Текст книги "Призрачная кровь 6 (СИ)"

Автор книги: Елена Шатилова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 22

Обходя препятствия, добралась до лестницы, а там между коробок и мешков поднялась на второй этаж.

Если внизу шумели крупные механизмы и велись грубые работы, то здесь даже по шуму стало понятно, делают что-то тонкое, практически ювелирное.

Большое помещение было уставлено металлическими столами, за которыми сидели мужчины и женщины в защитных масках и обрабатывали детали, кто вручную, кто на аппаратах, находящихся на этих же столах.

На меня никто не обращал внимания, поэтому я подошла к одному из ближайших мужчин, который поднял на меня глаза.

– Здравствуйте, мне нужен мастер.

– Дальний стол у окна справа, – указал мужчина и опять уткнулся в работу.

Мастер ничем не отличался от остальных, ну разве что возрастом, чуть посолидней. А так та же одежда, то же сосредоточенное лицо.

Я не стала подходить вплотную, не хотелось создавать ощущение, что стою над душой, мужчина меня и так заметил. Не поднимая глаз, кивнул и криво улыбнулся.

Доделав начатый этап, он отложил деталь и, обтерев тряпицей руки, встал.

– Неужели и до меня что-то придумали, сударыня? – не знаю, нравилось ли мне всеобщее узнавание, но радовало, что антипатию я вызывала только у отдельных личностей. – Я Олег Семёнович, прошу Анастасия Павловна, здесь шумновато для разговора, – мужчина указал в сторону дверей сбоку цеха.

Мы проследовали к одной из них. Контраст с кабинетом начальника госпиталя был разительный, настоящий рабочий кабинет. Судя по пятнам на столе, он здесь не только бумажки заполняет. Об этом говорила стопка папок на столе, из которых выглядывали фрагменты чертежей, да и на полках были не тома классиков, а техническая литература и макеты протезов.

– Чем могу быть полезен? – Олег Семёнович предложил присесть на стул у стола, и сам сел на своё законное место.

Я достала свои наброски и передала ему.

– Мне бы что-то подобное для прототипа, желательно в кратчайшие сроки, – сказала, а сама смотрела за реакцией.

– Да… я, если честно, тоже хотел что-то подобное сделать. К сожалению, наши артефакты не тянут тонкую механику. Знаю, что менталисты работали над управлением рукой и даже преуспели. Но я так понял, вы придумали, как можно воплотить это?

– В общих чертах, верней структурную основу пока сделала. После получения каркаса буду балансировать моторику и связку с основной структурой, – судя по лицу, он не понимал о чём я. – За сколько вы сможете это сделать? У меня просто три недели от практики осталось, – да время пролетело, я даже не заметила.

Олег Семёнович встал и подошёл к одному из шкафов, покопался в нижнем ящике и вытащил какой-то свёрток. Вернулся и когда развернул, то я хмыкнула. Передо мной лежало практически то, что я хотела, может, чуть грубей и сочленения на месте суставом другие. Но для прототипа пойдёт.

– Устроит? – мужчина был взволнован.

– Да, вполне. Можно я здесь поработаю? – я осмотрела кабинет.

– Конечно, Анастасия Павловна, своим присутствием вы только облагородите мою нору.

Мужчина ушёл, но я видела, что он боролся с желанием остаться. А у меня уже встала проблема. Структуру я быстро сделаю, но мне нужен подопытный без руки. Я рассмотрела протез… левой руки.

Этим я озадачила мастера уже через два часа. Он пообещал, что устроит всё к завтрашнему утру. Я деактивировала структуру, и отдав заготовку, ушла.

Когда вернулась в госпиталь, поняла, что меня даже не искали или, что вероятней, вообще не брали в расчёт при распределении работы. Да и не было в этом отделении практикантов.

Только я стала напрягать медсестру, чтобы нашла мне занятие, как почувствовала ритм в груди, который стал ускоряться. Возникло беспокойство. И когда спустя несколько минут раздался нарастающий вой сирены. Я дёрнулась.

– Не волнуйтесь, – успокоила меня женщина. – Это волна.

Ну да, я же неуч, даже не знаю виды сигналов, ладно буду смотреть на окружение.

Сирена провопила и заглохла, а все так и продолжали работу. А я прислушалась к себе. Ритм дошёл до пика и стал замедляться. Выходит, я чувствую волну. И, когда мы приехали, тоже было какое-то волнение, раз я отреагировала. Что мне это даёт? Да буквально пару минут до самой атаки.

Сейчас на границе жарко и в ближайшее время прибудут новые раненые. Я вздохнула. К сожалению, пока не знаю, как это остановить. Для решения проблемы нужно детально изучить проблему изнутри, что я и делаю на полигоне.

А что я там делаю? Правильно, ничего. По сути, я никуда не двигаюсь. Только и научилась убивать тварей. Но возникает вопрос: что от меня нужно проводнику? Он меня готовит, но к чему? А он ли или я сама настраиваю себя на определённые действия?

За думами не заметила, как отправилась в столовую. Стеллы почему-то не было, да и обедающих мало. Неужели она тоже на границе? Она же беременная!

Поняла, что мои переживания вообще никого не волнуют, Рокотов сам её сюда отправил. И сколько таких беременных продолжают служить? Настроение было хуже некуда. С трудом съев часть обеда, вернулась в госпиталь.

Раненые начали поступать спустя где-то час. Я стояла в приёмном покое, чтобы мониторить обстановку. Среди них привезённых имелась пара заражённых, почерневшие рваные раны виднелись в разодранной броне. Бойцы находились без сознания или под препаратами. Я не стала дожидаться, когда их оформят. Приказала, чтобы оставили носилки прямо в коридоре. Соорудила структуры на их же браслетах и запустила.

Когда поражения на телах пропали, к моему недовольству восстановилась и броня. Я даже среагировать не успела, да и поздно… Мысленно чертыхнулась, не подумала о такой засаде, вокруг было очень много свидетелей. В коридоре повисла гробовая тишина.

А что ты хотела, аплодисментов? – подумала я, вытаскивая чёрные камушки из браслетов, тем самым разрушая встроенный блок, который был на него завязан.

Стараясь не смотреть по сторонам, отправилась в палату приёмного покоя, делая вид, что мои действия – обыденность.

За спиной послышались шёпот, который перерос в галдёж. Теперь весть о том, что я сделала, разнесётся на весь гарнизон, а в ближайшее время повсюду. Ладно, будем решать проблемы по мере поступления. Может, и хорошо, что структура быстро разойдётся…

* * *

В госпитале проработала до позднего вечера и когда вернулась в свой жилой корпус, то направилась в комнату Стеллы. Её не было на месте. Беспокойство не дало мне сидеть в своей комнате, поэтому я вышла на улицу и сев на скамейку начала ждать.

В одиннадцать часов меня попросили зайти в дом, но я не стала идти в комнату, села в вестибюле.

Стелла Константиновна вернулась только к часу ночи. Уставшая, можно сказать, измученная, но вроде целая. Я молча обняла женщину и помогла дойти до комнаты.

Она была истощена, хотя с раскаченной сетью нужно постараться довести себя до такого состояния. Я уложила Стеллу на кровать, проверила состояние ребёнка и пустила свою энергию в её сеть.

– Тварей было очень много. Когда я здесь служила, никогда столько не видела. Говорят, что сейчас так всегда. Это ужасно! Даже с твоей бронёй много пострадавших. Хорошо, что смертей нет, – алхимичка говорила то, что я и так уже слышала. – Честно, я уже попрощалась с теми ребятами, которых ты вылечила. Один был безнадёжный, там внутренние органы были поражены, но я надеялась, что ты что-нибудь придумаешь. Это же магия времени? – женщина почувствовала себя хорошо и бодро встала.

– Да. На днях испытали новую структуру. Не хотела раньше времени обнародовать, ну как получилось…

– Я боюсь за тебя, Настя. Это страшное знание, – Стелла была не на шутку обеспокоена.

– Всё будет хорошо, обещаю. Ничего со мной не случится, – старалась говорить уверенно.

Женщина не нашлась что мне ответить, я видела, она не хочет меня отпускать. Но я, попрощавшись, ушла.

* * *

На следующий день вокруг меня повисло напряжение, я это заметила ещё на завтраке. Разговоры стихли, как только мы со Стеллой зашли в столовую. В глазах людей были разные эмоции, но преобладал страх. И это у тех, кто на постоянной основе сражается с монстрами.

Я понимала причину страха: твари понятны, я – нет. Они не знают, чего от меня ждать.

Но мне не привыкать к двоякому отношению, поэтому поела, попрощалась с будущей женой Рокотова-старшего и ушла.

В госпитале на меня тоже смотрели с опаской, хотя персонал и до этого видел выздоровевших пациентов. Странные всё-таки люди, им нравится результат, но когда узнают, как это делается, то: караул! Она пользуется чем-то запретным и главное, непонятным.

Но был среди них тот, кого моё присутствие обрадовало. Нет, это не Миша, хоть и соскучилась по нему, но госпиталь – это последнее место, где хотела его видеть. После того как я переоделась и зашла в отделение, меня встретил незнакомый мужчина в форме офицера, он буквально засветился от счастья, когда меня увидел.

– Доброе утро, Анастасия Павловна! Я главный военно-медицинский инспектор Алексей Константинович Слободский, вы временно передаётесь в моё распоряжение, – судя по лицу, казалось, он отхватил большой куш. – Пройдёмте со мной.

Ну что ж, опять меня передают в очередные руки без моего согласия.

За госпиталем нас ждала машина, и не одна, чуть в стороне стоял транспорт надзорников, слишком узнаваемый, чтобы спутать. Значит, всё согласовано заранее, и это не подельник начальника госпиталя. Отлично.

Алексей Константинович тоже глянул на автомобиль, реакция мне понравилась – спокойствие.

Ехали мы молча и недалеко. Управление полевыми лазаретами было значительно ближе к границе, чёрная стена буквально нависала и походила на волну, грозившую обрушится на нас. Но пугала она только меня, остальные даже не смотрели в её сторону.

В этом здании атмосфера походила на вотчину Сотникова, поймала себя на мысли, что уже соскучилась по этому мужчине.

Мы прошли в кабинет. Инспектор предложил мне кофе, я не стала отказываться, тем более он всё делал с улыбкой. Казалось, к нему пожаловала любимая сестричка, хотя, судя по возрасту, дочка.

– Вы вчера совершили чудо. Жаль, до меня только вчера дошла информация о том, что и до этого вы исцелили тяжёлых бойцов, – вот сейчас в глазах промелькнула злость.

В гарнизоне не всё так чисто, даже в одной структуре. И думаю, надзорники об этом знают. Скорей всего и сам начальник гарнизона замешан. Жаль, у меня нет времени распутать этот змеиный клубок и по отсекать головы.

Допрыгаешься, Настя, затянуть тебя подковёрные интриги…

– Я переговорил с Юрием Андреевичем, он всецело одобрил наше сотрудничество. Подписанные сегодняшним числом, бумаги прибудут через два дня, но я не хочу терять время. Если вам нужно подтверждение, есть заверенная стенограмма.

– Не нужно, давайте к делу.

– У меня к вам просьба… Я не требую открытия секрета вашей структуры, мне этого не позволят, – мужчина хмыкнул. – Но у вас, как я понял, есть возможность сделать готовые артефакты? – сказал не вполне уверенно, возможно, понял из контекста разговора, даже знаю с кем.

– Да. Я Рудольфу Александровичу говорила об этом, – пусть знает, что он обладал точной информацией. Алексей Константинович хмыкнул.

– Вам предоставят всё необходимое. Ещё вопрос. Я, конечно, в шоке. До меня доходили слухи о стихии времени, но столкнулся впервые… Есть ли возможность сделать подобную структуру, чтобы при отрыве конечности иметь возможность её прирастить, хотя бы по свежим следам.

– Да, я знаю, что это большая проблема, но не всё так просто… – не говорить же ему, что проблема только в моих страхах. Но что мне мешает наделать браслетов для простого воздействия. Только пока не понимаю, как ограничить действие, там уже не в эманациях дело, скорей всего придётся кучу датчиков цеплять от температуры тела до давления. – Вы же знаете о побочном эффекте?

– Да, амнезия.

– Я не знаю, что произойдёт при повторном применении, – это была правда. – И при первом не знаю, может, у больных уже начались необратимые последствия. Не так проста эта стихия времени.

– Я всё понимаю. Но и вы поймите, здесь война!

– Хорошо. Я сделаю, то, что вы просите, – тяжело вздохнула. – Подготовьте мне браслеты с отличительными чертами, – попросила я и решила обдумать ограничения. Всё равно найдутся умники, которые попробуют структуру на здоровом человеке, ведь надо быть дураком, чтобы не провести параллель с молодостью. А ещё, чтобы проверить, а не мухлюю ли я, поместят структуру на заражённых. Хотя это может произойти и случайно. В общем, придётся накрутить всего.

Буду считать данные задачки хорошим опытом, а верней практикой, ведь для меня эти задания теперь простые.

Работы предстояло много, а именно две огромные коробки с браслетами. Меня проводили в комнату, судя по обстановке типичная комната отдыха: мягкая мебель, стол с чайником и шкаф, а ещё висел запах выпечки. Внутренне повозмущалась о своём положении, и взяла первый браслет. Главное, чтобы не стошнило от такой рутины.

Поняв, что это необходимость, просто взяла себя в руки, и конвейер набрал ритм. Вставляя очередную структуру, ловила себя на мысли, что меня буквально вынуждают снять все предохранители и пустить на самотёк. Возможно, сложилось такое впечатление от бесконечных тормозов, которые создают такие дни. И вместо того, чтобы идти дальше, я сижу и штопаю заготовки или обучаю кого-нибудь…

Глядя на эти коробки, с, казалось, бесконечным количеством браслетов, понимала, что если провести нехитрую калькуляцию, то их даже для одного гарнизона едва хватит на пару лет. А если учесть возрастающую угрозу, то и на год. Сюда могут присоединиться попрошайки с других госпиталей, и Рокотову, в любом случае, придётся отдать структуру. Так зачем я цепляюсь и пытаюсь ограничить использование? Приняв решение, я попросила позвать Алексея Константиновича.

Он пришёл только после обеда. Я, к слову, и обедала, не отходя от рабочего места.

– Вы хотели меня видеть? – спросил инспектор всё с той же очаровательной улыбкой.

– Да, поговорить хотела, приватно.

Мужчина кивнул и пригласил в свой кабинет.

Заперев дверь, посмотрел выжидательно и серьёзно.

– Я могу вам доверять? – простая фраза, к которой трудно подготовится, и она легко выдаёт истинное отношение.

– Нет, – Алексей Константинович хмыкнул. – На вашем месте я бы никому не доверял, особенно в частном разговоре.

– Хорошо, – мне понравилась реакция, хотя сомнения всегда будут. Я не могла применять менталиста, не зная его даров. – Но я пойду на такой риск. Я хочу передать вам структуру и блок, который сейчас внедряю в браслеты. И рассказать истинную причину, почему я не хочу отдавать структуру в общее пользование. Если вы не готовы взять все риски на себя, то пригласим командира надзорного подразделения.

– Да, так будет правильней. Идите работать, Анастасия Павловна, вас позовут.

Мужчина без имени пришёл через час. Истинная причина не называть имена надзорников мне неизвестна, но то, что данная традиция сильно дистанцирует – это точно. Инспектор знал его, возможно, даже были на дружеской ноге, но по долгу службы вёл себя очень сдержано.

Способ создания моих структур никого из них не волновал, они просто пользователи, да и ничего им не даст, даже если объясню. А вот опасные стороны заинтересовали обоих. Надзорник даже делал пометки в блокноте во время разговора. Я рассказала всё, о возможных последствиях и перспективах. Естественно, сославшись только на мои личные соображения.

– Спасибо, Анастасия Павловна, многое стало понятно, – Алексей Константинович был непривычно напряжён. – И вы правы, это опасные знания, но я готов разделить их с вами.

Надзорник тоже дал согласие и на своё участие, хотя уже имел структуру.

Передав все детали, вздохнула с облегчением, да и к инспектору вернулась улыбка. Надеюсь, я не ошиблась и отдала в те руки.

Вопрос по приращиванию конечностей был снят, когда выяснилось, что ограничителем служит просто злокачественная проба. Риск неправильного использования был выше, чем возможность вернуть конечность бойцу, как бы не жестоко это звучало.

Но я пообещала придумать механизм ограничения. На этом и разошлись.

Глава 23

Я думала, что после того, как я передам структуру, Алексей Константинович снимет с меня бремя конвейера, но нет, пока я не закончила обе коробки, меня не отпустили. И, как ни странно, на следующий день меня ждала такая же рутина.

В протезную мастерскую я добралась только через три дня. Извиняться перед мастером не стала. Он прекрасно понимал мою занятость, поэтому попросил того бойца приходить каждый день в обеденное время, ведь я сказала, что эксперимент займёт всего несколько минут.

Решила провести полдня в мастерской, отвлекая мастера вопросами, чему он был только рад. Узнала виды протезов, проработала пластичную универсальную структуру. В общем, провела время с пользой.

Подопытный пришёл, верней прибежал, судя по сбившемуся дыханию, точно, как договаривались. Это был совсем молодой мужчина, лет двадцати пяти. И несмотря на инвалидность, не растерял жизнерадостность. Смотрел на меня с улыбкой и, можно сказать, с симпатией.

– Знакомьтесь, Иван, – представил его Олег Семёнович, а я сразу заметила сходство.

– Он ваш сын, – утвердила я.

– Да. Вот такой выверт судьбы, – мастер с грустной улыбкой похлопал Ивана по плечу.

Парень, а по-другому не хотелось его называть, изнывал от нетерпения приступить к примерке, я видела по горящим глазам.

Когда дошло дело до снятия его протеза, заметила, как он напрягся и старался на меня не смотреть. Ну да, я же девушка, а мужчина не хочет казаться слабым. Олег Семёнович только взглядом его поддерживал. К тому же ему пришлось практически раздеться, оголив торс со рваными шрамами. Страшное зрелище. Сразу захотелось ему помочь, ведь такие раны и сейчас приносят ему страдание.

– Давай-ка, вначале тебя нормально подлатаем, а потом продолжим. Это недолго. Если что без обеда обойдёшься, – Иван улыбнулся, а я, предложив ему присесть, сразу запустила реабилитационную структуру.

Я постаралась смотреть только на протез, чтобы не смущать пациента. Рука была ампутирована или оторвана чуть выше локтя, что упрощало мне задачу, хотя моя структура подходила даже при полном отсутствии конечности. Прототип был сделан как раз под его руку. Я, когда делала по нему структуру, как раз думала, как подгонять конфигурацию под увечье. Но видя большое количество всяких блоков, считала, что не составит труда.

Структура работала исправно, по лицу видела, что он чувствует облегчение. Безобразие, конечно, что к ним, отдавшим здоровье за безопасность населения такое наплевательское отношение, да ещё и не комиссуют.

Структура проработала двадцать минут. По сути, она не будет ему мешать в повседневной жизни, пусть стоит, вылечит все застарелые болячки.

– Ты же энергетическую сеть в работе не напрягаешь, – спросила, понимая, что он скорей всего работает на уборке или подсобник. Шрамам не дают нормально зажить… Так, стоп! – Тебе дар целителя дали?

Парень покачал головой.

Вот же твари! Не удивлюсь, что и у обычных бойцов его нет. Достала матрицу и дала ему. Добавив и остальные недостающие.

Он принял, конечно, но был крайне ошарашен таким поворотом. Мастеру я тоже дала целителя, вот он чуть не расплакался, и схватив мою руку, крепко поцеловал.

– Благодетельница вы наша, – я понимала, чем вызван этот поступок, скорей всего есть кого лечить.

Перешли к тому, зачем здесь собрались.

Иван надел новый протез, напряг тело, видно по привычке, но рука так и бездействовала.

– Так, сейчас я включу, и ты говори всё, что чувствуешь. По сути, структура должна подсоединиться к твоей энергетической сети, но если что, у меня есть вариант с внешним питанием.

Парень кивнул, я видела, как он волнуется.

– С Богом! – сказала и активировала.

Иван напрягся всем телом, лоб наморщил, глаза блуждают, словно он не здесь, что, верно, он прислушивается к себе.

Стал говорить про ощущения, с шоком на лице. Я знала, что ампутированные конечности продолжают выдавать фантомные чувства и не только боль, даже мёрзнут. Парень поведал, что ощущает тепло и словно покалывание в районе запястья.

Подняв руку, он улыбнулся и согнул её в локте. А вот с пальцами не заладилось. Я приложила свою ладонь к месту сочленения плеча с протезом и поправила структуру, и она корректно присоединилась. Моя вина, чуть ошиблась с анатомией. Мне простительно.

Иван стал прощупывать каждый палец, шевеля ими. Получалось не сразу, он просто отвык пользоваться конечностью полноценно. Брать предметы было проблематично, но он очень старался. А потом, выставив указательный палец, с тихим смехом пытался коснуться носа. Но это уже высший пилотаж.

– Немного практики и привыкнешь, – подбодрила я.

– Я могу оставить его себе? – парень нерешительно улыбнулся.

– Пока Олег Семёнович не сделает новый. И тебе придётся проделывать разные действия и записывать наблюдения. Если будет неудобство или задержка в реакции, сразу сообщай, – наставляла я.

– И что, я могу с ней идти? – Иван всё ещё не верил.

– Иди сын, и не забудь выполнять задание.

Парень ушёл, а мастер какое-то время молчал.

– Я всегда винил себя в трагедии. Любил работу больше семьи, детьми не занимался. Но в тот день всё изменилось, почувствовал, что мог потерять сына, так и не дав ему ничего. Сейчас мы сильно сблизились. Я заключил контракт, чтобы быть с ним рядом. Через год вернёмся в мирную жизнь. А с вашим протезом, надеюсь, в полноценную.

– Придётся ещё доработать немного, но я довольна первыми результатами.

Подправила чертёж с учётом изменений и ушла. Столько всего нужно сделать, времени катастрофически не хватает.

С завтрашнего дня у меня теоретические занятия в госпитале, а потом практика с боевиками. Хотя я готова прямо сейчас к ним отправиться, в госпитале мне делать нечего.

* * *

Так решила не только я. Видно, Рудольф Александрович так ко мне охладел, что спокойно отдал свои оставшиеся дни. И, скорей всего, даже не интересуясь мнением остальных целителей, которые готовились к беседе со мной.

Но я подневольная и утром отправилась на местный полигон. Здесь не было защищённой площадки, просто территория недалеко от зоны отчуждения. Я всё ещё не могла избавиться от неприятного чувства присутствия в прямой видимости Чёрных пут. Единственное, что радовало – отсутствия как таковой реакции, ну разве только на волны. Но это не чёрная кровь, просто работает ключ, обостряя моё чувство самосохранения.

Сегодня я работала с офицерами в количестве двадцати трёх человек. С разрешения Сотникова и Рокотова готовилась передать новую броню и дар Воздуха тем, кто не имел. Когда я начала вступительную речь, то заметила на лице коменданта гарнизона, которого представили как Георгий Яковлевич, неодобрение, мужчина сжал губы и даже ноздри раздул. Я понимала, это реакция на то, что его не предупредили, а ещё я мелкая девчонка, которая по нелепому стечению обстоятельств достигла такого положения.

Может, домыслы, но я видела именно это.

Так, хватит капаться в людях – работаем.

Дар получили практически все. Четверо уже имевших сразу приуныли, но появилась другая особая категория – маги Земли. Для них у меня был ещё один сюрприз. Я настояла на передачи им брони из четырёх стихий. Но это отдельное мероприятие и только после согласования с командиром надзорников.

А сейчас передав трёхстихийную броню, приступила к указаниям по её использованию и объяснению уже встроенных функций. Здесь были боевики, которые знакомы с моими занятиями. Они спокойно восприняли все мои новшества. Но была категория тех, у кого читался скепсис, когда я встала перед строем офицеров, сейчас они его растеряли.

Надев броню, я на себе показывала действие. Пошли лёгкие спарринги. Я давно этого хотела, только мне не разрешали. Здесь же восприняли с энтузиазмом. Вначале действовали совсем щадяще, потом разошлись. Я парировала удары, после каждого делая паузу и объясняя, чем противодействую.

Бойцы попросили показать мой арсенал, и я поделилась своими наработками. Особенно им понравилась мина-липучка. Она была в двух конфигурациях обычная рунная и термоядерная, как я её назвала для себя. Здесь такого слова не знали, поэтому просто усиленная. В неё входил блок с кристаллом.

Единственный минус, нужно было подойти ближе к объекту, и активировав, очень быстро убегать и, желательно прикрывшись щитом, потому что шарахнет так, мало не покажется. Я понимала, что нашлись умники, сразу подумавшие о чёрных кристаллах. Но думаю, они понимают, к чему может привести этот взрыв.

Я поняла, что подобные методы и до меня использовались, так что спокойно отдала и несколько других наработок.

Как я и предполагала, верней планировала, пару следующих дней я сидела уже на другом конвейере, а именно раздаче дара Воздуха. Такого количества счастливых лиц, гарнизон, наверное, никогда не видел.

Но самое удивительное, что и меня ждал сюрприз – выходной.

Проснувшись утром, я, честно сказать, даже растерялась. Чем я буду заниматься? Повалялась с полчасика, посмотрела в окошко. Завтрак, прогулка по гарнизону с незаметной охраной.

Пришла неожиданная идея, и я напрямую направилась к надзорному участку, а именно к их начальнику. Я думаю, кому нужно, и так знает, что охрана денно и нощно за мной следит, так что не удивлю прямым контактом с надзорниками. Идея была простая, верней просьба, мне нужна была машина, которая отвезёт к площадкам, где проходит практика у студентов. Но мне нужна была только одна, третьего курса, а именно группа Миши.

Мне не отказали, как говорится, чем бы дитя ни тешилась, лишь бы пользу приносило.

Мини-полигоны были ограждены силовыми полями, но скорей от неосторожного использования магии, уж очень несерьёзно всё выглядело, по сравнению с полигоном в академии.

Меня подвезли к нужному месту. Машина сразу привлекла внимание группы. К нам направился офицер, проводивший занятие. Я вышла из машины, когда мужчина подошёл к краю ограждения, удивление быстро сменилось улыбкой.

Деактивировав щит, он впустил неожиданную гостью. Ребята, увидев меня, вообще ликовали.

Поймала взгляд своего парня, он мой, никому не отдам, – мысленно сказала ему в лицо. Хотя группа была совместная с девчонками, уже не стесняясь улыбнулась Михаилу, боковым взглядом заметив недовольные мины. Ох и разговоров пойдёт, хотя давно назревало.

В этой группе все имели дар Воздуха, поэтому я своевольничала и обнародовала перед ними новую броню. Офицеру пришлось даже прикрикнуть, когда по рядам прокатились восторженные возгласы.

И началось занятие как для офицеров, только в облегчённом варианте.

Когда я заканчивала первый час своего мастер-класса, то почувствовала сторонний взгляд, да и ребята из группы смотрели мне за спину, не задумываясь, обернулась. Рядом с машиной надзорников появилась ещё одна, а перед ней стоял комендант.

Ну сейчас начнётся, – читала в его глазах всё, что он обо мне думает.

Повернулась к ребятам, виновато улыбнулась, переведя взгляд на обеспокоенного Мишу, и поспешила к мужчине.

Я вышла за ограждение, щит за мной опять поднялся, отрезая невольных свидетелей разговора.

– Значит, так вы проводите свой выходной? Вам дано распоряжение на отдых, так вы ещё и своевольничаете! – начал нравоучение Георгий Яковлевич, но я не заметила злости. – И ещё. Перед тем как вносить изменение в учебный процесс, стоило поставить в известность прежде всего меня.

А меня вот что интересовало, кто доложил? Но, к сожалению, спросить было не у кого.

– Внесу ясность, – решила парировать в своём духе. – В данном случае я просто продолжила начатое в академии. И посчитала резонным внести новшество здесь, чтобы будущие бойцы прониклись духом именно на границе, поняли, для чего это всё нужно. Здесь больше чувствуется ответственность за свою силу.

Комендант хмыкнул.

– Я не могу выделить время для других групп, у вас утверждённое расписание, но, думаю, вам следует отправиться на границу со студентами, чтобы и вы поняли, игры здесь неуместны. Здесь война! И дисциплина – это залог слаженных действий, – буквально процедил мужчина.

– Как прикажете, господин комендант, – я вытянулась по струнке, но не смогла скрыть несерьёзность своего действия. Георгий Яковлевич только головой покачал и ушёл.

Распоряжения покинуть полигон не было, поэтому я продолжила занятие и отправилась в столовую вместе с группой.

Столовая студентов была близнецом нашей, преподавательской. Только под обеденные залы заняты все три этажа. Но имелось и отличие, почти все здесь были знакомы, так как через мои занятия проходили все боевики.

Жёсткая дисциплина отсутствовала, ребята переговаривались, и когда увидели меня, послышались приветственные фразы.

Отмела последнее стеснение и отправилась за стол вместе с Мишей, он только ехидно улыбался. Однокурсники, которые сидели за столом, потеснились, я видела, как они недвусмысленно поглядывают на нас. Но это не девушки, лишних вопросов задавать не будут.

После обеда у третьего курса была теория, туда я тоже отправилась с группой своего парня.

Офицер, вёдший занятие, тоже решил не стесняться и вовлёк меня в урок, который превратился в дебаты, очень интересные и полезные, прежде всего для студентов.

А после занятия меня ждал небольшой сюрприз. Передали конверт с распоряжением, что на завтра я прикрепляюсь к этой группе для поездки на границу. Ну да, там будет практикум для боевиков, целителям там не место, третьекурсникам, по крайней мере.

На вечерней прогулке сказало об этом Михаилу. Сегодня мы гуляли вдвоём, Стелла была занята.

– Всё, нас уже в пару записали, – парень сказал это сощурив глаза, как довольный кот.

– Ты же сам этого хотел. Теперь точно никто больше не подойдёт с намерениями жениться, когда я вырасту, – я рассмеялась.

Вспомнился Эрик. Видела его мимолётно, даже не глянул в мою сторону, хотя не удивлюсь, что заметил.

– У меня нет конкурентов, – самодовольно улыбнулся Миша.

– Конечно, где ж я ещё такого самовлюблённого найду.

– Тебя я больше люблю, – парень посмотрел на меня с теплотой.

– Позже поговорим об этом. Не нужно торопить развитие отношений, – говорила, а сама предательски посмотрела на его губы, очень сильно захотелось поцеловать.

– Ты, как всегда, права. Просто я никогда ничего подобного не чувствовал, хочется обнять тебя и больше никогда не отпускать, – продолжал хитро улыбаться.

– Успеешь, медведь. Никуда я от тебя не денусь, если сам выдержишь ожидание, – напомнила ему о своём возрасте.

– Выдержу. Где ж я ещё богиню найду.

Пришлось отвлекать его от неудобной для меня темы. Перешли на обсуждение завтрашнего дня. Как поведал Миша, выезд на границу должен быть позже, но, видно, из-за меня его перенесли.

Что нас там ждёт? В первую очередь – атмосфера. Зона отчуждения – это пространство, в котором могут колебаться Чёрные путы во время приливной волны, так её называют. Поэтому земля у самой границе безжизненная, так как умирает всё живое.