Текст книги "Кому дракона с крыльями и замком? (СИ)"

Автор книги: Елена Саттэр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 23

Ладно, потом изучу главное зло этого мира. Закрыла книгу, и, придерживая девочку, встала. Сонная Санни обвила мою шею худенькими ручками и улеглась головой на плечо. Несу её и думаю: не дело так баловать, поставлю сейчас и скажу, чтобы сама шла. Похлопаю по плечу перед дверью и скажу грозно: «Спать иди».

Всё это я думала, таща девочку на руках, и только собиралась духом выполнить угрозу, предательская оппозиционная мысль шептала: «Ну пронеси ты её ещё чуть-чуть. Как она пойдёт-то сонная?»

А около комнаты Санни нарвалась на злющего дракона.

Я, перехватив девочку одной рукой, приложила палец к губам: «тише, мол».

И мой дракон зашипел как змей-покусатель, пыхча огнём:

– Вы что творите?! Ребёнку по расписанию давно пора спать. Вы её уморите.

– Это вы её уморите своей кашкой из овощей. Отстаньте со своими претензиями, – ответила я ему таким же шёпотом.

– Детям нужна дисциплина, иначе вырастет как её…

Я сделала гневные глаза и показала на малышку. Вроде спит, а вдруг услышит, я в детстве наелась упрёков и про то, что мать меня неизвестно с кем нагуляла.

– Драконам тоже полагается жить по часам. Чего вас сюда принесло? Вам давно уже с открытой форточкой на жёсткой кровати спать. Это мы жабы, народ вольный, по ночам квакать любим и прыгаем, когда хотим.

– У нас договор с вами, не помните? – комендант навис над нами.

– А там не было пункта ни про вашу заброшенную дочь, ни про моё ночное кваканье.

– Почему заброшенная? У неё самая лучшая гувернантка, дорогой портной, и через год наймутся учителя.

Я раздула воздухом щеки, чтобы выдать эдакое, что я думаю про всё это, как он перебил мой порыв:

– Кстати, я вас разыскивал, поэтому и сюда пришёл.

– Кстати? – я готова была испепелить его взглядом бешеной жабы, – а некстати можно было прийти и малышку в лоб поцеловать перед сном? Она ещё маленькая, какая на фиг дисциплина? Ей любовь нужна. Нежность и теплота.

– Не диктуйте мне, что я должен делать. Я сам знаю.

– Судя по всему, не знаете. И дайте мне дорогу. Санни, я вам скажу, не пушинка.

Он протянул ко мне руки.

– Отдайте мне мою дочь, я сам её уложу.

– Ага, и переоденете на ночь? – ехидно поинтересовалась я. – А знаете во что?

Первый раз я видела коменданта смущённым. Он сделал шаг назад и распахнул передо мной дверь.

Я вошла. Включился светильник. Магический, мать его. Один на потолке, как лампочка Ильича из учебника истории.

Да чтоб я сдохла. У нас здесь казарма. Чувствуется, даже мой гостевой флигель больше напоминал жилище, чем эта комната ребёнка. Нет, не казарма. Больничная палата в мрачных тонах. Сине-серые стены, голые окна, застеленная по ниточке. Шкаф, комодик, стол, стул. Дверь из комнаты ведёт скорее всего в туалетную комнату. Даже коврика нет на каменном полу.

Так вдохни, выдохни. Это не твоя жизнь. И ты здесь… Сколько мне осталось в этом мире? Потом посчитаю. Меньше месяца. И ты здесь временно. Потом сама знаешь, куда отправишься. Я посадила сонную девочку на кровать и стала её раздевать. Ночнушка где?

Залезла в шкаф. Убиться не встать – закрыла сразу, чтоб не видеть ровные ряды чёрных мундирчиков. Он её в чёрном теле держит, чтоб она, судя по его оговорке, как мамаша не стала. Видимо, вот кто был настоящей стрекозой розовой и кого надо было фламингой отправлять отрабатывать.

Сунулась в комод. Бельё. Вот ночнушка. Ткань чувствуется, дорогая. Мягкая. Но фасон… В фильмах старинных старики в таких спали и в колпачках ночных.

Не лезем. Я переодела Санни. Уложила её в кровать. Она зябко свернулась комочком под одеялом. Я вздохнула. А, она всё равно не видит – подоткнула одеяльце со всех сторон. Ребёнок сонно расслабился.

За дверью меня ждал Серж.

Я посмотрела на него:

– Что? У меня тоже дисциплина?

– Нет, – буркнул он, – я тебе мундиры свои предложить хотел.

Значит, это была не шутка.

– То есть женщины у вас могут в брюках ходить, как Санни?

– Ну, да, – он растерялся, – в армии и девушки могут служить, на женских вспомогательных специальностях.

– Ладно. Мундир так мундир. Командуйте, в какую сторону двигаться.

Меня отвели в небольшую гардеробную. В основном там преобладал чёрный цвет, на что я мрачно поморщилась, потом разглядела робко ютящиеся в углу два голубых и три белых мундира. Ну что ж, мундиры так мундиры.

Повернулась к коменданту:

– Рубашками облагодетельствуете?

Он широким жестом показал на стойку дальше. Забрала себе парочку белых. Положила на руку белый, голубой, и шут с ним черный мундиры, поддержу Санни.

– Контактами портнихи вашей не поделитесь? И, кстати, кто там у вас, башмачник? Туфлям моим опять каблуки приделать.

Кивок, но взгляд, прищуренный подозревательный во всех грехах.

– И да, бумажку какую-нибудь напишите, что вы меня к ней послали и расходы по перешивке на себя берёте. Или вы считаете, что я для вашего спокойствия ещё и подгонку мундиров должна сама оплатить?

– Напишу. Утром на завтрак принесу. Она, кстати, очень рано открывается до открытия ратуши можете к ней забежать.

– Вот и славненько. Пошла я.

– А мне хороших снов пожелать?

Я даже удивилась на эти слова.

– А надо?

– Так я же ваш жених фиктивный.

– Ну так я публики не вижу вокруг, чтоб любовь к вам выражать.

– А вы потренируйтесь, чтоб потом поправдоподобнее было.

Тут внизу раздались голоса. Госпожа Рина с Натой вернулись.

– Вон и публика появилась. Спустимся к ним для демонстрации?

На что дракон скривился и ушёл. А ничего, что мне даже не пожелали спокойной ночи.

Я задумчиво глянула ему вслед, прикидывая, с кем бы он мог создать семью. И хо-хо. С первого взгляда должна быть степенная, праведная, домовитая, а вот и нет. Ему нужна полная противоположность по характеру. Только дерзкая и весёлая его растормошит и как ту гаргулью каменную заставит ожить. Но девушка должна быть с высокими моральными принципами. Шалавы для таких – табу. Так что Ната здесь точно пролетает. В смысле не из-за легкости поведения, нет, из-за его тяжеловесности.

Ладно. Я зевнула. Стоп. Не спать, тебе ещё мундир резать и наживлять.

Ординарец в мундире, говоришь? Будет тебе ординарец. На шпильках.

Глава 24

Возилась я только с одним мундиром. Чёрным. Остальные по нему портниха сделает. Во-первых, я его обрезала и сделала чуть ниже пояса, во-вторых, наживила булавками, ушив ровно по фигуре. Ну про рукава не надо говорить, это само собой. Штаны уменьшила в полтора раза в талии, но штанины оставила по классике, чтоб народ не шокировать.

Хотя шок будет. Сто процентов. У одного вредного домостроевца – как можно приличный мундир превратить в нечто совсем неприличное.

Разбудил меня один маленький человечек, уже одетый, вставший как часовой побудчик около моей кровати.

Я открыла один глаз:

– Что, уже пора?

Мне радостно кивнули.

Ох. Старость не радость. Спустила ноги с кровати. Полцарства за кофе. У меня аж слюнки потекли. Шёл третий день моего попаданства в этот мир, а я уже люто заскучала по шоколаду и кофе.

Склонила голову набок и посмотрела на стоящую рядом тепу-растрепу.

– Ну что, вавилоны на голове крутить будем?

Та радостно кивнула.

– Ну, садись тогда.

Сегодня я тоже ей накрутила на голове французских косичек. Себе кичку. Только подошли к двери столовой, как до нас донёсся дежурно-родственный вопрос коменданта:

– Мама, как вам вчера на приёме?

– Хорошо, да мало, – раздался раздражённый голос мамаши.

– В смысле?

Мы решили, что подслушивать нехорошо, и зашли в столовую. Этот раз фурора мы не произвели. Я решила дать им выдохнуть.

– Доброе утро всем, – пропели мы хором с Санни.

Все кивнули, как от мух отмахнулись, только сонная Ната поелозила глазами по моему платью, но не зацепившись ни за что, опять принялась жевать, иногда вспоминая, зачем она здесь, и стреляла глазками в сторону коменданта.

– Почему хорошо да мало, ты спросил? – продолжила речь маман Рина. – Да потому что в вашем небом забытом городишке, скучно аж жуть. Не то что в столице. Всё, ещё три дня поживём здесь и возвращаемся. Там каждый день куда-нибудь ходишь, а здесь хоть устраиваются салоны, но я же никого не знаю, и меня с Натой не приглашают. Поэтому, сынок, может, всё-таки сменишь место службы? Дедушка Наты поговорит, и тебя в штаб переведут, там тоже дел хватает.

И она продолжила в том же духе.

Я вспорхнула:

– Дорогой, госпожа Рина, вынуждена вас покинуть – служба не ждёт. Мундиры сами собой не подошьются.

Так, мне ещё нужно любовь вселенскую изобразить, а то Нату ему сейчас правдами и неправдами всучивать будут, и это при живой и здоровой невесте.

Я подошла к нему и, склонившись, клюнула губами в его щеку.

Комендант застыл с ложкой и раскрытым ртом и скосил на меня глаза. Я прихлопнула пальчиком некультурно раскрытый рот, подмигнула Санни, взяла лежащее тут же на столе письмо портнихе, и отправилась к себе за тюком с мундирами и штанами.

Сказала вознице, куда гнать и откинулась на спинку диванчика. Мне захотелось хихикать, когда я вспоминала выражение его лица.

Портниху, конечно, чуть удар не хватил, когда она увидела, во что я превратила мундир, но потом, когда я примерила мою придумку на себя, она походила вокруг меня с задумчивым взглядом и выпятив вперёд губки. Потом одобрительно кивнула.

– Госпожа прибыла из столицы? Только там такие смелые фасоны носят.

– Мне бы ещё туфли починить надо, и я вот так буду ходить.

Я поднялась на цыпочки и модельным шагом прошлась по комнате. Мастерицы помощницы завистливо оглядели меня.

– Чего смотрите? Кыш отсюда? Такая форма только у военных, – прогнала их портниха.

– А вы, госпожа Татьяна, вечерком приходите, после работы. Чёрный вам приготовлю.

Я поблагодарила и упорхнула. Прибежала на работу тютельку в тютельку. Пристроилась в шеренгу со служащими и ожидала, когда приземлившийся комендант торжественно собственноручно откроет ратушу. Я же пока поинтересовалась у всех, как у них дела. У одного спросила, как ему спалось? На что получила грустный, но довольный ответ, что всё по-старому. Но явно было человеку очень приятно, что кто-то поинтересовался о его здоровье. У другого: как чувствует его жена.

И так всех по очереди. Шепнула, что забегу к ним с заявлениями и с собственноручно испечённым печеньем, и да господину с больным желудком, оно совсем не повредит.

Комендант, сощурившись, держал дверь и прислушивался к нашему шушуканью.

– Проходите, Татьяна, – пропустили меня вперёд наши ратушные мужчины, – наши глаза хоть порадуются такой красавице.

На что, комендант захлопнул дверь, подтолкнув меня вперёд и отсекая от взглядов то место, которое радовало работников офисного труда.

А я невинно глазками похлопала и принялась за бумаги. День прошёл в таком же графике. Правда, всё больше посетителей тормозили около моего стола и, оставляя заявление после выпитой чашки чая с печенькой, уходили прочь.

Два раза забегала порадовать чайком и коменданта, с угощением. Он задумчиво принюхался и сказал:

– Значит вчера пожадничали для своего работодателя?

– Ничего подобного, я тщательно отслеживаю, чтоб у вас перегруза на боках не организовалась, а то потом взлететь не сможете. И кто нас от гаргулий охранять будет.

Мне хотели возразить, но не смогли – рот был забит печеньем.

После работы я помахала всем моим офисным соратникам, которые благостно приняв от меня заявления, оценили труды моего поварского обличья . А я сбежала к портнихе и башмачнику. Он даже попросил меня продемонстрировать, как я хожу на этом безобразии. Я не только продефилировала, но и пробежала. Башмачник после моего забега стал умолять меня потом забежать, чтобы слепок с колодки снять.

– Надо же, – говорит, – какая устойчивая!

– Да почему не забежать к хорошему человеку.

Расстались мы с ним лучшими друзьями, как и с портнихой.

В итоге со всеми этими перипетиями я пришла к середине ужина. А там, как всегда, меня ждал овощной ужас.

Подмигнула Санни, которая заискрилась от удовольствия и даже стала усерднее возить ложкой по каше.

Комендант не ел, а смотрел на меня.

Глава 25

Нехороший у него был взгляд, требовательный какой-то. Что? Овощи кушайте. Вон ваша мама как их поглощает. И стала смотреть себе в тарелку. Поднимаю глаза. Он на меня, потом в тарелку и бровь так поднимает. А я – ему в тарелку, потом на маму. И типа руками развожу.

А что вы хотите, ваша мама будет против такого вредного ужина.

Какое разочарование промелькнуло в его глазах, а потом долгая задумчивость. Он даже маме отвечал невпопад совсем. Ужин скомкался.

– Мама, я вынужден улететь по делам.

Потом поднялась я, тут же подскочила Санни, и мы, откланявшись, удалились. А мама Рина осталась страдать от скуки в этом маленьком городишке и жаловаться на весь белый свет Нате.

– Таня, а мы куда сейчас? Готовить ужин?

– Нет, Санечка, чтобы нам не настучали по непослушным головушкам, мы туда отправимся, когда бабушка с гостьей спать отправятся.

– В библиотеку тогда?

– Вообще-то я хотела тебе предложить прогуляться около замка. На закат посмотреть. Хочешь составить компанию?

Ну конечно же, девочка хотела. А я просто мечтала ни о чем не думать, просто позалипать на небо. Меня тут же схватили за ручку, и малышка, подпрыгивая, поскакала рядом со мной.

– Есть здесь где-нибудь скамейка, Санни?

– Вон там, – она махнула рукой, и мы пошли в ту сторону. Да, скамейка была. Удобная, со спинкой, и вид здесь открывался – дух захватывало. Я села. Санни вначале тоже села, потом подтянула ноги к себе, а потом, как котенок, улеглась головой мне на колени, лицом к закату.

Мысли утекли к заходящему солнцу. Я почему-то с сожалением подумала, что завтра будет четвертый день моего пребывания здесь, и через три дня мне надо будет съезжать отсюда. Во-первых, мама Рина съезжает, и мне не надо притворяться фиктивной невестой, а во-вторых, ординарец скоро вернется. То есть понедельник здешний у меня последним днем работы будет.

И вот здесь мне надо будет резко задуматься, куда переселяться. Что-то я расслабилась и совсем выпустила это из виду.

Хм, я перебирала в памяти разговоры с печенюшками, пытаясь выудить хоть что-то про аренду. Пусто.

Моя рука сама собой перебирала волосы Санни. Посмотрела на девочку. Она не спала. Лежала у меня на коленях, подложив руки лодочкой под ухо, и смотрела на садящееся в облаках солнце. Да, не буду пока говорить, что скоро съезжаю. Расскажу утром на седьмой день моего пребывания. Зачем зря бередить ребенка.

А вот в библиотеку мне заглянуть до отъезда все-таки надо. Потом кто меня сюда пустит? Про страшил местных почитать.

Но это уже после второго ужина. Хе-хе. Диетологи меня бы тапками закидали после такой фразы. Печь сегодня ничего не буду. Печенье еще осталось, а вот банальную яичницу с чем-нибудь сделать надо.

Посмотрела на Санни. И вообще перед отъездом мне надо будет с Сержем поговорить по поводу питания – это форменное безобразие. Только как бы мне это сделать аккуратно, если я на него начну наскакивать, меня развернут и придадут толчком скорости на выходе. Причем молча. Не любит наш комендант нападок в свой адрес. Подумаю на этот счет.

Когда последний лучик солнца скрылся, потрепала девочку за мочку уха:

– Ну что, котенок, пойдем что-нибудь на скорую руку соорудим?

– А мы сегодня печь будем? – Санни вскочила.

– Нет, сегодня некогда. Я вчера долго с мундиром возилась, уже сейчас глаза закрываются, а мне еще до библиотеки сходить надо.

Мы с Санни тихонько двинулись по направлению к дому.

– А ты шить умеешь? – с любопытством на меня посмотрели черные глазенки.

– Ну да. Бабушка научила. Кукле наряды шила из лоскутков. Вот у тебя в чем кукла? – спросила я и осеклась, вспомнив пустую комнату.

– У меня их несколько. Они в игровой. Там много игрушек. Папа много купил, когда меня привезли, но мне скучно одной с ними играть.

Я выдохнула. Ну хоть в этом молодец наш комендант.

– Покажешь?

– А ты меня научишь им платья шить?

Ну что мне сказать? Что за два дня я это точно не научу. И вообще…

– А в гости вы ходите? На детские праздники там? Или к себе приглашаете?

Санни покачала головой:

– Нет, папа не любит приемы и гостей.

И тут до меня дошло, что я не спросила совсем про выходные дни. А если они здесь имеются, а они точно должны быть, то завтра пятница. А послезавтра мы сможем с Санни банально погулять по городу. Ну почему нет? Только говорить сейчас ей не буду. Сначала надо будет у Сержа разрешение спросить.

В замке было тихо. Спать взрослым вроде рано. Телевизорами и интернетом не пахнет. Чем, интересно, они занимаются? Ну это так, я для общего развития задумалась.

Мы покушали с Санни прямо там на кухне. Во избежание, так сказать, нахлебника на нашу яичницу. Нет, мне не жалко, но сейчас мы приготовили ровно на себя – это  раз, а второе – хочешь вкусно кушать, иди либо поварихе внушение делай, либо сам готовь. Такое потакать нельзя.

А потом отправились в библиотеку изучать местную флору и фауну.

Глава 26

Сама не знаю почему, но мне очень хотелось почитать про этих самых гаргулий. 99%, что я этих созданий только на картинках лицезреть буду, но изучить было интересно. Это как ты анаконду только в зоопарке и увидишь, но фильм посмотреть про неё или картинки с описанием прочитать прямо очень хочется.

Читать я начала вслух, потом поняла, что это я зря стала делать.

– Санни, солнце моё, давай мы сейчас для твоего нежного слуха что-нибудь подходящее подберём.

И мы пошли по стеллажам выбирать. Не знаю, у кого Серж этот замок прикупил, скорее всего, у какого-нибудь древнего дракона. Но там стояли летописи, описания. Прошерстив чуть ли не половину библиотеки, мы, наконец, нашли толстенную книгу сказок. С картинками. И надо отдать должное – красивыми.

– Санечка, а давай я тебе её у тебя почитаю в комнате? А то ты у меня опять по доброй традиции уснёшь на коленях.

У себя ребёнок быстро подготовился ко сну и нырнул под одеяло. Сказки мне само́й понравились. Таким уютом от этой книжки пахнуло. Я потом, устав сидеть на стуле около кровати, подвинула ребёнка к стенке и улеглась рядом. Санни прилегла ко мне на плечо. Я так зачиталась, что не заметила, как девочка уже заснула. И, судя по глубокому сну, давно.

Татьяна, что творишь? Сказки сюда прилетела читать, причём даже не ребёнку? Ой, ну интересно же, и картинки такие прорисованные. Я полистала книжку, с одной на меня смотрела гаргулья. Из глубины пещеры. В окружении каменных людей, вокруг которых сталагмиты в ряд выросли. Как в клетках посажены.

Сказка оказалась про пастуха, который, спасаясь от диких кошек, помесь пумы с барсом, только здоровых, залез в расщелину. Прополз по ней подальше и увидел вдалеке в отверстие фиолетовое свечение. Удивился, что там такое, решил глянуть. Выходил его лаз практически под потолком огромной подсвеченной пещеры. Он аккуратненько выглянул, а пещера памятниками людей заставлена, большими и маленькими. И каждый в клетке каменной. Он, ничего не понимая, головой крутит. Это что за чудо такое? А около некоторых фигур кристаллы огромные стоят и светятся.

Вдруг стон услышал. В ту сторону всмотрелся и чуть не ахнул – вовремя себе рот зажал. На грани видимости стоял окаменевший до шеи человек. Головой ещё может качать, да и звуки издавать.

У меня даже мурашки пробежали, и я к Санни прижалась. Но читать-то было интересно, хоть и жутко.

Тут женский крик с другой стороны уже, он подлез побольше, смотрит, что там происходит. А там гаргулья огромная, с мужчину взрослого ростом, девушку красивую за руку тащит. Она кричит, упирается. Отбивается, пробует его ударить. А тому хоть бы хны. Шкура каменная. Поставил он её в свободное местечко, держит лапой, да как зашипит. И тут же из пола сталагмиты эти расти стали на глазах, как загон для девушки делая. Выросли метра на два и остановились.

Отошло чудовище на шаг и выплюнуло на каменный пол семечко фиолетовое. Оно в кристаллик и превратилось. Девушка визжать стала от ужаса. А гаргулья, тяжело шаркая когтистыми лапами и волоча за собой крылья, хотела было уйти, как треск раздался в другом углу. А там кристалл уже огромный раскололся, и оттуда новое чудище вылезло. Поднялось и, двинулось, шатаясь к первому. Гортанно о чём-то переговорили и ушли.

Понял пастух, куда он попал. Родильня гаргулий это оказалась. Пропадали в их краях потихоньку люди. Кто на охоту пошёл и не вернулся, кто ягоды да травы отправился собирать, и исчез. Думали, что звери шалят, а вон, оказывается, кто. Хотел было обратно лезть, чтобы убежать. Лучше в зубы хищнику попасть, чем своей жизненной силой кристаллы напитывать, но так жалко ему девушку стало. Спустился он тихонечко и давай сталагмиты, её окружившие, разбивать. А они твёрдые. Девушка кричать перестала, на него с надеждой смотрит, а пастух–  парень ничего такой был – видный.

Она ему и говорит:

– Коли освободишь и спасёшь меня – замуж за тебя пойду. Я –  знатная девица, с няньками и слугами вояж по горам делала. И тут на нас монстр этот налетел. Кто врассыпную, кто защищать, но их поранили да убили, а меня схватили и унесли сюда.

И что интересное сказала:

– Гаргулья до скалы дотронулся, и камень там осыпался – лаз открылся. А потом пошипел, и заросло отверстие.

Ну, освободил наш молодец девицу. Попробовал и кристаллы разбить, а они не поддаются. Конечно. Их только пламя дракона наверное может уничтожить.

Вылезли они через тот лаз с девицей. Лесные кошки уже ушли. Девушка обещание выполнила и замуж за него пошла. А драконам-стражам он пробовал показать то место, а там всё камнем заросло.

Ух, какая сказка интересная оказалась. Но, как говорится: сказка – ложь, но в ней намёк – добрым девицам урок.

Сказка сказкой, но видно, гаргульи в самом деле людей утаскивают, и поэтому убежища противогаргульские и возводились. Хм, надо завтра план городской глянуть, вдруг принесёт страшил, а я не знаю, в какую сторону бежать.

Оставила книгу в комнате Санни, потом ещё ей почитаю, только не эту жуть, а что-нибудь благостное. У меня ещё здесь два вечера житья в этом замке оплачены, а может, и три. А вот дальше… Завтра прямо об этом и подумаю, а сейчас спать.

Утром, когда Санни увидела, во что я облачилась, дар речи потеряла. Она смотрела на меня и потом переводила взгляд на свой мундирчик.

– А что ты думаешь, Санни? Мы, девочки, умеем быть красотками даже в этом ужасном чёрном цвете.

Сегодня мы с ней обе сделали себе кички и выпустили по прядке.

Перед дверью в столовую замерли. Я наклонилась к её уху и прошептала:

– Ну что, пошалим, как договаривались.

Когда мы вошли, группа в столовой напомнила мне фрагмент той самой вчерашней сказки с окаменевшими людьми в немыслимых позах. Ната с открытым ртом и всунутой туда ложкой. Мама Рина замерла за секунду до этого, активно жестикулируя. А у коменданта только глаза расширились на самую малость, и одна бровь вверх поползла удивлённо. Мы поздоровались, потом подошли к Сержу с двух сторон и чмокнули его синхронно в щёки. Вот тут его уже пробрало, и минуты две он даже смотрел в прострации.

Я мигнула Санни, дескать, наш заход удался.

Комендант отмер и хотел было пройтись по моему видоизменённому мундиру, но, видимо, не нашёл нужных гадостей, поэтому обратился к маман.

– Мама, я вчера был на встрече важной и знаешь, что услышал? Оказывается, очень много знатных людей хотят тебя приглашать в гости, но стесняются. И я им дал понять, что делать этого не надо, и поэтому завтра и послезавтра вы приглашены.

– Ну хоть какая-то радость, – госпожа Рина благосклонно кивнула. – А вот если бы ты переехал в столицу и занял соизмеримый твоим талантам пост, тогда все боролись бы за право пригласить меня.

И опять началась та же песня, на что комендант мрачно уставился в утреннюю кашу и начал яростно её уничтожать, казалось, отыгрываясь за то, что лилось в его уши.

А после завтрака,  я помахала Санни и залезла в экипаж,и потом мои глаза расширились  и даже бровь приподнялась.