Текст книги "Призрачная кровь 6 (СИ)"

Автор книги: Елена Шатилова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

С трудом удержала дрожь в руках. Пришлось экстренно себя успокаивать, чтобы не выдать себя эмоциями. Как же несправедлива жизнь, он же такой маленький… Но инстинкту Чёрной крови не может противостоять, он идёт убивать, и уничтожит каждого, кто помешает движению к Чёрным путам.

Нужно это остановить!

– Настя, всё в порядке? Ты побледнела, – внимательная алхимичка всё же заметила.

– Волнуюсь сильно.

– Всё будет хорошо. Поработаем месяц и вернёмся, – у женщины дрогнул голос, видно, моим состоянием заразилась, беременные они такие.

Не стала больше смотреть в окно. Ведь я подозреваю, что такие путешественники здесь не редкость. Мне другое интересно, что это было? Как я смогла отмотать время назад? Или это просто грань моей памяти? То, что это произошло через ключ, я не сомневалась. Главное, научиться этим пользоваться. Зачем? Пока не знаю.

Стелла встала и, открыв дверь в купе, вышла в коридор.

– Смотри, – показала она в окно.

Я тоже встала. На горизонте виднелось нечто тёмное, словно туча поднималась с земли или волна. Без пояснений поняла, что это – Чёрные путы даже отсюда вызывали страх.

Радовало то, что я не чувствовала изменений в состоянии, волнение не в счёт.

– Я была такая трусиха в студенчестве, даже глаза закрыла, чтобы не видеть этого. Но было поздно, мозг быстро запечатлел, на всю жизнь запомнила этот момент.

Знала бы ты красавица, что там внутри, то не говорила об этом с улыбкой. Ведь я прекрасно понимала, что реальность сильно отличается от моего обучения на полигоне.

Поезд прошёл поворот, словно намеренно показав нам мрачную стену и, повернув ещё раз, вышел прямым курсом на границу. Пару часов, и мы на месте. Представляю какой мандраж сейчас у ребят. Хотя в отличие от меня они уже всё видели в прошлом году.

Мы подъезжали, а я всё же почувствовали изменение в себе, в районе ключа стал чувствоваться ритм, словно билось второе сердце. Медленно, размеренно, словно отсчитывая что-то.

Я сглотнула образовавшийся комок в горле. Надо решать проблему с чёрной кровью и как можно быстрей, или я с ума сойду.

Железная дорога опять повернула, чтобы показать нам ещё одну стену, но уже рукотворную. С виду не высокая, но я думаю не меньше десяти метров.

– За стеной жилой посёлок, чтобы обеспечить безопасность во время отдыха. Так что спать можешь спокойно, – поведала Стелла.

Показалось здание вокзала, и поезд снизил скорость, а потом и вовсе стал тормозить.

– Ну вот и прибыли. Боюсь, что отдохнуть тебе не дадут, в лучшем случае пообедать, – заведующая кафедрой предположила то, в чём я не сомневалась.

– Мне не привыкать, – хмыкнула я.

– Надеюсь, мы доживём до мирной жизни, – сказала женщина, глядя куда-то вдаль, а сама коснулась живота.

Дождёмся, – пообещала мысленно. Мне ещё с Мишей жить долго и счастливо.

Первым делом, когда мы вышли, я нашла его взглядом.

«Моя Настёна», – проговорил он одними губами с лёгкой улыбкой.

Не знаю, что на меня нашло, но я чмокнула губами, глядя ему в лицо, на что он чуть не рассмеялся.

Студентов начали строить: проверить состав, дать указания, а мы сразу направились за стену.

Теперь предстояла проверка и не только документов, но и надзорными органами.

По одному нас провели в кабинеты. Когда я зашла, дверь за мной защёлкнулась. Внутри сидел мужчина в форме надзорных органов. В противоположную дверь зашли ещё два человека в такой же форме, как у наших преподавателей.

– Доброе утро, Анастасия Павловна! – сидящий поздоровался за всех, я кивнула и ответила. – Прошу запомнить наших сотрудников, они будут вас сопровождать. Не удивляйтесь, сейчас в вашей академии много профессоров по обмену из других учебных заведений, поэтому присутствие новых никого не удивит, тем более проверку все проходят у нас.

– Но это не исключает попадание диверсантов, – раз пошла такая тема, то выкажу сомнение. Хотя не вижу особой опасности. В академии меня было просто застать и дома. Возможно, моё спокойствие просто от незнания ситуации.

– Конечно, мы не можем исключить предателя в наших рядах. Поэтому при первом же подозрении, прошу сообщать нам. Пётр Михайлович передал нам переговорные устройства, так что можете воспользоваться этим видом связи.

Я улыбнулась, оценив степень доверия.

– Отлично! Я могу идти?

– Конечно, Анастасия Павловна.

Глянув ещё раз на свою охрану, вышла. Не поверю, что их парочка, скорей всего пара десятков, от персонала до боевиков-контрактников.

Глава 19

Получив пропуск, я вышла в другую дверь.

В гарнизоне не было помощников, поэтому я продолжала тащить свою сумку сама. Несмотря на редкие посещения спортзала, зала уже не чувствовала себя слабачкой. И занятия с мастером Ахметом не способствовали моему укреплению, он очень медленно раскачивался, и мы за прошедший месяц толком не начали полезные для меня занятия. Поэтому я решила не тратить время на посещение его уроков. Потом, когда группа перейдёт к настоящим практическим занятиям, тогда присоединюсь. Да, учитель мог бы меня не понять, но я не стала с ним разговаривать на эту тему.

Мне сильно помогли мои соло-боёвки на полигоне, по большей степени я из-за силовой нагрузки и стала их проводить. Выматывала себя практически до изнеможения, что дало свои плоды и подтвердило, на полигоне не клон или аватар, а реальное моё тело. Как бы не смешно это звучало, но у меня даже рельеф на мышцах появился. Так что, если дойдёт дело до спарринга, я сильно удивлю противника.

Стелла Константиновна ждала меня с другой стороны фильтра, почему-то была взволнована.

– Всё нормально? – решила всё же поинтересоваться.

– Одну девушку из группы Земли увели, – женщина посмотрела куда-то вдаль.

– Может, не всё так страшно? – сказала, но понимала, это не так. Скорей всего подозрение на чёрную кровь, а она или умолчала, боясь последствий, или не знала.

– Мы всё равно ничего сделать не можем. Пойдём, покажу тебе наш корпус.

Здания в гарнизоне практически все одинаковые: простые серые коробки, стоящие рядами. Были и парковые зоны, со скамейками и даже фонтанами, которые уже работали. Не удивлюсь, что кафе и рестораны найдутся. Здесь же люди живут, поэтому должны существовать хоть какие-то условия для досуга.

Мы подошли к одному из безликих зданий. Внутри был небольшой вестибюль. С одной стороны, стоял простой диван, а с другой – окошко в стене, за которой виднелся мужчина, сидящий в небольшой комнате. Увидев нас, встал и подошёл к окну. Показали ему документы, и он выдал нам ключи от жилья. Комнаты у нас со Стеллой были довольно далеко друг от друга. И переселиться нельзя. Хотя мне было всё равно, не расположена я устраивать посиделки.

Я думала, что будет подобие наших квартир в академии, но нет. У преподавателей – командировочных, были отдельные апартаменты, только смешно употреблять это слово к комнате, где помещалась только кровать, небольшой шкаф и стол со стулом. Был ещё совмещённый санузел с душем, дверь туда находилась сразу у входной.

По сути, не так всё и страшно, да и временно. У студентов всё намного хуже, так что заходим, располагаемся и радуемся.

Стелла оказалась права, по поводу моей загрузки, когда мы с ней спускались для посещения столовой, мне вручили корреспонденцию, верней один стандартный академический конверт. Я его тут же вскрыла. Там было моё расписание, и через полчаса после обеденного времени, меня ждали в госпитале. Заведующая кафедрой сегодня меня будет сопровождать, потом зависит от её расписания. Да, она сюда тоже работать приехала.

Опять невзрачное серое здание, только двухэтажное. Мы на второй и отправились. Просторное, светлое помещение, ряды столиков, довольно плотно. Да, здесь нет барышень в пышных юбках, поэтому узкие проходы не помешают. Сразу у входа на столе лежали стопки с чистыми подносами, мы взяли по одному и пристроились в конец очереди. Живо вспомнила свои студенческие годы в другом мире.

Дальше шли столы раздачи: салаты, горячее, напитки, десерт. Я была голодная, поэтому под улыбку Стеллы, набрала побольше.

В обеденном зале было много незнакомых лиц. Несмотря на то, что знали обо мне буквально все, но от любопытных взглядов это обстоятельство не спасло.

Рассиживаться здесь не особо принято. Я заметила, что люди даже толком не переговаривались. Поели – отнесли посуду – вышли. Военная структура, а в ней свои порядки.

Также и мы со Стеллой Константиновной поели и вышли.

Прошлись по посёлку, моя будущая родственница показала, что и где находится.

– Госпиталь расположен за территорией жилого посёлка. Здесь есть целительское отделение, но оно для обычных больных, и нам туда нет необходимости ходить. Не спорю, там тоже целители изголодались по общению, тем более не прочь будут с тобой пообщаться, но ты нужна серьёзным больным. У мастеров-целителей накопилось очень много вопросов.

Я вздохнула. Весёлый месяц мне предстоит. Мимо строем прошли студенты, одна из групп пятого курса, увидев нас, заулыбались. С ними я уже не буду заниматься, вообще со студентами уроки закончены. Теперь только преподавательский состав, надзорники и мои личные проекты.

«Я академическое достояние и нечего больше расточать моё время», – заявил Рокотов, и Сотников его поддержал.

Времени оставалось мало, поэтому мы прибавили шаг. С другой стороны посёлка имелся ещё один пропускной пункт, и при выходе пришлось предъявлять пропуска. По сути, вид за стеной почти ничем не отличался от посёлка, единственное, открывался лучший обзор на темнеющие впереди Чёрные путы.

Я вздохнула. Не покидало чувство, что мне всё равно придётся с ними столкнуться, надеюсь, очень нескоро, а пока работа.

– Добрый день, Анастасия Павловна. Меня зовут Рудольф Александрович, я начальник госпиталя.

Встретил нас серьёзный мужчина болезненного вида, чем-то напомнил Петра Михайловича, но постарше. Белый халат на синей форме, белый головной убор. Предложили одеться и нам.

– Прошу, пройдёмте в реанимацию, где вам предстоит работать, – разговор продолжился уже на ходу. – Тяжёлых у нас много, но благодаря вашим структурам, практически все выживают. Сразу хочу поставить вам задачу. У вас не было возможности работать с заражениями, но среди заражённых как раз основные потери…

Мы быстро прошли по коридору с множеством дверей по обе стороны. Попадалось много персонала, все куда-то спешили, что-то носили. Это не академический госпиталь с тихой атмосферой, особенно когда я там навела порядок. Прошли до конца коридора, свернули направо и упёрлись в дверь реанимационного отделения.

Когда мы туда зашли, я не удержалась и сморщила нос, пахло жутко. Здесь стоял тяжёлый запах разложения, словно я попала в морг со старыми трупами.

Рудольф Александрович посмотрел на меня, но ничего не сказал, просто пошёл дальше.

Я примерно знала, что увижу.

Пациенты с заражением лежали в закрытых артефактных боксах, видно, чтобы избежать прямого контакта с персоналом или наследие от прошлых методов лечения.

– Мы использовали на них ваши реабилитационные структуры. Они прекрасно справляются даже с тяжёлыми ранениями, но заражение, к сожалению, исцелить не могут. Обычно мы устраняем поражение ткани хирургическим путём, чаще всего ампутацией, так как некроз очень быстро проникает в ткани и поражает кости. Но зная, что вы приедете на практику, решили воздержаться от радикальных мер на какое-то время. Сейчас пациенты стабильны, и это тоже благодаря вашим структурам, злокачественные процессы остановлены…

Столько веры в меня, я даже у Рокотова не видела. Он не просто надеялся, он даже не сомневался, что я исправлю ситуацию.

– Я вас поняла. Вы хотите, чтобы я восстановила ткани, верней вернула их к жизни? – проговорила и посмотрела в глаза начальнику госпиталя, чтобы он услышал, как абсурдно это звучит.

– Я осознаю, что обычными методами это невозможно. Но всё то, что мы сейчас используем, с вашей подачи, ещё несколько месяцев назад могли посчитать утопией. Я не буду произносить пламенных речей, но вы единственный человек в мире, который может решить эту проблему. Да, пациенты пока не осознают всей трагедии, но если ничего не предпринять, то они очнутся инвалидами. И не в единичных случаях дело, эта проблема системная.

То, что он просит от меня невозможного, смысла объяснять не было. Ведь, чтобы их исцелить мне нужно использовать запретный дар. Я задумалась, чувствуя на себе пристальные взгляды не только Рудольфа Александровича и Стеллы, казалось, весь персонал сверлит меня взглядами.

Я на границе и вряд ли кого-то удивит, что я попрошу в работу чёрные кристаллы. Нужно поискать возможность заменить ими саму чёрную кровь, ведь её я точно не соглашусь использовать, даже если все эти бойцы умрут. Нельзя убивать одних, тем более детей, для лечения других – это жестоко.

– Хорошо, я попробую решить эту проблему. Можно на приватный разговор, – обратилась к начальнику госпиталя. Он указал рукой дальше по коридору.

Стелла Константиновна скривила рот, видно, не понравилась, что осталась не у дел, хотя для неё должно быть предсказуемо.

Мы зашли в кабинет. Судя по виду, это не рабочее место Рудольфа Александровича, скорей комната отдыха или совещаний, уж очень типичное расположение столов – буквой «П». Мужчина закрыл дверь и предложил присесть.

– Мне нужен отдельный кабинет для работы и, чёрные кристаллы. У простых вряд ли хватит мощности, – я внимательно посмотрела на реакцию доктора. Воспринял, вроде, нейтрально. Значит, здесь плотно работают с этим ресурсом, что понятно, в десятке километрах от нас он буквально под ногами валяется.

Слава Богу, начальник госпиталя не стал ничего выспрашивать, просто кивнул и куда-то ушёл. Очень надеюсь, что не за надзорниками. Хотя это была бы самая большая глупость, сродни самоубийству. Он скорей, наоборот, будет меня покрывать, чем заложит. Но расслабляться всё равно не стоит.

Мужчина вернулся через пятнадцать минут, в руках был металлический футляр, обычная такая коробочка, в подобных хранят хирургические инструменты. Положил её напротив меня.

– Ещё что-нибудь?

– Да, – я задумалась. – Бумагу, ручки у меня есть. Термос с кофе и крекеры.

Рудольф Александрович улыбнулся.

– К сожалению, без кофе и крекеров я не завожусь, – вернула ему улыбку.

– Хорошо. Это место вас устраивает для работы? – доктор махнул рукой.

– Вполне. Главное, чтобы меня никто не беспокоил, пока сама не позову, – надеюсь, он понял о чём я.

– Конечно, Анастасия Павловна, – начальник госпиталя положил ключи от комнаты на стол, и, поклонившись, ушёл.

Термос и крекеры он принёс опять же сам, пожелал удачи и вышел. Я заперла дверь и приступила к обдумыванию очередной задачи.

Основная проблема в том, что моя капсула, хоть и прозрачная – это чистая чёрная кровь, наичистейший дар времени. И как его имитировать на целителе, даже с использованием чёрных кристаллов – понятия не умею. Но выхода нет, меня саму зацепила эта тема, и нужно пробовать.

Что мы имеем? – даже писать смысла не было, всё предельно ясно. Ничего, кроме полной коробки запрещённого во внешнем мире ресурса. Знакомые камушки мерцали космической пустотой, живо напоминая мои походы по полигону.

Вернуть живые ткани целителем я не могу. Можно, конечно, попробовать запустить регенерацию. Но это не отдельный орган, заражение может случиться где угодно, так что здесь всё равно придётся разрабатывать восстановление всего организма.

Я понимаю, что Рудольф Александрович не просил дать шанс уже обречённым, первоочередная задача вернуть бойцов в строй. А потом, при положительном результате, уже идти дальше к особо тяжёлым случаям.

Но пока я ни то, что в тупике, даже не знаю, куда сделать первый шаг.

Ладно, – вздохнула, открыла крекеры и, закинув один в рот, взяла кристаллик.

– Ну и что ты мне расскажешь? Открой свою тайну, запретная стекляшка, – специально сказала вслух, почему-то была уверена, что меня, по крайней мере, слушают.

Сам цвет камня очень напоминал наполнение моего нового ключа. Да, я и до этого предполагала связь, а сейчас чётко это осознала. Эта и есть совершенная форма магии, заточённая в пирамидку.

А это значит, я должна попробовать её в чистом виде. Теперь механика. У меня уже есть проработанная структура по извлечению энергии из обычных кристаллов, сомневаюсь, что в данном случае будет работать по другом.

Достала блок, вставила туда чёрный кристалл и положила на стол.

Капсулу не рискнула вытаскивать, не исключён надзор. Значит, вспоминаю функционал. Там существует много слоёв, точное количество я не знаю. Да и само действие я не могу чётко объяснить. Как в принципе и большинство своих наработок, что лишний раз подтверждает – это не мои знания, я просто пользователь, который мастерски умеет их использовать, да ещё в общих чертах объяснить строение и функционал.

Ладно, опущу этот пункт. Но приму как данность своё место в иерархии. Я исполнитель и не более, значит нужно, как и к ключу просто дать запрос на знание.

Я же правильно поняла? – подняла глаза к потолку.

Но проблема стояла в том, что запрос я могу дать только чётко понимая цель. Ведь я её знаю⁈ Нужно создать структуру, которая будет возвращать тканям жизнь. Здесь и кроется главная ошибка. Как Рудольф Александрович сказал? Проблема системная, значить, мыслить нужно шире.

Вернуть тканям жизнь, это не значит восстановить бойца. В лучшем случае понадобится длительная реабилитация. Мне необходимо воссоздать функцию капсулы, а именно откат времени до точки, когда начались необратимые процессы. Но чтобы всё выглядело максимально визуализировано. Нельзя сейчас давать людям временну́ю плёнку, которая будет откатывать время. Только узконаправленное действие до чёткого предела. По крайней мере, я должна напустить ужаса по поводу возможных последствий. Да, опыты продолжатся и скорей всего бесконтрольно…

Так, нужно по завершении опыта подключить надзорников, чтобы контроль начался сразу и до Сотникова быстро дойдёт результат.

А теперь к самому процессу. Начнём с конца. Должен быть контур, а верней замкнутое пространство, как тот бокс… Нет, я пытаюсь изобретать велосипед. У меня уже есть готовая реабилитационная структура. В госпиталях уже привыкли к ней, и, если добавится новая функция, вопросов не возникнет – Настя просто доработала. Да, это может уменьшить количество поползновений на испытание в других сферах.

Я заёрзала на месте и улыбнулась. Чувствовала – я близко. Вздохнула, налила кофе и отхлебнула.

Встала очередная проблема: если я прямо сегодня решу эту задачку, то может возникнуть впечатление, что Анастасия Павловна всесильна или, что скорей всего имела наработки и сейчас, практически под давлением, выдала. Дурь, конечно. Для чего мне утаивать? Но люди они такие, напридумывают, наворотят и обвинят, только ради того, чтобы хоть как-то, но задеть.

Да, я плохая девочка и плохо думаю о людях. А всё почему? Часто встречалась с завистью на ровном месте.

Другой вопрос: сильно ли меня это заботит? Не скажу, просто вычисляю возможные последствия. К чему эта зависть может привести? В первую очередь к желанию поделиться тем, какая я плохая девочка. А за этим последуют и детали. Так рождаются предатели. Раз рассказал, два рассказал, а дальше превращается в образ жизни. И всё вокруг плохо, и все вокруг плохи, один я недооценённый. И находятся те, кто ценит, верней платит за подобные секретики…

Что-то меня не туда занесло.

Так, реабилитационная структура. Достала её, рассмотрела. Вставила блок с чёрным кристаллом.

Вот будет смешно, если она уже готова. Я аж хохотнула от такой мысли, ведь я не использовала эти кристаллы как часть функционала, только как аккумулятор. И обычные, кстати, тоже. Выходит, я сама стала заложницей навязанных знаний, ведь у нас в мире они тоже были просто энергией.

А что, если мы вообще неправильно ими пользуемся? Это же, по сути, чистая энергия. Красный кристалл – Созидатель, так как вмещает основные дары, а чёрный – Призрачная кровь. Можно назвать Космической кровью или даром Мироздания. О, красиво звучит!

Опять хохотнула. Сижу здесь недоделанная богиня и выбираю название дару…

Всё, хватит отвлекаться!

Глава 20

Что я имею? Можно сказать уже стандартную лечебную структуру, – от этой мысли я улыбнулась. Всё-таки быстро расходятся мои знания среди магического сообщества и не только. И всё благодаря месту и окружению, где я нахожусь.

Если бы я попала не к Рокотову, неизвестно, как пошло моё развитие. Возможно, я до сих пор штудировала ненужные знания, сидя у себя в комнате. Хотя нет, меня бы пустили на анализы в том институте. От этой мысли меня покоробило. Интересно, как тот злосчастный профессоришка… даже не припомню, как зовут, воспринял мои достижения?

Наверное, просыпается ночью в холодном поту и трясущимися руками от желания покопаться у меня в мозгах.

Слава Богу, этого не случилось, и я здесь, в очередной раз спасаю человеческие жизни.

Так, теперь к тому, что мне нужно испытать усовершенствованную структуру. Если с обычным кристаллом, я понимала её действие, то с чёрным даже не предполагаю. Сомневаюсь, что она навредит, но вот последствие положительного результата, на данном этапе, могут быть чреваты. Если я её обнародую, то она тут же уйдёт к целителям. Тогда уже поздно будет говорить об опасностях и необходимости доработки перед использованием.

Чего я боюсь? Вот тех самых доработок, но не моих. Если капсула исцелит заражение, то другие маги быстро смекнут, что она может регенерировать ткани, а это предположительная молодость. Только они могут не смекнуть, что не просто молодость, а откат времени, и для мозга тоже. Вот здесь и кроется главная опасность и прежде всего для неугодных. Начнутся эксперименты по стиранию памяти, а для преступников вообще может стать нормой. Я не могу этого допустить, а значит, необходимо сделать ограничитель. На что и как? Опять не имею представления.

В думах просидела до самого ужина. Мысли кружились в голове, а поймать не могла.

Рудольф Александрович, после конца рабочего дня не стал спрашивать о результате. Я отдала ему коробочку для сохранности и отчёта, а он просто сунул её в карман и, попрощавшись, поторопился по своим делам. Мдя… а во внешнем мире за один камушек под статью отправляют.

Ужин не отличался атмосферой от обеда, только блюда другие. Всё так же быстро и молча потребляли пищу.

Стелла предложила прогуляться, я, естественно, согласилась. Мне нужно было проветрить мозги и отвлечься, а её болтовня хорошо с этим справится.

Студентов тоже отпустили на досуг, и посёлок наполнился группами молодёжи. Мне было приятно видеть знакомых ребят. Ко мне никто не приставал с вопросами, а я высматривала тех, кого действительно хотела видеть, и прежде всего Мишу. А ещё мне нужно было увидеть Веронику и, как ни странно, Эрика. Ведь с этой парочкой было не всё закончено.

Михаила мы встретили быстро, и в этом заслуга Стеллы Константиновны, она с ним договорилась.

Парень стоял у фонтана с двумя товарищами, но увидев нас, сразу направился в нашу сторону.

Разговаривали вроде ни о чём, но алхимичка чувствовала себя лишней, постоянно отводила взгляд в сторону. Миша уже совсем не скрывал симпатии ко мне, и я заметила подозрительные взгляды на нас от группы девчонок с четвёртого курса, стоявшей неподалёку.

Общаясь с будущей семьёй, я рыскала глазами по прохожим. Когда все в одинаковой форме, да ещё и в головных уборах, сложно быстро найти нужного человека. Но я нашла. Вероника шла недалеко по дорожке, улыбаясь своим мыслям.

О, неужели получилось? – я даже не знала радоваться их контакту с Эриком или нет.

– Мне надо кое с кем поговорить, – Михаил нахмурился и посмотрел в ту сторону, куда был направлен мой взгляд. Я даже знаю, кого он там ожидал увидеть. Но когда посмотрел, то в глазах повис вопрос.

Я окликнула Веронику.

– Ой, Настя! – девушка на чувствах меня обняла. – Ты похорошела за этот месяц, – Ника улыбнулась.

– Рассказывай, ты светишься от счастья, – вернула улыбку.

– Ты не представляешь, что со мной случилось. Давай отойдём, – девушка захихикала и повела меня в сторону от толпы.

И то, что она мне начала рассказывать, немного озадачило.

Вероника по моей указке всё же написала прынцу. Каждый день писала в течение двух недель, но изменений в его поведении не было, совсем. Всё так же ходил себе на уме. Вот тогда девушка начала копаться в своих чувствах и желаниях. Выяснилось, что в действительности она не испытывает к нему чувств, он резко перестал её интересовать как парень, превратившись просто в красивую картинку.

Но неожиданно она стала примечать другого парня с её четвёртого курса, который изредка кидал на неё взгляды. Симпатичный, даже очень, по её мнению, но Эрик затмевал его всё время. Сейчас же всё изменилось, Вероника стала к нему присматриваться и заметила, что возникла глубокая симпатия, вплоть до того, что она тайком стала его рассматривать и даже думать перед сном.

И тут она решила повторить эксперимент уже с эти парнем.

– Написала Георгию, – так звали избранника. – «Я рядом». И утром чуть не рассмеялась, когда увидела реакцию, – он действительно искал и даже остановил взгляд на мне, но в нём появилась грусть. Я, если честно, расстроилась такое реакции на меня, не понимая причины, но решила продолжить. Так и писала до отъезда, – Ника замолчала, но на губах гуляла лёгкая улыбка, она была явно влюблена. – Я любовалась его реакцией на мои письма. И представляла, что говорю эти слова лично, от этих мыслей меня кидало в жар.

Девушка опять замолчала.

– А перед отъездом на практику, он… – Вероника рассмеялась. – Он сумасшедший… встал у администрации с листом бумаги, на котором было написано: «Дай возможность ответить!» Мои письма свели его с ума, он спать не мог от желания увидеть девушку, скрывающуюся за ними. Григорий действительно стал что-то постоянно писать, и в столовой, и сидя на скамейках. Следя за ним со стороны, не могла набраться смелости и сказать, что это я.

Я слушала и не верила, что мой метод так сработал.

– На вокзале, когда мы отправлялись на практику, на нём не было лица, а когда вышли из поезда по приезде, он походил на тень. Я не смогла равнодушно на это смотреть и, подойдя к нему, вручила конверт, который хотела отправить корреспонденцией вечером.

У Вероники потекла слеза.

– Он непонимающе смотрел на меня, потом перевёл взгляд на конверт и открыл.

– И что ты там написала? – мне было интересно.

– Я рядом, – девушка буквально задыхалась от чувств. – А потом он наплевал на все рамки приличия и обнял меня, признавшись в любви, прямо при всех. Я счастлива, Настенька. Спасибо тебе. Когда мы приедем с практики, он будет просить моей руки. Я так его люблю.

Я не стала затрагивать тему о её отце, думаю, эта девушка сможет поставить его на место, ведь ей есть за что бороться.

В общем, пожелала новоиспечённой паре счастья и поставила жирную точку в этом деле. А Эрик? Да пошёл он, прынц недоделанный!

Распрощавшись со своей подопечной в прекрасном настроении, вернулась к Мише со Стеллой.

– Как эмоционально вы общались, – в голосе алхимички слышалось любопытство.

– Ника рассказала мне последние новости, – не стала вдаваться в подробности, ибо нечего сплетничать за спиной.

Здесь был строгий режим, поэтому долго прогуливаться не получилось. К девяти Михаил убежал на построение. Мы со Стеллой тоже не стали блуждать по опустевшим зонам отдыха и пошли к себе в коморки.

Приняв душ, сразу легла в кровать. Так и подмывало зайти на полигон и попробовать доделать структуру. Но в данном случае я понятия не имела, как сделать запрос. Поэтому решила просто порассуждать. Нужен запрет, а желательно принудительная деактивация. Как она может произойти, какая должна быть причина?

Задумалась. Что я хочу запретить? – Использование структуры для опыта на здоровых людях. Правильно! Вот суть! Она должна распадаться на здоровых людях, а значит, нужно поставить маркер, когда человек выздоравливает, то реабилитационная структура распадается.

Теперь к самому маркеру. Нужно, чтобы капсула была чувствительна… верней чувствовала заражение, как тот запах пота, который я внедряла в уздечку управления.

Я аж с облегчением вздохнула, когда поняла цель, да и механику тоже. Теперь нужно воплотить. С полигоном это должно быть несложно. Сразу зашла туда и сделала через рунный ключ запрос. Боялась, что основной ключ накрутит деталей, и упрощать будет сложно.

Когда рассмотрела результат, улыбнулась. Проще некуда. Теперь нужно достать пробу поражённых тканей.

Для закрепления посещения полигона, повоевала полчасика и вышла.

* * *

На следующий день Стелла меня не сопровождала. Да и Рудольф Александрович, просто передал мне коробочку с кристаллами и ушёл по делам.

До обеда я имитировала деятельность, а верней чертила несвязные наброски, а заодно обдумывала саму механику структуры. Она должна очень тонко чувствовать заражение. Как я понимаю, из тварей к человеку попадает какой-то патоген, скорей всего не простой, а магический. Если проводятся операции, то он не особо заразный, по внешнему виду доктора не скажешь. Хотя, возможно, он сам по себе такой бледный.

Так, будем считать, что магический и не особо заразный. Чем он может быть заразен? Всё теми же эманациями. Если так, то облегчает мне работу. Иначе мне придётся добавлять датчики буквально по всей поверхности структуры, чтобы она вычисляла зоны поражения. Хотя и такой вариант нужно сделать, болезни бывают разные.

После обеда вернулась и, посидев часик, пошла искать кого-нибудь из начальства. Медсестра указала мне на дверь начальника реанимационного отделения. Удивилась, что меня ему не представили. Постучала, услышала «войдите», зашла и поняла, почему его не видела – некогда человеку. Он был завален всевозможными бумажками и, даже глянув на меня, продолжил писать.

– Добрый день! Я…

– Присаживайтесь, Анастасия Павловна, – мужчина привстал со стула, протяну по-мужски мне руку для приветствия. – Фёдор Петрович, к вашим услугам, – я ответила на рукопожатие. Он сел и написав пару слов, опять глянул на меня.

– Мне бы заражённых рассмотреть поближе, для работы. Это опасно? – решила пойти напрямую.

– Целителям – нет. Есть небольшая опасность заразиться, но даже слабый дар справляется. Да и остальные отделываются недомоганием, ну, может, небольшим поражением кожи в месте прямого контакта, – пояснил мужчина. А я улыбнулась, он говорил словно о простуде. Значит, эманации – это для меня отличная новость. – Если нужны медицинские карты, то вам их предоставят.

– Мне проще лечить, не зная всего букета заболеваний. Так отсутствует страха не справится, – я улыбнулась.

– Да хотел бы я тоже об этом не задумываться, – Фёдор Петрович похлопал по стопке папок и продолжил писать.