Текст книги "Доктор-попаданка генерала-дракона (СИ)"

Автор книги: Елена Смертная

Соавторы: Лана Кроу
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Глава 30

Ирина

– Я позову… – Не смей никого звать! – прошипел он, резко развернувшись и тут же пошатнулся. Его тело начало оседать на пол. Инстинкт взял верх. Я бросилась вперед и успела подхватить его под руку, не давая рухнуть. – Ты истекаешь кровью! Надо позвать лекаря… – Нет! – рявкнул он, дыша сквозь зубы. – Что этот ребенок сделает? В обморок упадет? В этом я с ним, пожалуй, согласна. – Тогда я буду с тобой сидеть. Нужно промыть рану и… Я подалась вперед, но Асмир схватил меня за руку, увлекая за собой на колени рядом с ним. Асмир горел, я была уверена у него жар, от воспаления. – Ничего не нужно, рана затянется, – перебил он, и в его голосе сквозь боль пробивалась уверенность. – Смотри! Видишь? Она затягивается!

Я посмотрела туда, куда он указывал дрожащим пальцем. И замерла. В тусклом свете камина, падавшем на его бок, края рваной раны действительно медленно, но заметно стягивались. Это выглядело сюрреалистично, как ускоренная съемка роста растения. Кожа будто сама собой ползла навстречу, останавливая сочащуюся кровь. Вот она, драконья магия…

Асмир резко махнул рукой в сторону двери, и она с глухим стуком захлопнулась сама собой, заставив меня вздрогнуть. Замок щелкнул. Мы остались вдвоем. Асмир отпустил мою руку и удобнее устроился на полу, облокотившись о низко стоящую софу. – Ты… выздоровеешь? – спросила я, голос дрогнул. – Да. Наверное… А может, и умру, – сказал он и усмехнулся, а у меня сердце сжалось. – Ты шутишь? – Нет, – пожал он плечами. – Но от того, что ты позовешь лекаря, ничего не изменится. Так что давай просто подождем в тишине. Ладно?

Треск поленьев в камине нарушало лишь тиканье часов где-то вдалеке. Я со страхом смотрела на рану на боку Асмира и на то, как тяжело и прерывисто он дышал. – Это невозможно, – вырвалось у меня, и я снова подалась вперед. Асмир попытался меня остановить, но не успел. – Рина! – прорычал он, но было поздно – я уже шагнула в уборную, нашла чистое полотенце и тут же намочила его. – Что ты… – Я промою рану, – твердо сказала я и села рядом. Мои руки слегка тряслись, но я знала, что нужно что-то делать хоть что-то.

Асмир резко вдохнул, когда я осторожно коснулась его бока. Это была жуткая рана, глубокая и рваная… Он наверняка потерял много крови. – Будь такая рана у обычного человека, он бы уже потерял сознание. Или даже… умер, – вырвалось у меня с дрожью в голосе. – Повезло, что ты дракон. Асмир хмыкнул, и в этом звуке было больше горечи, чем юмора. – Уже не дракон, – тихо сказал он, пока я обрабатывала края раны.

Я подняла глаза и столкнулась с его усталым, почти пустым взглядом. Он закрыл глаза, будто не в силах выдержать мой молчаливый вопрос. – Мой дракон почти умер, Рина. Это лишь остатки его магии… – Умер? – я застыла с мокрой тряпкой в руках. – Да… почти. Поэтому… поэтому и проклятая рана почти не стягивается. И Тит болеет. Все из-за этого. И из-за того, что мой отец на старости лет не мог совладать со своим желанием иметь рядом молодую девку. А она… Моя мачеха ненавидела меня, всю мою жизнь.

Асмир сжал кулаки, и на его лице отразилась такая гримаса боли и ненависти, что мне стало не по себе. – Ну что, папа? Может, я сегодня отойду к тебе и смогу плюнуть тебе в лицо в аду? За то, что твоя пассия после твоей смерти вышвырнула меня из рода. За то, что твой законный внук мог умереть… Тебе на меня было плевать. Твоя пассия называла меня ненужным напоминанием о моей матери, а ты молчал… Тебе всегда было плевать. Но за что ты так с ними? В чем виноваты твои внуки?

Его слова вырвались сдавленным рычанием. Асмир стиснул зубы, и его глаза неестественно блеснули от нахлынувшей влаги. – Я отвратительный отец, – с хрипом выговорил он и открыл глаза. Наши взгляды встретились. – С тех пор как Лили… их мама умерла… я ни с чем не справляюсь. Мой дракон умирает, а мой сын… мой сын слабеет. Он чуть не умер. Маг говорил, что теперь нельзя превращаться в дракона. А я надеялся, и как итог… Я потерял контроль и валялся в снегу. Может, и прав был мой отец… Зачем ему в роду такое слабое ничтожество? – Это не так, – сказала я, чувствуя, как у самой подступают слезы. – Ты боролся. Полетел, даже зная, что нельзя. Ты… с раной в боку принес лекарства. Ты прекрасный отец. Тит тебя любит, слышишь? Он говорит, что ты самый лучший. И ты не умрешь. И пусть твой отец один в аду сидит, а ты… ты будешь жить! И попадешь в рай. Потому что хорошие люди попадают в рай. Но пока тебе рано.

Я говорила уверенно, почти горячо, и снова положила ладонь ему на лоб. Кажется… он стал холоднее. В комнате снова воцарилась тяжелая тишина. – Мне кажется… жар спадает… – пролепетала я. Асмир лишь кивнул. Он снова закрыл глаза и откинул голову, а я, действуя под каким-то непонятным порывом, осторожно погладила его волосы, убирая мокрые пряди с лица. Он слегка подался вперед, и его горячая щека коснулась моей ладони. Мы замерли в этой странной, неестественно близкой позе.

Я опустила глаза на его бок и ахнула – рана почти срослась. Процесс резко ускорился. От неожиданности я забыла как дышать. Минута… две… и я с изумлением смотрела на гладкую кожу, на которой остался лишь тонкий розовый шрам, который так быстро бледнел… – Вот и все… – вздохнул Асмир, и я почувствовала, как он убрал лицо с моей ладони. – Не умер. Он хмыкнул, и мы снова столкнулись взглядами. – Я же… говорила, – постаралась как можно оптимистичнее сказать я, хотя саму все еще обуревал леденящий страх. Я снова занесла руку и приложила ладонь к его лбу, облизнув пересохшие губы. – И жара нет, – тихо констатировала я. – Значит, я уже здоров, и жизнь продолжается, – с легкой улыбкой сказал Асмир. Одним движением он поднялся. Я инстинктивно вскрикнула и схватила его за руку, боясь, что он упадет, но Асмир уверенно держался на ногах. Казалось, что упаду вот-вот именно я. – Рина, все хорошо… – мягко сказал он. Кажется, его голос еще никогда не звучал так… нежно, обращаясь ко мне.

– Тебе все же нужно показаться лекарю, – тихо настояла я. – В этом уже нет нужды, – покачал головой он. – Я здоров. Почти… – А твой… дракон… – вырвалось у меня против воли. Может, я и пожалею об этом, может, он снова меня оттолкнет, но я не могла не спросить. – Не знаю, – пожал он плечами, и в его глазах промелькнула тень. – Но как человек – я здоров.

Мы застыли друг против друга. Я всматривалась в его лицо, ища признаки слабости, а он… в ответ разглядывал меня так, словно видел впервые. От этого пристального, теплого взгляда по телу пробежала странная, смущенная волна. – Мне нужно… привести себя в порядок, – прервал он эту натянутую тишину. – Тит будет ждать. Я… я останусь один. Ладно? – А если тебе станет плохо… – Не станет. Я полностью здоров, – повторил он то, что я уже слышала, и сделал шаг ближе. Его пальцы мягко убрали с моего лица прилипшую прядь волос. И мы снова застыли, как две статуи, связанные невидимой нитью.

– Тит очень будет переживать, – шепотом, будто напоминая самому себе, произнес Асмир. Я кивнула. Он прав, я знаю… Но мне понадобилась вся моя воля, чтобы сделать шаг назад. – Я буду ждать тебя у него, – сказала я, и голос прозвучал неестественно громко в тишине комнаты. – Я быстро приду, – пообещал Асмир, и улыбка снова коснулась его губ, на этот раз более живая.

Я кивнула и, не в силах больше ничего сказать, вышла, тихо прикрыв за собой дверь. А после, оставшись одна, прислонилась к стене, чувствуя, как дрожат колени и бешено стучит сердце. Пожалуй, даже для моего нового здорового сердца сегодня было слишком много эмоций.

Глава 31

Асмир

Холодные струи смывали с меня все, что случилось за эти сутки. Это были не просто сутки – целая жизнь.

Я выключил воду, подошел к зеркалу. На меня смотрел я… Почти я. Потому что половины меня больше не было. Мой дракон – старый друг, часть моей сути – отдал мне последнюю силу и угас. Я почувствовал этот миг: прощальный толчок тепла, и затем – пустота. Он исцелил меня, а сам… Его больше не было.

Выйдя в комнату, я наскоро вытерся, бросив взгляд на окровавленную рубашку, валявшуюся на полу. Я мог умереть. Когда я оказался здесь и увидел рану, стягивающуюся слишком медленно, я понял, что спасти меня может только дракон, понял… Что возможно вот так и умру.

Но Рина оказалась рядом. Первым порывом было прогнать ее – не хотел, чтобы она видела меня таким. Но потом… никто не хочет умирать в одиночестве. С ней было спокойнее. Теплее.

Ее рука на моей щеке, ее успокаивающий голос… Я сказал ей то, что не говорил никому. Вывернул наизнанку самое больное и постыдное. А она… такая храбрая. Сидела рядом с окровавленным, умирающим мужчиной, ее руки дрожали, а она… утешала меня. Поддерживала.

Разве хоть одна знатная дама, из тех, что я знал, способна на такое? Никогда не встречал таких. Что-то во мне рухнуло и перестроилось. За те несколько минут на полу, пока кровь стыла на коже, а ее пальцы осторожно касались моих волос, я будто прожил с ней целую жизнь. И теперь, вспоминая ее лицо, понял – она стала мне дорога. Дорога не внешней красотой, а той силой, что светилась изнутри. Искренностью. Преданностью, которой я не заслуживал.

Она быстро собралась, когда я спешил к сыну, не взяла с собой почти ничего, побежала за мной из кареты, оставив даже перчатки. Шла по морозной дороге, ни разу не пожаловалась… Она боялась за меня. Боялась так сильно, что не бросила, когда я истекал кровью, пыталась дрожащими руками хоть чем-то помочь.

Я быстро накинул штаны и чистую рубашку, снова посмотрел в зеркало. Выглядел… нормально. Здорово.

В тот миг, когда Рина гладила мои волосы, убирала пряди с лица… я почувствовал последнюю волну тепла. Это был прощальный дар моего дракона. Именно тогда он отдал мне все, что осталось. Тело исцелилось окончательно. А после… ушел. Теперь я просто человек. Но живой человек. Благодаря ему. И… благодаря ей.

Я вышел в коридор и почти сразу столкнулся с дворецким. – Господин дракон, как вы? – спросил он, и в его глазах читалась неподдельная тревога. Господин дракон… Теперь это звучало как насмешка. Но откуда ему знать. – В порядке. Как Тит? И… Рина?

Я двинулся к покоям сына, Солн зашагал следом. – Молодой человек спит. А госпожа… госпожа… она… Она в комнате. Заснула на стуле рядом с мальчиком. – На стуле? – я приостановился, думая, что ослышался. – Господин, простите, я не совсем понимаю статус госпожи в доме, чтобы понять, что ей дозволено, а что нет… Она… лекарь? Мы ненадолго замерли, уставившись друг на друга. – Она моя жена, – сказал я твердо и впервые осознал всю глубину и вес этих слов. – Господин, простите… Я не знал! Если бы знал… У нее же целительная магия. Я раньше не видел такого у женщин. Подумал… вы для сына ее привезли. Я ошибся… – Целительная магия? У нее бытовая магия, – возразил я, вспоминая, что это было известно еще до брака. Но Солн покачал головой. – Целительная, господин, я сам видел. Когда она… когда она спасала господина Тита. Она напитала отвар с водой своей силой… У нее точно целительная магия!

Я застыл прямо перед дверью в покои сына, приоткрыл ее и заглянул внутрь. Тит сладко спал, а рядом, на стуле, с закрытыми глазами и поджатыми под себя ногами, спала Рина. Она выглядела измученной и хрупкой. – А лекарь где? – тихо спросил я. – Сбежал, господин. Боялся, что вы его накажете. – Боялся, что накажу? – я прикрыл дверь. – Расскажи быстро, что здесь вообще произошло. Дворецкий кивнул и начал рассказ. С каждым его словом мое удивление росло. – Она спасла… Она спасла Тита, – вырвалось у меня, и комок подкатил к горлу. Я думал, ему просто полегчало… Но нет. Его спасла Рина. – Господин, клянусь. И у нее целительная магия! Она точно лекарь! Она всем командовала, она точно знала, что делать!

Я вспомнил книгу по лекарскому делу. У женщин не бывает целительной магии… Не бывает, как и боевой. Но ведь бывают исключения. Я знал пару девушек, у которых просыпалась боевая магия. Значит, могла быть и целительная? Может, она ее скрывала? Редкий дар… Голова шла кругом. Но это все… неважно. ОНА СПАСЛА МОЕГО СЫНА. ИМЕННО ОНА. – Господин, что прикажете делать?.. – Отдохни пока, Солн. Сегодня была… тяжелая ночь, – сказал я. – Спасибо за верную службу. Дворецкий благодарно кивнул. Всю ночь они с Риной боролись за жизнь моего ребенка. И победили.

Я снова вошел в комнату. Подошел к стулу и бережно, чтобы не разбудить, взял Рину на руки. – Асмир… – прошептала она, мгновенно просыпаясь от легкого движения. – Ты в порядке? Я… задремала. – Все хорошо, – так же тихо ответил я, перекладывая ее в небольшую кровать для няни, стоявшую рядом. Она была истощена. Целительная магия всегда забирала часть жизненной силы, и на восстановление требовалось время. – Хорошо… – пролепетала она, ее веки уже снова стали смыкаться.

– Отдохни немного. Тебе нужно поспать. – Да, я… чуть-чуть подремлю… – пробормотала она, как ребенок, и через полминуты ее дыхание стало ровным и глубоким. Она уснула мгновенно. Я взял одеяло, лежавшее в ногах кровати, и аккуратно укрыл ее, так же бережно, как укрывал Викторию, когда та засыпала. И клянусь, внутри поднялась волна такой нежности к этой маленькой, почти незнакомой женщине, словно я укрывал свою… жену.

Она тихо всхлипнула во сне и потянулась, укутываясь в одеяло. Такая беззащитная и в то же время сильная… Моя. Моя? Я подошел к Титу, положил ладонь ему на лоб. Он сонно приоткрыл глаза. – А где… фея? – прошептал он. Фея… Я сразу понял, о ком он. Точно… фея! – Спит. И тебе нужно спать, – ласково сказал я, присаживаясь и целуя сына в лоб. Жара не было.

А ведь лекарство лежало нетронутым на стуле.

Тит был здоров, благодаря этой храброй, нежной фее. – Папа, я тебя люблю, – пробормотал Тит, уже почти во сне. – И я тебя люблю, – ответил я, погладив его по голове.

Я встал, посмотрел на спящего сына, затем перевел взгляд на Рину. И внутри расплылось теплое, тихое чувство, которое хотелось разлить по всему миру. Я чувствовал себя… счастливым? Да. Несмотря на все, что произошло, я чувствовал себя счастливым и умиротворенным.

Я вышел из комнаты и направился по знакомому коридору. Для полного счастья не хватало лишь одного… Открыл дверь в детскую и наткнулся на два сонных голубых глаза. – Папа, – раздалось радостное бормотание. – Проснулась, моя принцесса, – сказал я, входя, и подхватил малышку, легко закружив по комнате. Виктория рассмеялась, звонко и беззаботно. – Папа, ты пиехал! – радостно захлопала она в ладошки. – Приехал, Виктория. И привез тебе фею. – Фею? – ее глазки округлились. – Де? – Она спит! Но как только ты проснешься как следует, я обязательно вас познакомлю.

Да, теперь я чувствовал себя по-настоящему счастливым. Полным. Целым.

Глава 32

Ирина

– Недолго тебе осталось, дрянь! Недолго! – прозвенел в моих ушах крик, я резко дернулась и чуть не упала с кровати. В груди заболело, это была странная резкая боль, которая тут же закончилась.

Эти кошмары… Они пугали меня все больше и больше. Но еще страшнее стало, когда я поняла… кровать напротив пуста! Сердце ударилось об грудную клетку с такой силой, что зазвенело в ушах, пока до меня не дошло: мальчик, конечно же, проснулся и ушел. Слава Богу!

Сколько же я проспала? Когда я засыпала, в окна пробивались лишь первые, бледные сумерки зимнего утра. А сейчас… я откинула тяжелую штору, и меня ослепило яркое, почти полуденное солнце. Обед? Судя по легкому урчанию в животе – так точно.

Я быстро привела себя в порядок и вышла в коридор – и тут же чуть не столкнулась с дворецким. Казалось, он меня и поджидал. – Доброго дня, госпожа Ирина, – вежливо поклонился он. – Доброго! – тут же ответила я. – Как Тит? И… господин Асмир? Мне стало стыдно: я вспомнила, что он приходил и переложил меня в кровать, когда казалось, что я от бессилия, не могу и пошевелиться. – И старший, и младший господин пребывают в добром здравии, – доложил дворецкий, и я с облегчением выдохнула. – Господин в данный момент обедает с детьми в малой гостиной. Желаете, чтобы вам накрыли в столовой, или присоединитесь к ним? – Конечно, присоединюсь! – ответила я, может, и слишком резко, но очень искренне. Дворецкий почти незаметно кивнул и жестом указал направление.

Спускаясь по широкой лестнице и проходя через холл, я наконец-то смогла по-настоящему рассмотреть дом. Он был совсем не похож на перенасыщенный вычурными безделушками особняк Катрины. Здесь царила сдержанная, почти минималистичная элегантность эпохи барокко. Картины, ковры, несколько изящных статуэток – всего было в меру, создавая ощущение спокойствия и простора.

– Вас Солн зовут? – спросила я дворецкого, пока мы шли. Я, кажется, слышала, что вчера Асмир его так называл, но было совсем не до знакомств. – Так и есть, госпожа, – тут же сказал он. – Подскажите, Солн. Вам нравится служить у Асмира? Где вы живете и штат прислуги, хорошая ли у вас комната? Достаточно ли вам платят? Хватает ли вам денег на лечение в случае необходимости? Может, мои вопросы и были излишни, но мне было интересно узнать, как у Асмира обстоят дела с прислугой. – Весьма доволен, я служу у господина уже много лет. Получаю приличное жалование, пожалуй, одно из лучших, что я знаю. Господин повышает жалование каждый год. Я живу вместе со штатом прислуги на втором этаже в правом крыле. В комнате есть все необходимое, господин даже постелил ковер в каждой комнате, выделяет чистое белье и занавески. А по поводу лечения, господин всегда самостоятельно оплачивает, если из слуг кто-то болеет. Данный пункт прописан в договоре для каждого слуги в этом доме.

Ну надо же! Значит, не везде слуги живут так, словно они рабы?

Мы остановились возле большой двери, и Солн постучал в нее. – Господин, к вам госпожа Ирина. – Входите, – раздался из-за двери знакомый голос.

Дворецкий распахнул дверь, и я вошла. Первым делом мои глаза нашли Асмира. Он сидел в кресле у камина, живой, целый, и при виде меня в его глазах мелькнуло что-то теплое, и я улыбнулась. Он жив! Он в порядке! И тут на меня, словно маленький ураган, налетел Тит. – Ты так долго спала! – заявил он, обвивая мои ноги руками. Я проверяла его лоб – прохладный, отлично! Погладила малыша по волосам. – Помоги убедить папу отпустить нас на улицу! На снежный бой! – Улицу! Улицу! Бо-бо! – раздался второй, тоненький голосок, и мою вторую ногу обхватила пара маленьких, цепких ручек.

Я обернулась и ахнула. Ко мне прижалась очаровательная крошка в нежно-розовом платьице, с облаком светлых кудряшек и огромными, чистыми голубыми глазами, смотревшими на меня с безграничным любопытством и обожанием, которое она копировала у брата. – Так-так, вы совсем окружили бедную Рину, – с легкой усмешкой произнес Асмир, поднимаясь. – Рина, позволь представить тебе более официально: мой сын Тит, с которым вы, кажется, уже знакомы. И эта очаровательная особа, которая повторяет за ним каждое слово, – моя дочь, Виктория. В его голосе, когда он говорил о дочери, звучала такая нежность, что у меня екнуло сердце. – Мне невероятно приятно с тобой познакомиться, принцесса, – сказала я, присев так, чтобы быть с ней на одном уровне. Виктория тут же спрятала лицо в складках моей юбки, но потом выглянула одним глазом и улыбнулась. – Ну так что? Ты поможешь? – не отступал Тит, дергая меня за рукав. – Снежный бой! Папа обещал еще до отъезда! – Снежный бо! Бой-бо! – тут же протрубила Виктория, подпрыгивая на месте и хлопая в ладошки.

Асмир вздохнул, но в его взгляде читалось скорее усталость, чем раздражение. – К сожалению, Виктория перенимает не только хорошие манеры, но и самые безумные идеи своего брата. – Это не безумная идея! – возмутился Тит, отпуская мой рукав и гордо подбоченясь. Виктория мгновенно скопировала его позу, пытаясь выглядеть столь же грозно, что получалось невероятно смешно. – Ты же сам сказал: «Драконы всегда держат слово!» Ты обещал! – Обещал до того, как ты заболел, солдат. – Драконы не болеют! – с полной уверенностью заявил Тит.

Фраза повисла в воздухе. На лице Асмира на мгновение исчезла тень улыбки. Невинное детское заявление попало прямо в незажившую рану. Даже мне стало больно от осознания происходящего… Тит даже не догадывался, что терял дракона… – Будем играть в шахматы, – предложил Асмир, пытаясь сменить тему. – Чтобы ты опять выиграл? Это скучно! – Ты тоже выигрываешь. Иногда. – Когда ты поддаешься, папа! Я же вижу! – Тит топнул ногой. Виктория, не понимая сути спора, но чувствуя накал страстей, тут же тоже топнула своей маленькой туфелькой.

Я с удивлением наблюдала за пятилетним мальчиком, который вел дискуссию почти на равных со взрослым. «Драконы взрослеют иначе», – вспомнились слова Асмира. А Виктория? Она казалась обычным, пусть и очень милым ребенком – непосредственным, эмоциональным, копирующим брата. – Достаточно, – мягко, но твердо прервал их Асмир. Тит насупился, его брови сомкнулись в одну сердитую линию. – Почему, папа? Ты же сам всегда говорил: «Надо объяснять причины своих поступков». Так в чем причина? Почему нельзя погулять? Бедный Асмир. С пятилетним философом-драконенком спорить явно было сложнее, чем с обычным ребенком.

– Все потому, – вмешалась я, поворачиваясь к Титу, – что твой папа обещал мне… морской бой. А я гостья, и мне было бы приятно, если бы позволили выбрать игру на этот вечер мне. Тит скептически прищурился. – Морской! – с восторгом повторила Виктория, тут же забыв про снег. – Но у нас нет моря! – фыркнул мальчик. – А моря и не нужно! – парировала я, опускаясь перед ним на корточки. – Мы можем быть пиратами и громить вражеские флотилии прямо здесь, в этой комнате. Но… – я сделала таинственную паузу, – только если ты разрешишь мне показать, как в это играют. Или… ты боишься, что мы тебя обыграем?

Детский вызов сработал безотказно. Тит выпрямил спину, и в его глазах вспыхнул азарт. – Драконы ничего не боятся! Ладно, давайте ваш «морской бой»! – Морской бо! Уа-а-а! – завизжала Виктория, начав бегать вокруг нас кругами, размахивая воображаемой саблей. – И что теперь нужно делать? – с деловым видом спросил Тит, уже полностью увлеченный новой идеей.

Асмир посмотрел на меня через голову сына. В его взгляде было облегчение и благодарность. Он молча пожал плечами, передавая мне инициативу. – Для начала нам нужна бумага, – тут же нашлась я.