Текст книги "Мастера печатей(СИ)"
Автор книги: Елена Середа
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)
Annotation
После Коллапса в стране Тенакс волшебников днем с огнем не найти, поэтому Николас Катэн, мастер печатей и почтенный джентльмен, которому срочно нужен помощник, с радостью берет на работу первого подающего надежды кандидата. Однако Эдвард Эркан, оказавшийся на удивление талантливым магом, похоже, вовсе не тот, за кого себя выдает. Когда в городе одно за другим происходят загадочные убийства, Николас начинает жалеть о том, что связался с этим крайне подозрительным молодым человеком... Легкое фэнтези в антураже викторианской Англии. N.B.! Продолжение будет добавляться по мере написания. Добавлены главы 1-20.
Середа Елена
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Середа Елена
Мастера печатей (общий файл)
Пролог
В тот майский день была необычайно сильная гроза. Николас хорошо это запомнил – Дивейд хоть и славился дождями, но подобные штормы случались редко. Дошло до того, что в городе опрокинулось несколько дилижансов, а одного крестьянина смыло с набережной в реку.
Сочувственно качая головой при таких новостях, Николас еще не знал, что они предвещают беды в его собственной жизни.
В отличие от большинства аристократов, его не раздражала плохая погода. Это служило хорошим поводом не выходить из дома и наслаждаться лимонным чаем за книгами о магии. Однако тогда все было иначе. После ужина веткой разбило окно на втором этаже, в кабинете, и на стол полились струи ливня. Пришлось спасать документы, напрочь забыв и про книги, и про чай.
Услышав звон стекла, в комнату понабежали бестолково суетящиеся слуги. Бумаги Николас уже успел убрать и, разозленный, предпочел ждать внизу, подальше от шума. Он как раз проходил мимо входной двери, когда кто-то принялся настойчиво бить в нее кулаком. Дворецкий был занят наверху, и Николас решил отпереть сам.
Капли по крыльцу колошматили с такой мощью, что грохот становилось слышно даже за толстыми стенами особняка. Завязав потуже твидовый халат, Николас подумал, что сейчас в гости может прийти разве что черт из преисподней, и распахнул дверь. Порыв ветра бросил ему в лицо ледяные брызги дождя, вынудив зажмуриться. Когда он открыл глаза, то увидел в проеме высокого – на целую голову выше его самого – стройного мужчину лет тридцати. С полей цилиндра лилась вода, длинные темные волосы, были мокрыми, но гостю это не доставляло неудобства.
– Мистер Николас Катэн, мастер печатей? – спросил он хрипловатым голосом.
– Да. Чем обязан?..
– Меня зовут Эдвард Эркан, – сказал гость. – Я видел объявление, что вы ищете помощника. У меня есть небольшой опыт в создании волшебных печатей. Вам еще требуется человек, умеющий с ними обращаться?
– Конечно! – обрадовался Николас. – Входите, пожалуйста.
А он уже начинал думать, что длительные поиски закончатся ничем. Предыдущий помощник весьма недурно исполнял обязанности, и именно по этой причине с ним пришлось распрощаться – ему предложили должность мастера печатей в глубинке Тенакса. Строго говоря, юноша не был должным образом обучен – но что поделать? После Коллапса, случившегося семьдесят лет назад, и без того редко встречающиеся волшебники совсем обессилели, поэтому найти хоть на что-нибудь способного ассистента представлялось почти невозможным. Желающие-то были, но большинство из них не могло даже свечу задуть с помощью магии. И это не упоминая о таком сложном искусстве, как создание печатей! Если у Эркана правда есть опыт, то его следовало принять безотлагательно.
Гость с готовностью ступил в холл. Газовая лампа осветила его лицо – загорелое, с неряшливой щетиной, как после долгой поездки, но привлекательное и отнюдь не простоватое, как у ремесленников или докеров. Николас вгляделся в него, выискивая признаки алкогольной зависимости, которой страдали многие неудавшиеся маги с непомерными амбициями, однако ничего не заметил. Холодные голубые глаза Эдварда Эркана были ясными, а в ранних морщинках угадывалась жесткость характера.
– Вот рекомендательные письма, – он отвернул край плаща и достал стопку конвертов.
Николас быстро просмотрел выведенные на них имена.
– Я вижу, вы работали у одного из мастеров в Конглобаре. Почему вы уехали из столицы, ведь там столько возможностей?
– Я молод, сэр. Мне хотелось попутешествовать по Тенаксу, прежде чем где-то осесть.
Эти слова заставили Николаса снова всмотреться в гостя. Неужели он авантюрист? Такого было опасно брать на работу – через месяц он уже опять будет мечтать о скоростных дилижансах и смене обстановки.
– Вы собираетесь задержаться в Дивейде? По какой причине?
– Мне нравится здешняя погода, сэр.
Николас удивленно выглянул в окно. Небо рассекла молния, и от загрохотавшего грома чуть не заложило уши.
– Что ж... – протянул Николас. – Мы могли бы пройти в мой кабинет – обсудить условия вашего трудоустройства и проверить ваши способности. Но, боюсь, там случилось неприятное происшествие...
– Это не обязательно. Я согласен на все ваши условия. Вы известны в городе как честный и ответственный человек, поэтому мне нет смысла вам не доверять, – проговорил гость, смутив его этой небольшой лестью. – А проверку я готов пройти прямо тут, если вы не против.
В самоуверенности ему было не отказать. Самый лучший из соискателей тужился полчаса и весь изошел потом, прежде чем наколдовать мало-мальски крепкую печать. Николас сдержанно улыбнулся, предвкушая одну из тех красноречивых сцен, которые его неизменно веселили.
– По крайней мере снимите плащ, мистер Эркан, и присядьте куда-нибудь, чтобы не перенапрячься.
Гость усмехнулся и вдруг выхватил из внутреннего кармана новый конверт, а затем начал водить над ним правой рукой. Далеко не сразу Николас понял, что исходящее изо рта гостя сипение – это не пропускаемый через зубы воздух, а шепот заклинания. Разобрать отдельные слова не получилось, да Николас и не пытался. Он не мог оторвать взгляда от лазурных нитей, которые постепенно окутывали письмо. Какая прочность, какая элегантность исполнения! Бывший помощник не сотворил бы подобное и после пяти лет непрерывного обучения.
Завершив пассы, гость хладнокровно вручил хозяину конверт.
– Я принят?
Николас придирчиво изучил его работу. Печатей было несколько. По отдельности они относились к разряду простых, но, накладываясь друг на друга, образовывали достаточно сложную сеть, которую было нелегко разорвать. По расположению и качеству печатей Николас видел, что гость не солгал по поводу своего опыта. У него даже возникло неприятное предчувствие, что он и сам не справился бы с заданием лучше.
– У вас несомненный талант, с которым вы наверняка могли бы занять место мастера печатей где-нибудь в провинции, – прямо сказал он. – Почему вы решили работать на меня?
– Талант? – гостя это явно развеселило. – Спасибо за комплимент, мистер Катэн. К моему великому сожалению, мои знания ограничиваются простейшими печатями, а без них, какими бы ни были способности, далеко не уедешь. Мне рекомендовали вас как лучшего специалиста в округе, который сможет научить меня всем премудростям искусства. А я хочу совершенствоваться.
Тяга к знаниям – это прекрасно. А даже если он действительно почти ничего не умеет, в Дивейде совершенно точно не найдется людей, способных на такое волшебство. Авантюрист этот человек или кто, его нужно было брать на работу.
– Когда, говорите, вы готовы приступить к обязанностям?.. – поинтересовался Николас.
Гость рассмеялся. Смех у него был странный, грубоватый из-за хриплости, но располагающий к себе.
– Я приду завтра. Доброго вам вечера, мистер Катэн.
Прежде чем он успел что-то произнести, Эдвард Эркан уже соскочил с порога и исчез под заливающим улицу дождем. Ошеломленный Николас выглянул наружу, надеясь остановить сумасшедшего гостя и предложить ему хотя бы выпить чая, пока ливень не поутихнет. Ни на крыльце, ни возле него никого не было, а на дороге отсутствовали любые признаки кэба – единственно возможного средства передвижения при сегодняшнем потопе. Незнакомец бесследно испарился в воздухе или же растаял под потоками воды из разверстых небесных хлябей.
Досадливо хлопнув себя ладонью по бедру и захлопнув дверь, Николас еще раз взглянул на запечатанный конверт. Бумага искрилась от обвивающих ее плотных лент заклятья, видимых глазу не только волшебника, но и простого человека. Этот Эркан, кажется, с причудами. Однако если он и правда так хорош в магии печатей, то ему можно будет многое простить. Довольно улыбнувшись приобретению способного ученика, Николас засунул письмо в карман халата и ушел узнавать, что там с окном в его кабинете.
Но если бы он тогда хотя бы отдаленно догадывался, к чему приведет его решение, то предпочел бы оказаться намертво погребенным под лавинами заказов, чем брать в помощники Эдварда Эркана.
Глава 1
В окно заглядывало жаркое августовское солнце. На подносе исходил паром свежезаваренный чай, черный, со щепоткой бергамота. Это было именно то, что требовалось с утра пораньше и что больше всего любил Николас. Чай, кусочек сладкого пирога на блюдечке, тишина, книги, а главное – никаких посетителей.
Отпив глоток, Николас взял со стола тоненькую розовую ленту, обернул ее вокруг конверта с изящной подписью "Прелестной Нэнси" и шепотом прочитал заклинание. Пальцы привычно закололо от концентрации магии, а концы ленты сами собой притянулись друг к другу и сложились в бантик. Теперь никто, кроме Нэнси, владелицы ленты, не сможет его развязать и узнать о том, что некий Дэниэл Тернер делает ей свадебное предложение. Задание было простейшим, и, пожалуй, следовало дождаться Эдварда и поручить рутину ему, но Николасу нравилось ставить печати. В этом была прелесть, которую чувствовал только он. Например, заказавший печать Тернер в пояснительной записке не упомянул о бантике. Сделать его Николас догадался сам, закрыв глаза и представив милую девушку, которая с нетерпением ждала послание от своего избранника. Наверняка ей будет гораздо приятнее получить аккуратное и красивое письмо, а не бумажку, обмотанную лентой.
Отложив конверт в стопку выполненной работы, Николас взял следующий. Внутренняя улыбка, которая возникла при мысли о влюбленной паре, сразу пропала. Это письмо принесли из ратуши, и оно относилось к одной из обязанностей, возложенных на мастера печатей. Каждый день Николасу привозили бумаги, которые требовалось запечатать, а затем отправить в другие города Тенакса или соседние страны, например княжества Хицца или одно из Чужих королевств. Читать депеши дозволено не было, да Николас и не горел желанием. Такие письма, как для прелестной Нэнси, были скорее редкостью, но Николас предпочел бы работать с ними, чем с бездушными деловыми бумагами. Их как раз он обычно и сплавлял Эдварду, который трудился с похвальной производительностью механизма, но и с присущим машинам равнодушием, выполняя ровно то, что ему сказано.
Дверь в кабинет скрипнула, и Николас вздрогнул. Он уже собрался растянуть губы в вежливой улыбке и поздороваться с помощником, но это оказался всего лишь дворецкий.
– Утренняя почта, сэр, – отчеканил тот.
Высокий, крепкого телосложения Джон чопорно прошествовал по комнате, по обыкновению вытягивая носки при ходьбе, и поставил перед ним поднос. С недавних пор почта перестала умещаться в руках, и ее приходилось носить грудами. А ведь когда Николас жил в Тайлбери, родном поместье, ему часто не приносили ни единого письмеца.
– Что-нибудь важное? – спросил он.
– Все, как обычно, сэр. Послания из ратуши, полиции, деловые предложения и газета.
– Спасибо, Джон. Можешь идти.
Он прикоснулся к подносу, лишь когда дворецкий вышел из кабинета, и первой взял газету. Что было в деловой почте, Николас знал и так – ничего важного. А узнать свежие новости, пожалуй, стоило, хотя бы для того, чтобы поддерживать светский разговор с заказчиками. Николас давно заметил, что посетители больше уважали того мастера, который охотно с ними беседовал и был в курсе происходящего в мире, чем того, кто без разговоров принимал заказ и так же его возвращал.
Однако как только он взял газету, из нее выпал неподписанный конверт. Анонимка? Николас презрительно фыркнул. Наверняка это снова проделки недотепы Вернона. Прошел год с тех пор, как в газетах опубликовали разоблачение Николасом "мага", выступающего под псевдонимом Вернон Великолепный. Шарлатан, развлекающий публику жалкими фокусами, решил притвориться, что он мастер иллюзий, волшебник наравне с такими уважаемыми гражданами Дивейда, как сам Николас, Абель Эвеншрайн, создатель големов, или другие маги на службе у города. Позволить очернять великое искусство Николас не мог, и после подобной наглости Вернон был с позором разгромлен. Пережить это фокуснику оказалось так сложно, что Николаса еще долго заваливали письма без подписей с бессмысленными угрозами, чье авторство вычислить было раз плюнуть благодаря однообразным пафосным выражениям.
Повертев конверт в руках, и поразмыслив, не следует ли его сразу сжечь, Николас все-таки вскрыл бумагу ножом. Угрозы Вернона давно перестали его впечатлять, но если безумие фокусника перешло на новый этап, то лучше быть об этом осведомленным. Но, вытащив сложенный лист, он не увидел ничего – ни единого слова.
– Пусто, – вслух сказал Николас, рассерженный тем, что потратил время на эту глупость. – Чья-то неудачная шутка...
Стоило ему это произнести, как на бумаге внезапно проявились чернила. От неожиданности бумага выпала из его пальцев, улетев прямо под ноги зашедшему в кабинет Эркану. Помощник наклонился и изучил поднятое с пола письмо.
– Что там? – с тревогой спросил Николас.
– Ничего, – с легким недоумением ответил тот.
Он продемонстрировал бумагу, на которой расплывались слегка блестящие от магии пятна. Наверное, они должны были сложиться в текст, но получились лишь кляксы.
– Иллюзия, – проворчал Николас. – У кого-то достаточно сил, чтобы наложить заклятие, которое сработает в руках определенной персоны...
– Но недостаточно умения, чтобы оно сработало правильно, – со вздохом закончил за него помощник. Его преследовала та же самая беда, что и у неизвестного отправителя. – Кажется, я должен поздравить вас с прибавлением в когорте поклонников.
– Это не смешно, – огрызнулся он. – Кто-то хотел меня напугать!
– А может, необычным способом пригласить на бал? – беспечно пожал плечами Эдвард.
– Тогда почему на письме не указан обратный адрес?
– А если это тайно влюбленная в вас дама, которая боится раньше времени раскрыть свое имя?
– Чушь, – фыркнул Николас.
Никаких влюбленных в него дам в помине быть не могло. Он же не какой-нибудь там франт... Нет, это однозначно были недоброжелатели. Но как выяснить, кто это? Даром ясновидения обладали только феи, которые старались не появляться в Тенаксе с самого Коллапса, – эти существа, чьи жизни насквозь пропитывала магия, тяжело переносили ее отсутствие. Могли бы помочь мастера поиска, но и тут возникала проблема. Катастрофа с волшебством в первую очередь ударила по этим крайне редко встречающимся магам, и в Дивейде не осталось вообще ни одного из них. А ведь он отличался крупным размером для провинциального города.
В общем, обратиться было не к кому. Это расстраивало, но еще обиднее Николасу показалось то, что Эдвард совершенно не волнуется из-за угрозы его нанимателю.
Новый помощник оказался легкомысленным во всем, что, к счастью, не касалось магии печатей. Эдвард трудился в Солихолле, за соседним столом с Николасом, уже несколько месяцев. В отношении работы придраться к нему было не с чего, но в прочих делах он, такой сосредоточенный в кабинете, отличался удивительной небрежностью. Он мог неделями не бриться, обрастая щетиной, забывать почистить ботинки перед тем, как зайти в дом, и... Иногда даже опаздывать на службу. Николас перевел взгляд на напольные часы.
– Половина десятого, Эдвард. Ты должен был прийти полчаса назад.
Его тонкие черные брови сошлись у переносицы.
– Извините, мистер Катэн. Я вчера переехал в новую квартиру и утром не сразу сориентировался, добираясь до Солихолла.
– Опять? – не сдержался от изумленного возгласа Николас.
Эдвард менял место жительства четвертый раз за весь срок их знакомства. Итого получалось по разу в месяц. Сперва Николас предполагал, что его новый помощник устраивает у себя дома пьянки с женщинами – при взгляде на этого хриплого мрачного типа думалось именно о такой причине его недовольства хозяевами. Однако Эдвард утверждал, будто он им просто не нравится.
– Ты специально выводишь из себя домовладельцев? – с подозрением осведомился Николас.
Тот дернул плечами.
– Ни в коем случае. Наоборот, такими темпами мне скоро станет негде жить.
– Вот уж действительно... Ладно, постарайся завтра не опаздывать и угодить хотя бы нынешним хозяевам.
– Есть, сэр, – отозвался Эдвард, усаживаясь за свой стол.
Николас покачал головой. Их с помощником разница в возрасте составляла двадцать шесть лет, и иногда ему казалось, что Эркан – безусый юнец, а сам он – умудренный сединами столетний старик.
Кстати, о сединах. Еще пара таких шуток, как с этим анонимным письмом, и его волосы с еще кое-где пробивавшимися черными прядями полностью побелеют. Чтобы успокоиться, Николас растянулся в кресле, отпил глоток чая, не запамятовав сдобрить его кусочком пирога, и стал раздумывать, кто мог отправить ему письмо с применением волшебства.
В Дивейде были считанные единицы магов. В основном они были заняты на государственной службе: в полиции, ратуше, дивейдском госпитале и так далее, – и Николасу не удалось вспомнить никого из них, с кем у него пересекались интересы или с кем он был в ссоре (та маленькая размолвка с мастером садов на прошлом праздновании Нового года не считалась – виноват был виски и ничего более). После Коллапса на счету у Тенакса находился каждый способный маг, и Николас был уверен, что знает в Дивейде всех, кто хоть сколько-то умеет колдовать. Со всеми ними он поддерживал хорошие отношения. Даже с мастерами иллюзий, которых в городе насчитывалось целых шесть человек, в то время как остальных, настоящих мастеров – по одному.
В первую очередь следовало думать на разбойников. Работа мастера печатей большей частью состояла в запечатывании писем или грузов, чтобы они могли достигнуть места назначения нетронутыми. Это не только защищало, например, мешки с зерном от проникновения долгоносиков, утяжеляя мошну торговцев, но и содействовало властям, гарантируя, что текст государственной депеши не увидит никто, кроме лица, которому она предназначалась. После появления мастера печатей бандиты уже не могли так широко развернуться, как раньше, ведь если на груз наложена особая печать, то красть его нет смысла. Снять заклятье сможет только человек, которому послание предназначено, или, в особых случаях, мастер печатей, и разбойники останутся ни с чем. Не было бы ничего удивительного в том, что кто-то из них обратил внимание на Николаса, но ведь за десять лет его службы этого так и не произошло!
Однако анонимка все же существовала, и интерес преступников, особенно если среди них объявился волшебник, не сулил ничего хорошего. Во-первых, Николас не знал, что этот человек умеет. Чары по проявлению чернил – предел возможностей для большинства начинающих магов, но что если способности анонима простирались гораздо дальше? Во-вторых, Николаса в любом случае не прельщало быть мишенью для ненависти преступников. Как известно, у них есть дурная привычка убивать тех, кто переходит им дорогу.
Николас нервно покрутил пуговицу топорщившегося на животе жилета и повертел в руках письмо. Надо написать письма мастерам иллюзий с вопросом, не их ли рук это дело, и отправить Джона сообщить об анонимке в полицию.
Он уже взялся за писчее перо, как хлопнула входная дверь Солихолла, и снаружи кабинета зазвучали незнакомые голоса: мужской тенор и бархатный женский контральто.
– К вам мистер и миссис Явор, – церемонно сообщил вошедший в кабинет дворецкий. – Вы желаете их принять?
– А по какому они вопросу? – осторожно поинтересовался Николас.
Уж не связано ли это с анонимкой?
– Прошу прощения, сэр, я не уточнял. Мне вернуться к ним?
Он уже собирался ответить "да", как заметил обращенный на него взгляд Эдварда. В блестевших металлом глазах помощника ему почудилась насмешка. Двадцать пять лет Николас штудировал магические фолианты и разъезжал по Тенаксу. Он посетил всех магов, которые согласились его принять, чтобы научиться создавать волшебные печати любой сложности, под любые запросы, а затем десять лет совершенствовал навыки. Он потратил на свою цель больше тридцати лет – и теперь трусить из-за какой-то бумажки, которая к тому же могла оказаться дурацкой шуткой Вернона?
Посетителей Николас не жаловал – это правда. Не выносил он и запах проблем в воздухе. Но печати он любил.
– Не надо, Джон. Пригласи посетителей сюда.
Глава 2
Николас с трудом подавил зевок.
– ...а прабабушка по материнской линии была родом из Лещин. Как повествуют семейные хроники, моя прабабка отличалась крайней степенью своенравия и вышла замуж не за уготованную ей партию, а за простого клерка... – вещал мистер Явор, размахивая руками и то рисуя в воздухе карту страны, то изображая кого-нибудь из многочисленных родственников
Элегантный смокинг, плотно сидевший на упитанном теле, стеснял его движения, но мистера Явора это не смущало. Если он не мог что-то показать, то удваивал красноречие. Звуки собственного голоса, по всей видимости, приносили ему огромное удовольствие, потому что он рассказывал историю своей семьи уже почти полчаса. Миссис Явор прерывать мужа и не думала – она направила к нему миловидное личико в капоре кофейного цвета и улыбалась, слушая мистера Явора с невероятно увлеченным видом.
Как подвести его к сути дела, да так, чтобы не нарушить правила этикета, Николас не представлял. Несколько попыток, сделанных еще в начале беседы, с треском провалились, а спустя полчаса сонно ворочавшийся разум уже не мог предложить подходящее решение проблемы. Эдвард помочь даже не старался. Позевывая, он развлекал себя тем, что раскладывал у себя на столе колоду им же нарисованных карт. К счастью, это происходило за спиной у мистера и миссис Явор, поэтому они не видели, какое неуважение он им оказывает.
Зато все прекрасно видела юная подопечная Яворов – маленькая и опрятная девочка в траурном платье, которая с интересом наблюдала за мельканием разноцветных картинок. Николас отлично ее понимал, несмотря на презрение, которое испытывал к картам – атрибуту фокусников и шарлатанов. В данной ситуации даже скучнейший карточный пасьянс был лучше, чем выслушивание покрытых пылью семейных историй.
– Мистер Явор, – наконец встрял Николасу, когда посетитель сделал передышку между рассказом о коне его прабабки и сломавшем ногу внучатом дяде или о ком там еще. – Хроники вашей семьи весьма интересны и, несомненно, достойны лучшего слушателя, чем ваш покорный слуга. Я никак не могу уловить, как же они связаны с волшебными печатями...
– А! – взбодрился Явор. – Я ведь к этому и веду! Я пытался объяснить, каким образом мы стали опекунами Сесилии.
Девочка, услышав свое имя, оторвала взгляд от пальцев тасовавшего карты Эдварда и заученно улыбнулась. Этот жест выглядел таким отрепетированным, что Николас невольно подумал о том, как ее натаскивают гувернантки.
– Она внучка баронессы Ольстен, нашей дальней родственницы, – продолжал Явор. – Вы, наверное, слышали о ее недавней прискорбной смерти?
– Да. Соболезную вашей утрате.
– О, спасибо, вы очень великодушны, хотя, честно признаться, бедная старушка так долго чахла, что ее кончина не была неожиданной. Поэтому мы смогли заблаговременно оформить опекунство над Сесилией, как ее единственные родственники, и теперь хотели бы забрать ее из Дивейда к себе домой, в Фелтиррен. Мы с женой решили, что город с таким ужасным климатом не место для воспитания ребенка.
Николас кивнул. Фелтиррен действительно находился южнее, на равнине с гораздо более мягким климатом, чем в болотистом и дождливом Дивейде. А еще там никто не сможет помешать чете Явор делить огромное наследство Сесилии так, как они пожелают. По слухам, баронесса была сказочно богатой женщиной и большую часть состояния завещала внучке.
– Так чем я могу вам помочь? – напомнил Николас.
Мистер Явор скромно опустил взгляд.
– Понимаете, мы продаем дом и мебель баронессы, но хотели бы взять с собой ее фамильные драгоценности. Это не та вещь, которую можно оставить без присмотра, и тем более не та, которую можно так просто перевозить через половину Тенакса. Мы собираемся ехать в Фелтиррен по Ливентскому тракту...
– Через Туманный лес? – эхом откликнулся Эдвард. – Это же самое опасное место в округе Дивейда. Разве вы знаете об этом? Там недалеко до границы с Чужими королевствами, и хотя благодаря Коллапсу нападения оборотней прекратились, там все еще осталась масса разбойников.
Явор развел руками.
– Увы, дожди размыли мосты через Белую реку, а делать крюк, хоть и по железной дороге, мне совершенно не по нраву.
– Но ехать на паровозе безопаснее, чем через Туманный лес...
– Мистер Эркан, – с такой интонацией, будто обращался к неразумному ребенку, сказал Явор, – я уже все просчитал. Железная дорога ведет в Конглобар, в противоположную сторону от Фелтиррена, если вы вдруг не знаете, где на карте находится мое поместье. С локомотива мне придется пересаживаться и все равно ехать по разным дорогам, которые среди местных считаются ужасно опасными! А тракт через Туманный лес сейчас единственный, по которому из Дивейда можно быстро попасть в Фелтиррен. Я не хочу увеличивать свое путешествие вдвое только из-за небольшого шанса, что на меня нападут разбойники. Чтобы исключить даже этот риск, мы и пришли к вам, мистер Катэн. Мы хотим, чтобы вы опечатали наши вещи и мы могли не опасаться ограбления.
– Конечно, – Николас хлопнул в ладоши, демонстрируя готовность к действию. – В таком случае вам понадобится печать высшего класса, которую сможет снять только другой мастер печатей. Ему придется доплатить по приезде. Кстати, вы, естественно, уже ознакомились с ценами на мои услуги?
– Да, – натянуто ответила миссис Явор. – Они очень... столичные.
Николас уловил в этом намек на дороговизну его запросов. И пусть. Он ведь не может заниматься такой ответственной работой за бесценок!
– Тогда нужно позвать полицейского, который удостоверит законность сделки, и можно приступать, – объявил он.
– Но мы надеялись, что вы приедете к нам в Адальбертхолл, – ответил мистер Явор с таким видом, словно для него это было что-то очевидное. – Мы не рискнули привезти драгоценности с собой.
Ожерелья покойной баронессы из фамильного достояния Яворов однажды превратятся в их проклятие, если они так боятся тронуть их с места.
– Тогда я отправлю с вами своего помощника Эдварда, – Николас скосился на невыполненные заказы. Рядом с ними, заметно проигрывая в размерах, высилась стопка, увенчанная письмом для Нэнси. Работы хватало, и времени разъезжать по городским поместьям у Николаса сегодня не было.
– Помощника? – миссис Явор оглянулась на Эркана с таким лицом, будто она увидела его в первый раз и увиденное ей не понравилось. – Но мы надеялись, что печать поставит профессионал. Мы готовы дополнительно заплатить вам за выезд, если вы об этом.
Слова, что печати Эдварда ничем не хуже его собственных, застряли у Николаса в горле. Он откашлялся и пожевал губами, так и не произнеся заготовленную фразу. Строго говоря, Николас тоже не был профессионалом в том смысле, какой подразумевался до Коллапса. Он не мог ставить печати на живых существ, хотя в древности каждый уважающий себя мастер умел щелчком пальцев заставить человека замолчать, запечатав его губы, или обездвижить его. Но магия в Тенаксе еще не скоро восстановится до того уровня, какой она была до Коллапса, а если Яворам нужен профи нынешних времен, к тому же они готовы внести дополнительную плату...
– Значит, едем в Адальбертхолл? – бодро спросил он.
Глава 3
Снаружи особняк семьи Ольстен представлял собой порождение моды прошлого века – высокое здание с закругляющимися окнами, вычурной лепниной и фигурками пухлых ангелочков. Внутри же дом производил странное впечатление мозаики, составленной из разных наборов. Обстановка тех комнат, где обитала почившая владелица, угнетала затхлостью, тяжелыми занавесями и толстыми бархатными кистями. Многие предметы были затянуты тканью и готовились к перевозке или продаже. Те комнаты, откуда мебель уже вынесли, по контрасту с предыдущими поражали необжитостью, просторностью и обилием света. Третьи же комнаты – такие, как гостиная, где хозяева вместе с Николасом и Эдвардом ждали нотариуса, – явно испытали на себе заботливое прикосновение рук миссис Явор. Атмосферу легкости и чистоты здесь нарушали только выцветшие обои, но повсюду, прикрывая их, стояли вазы со свежесрезанными пышными астрами.
Круглощекая миссис Явор, сама похожая на астру, щурила глаза в кресле напротив Николаса и изредка наклонялась к вазочке с печеньем. Сесилия, благообразно сложив руки на коленях, тихонько вздыхала. Девочке запретили съедать больше трех печений, но ей хотелось еще. И снова Николас ей сочувствовал, в то же время одобряя и строгость опекунов. За свою слабость к сладкому он расплачивался ранней одышкой и круглым животиком, который, впрочем, ничуть не портил его фигуру.
Мистера Явора не было – он спустился за нотариусом и пропал, наверное, увлекшись рассказами о многочисленных предках. В его отсутствие гостиную наполняла тишина, которая прерывалась лишь вздохами Сесилии и шелестом карт Эдварда, подпиравшего стену за спиной нанимателя. Все откровенно скучали, и больше всего Николас.
В этом доме не было ни книг, ни газет, ни даже бульварных романчиков – абсолютно ничего, что содержало бы в себе буквы. Баронесса, как поговаривали, к старости ослепла, но Яворы – неужели они совсем не читали? Ужасающе пустые полки Николас мог объяснить только тем, что Яворы приехали сюда из Филтиррена ненадолго и времени на чтение у них не хватало. Но если бы ему самому пришлось провести хотя бы два дня без книг, он бы, пожалуй, свихнулся.
– А что это у вас там нарисовано? – спросила Сесилия.
Она смотрела в его сторону, и погруженному в размышления Николасу понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, что вопрос адресован застывшему позади Эдварду.
– Где именно? – уточнил помощник. – Тут?
Наверное, он исполнил какой-то трюк с картами, потому что на женских лицах появились улыбки.
