные. Теперь стало понятно назначение причесок «барышень»: в глиняном углублении как раз умещалось дно корзины. Бабка, несмотря на возраст, шла легко, не замечая груза. Чего не скажешь о дочерях: они попеременно охали и придерживали корзины руками.
Тщательно сформулировав новый вопрос, я вновь обратилась к главе дикого семейства:
– Помогите мне выбраться отсюда. Покинуть этот лес и вернуться в свой мир.
Старуха обернулась ко мне и зыркнула так, что я вздрогнула.
– Нет другого. Погиб, – прохрипела она. – Давно.
– Вы заблуждаетесь, – настаивала я. – За пределами ваших владений есть жизнь. Там много людей, машин, одежды и еды. Всего много! Просто нужно выбраться из леса и…
Тяжелая ладонь бабки опустилась на мой рот, приказывая заткнуться.
– Покидать. Нельзя. Табу.
Я замычала и мотнула головой, вырываясь из цепких когтей.
– Почему?
– Калки найдет. Порвет, – заявила старуха и пошла дальше. – Съест, – последнее слово прозвучало, как предупреждающий выстрел в воздух.
Не знаю, кто такая эта Калки, но попадать к ней в лапы я не собиралась. Неужели все эти люди оказались заложниками в этом богом забытом месте? И одичали, не имея возможности вернуться к цивилизации.
Я почувствовала себя Колумбом, открывшим новую землю. Осталось убедить этих неандертальцев послать весточку во внешний мир. Скажем так, почтовую голубку. Ну, или альбатроса, учитывая мои размеры.
Мне уже представилось, как я, Варвара Анатольевна Иванова, возвращаюсь домой и сообщаю миру о своем открытии. И тысячи ученых и путешественников восхищаются моей смелостью. Обо мне пишут в газетах, у меня берут интервью и автографы. Я – звезда современности. Отважная и неукротимая.
Звезда так зазвездилась, что не заметила торчавший из песка корень и шлепнулась с небосклона славы. Почва была настолько рыхлой, что мне не сразу удалось подняться. Загребая песок руками, я долго барахталась, как перевернутая на спину черепаха.
Никто и не подумал помочь мне подняться. Варвары просто шли дальше, прекрасно понимая, что мне придется следовать за ними. Другого выхода у меня просто нет.
Наконец, мне удалось принять вертикальное положение. Песок прилип к разгоряченному, вспотевшему телу, противно поскрипывал на зубах. Отплевываясь и фыркая, я помчалась догонять семейство.
– Так кто такая эта Калки? – оставленный разговор не давал мне покоя. – Животное? Соседнее племя?
Варвары резко затормозили и застыли, как вкопанные в песок столбы. Посмотрели на меня так, будто я попросила у них миллион долларов. Их лица, перекошенные суеверным страхом, походили на застывшие каменные маски.
– Богиня! – старуха отошла первой. – Страж мира.
Ага, значит жрецы и богини – классический набор дикого племени. Еще и эти постоянные табу. Надо срочно отсюда смываться. Но для начала – задобрить этих варваров и усыпить их бдительность. Ничего, осмотрюсь, поспрашиваю и найду выход. Где наша не пропадала?
– Ладно-ладно, – не стала я возражать. – Богиня, так богиня. Чего сразу обижаться?
И как ни в чем не бывало пошла дальше.
Ко мне подкатила старшая сестрица. Сняла со своей головы корзину и сунула мне в руки.
– Будешь есть? Неси.
Я машинально прижала корзину к себе и едва не упала под ее весом. Железная логика: кто не работает, то не ест.
Тяжелая корзина, пусть и оттягивала руки, служила надежным барьером от взглядов варвара. Он слишком часто оглядывался, явно наслаждаясь тем, как моя грудь колышется при ходьбе. Грубый материал царапал мою нежную кожу, но я терпела. Пусть лучше будет больно, чем стыдно.
Мы миновали песчаный перешеек, и теперь все чаще на глаза стали попадаться деревья. Совершенно странные, но, тем не менее, очень знакомые. Огромные исполины, прожившие многие десятки лет, поражали своими раскидистыми кронами и обильным цветением. Их ветви и стволы изгибались самым причудливым образом, словно безумный великан пытался выжать из них сок.
На том дереве, что я вначале приняла за родную сердцу березку, красовались шишки и наросты, напоминавшие головы обезьян, а иногда и другие части их тел. На гигантских соснах попадались сережки ольхи, а из дупла дуба торчала вросшая в ствол лавровая ветвь.
Нереальное место, абсолютно безумное. Одновременно на усеянном еловыми иглами кусте акации распускались почки и созревали фрукты, по форме и цвету походившие на груши. Яблоки-дички я тоже нашла – под огромным листом лопуха. Еще были одуванчики размером с подсолнух и грибы-опята, под каждым из которых мог спрятаться от непогоды не один лесной житель. А если найденную мной тыкву, похожую на кувшин, очистить от семян, то из нее получится «теремок» для всей дикой семейки.
Не удержавшись от соблазна, я попробовала яблочко – и тут же выплюнула. Один раз в детстве я сдуру спорола в огороде у бабушки жгучий перец, так он был, пожалуй, не такой едкий. Груши оказались не лучше: рот связало так, что я не могла сглотнуть. На этом мои эксперименты по обжорству прекратились.
Где я, что это за страна? Это все еще Земля? Прошлое, будущее или параллельный мир? Моя голова трещала, как скорлупка яйца – еще немного, и желток, то есть – мозг, вытечет наружу. Усталая, голодная, я плелась за варварами и мечтала споткнуться, упасть и проснуться в своей теплой постельке.
Глава 5
Плетеная корзина стала казаться мне Сизифовым камнем, вес ее с каждым шагом словно прибавлялся. Руки мои ослабли, и ноги подрагивали. А варвары все шли и шли, не думая останавливаться.
– Послушайте, эй?! – окликнула я странную семейку. – Куда мы идем? Далеко еще?
Никто из них не повернул головы и не удостоил меня ответом. Посылая им в спины все известные мне ругательства, я из последних сил прибавила шаг.
На лес опустились сумерки, и я до колик в желудке боялась остаться один на один с жутковатой растительностью. О том, какие животные могут населять эту местность, и говорить не стоит. В каждом шорохе мне слышалась поступь хищников. Поскрипывание веток казалось чьим-то протяжным стоном. Длинные тени деревьев гигантскими змеями ползли по земле и подбирались к моим ступням. Стоило наступить на одну, как ее место занимали десятки других.
Я зажмурилась и попыталась идти, ориентируясь на шаги варваров, но так стало только хуже. У страха глаза велики, а у фантазии еще больше.
– Нет, лучше умереть от зубов хищника, чем оказаться жертвой разыгравшегося воображения, – буркнула я себе под нос. И побрела дальше, сетуя на судьбу. – Наверное, я очень сексуальна, раз жизнь решила поиметь меня в столь извращенной форме.
Лес стал редеть. Рыхлая песчаная почва сменилась камнями и мелким гравием. Мои привыкшие к педикюру ступни превратились в сплошную мозоль, усеянную царапинами.
– Стойте же, – я почти умоляла варваров. Глаза мои наполнились слезами. – Не бросайте меня здесь.
На этот раз семейка сжалилась и чуть замедлила шаг. Я бросилась к ним, превозмогая боль в ногах и во всем теле.
– Не вытерпишь. Умрешь, – подбодрила меня бабка. – Слабые. Не нужны.
Под гневным взглядом главы семейства я сникла, как увядший цветок. Радужные мысли о первооткрывателях и их славе уступили место раскаянию непонятно за что и странной апатии, давившей на плечи сильнее тяжеленой корзины.
К тому времени, когда мы добрались до пещеры варваров, я успела закоченеть. Местечко, принятое мной вначале за южный курорт, оказалось обманчивым, как любовь путаны. Мне хотелось забиться под одеяло и выпить теплого молока. Или теплого коньяка. Можно и холодного, но много. Ах, да, – еще нестерпимо хотелось к маме.
В жилище варваров было холоднее, чем на улице. И пахло сыростью, затухшей водой и плесенью. Я грохнула корзину возле входа, опустилась на корточки и обхватила себя руками. Меня трясло так, что зубы стучали друг о друга, как кастаньеты. Но в этой мелодии не было и капли веселья.
Бабка прошмыгнула на середину пещеры, ловко стукнула два камня друг о друга, высекая искру. Слабый дрожащий огонек нерешительно лизнул пушистую кучку мха. Распробовал, раздулся. Перелез на большие поленья и довольно затрещал, разбрасывая в стороны искры.
Яркое пламя взметнулась к своду пещеры. Выхватило из темноты костлявые лица варваров. При таком освещении семейка выглядела совершенно жутко, по-настоящему первобытно.
Но мне было плевать. Стыдливость я скинула вместе с платьем от Кардена и туфлями. При взгляде на огонь во мне проснулись животные инстинкты. И главный из них – выжить, любой ценой.
Не отводя взгляда от костра, я двинулась к середине пещеры. Вскарабкалась на шершавое бревно и протянула к огню руки. Тепло. Ка-а-айф.
Но расслабиться мне не дали. Старуха схватила меня за руку и потащила в темный угол пещеры. Испуганная, я попыталась вырваться. Не тут-то было: варварка впилась в меня, как клещ.
– Отпусти, – взревела я. – Куда ты меня тащишь?
Она ткнула пальцем в углубление, заполненное темной едкой субстанцией и распорядилась:
– Холодно. Оденься.
Не сразу до меня дошло, что она имеет в виду. Я покачала головой и развела руками.
– О чем ты? Здесь нет никакой одежды.
Старуха рыкнула, схватила горсть вонючей массы и принялась втирать себе в живот. Вскоре к ней присоединились и ее детишки.
Пришлось последовать их примеру. Вязкая субстанция напоминала прогорклый жир, смешанный с глиной, древесными опилками и экскрементами. Я морщилась и кашляла, но продолжала обмазываться этой дрянью.
Вскоре почувствовала легкое покалывание. И заработала энергичнее. Нюхать меня здесь некому, любоваться мной – тоже. Лучше вонять, чем превратиться за ночь в сосульку.
«Как хорошо, что в пещере нет зеркал, – думала я, направляясь к костру, – не хочу знать, как выгляжу со стороны». Мой бывший парень как-то водил меня в дорогой ресторан, где подавали мясо, запеченное в глине. Сейчас, обсыхая возле огня, я представляла себя той самой уткой. Осталось начинить ягодами и кислыми фруктами – и готово.
Вспомнив о еде, мой живот недовольно забурчал. И запах прогорклого жира, смешанный с дымом, стал казаться вполне съедобным. Я посмотрела на собственную руку и подумала: не лизнуть ли. Но вовремя спохватилась, опасаясь, что варвары присоединятся. Их предложение меня съесть пугало больше, чем собственный голод.
– Работать! – окрик старухи вывел меня из приятной дремоты.
Я заозиралась, не понимая, куда бежать и что делать.
– Что? – спросила у младшей дочери варварки.
Эта худенька девчушка-подросток с неправдоподобно большими, прямо-таки оленьими глазами казалась мне самой приветливой в семействе. Она почти не разговаривала, но высокий лоб и живой взгляд выдавали ее ум и природную проницательность.
Вместо ответа девчушка метнулась ко входу, схватила корзинку и потащила к огню. Ее хрупкие ручки подрагивали от напряжения.
– Давай, помогу, – не выдержала я.
В корзине лежали орехи. Если не ошибаюсь – арахис. Я надломила твердую кожуру и выковыряла розоватый боб. Хотела сунуть в рот, но бабка больно хлопнула мне по руке своей железной лапой.
– Работать! – объявила она.
Вместе с младшей варваркой мы принялись за дело. В ее корзинке было не так много орехов – гораздо меньше, чем у ее родственников.
– Меня Варей зовут, а тебя? – решила я закружиться.
– Варя? – переспросила варварка, словно примеряясь к незнакомому слову. – Красиво.
Она указала пальцем себе на грудь и представилась:
– Ника. Ка.
После она поочередно представила своих родственников. Их мамашу звали Энома, но детишки сокращали до Ма. Старшая сестра – Домна, или попросту Мна. Приставучему варвару и имя досталось соответствующее – Зипер, совсем как неприличная болезнь. Сокращенное «Пер» звучало еще смешнее.
Сдерживаясь от хохота, я кивнула. Бросила взгляд в сторону: Пер не чистил орехи. Он плел из принесенных веток новые корзины. Заметив мой интерес, он щелкнул зубами, делая вид, что хочет меня съесть. Видимо, у варваров этот жест означал симпатию. По крайней мере, я на это надеялась.
Меня тряхнуло при одной мысли о еде. Сглотнув голодную слюну, я вернулась к оставленному занятию.
Дружелюбное отношение Ка грело во мне надежду. Надо будет раскрутить девчонку и выведать, как вернуться домой. Наверняка варвары знают больше, чем говорят.
– Зачем вы упрощаете слова? – чтобы отвлечься от тревожных мыслей, спросила я у Ка. – Так вы вообще забудете про человеческую речь.
Варварка не поняла вопроса и только пожала плечами. Наблюдая за ее действиями, я догадалась, зачем варваркам длинные ногти. Они орудовали ими, как ножницами, ловко вскрывая твердую кожуру и высвобождая орешки. Мне повезло меньше. Работая, я сломала два ногтя и стерла подушечки пальцев до волдырей.
Спустя час корзина опустела. Я с тоской посмотрела на кучку орехов и подавила разочарованный вздох: и килограмма не вышло.
Но даже после этого мне не дали поесть. Собранную мной и Ка еду старуха разделила на три части. Две ссыпала в мешок, сшитый из тонких шкурок какого-то животного. Оставшуюся горстку отдала Ка, а остальное унесла вглубь пещеры и спрятала за большим камнем. Так же она поступила со своими орехами и орехами старшей дочери.
Ка разделила свою порцию пополам и передала часть мне. Я приняла из ее худенькой ручки жалкую пищу и устыдилась. Вернула часть обратно.
– Ешь. Тебе нужнее. – Незаметно для себя я переняла манеру общения варваров.
Ка не стала возражать. Напихала полный рот орехов и принялась их усердно жевать. Я торопиться не стала: закидывала орехи по одному и тщательно прожевывала. Мне казалось, что так проще обмануть желудок. Но голод – не продавец апельсинов, его не обведешь вокруг пальца. Жалобный взгляд и история о том, что забыла кошелек дома, тут не прокатит.
Едва не плача от досады, я глянула на Пера: он не собирал орехи, так что же досталось ему? Этот гад занимался тем, что выковыривал из панциря громадного жука. Видимо, свою находку варвар прятал в связке веток.
Жук походил на майского: такая же желто-зеленая спинка и длиннющие усы. Только размером он был раз в десять больше. Меня передернуло от отвращения; орехи подпрыгнули в желудке, требуя выпустить их на свободу. Я отвернулась, убеждая себя, что не настолько голодна, чтобы есть всякую дрянь.
Мое мнение несколько изменилось, когда Пер насадил очищенную тушку на ветку и стал жарить над огнем. По пещере поплыл умопомрачительный аромат. Вспомнился рассказ Аришки о путешествии в Юго-Восточную Азию. И о местном деликатесе – мадагаскарских тараканах, приготовленных в горячем масле с солью и чесноком. Подружка говорила, что по вкусу они напомнили ей ветчину.
Самодовольно улыбаясь, Пер отхватил от тушки две трети и отнес в импровизированную «кладовку» в углу пещеры. Затем, ловко орудуя острым камнем, отрезал приличный кусок и передал матери как главе их небольшого семейства. Мна расплатилась за мясо горстью орехов: она насобирала их много больше, чем младшая сестра. Мимо нас с Ка Пер прошел с невозмутимым видом. Мы с варваркой переглянулись и одновременно вздохнули: нам нечем было расплатиться за деликатес.
Варвары плохо понимали мудреные речи, и я воспользовалась преимуществом. Не стесняясь в выражениях, объяснила Перу, куда ему стоит пойти и чем там заняться. Даже подсказала, с кем и в какой форме. Коротко объяснила – матом.
Удивительно, но варвар меня понял. Сжал руку в кулак и оттопырил средний палец. Ого! Разговаривать они, значит, плохо умеют. А вот оскорбительные жесты знают. Ничего себе открытие.
После несытного ужина старуха выдала мне старую шкуру и указала на место чуть поодаль костра. Я посмотрела на «одеялко»: дыр в нем насчитала больше, чем сохранившихся ворсинок. Интересно, сколько ему веков: тысяча? миллион?
– Жмоты! – упрекнула я семейство.
Ма глянула на меня, как на надоедливого комара, и только махнула рукой. Она подтащила поближе к костру несколько сухих поленьев и улеглась на них, как на подушку. Ее «одеялко» было совсем новым, теплым. В свете костра темный мех отливал рыжим, как у норки.
Я позавидовала с секунду, завернулась в «свою» шкурку и съежилась. Лежать на полу пещеры было холодно и неудобно. Жалкое укрытие из изъеденной плесенью и молью «овчинки» служило слабой подмогой. Я почувствовала себя принцессой на горошине, вернее – на булыжниках. Как ни пыталась улечься поудобнее, все равно чувствовала грубое неровное покрытие и не могла уснуть, несмотря на усталость.
Помимо моей воли из глаз хлынули слезы. Я достала из-под мышки клатч – последнее напоминание о прошлой жизни. Уткнулась в него носом и ощутила аромат своих любимых духов. Всхлипнула, осознав, как жалко выгляжу сейчас и до чего дурно пахну. За один короткий день моя жизнь изменилась до неузнаваемости. И я не знала, как вернуться к прошлому.
И тут меня осенило. Золотой ключик! Не он ли открыл дверцу в другое измерение и перенес меня из городской квартиры в этот дикий лес? К первобытным неандертальцам.
Мой рациональный ум твердил, что это невозможно. Но иррациональная русская смекалка утверждала обратное. Я бросила взгляд на варваров: они уже спали и громко всхрапывали на всю пещеру. Как только умудрились отключиться так быстро?
Непослушными пальцами я расстегнула сумочку и достала заветный ключ. Засунула его в рот, нащупала языком заветное углубление. Но ничего не произошло. Я повернула ключ другой стороной. Боком. Погрызла и чуть не сломала зубы.
Спустя полчаса мой язык распух, а я по-прежнему находилась в пещере среди варваров. Костер почти прогорел, но Ма точно почувствовала это: не просыпаясь, протянула руку к дровам и подкинула в огонь новую порцию.
Громко шипя от досады, я запихнула ключ обратно в клатч и прижала к себе. Внутренняя чуйка подсказывала, что эта вещица мне еще пригодится.
Мне приснился холодильник. Мой любимый, родной «Аристон». Он скучал по мне так же, как и я по нему. Подмигивал мне желтым глазом, манил запахом сдобы, апельсинов и котлет по-киевски.
И я шла на этот божественный аромат. На мне была только льняная сорочка в пол с глубоким декольте и кружевными оборками на длинных широких рукавах. Мои босые ноги мерзли, но я продолжала красться, зябко поджимая пальцы.
На кухне, облокотившись на распахнутую дверку холодильника, стоял Филип. В семейных трусах и тапках на босу ногу. Но даже этот нелепый наряд не умалял его мужественности и эротизма. Я смотрела на него и таяла, как ванильный пломбир. И стекала лужицей к его мускулистым ногам.
– Проголодалась, малышка? – спросил Фил и поманил меня пальцем. – Иди, папочка даст тебе вкусненькое.
Я приблизилась и положила ладони на его сильную грудь. Ощутила исходящий от нее жар и безумно захотела почувствовать, как наши тела соприкоснутся кожа к коже. Дикарка внутри меня пробудилась и облизнула пересохшие губы. Ей тоже не терпелось продолжить.
– Поможешь мне снять рубашку, – попросила я.
Филип опустился на колени и приподнял подол моего одеяния. Движения его были плавными, гипнотическими. Я почувствовала прикосновение настойчивых губ и вздрогнула, слабея от желания. Он поцеловал мои ступни, щиколотки, колени. Перебрался выше, к бедрам.
Я положила руки на его плечи и покорно раздвинула ножки, приглашая и поддразнивая. Волна предвкушения пронеслась по моему телу и замерла в области живота.
Он лизнул внутреннюю поверхность моих бедер, подул на короткие золотистые завитки между ними. Раскрыл пальцами створки половых губок и обвел языком клитор. Под его ласками моя «горошинка» стала набухать, причиняя нестерпимое наслаждение.
Я запустила пальцы в волосы Фила и прогнулась, облегчая ему работу. Горячий и влажный язык любовника проник в меня и принялся исследовать. Напряжение росло, и стоны один за другим срывались с моих губ. Не в силах больше выносить эту сладкую пытку, я просила Фила не останавливаться.
Но он не внял моим мольбам. Поднялся и одним ловким движением стянул с меня рубашку. Обнял меня за талию и прижал так крепко, что моя грудь расплющилась об его торс.
Он прижался губами к моему рту и поцеловал: властно, жадно и вместе с тем нежно. Шершавые сильные ладони переместились на мои бедра, очертили их крутой изгиб, поднялись выше. Я извивалась в его объятиях, требуя перейти от прелюдии к действию. Желание стало совершенно диким.
– Я сейчас, – пообещал Филип и зачем-то полез в холодильник.
Достал ветчину и поднес к моему носу.
– Хочешь?
– Давай потом, а? – попросила я все еще хриплым от возбуждения голосом. – После…
– Бери. На, – повторили мне. Но это был уже не голос моего воображаемого любовника.
Я распахнула глаза и вздрогнула. Надо мной, широко расставив ноги, стоял Пер и протягивал недоеденный кусок вечернего «жаркого».
– На, – повторил он.
Я отползла от него и села. Сморщила нос, показывая, что не голодна.
– Нет, – сказала громко, надеясь разбудить Ма.
Но та дрыхла, сотрясая пещеру своим богатырским храпом. Только Ка проснулась и с удивлением и интересом наблюдала за мной и братцем.
– Нет разрешения, нет жены, – ехидно напомнила я Перу. – Забыл?
Но варвар не растерялся. В один прискок преодолел разделявшее нас расстояние, схватил меня за волосы и прижал мою голову к своему паху.
– Ах ты, дегенерат недоделанный! – взревела я. – И думать забудь!
В бешенстве зажала в кулак его мошонку и стиснула со всей дури. А дури в тот момент во мне было много. Пер взвыл, как недорезанный хряк, и вытаращил глаза.
Я ослабила хватку и позволила ему отпрыгнуть.
– То-то же, – грозно предупредила нахала. – И не вздумай повторять попытку.
Пер усвоил урок и наверняка решил оставить свои ухаживания для другой, более сговорчивой «самки». Тоже мне – герой-любовник. Нашел выход из ситуации. Нет уж, лучше загнусь от голода, чем стану делать минет за еду.
Разбуженные криком, Ма и Мна недовольно покосились на Пера и вернулись к оставленному занятию. Уязвленная гордыня родственничка их явно не интересовала. Напрасно тот пыхтел и шмыгал носом, надеясь, что мать проявит сочувствие и все же разрешит меня сожрать.
Глава 6
Уснуть этой ночью мне так и не удалось. Сперва я боялась, что Пер попытается отомстить, но храбрым он становился только с материнского одобрения.
Пер задремал, смешно подрыгивая во сне ногами – совсем как Персик, котик Аришки.
Я прикрыла глаза, надеясь, что чудное видение вновь посетит меня. Но Фил не пришел. Наверное, приревновал меня к варвару или вовсе обиделся. А скорее всего, ему не нравились девушки, обмазанные глиной и жиром. И заниматься сексом на холодных и жестких камнях красавчик не собирался. Впрочем, как и я.
Ближе к рассвету пробудилась Мна. Приподнялась на локте и посмотрела в мою сторону. Я притворилась спящей, а сама наблюдала за действиями варварки. Ее осторожные движения и прищуренные глаза не внушали мне доверия.
Она подкралась на цыпочках. Одной рукой ухватилась за мои волосы и приложила к своему лбу. Довольно улыбнулась, наверняка считая себя красавицей.
– Тебе это не поможет, – рявкнула я, глядя ей в лицо. – На такого крокодила даже у заядлого охотника ружье не поднимется.
В ладони Мны сверкнул металлический предмет. Я перехватила ее руку и вывернула, не давая лезвию коснуться моих волос. Худая варварка оказалась жилистой и выносливой. Но за свои сокровища я готова сражаться до последнего.
Мна растопырила пальцы и приготовилась расцарапать мне лицо. Но я не собиралась покорно терпеть выходки этого доисторического Фредди Крюгера. Мой кулачок вонзился в плоский живот соперницы. Мна икнула и огласила пещеру диким ревом.
И только я хотела продолжить схватку, как чья-то твердая рука вновь схватила меня за волосы, словно намереваясь стащить скальп. Я машинально перехватила жесткие ладони руками и попыталась вывернуться из захвата.
– Драться нельзя! – рыкнула Ма. – Табу!
И тюкнула меня лбом о камень, не давая шанса возразить. Перед моими глазами распустились красные маки, усыпанные серебристыми искрами росы. В ушах затянули песню гномы-рудокопы и заработали своими маленькими молоточками.
Не сразу, но мне удалось разогнать их дружную компанию. Зрение вернулось, и я увидела Мну: она валялась в противоположном конце пещеры и потирала ушибленный зад. Строгая мамаша не делала исключений для нарушителей табу.
– Хватит отдыхать! – объявила нам Ма. – Работать.
Не очень понимая, что от меня требуется, я вышла вслед за Ка из жилища. На улице было сыро и пасмурно. Продрогшие за ночь деревья тянули ветви к рассветному солнышку и жалобно поскрипывали. Густой, как манная каша, туман окутывал долину; утренняя роса холодила и без того озябшие ступни.
Зябко ежась, я подошла к Ка: та с видом знатока рассматривала кору на деревьях, поросшую густым плотным мхом.
– Что делать-то? – голос мой подрагивал от холода.
Девчушка вздрогнула и обернулась. Облегченно выдохнула и указала на дерево.
– Сухие. Собирать. Костер.
– Понятно, – буркнула я. – Готовите костер на вечер?
Ка кивнула и вернулась к работе. Завязать дружескую беседу с варваркой оказалось не так просто. Пожалуй, эта худышка боится собственной тени и живет как отшельница под игом сестры и матери.
Я примерилась к соседнему дереву и осторожно, боясь тревожить ободранные еще с вечера пальцы, стала отдирать мох от ствола.
– Зачем твоей сестре мои волосы? – этот вопрос не давал мне покоя. – Увеличить «корзинку» на голове?
Ка повернулась ко мне: на ее простодушном личике отразилась легкая зависть вперемешку с восхищением.
– Белые, – проворковала она. – Красивые.
Итак, в этом мире тоже ценились блондинки. В тот момент я не знала, радоваться мне этому знанию или печалиться. Вдруг другие варвары нарушат табу и устроят за мной охоту?
Я поежилась – на этот раз уже от страха, а не от холода. Валить отсюда надо, и как можно скорее.
– Ка, ты можешь мне помочь?
Девчушка повела худеньким плечиком, избегая моего взгляда.
– Ка слабая, – пробормотала она. – Не может помочь.
Я подавила готовый сорваться с губ сердитый возглас. Трижды вздохнула, прежде чем продолжить разговор.
– Мне нужна не защита, а информация. Я хочу выбраться отсюда и вернуться домой, понимаешь?
Рука Ка на минуту замерла, высокий лоб прочертила тонкая полоса. Варварка размышляла – непривычное для нее занятие.
– Жизнь есть тут, – предупредила она. – Больше нигде. Великая Матерь больше не дает молока. Все погибло.
– Да какое молоко?! Какая матерь?! – взвилась я – Все это глупости. Есть другой мир, и он жив. Я это знаю, потому что пришла оттуда. Только не знаю как…
Ка сжалась и втянула голову в плечи.
– Не бей.
Похоже, девчушка привыкла получать тумаки от старших. Я подошла к ней и обняла ее худенькие плечи.
– Прости, что накричала. Это просто эмоции, но у меня и в мыслях не было тебя бить.
Ка согласно мотнула головой, но не перестала дрожать: сочувствие и ласка напугали ее не меньше, чем мои крики. Я расцепила объятия и заглянула варварке в глаза:
– Расскажи еще?
– Что? – она шмыгнула носом.
– Все, что знаешь, – отозвалась я. – Как далеко простирается этот лес. О вашей жизни. И главное: приходили ли к вам другие люди, не из вашего племени.
Ка снова принялась за мох, но работала все медленней. Умственный труд с непривычки оказался тяжелым.
– Калки стережет. Калки сильная. Огромная. Жрецы молятся. И Калки не покидает рощи.
– А за это вы отдаете жрецам две трети урожая? – догадалась я.
Пораздумав, Ка кивнула. Сложила возле ног добытую порцию мха и потянулась за следующей.
– Жрецы берут еду и красивых женщин. Они сильные. Их воля – закон.
– Кто бы сомневался, – пробухтела я. – И где же живут жрецы?
– Там, – Ка махнула рукой куда-то вглубь леса. – В сердце Капулы.
– Эм-м-м… – я крепко задумалась. – Капула – это что? Название вашей страны? Деревни?
Ка развела руками.
– Дом.
– Угу, – согласилась я, отдирая от ствола дерева непослушный кусок коры. – А где живет Калки?
Ка испуганно вздрогнула и обернулась. Но грозный страж мира не пришел наказывать ее за богохульство.
– Жрецы молятся. Не дают покидать солнечной рощи.
Становилось все интереснее и интереснее. Все чудесатее и чудесатее.
– Какой-какой рощи? – переспросила я. – Солнечной? Что это значит?
На этот вопрос Ка не смогла ответить. Она поморщилась и посмотрела на меня, чуть не плача. Потерла виски.
– Голова разболелась? – посочувствовала я. – Да, думать – это тебе не орехи собирать.
Я с опаской посмотрела на высоченный ствол, примерилась к ветвям. В детстве меня прозвали обезьянкой за умение взбираться на любые деревья. Но это было та-а-ак давно.
И все же желание осмотреться победило. Я подпрыгнула и ухватилась за ближайшую ветку. Повисла на ней, как рейтузы на бельевой веревке.
– Табу! – испуганно вскрикнула Ка. – Остановись.
– Не боись, никто не узнает, – пообещала я. Все эти нелепые запреты сидели у меня в печенках. – Подержи лучше.
Я передала Ка заветную сумочку и пригрозила:
– И не вздумай открывать!
Варварка помотала головой и вцепилась в клатч так, будто от него зависела ее жизнь. Впрочем, небезосновательно: за заветный ключ к дому я могла дорого с нее взыскать.
С третьей попытки мне удалось-таки упереться ступнями в ствол и подтянуться. М-да, былая легкость игрунка покрылась плесенью небытия, уступив место горилльей мощи. Ветки опасно хрустели под моим весом и прогибались. Где-то внизу охнула Ка. Мне стало любопытно: она за меня переживает или боится, что я свалюсь ей на голову.
Я посмотрела вниз и едва не свалилась. Перед глазами все поплыло, тело стало каменным и отказалось подчиняться командам мозга. Ценой еще одного сломанного ногтя и ссадины на ноге мне все же удалось удержаться.
– А ну, соберись, тряпка! – приказала я себе. – И сделай то, что собиралась. От этого зависит наше будущее.
Кое-как мне все же удалось добраться почти до самой макушки дерева. На этот раз я не сглупила и, прежде чем осмотреться, надежно вцепилась в ствол.
В центре Капулы стояла гигантская каменная пирамида – жилище жрецов. На ее вершине что-то пылало, будто зажженный факел или отсвет далекого маяка. Рядом с каменным великаном ютились постройки поменьше, приземистее. Зелень леса подходила вплотную к строениям, окружала их плотным кольцом, замыкаясь возле широкого озера.
