Текст книги "Спасти графство и законного короля! (СИ)"

Автор книги: Елена Милютина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 27.

Нелли

Вместе с Летти мой гардероб пересмотрели, нашли платье, что отец мне на помолвку готовил. Немного доработать надо. Платье строгое, в цветах графства. Надо лиф немного ушить, я еще полный свой вес не набрала и на корсаже немного отделку доделать.

Только прилечь собралась, явился Оливер с Сэмом и тремя младшими сыновьями. Все переодетые. Использовали отцовский гардероб. Только средним и Сэму пришлось вставки на плечах и рукавах сделать. Все-таки плечи у них не графские. Я на Сэма засмотрелась. Картинка, а не мужик! Все при нем. И лицо, и фигура. Повезло баронской дочке! Дура будет, если противиться станет! Оливер как-то быстро семейство выпроводил. Я им вслед крикнула, что бы костюмы берегли и на сход не опаздывали. Потом спросила, почему сыновей трое. Оливер пояснил, что старший вызвался дежурить у печей. Металл без присмотра не оставишь. Потом спросил, когда я противный валик со щеки сниму. Объяснила, что со щеки послезавтра, а со лба завтра. Удивился. Сказала почему. Согласился, но посетовал, что с этим украшением даже невесту не поцеловать. Подколола, что если очень хочется, то и валик не помеха. А то некоторые ревнуют, а что бы не целоваться, предлоги в виде валиков выискивают.

Проверили, вроде не мешает. Вер сказал, что не понял, мешает, или нет. Пришлось повторить. Сели на диван в гостиной. Оливер спросил, какое у меня отношение к тому, что королевой стать придется? Объяснила, что если не будет настаивать, что бы я, как приклеенная, во дворце сидела, то нормально. Спросил совета, кем дядю сделать, что бы советы мог давать и вообще, частично руководство королевством на себя взял. Я подумала, и вспомнила, что должность канцлера позже появится, и предложила ему сделать дядю Великим канцлером. А мне нужно разрешение на создание Медицинской школы. И что устроена она будет необычно. Только собралась описать, что придумала, как в дверь гостиной влетел король.

– Оливер! Мы тебя обыскались. Я Густава за писцом Эвертом уже давно послал! Хорошо, догадался, где тебя найти можно. Все планы меняются! Тут интересная новость пришла, о Северинских! Нелли, извини, но вам осталось какие-то пару дней подождать, и милуйтесь сколько хотите! И поездка наша с вами откладывается. Кандидат в графы у нас есть, Маунти сделаем, а второе графство сама потом дашь. Объявим, что выбирать будем, пусть стараются. Герцогству польза. И сними ты с Оливера свои нахлобучки! Синяк и швы, ладно, все-таки демонстрирует, что в войне участвовал, в бою побывал, а эти валики уродуют сильно! И еще. Завтра вечером идем в храм, в Риссе. Одежда парадная. Надо быть там за полчаса до полуночи. Потом сразу выезжаем в столицу. Я бы сегодня поехал, но сход объявлен, я уже разослал предупреждения, что прошу прибыть на день раньше. Наряжаться не обязательно, королевского бала не будет, только малый прием. Бал, если захочет, может Бургомистр Рисса устроить, без нас. Густав с нами не поедет, на нем герцогство. Все ясно? Оливер, ты опять в общей спальне ночуешь? Что своим соседям скажешь?

– Правду. Что король в столицу переманил. Почерк мой понравился.

– Хорошо! Значит, завтра всем быть начеку и наготове! Наряды готовить. Парадные. Твой сундук, Оливер, капитан привез. Так что одевай то, что насобирали. И хватит целоваться, всем спать. Завтра день тяжелый!

Пришлось расходиться. Поцеловались на прощание, Оливер шепнул, что бы я пришла в храм к одиннадцати, за полчаса до назначенного времени, а лучше еще раньше

И вышел. Тут меня стукнуло предчувствие. Что тянуть больше нельзя. Взяла кулон, спрашиваю: если мы сейчас брак консумируем, это правильно? Зеленая вспышка такой силы, что всю комнату осветила. Выскочила вдогонку. Перехватила у самой двери в покои. Схватила за руку, потащила за собой. Оливер даже удивиться не успел. Привела в малую столовую, свечи зажгла, усадила на стул у стола, руки обработала, валики пропитала спиртом, и нитки с них срезала. С обоих. Швы отличные, аккуратные, прополисом смазала, голову все же забинтовала. На щеку тем же прополисом тканевую нашлепку из бинта приклеила. Долго не продержится, но все же. Оливер слова сказать не успел, я его обратно потянула, к себе. Втащила в спальню, повернула к себе лицом.

– Сам говорил, что валики мешают. Целуй, давай!

– Нелли, я хоть и раненый, и младше тебя в три раза, но все же мужчина, не провоцируй!

– Я ничего просто так не делаю. Просто у меня предчувствие, нехорошее. Если не сегодня, то никогда. И перестань смущаться. Мы же выяснили, что у меня опыта больше. Целая жизнь за плечами.

– Я не смущаюсь, не девственник. Только я хотел, как положено, свадьба в храме, а все остальное потом!

– Не будет никакого «потом», не знаю, что случиться, но знаю, что это наш последний шанс. Это правильно.

И тут Оливер отбросил последние сомнения. Шагнул ко мне, поцелуй наш длился и длился, пока хватило дыхания. Я свои руки подключила, чтобы уже у него дороги назад не было. Как мы оказались на кровати, полностью обнаженные, уже не помню, не соображала ничего. Упивалась забытыми ощущениями, которые уже не надеялась снова ощутить. Мелькнула крамольная мысль, что принц все же может дать сто очков вперед вологодскому мальчику. Тот и вполовину до Оливера не дотягивал. Пришла в себя от резкой, короткой боли. Господи, забыла совсем, что тело Нелли мужчину до этого момента не знало. Оливер тоже дернулся было, прижала к себе, шепнула, – Продолжай! И через пару минут взлетела в вихре ощущений. Нет, с прошлым мужем все было гораздо проще, пошлее и скучнее. И чаще всего заканчивалось просто чувством выполненного долга. Потом мы долго лежали обнявшись. Вер шептал на ухо какие-то нежные глупости. Надо было бы выпроводить Оливера обратно, пока его не хватились, но невозможно было разомкнуть объятия. Так и уснули, не размыкая рук. Проснулась одна. Ушел, будить не стал. И правильно, иначе застали бы нас служанки в самом интересном моменте.

Оливер.

Покидать комнату Нелли не хотелось. Словно какая-то сила твердила: «не делай ошибку, вернись. Дай вам с ней шанс»! У самой двери в общую спальню с трудом подавил желание вернуться. И тут ощутил, что меня старательно от двери оттаскивают.

Противиться напору сил не было. Нелли притащила в комнату, где оперировала, срезала, наконец, уродливые нашлепки из тряпки на лбу и щеке, лоб, правда, забинтовала, на щеку что-то липкое наклеила. Опять схватила за руку и потащила куда-то. Если обратно к той двери, то я против! Нет, оказались в ее покоях, и не просто в покоях, в спальне. Значит, решилась? Шепчет:

– Валики больше не мешают, целуй!

Решил дать последний шанс отступить. Не дала. И вообще она действительно опытной оказалась, так разжигала страсть, умело играя на мужском теле, что обратно уже пути не было. Надо было тоже не ударить в грязь лицом, включил все свои умения. Меня все временные пассии считали умелым и нежным любовником, ну а сейчас надо было показать самый высший класс. Все-таки у меня был соперник, бывший муж, которого она любила, правда, давно. И хоть тело требовало своего, держал себя в руках, пока не понял, что она совершенно готова. И тут ошибся. Совсем забыл, что тело-то у Нелли девственно, вошел довольно грубо. Она пискнула, но не отстранилась, к себе притянула, – продолжай. А когда мы вместе к пику ощущений подошли, понял, что справился, и, похоже, дуэль с бывшим выиграл. Долго шептал на ушко всякие нежные слова, что так любят слушать женщины, хотя спать хотелось, сил нет. Не до сна. Женщины любят ушами. Так и заснули, в обнимку. Проснулся, за окном уже сереет. Желание после отдыха только возросло, но нельзя. Еще час-два и набегут служанки, госпожу поднимать. Тихо встал. Понимал, разбужу – точно все повторять придется. Застанут нас в интересной позиции. Стал искать свои вещи, нижних штанов не нашел. Черт сними, Нелли проснется, найдет, спрячет. Наверное, в постели где-то. Тихо добрался до спальни, замок уже просыпался. Отворил дверь, и натыкаюсь на травника. Одевается, ранняя пташка. Посмотрел на меня, головой покачал:

– Рановато после ранения. Вон смотри, повязка со щеки слетела. Еще работу графини испортишь. Раствор этой пчелиной смолы там, в операционной?

Кивнул.

Вышел. Пришел с куском тряпки, смоченном в растворе. Приклеил.

– Высохнуть дай! И отдохни. Время еще есть. Я договорился с лекарем, мазь попробовать сделать. Графиня просила. Там одного компонента не хватало, нашли, у коновалов. Они давно лошадей им пользуют. Будем составлять.

Ушел. Я лег на бок и уснул.

Нелли.

Разбудила меня верная Мила, но вместе с Летти, которая принесла померить переделанное платье. Разгром, учиненный в спальне, был показателен. И, если Мила, по неопытности и молодости, ничего не поняла, то Летти оценила все. И разорванную явно мужскими руками шнуровку платья, и смятые простыни, и отсутствие ночной рубашки, и, последняя улика – красноречивое пятно на простыне, символ утраченной добродетели. И, конечно, мужские нижние штаны, запутавшиеся в пододеяльнике. Видимо, Вер их так и не нашел. Всплеснула руками, села на стул и заплакала.

– Господи, деточка, что же ты наделала! Берегла я тебя, берегла, не уберегла! Не выполнила просьбу твоей матушки на смертном одре! Как же так!

– Не плачь, Летти. Все ты выполнила! Ночь я провела с мужем, богами мне данным, так что нам осталось только брак по людским законам подтвердить, публично, что что бы все это видели.

– Да захочет ли этот, как ты говоришь, богоданный, брак заключать, если он все уже от тебя получил! А как с принцем быть? Королю что скажешь?

– Принц рад будет, он жрецом хочет стать, им женщины касаться нельзя. Король мой брак одобряет. Так что все хорошо будет!

– И на кого ты принца поменяла? Вроде, больше никаких титулованных мужчин в замке нет. Говорили мне, слуги шептались, что у вас с этим писцом чернявым роман. А я не верила, не могла моя красавица на простолюдина запасть! А если ребеночек? Что говорить-то будут!

– Обрадуются. Все королевство обрадуется! И правильно, что не верила. Летти, дай клятву, что никому! Никому не расскажешь!

– Клянусь, но зачем?

– Не писец он, и не простолюдин. Так что я принца на короля променяла. Оливер его зовут, не Эверт.

– Ой, а как же король? Он же убить его хочет? Весь народ об этом шепчется!

– Летти, как ты думаешь, король жить хочет?

– А как же, жить все хотят.

– Так вот, если король даже намекнет кому-нибудь, что хорошо бы Оливера убить, а с тем что-то случится, то умрет он, и все его дети. Такую клятву отец Оливера взял со своего брата. Так что корону он ему отдаст. И будет помогать ему править. Так что давай смотреть, что там с платьем Завтра я герцогиней стану. Густав маркизом. А как я за короля замуж выйду, он герцогом Рисским сделается. Ясно? Давай платье.

Примерила. Очень прилично. Осталась довольна. Решила зайти к Сэму. А они уже гусеницы на ведущие колеса парового монстра приделывают! Пригодилась моя идея! Громоздкая конструкция, страшная до жути. Но вот котел запустили, прогрели, пар пошел, и сооружение поползло прямо по земле. Скорость так себе, не быстрее пешехода, но что с парового двигателя взять! И дизайн, прямо скажем, брутальный! А ведь были модели паровых автомобилей, пока не придумали двигатель внутреннего сгорания! И катались они на колесах, а не на гусеницах! Но у них тогда шины резиновые были, и хоть какие-то, но дороги. Ладно, толчок мысли дала, пусть механики думают. Все-таки это не мое. Выхожу из мастерской, Сэм с сыновьями уже монстра самодвижущегося бросили, остановили, и укладывают в телеги самопалы, гранатометы и даже мортирки. Говорят, король попросил немного усилить свою армию. Вроде что-то претенденты на его место затевают. Одобрила, предложила и самоход тоже взять, только на телегу, с волами запряженную поставить и на ней везти. На телегу сам заедет и съедет. Своим ходом, он до лета ехать будет. Кучу угля сожжет, и сюрприза не выйдет. Поблагодарила Сэма и пошла больных проведать.

Глава 28.

Застала всех эскулапов, щупающих гипс на ноге у молодого моряка. Как всегда, руки не мыли. Вон, на белоснежном гипсе черные отпечатки пальцев.

– Коновалы! Опять к больному грязные лапы тянете!

Со злости убить их готова. Позвала Тони. Приказываю:

– Тони, следующий раз, если руки не вымоют, к больным полезут, разрешаю гнать их просто палкой, или замкового палача позвать, пусть кнутом гонит!

Должен же в замке палач быть! А что, надо его к работе привлечь, нерях кнутом гонять! А то этак еще к Оливеру полезут грязными лапами.

Тони оправдывается: – Ваше Сиятельство, я им говорил, они не слушают. Вытолкали меня. Говорят, не лезь не в свое дело, мальчишка!

Я подумала, а может и впрямь палача к делу приставить? Тони, конечно, против пятерых лекарей не выстоять. Молод еще. Погубят мою работу! Вышла, нашла слугу, послала за палачом. Дел сейчас у него нет, так что пусть не зря свой хлеб ест! Сняла сухой бинт, слава Богу, гипс чистый. Повязку сняла. Рана чистая. Поменяла тампон с прополисом. Объясняю недоучкам:

– Почему вы считали, что ногу ампутировать надо?

Объясняют: – Так кость раздроблена, и не зафиксировать перелом, а если шевелиться кость будет, то никогда не срастется. Руку еще можно зафиксировать лубками, а ногу никак. Мы не понимаем, как вы такую жесткую повязку сделали, из чего?

– Никогда гипс не видели? Порошок, который твердеет после смачивания?

– Слышали, им кузнецы пользуются для форм при отливках, и маски посмертные снимают. Только он хрупкий и тяжелый.

– Так вот, если им бинт из тонкой, рыхлой ткани натереть хорошо, потом намочить, и мокрый на конечность в правильном положении наложить, можно просто бинтовать, только не туго, что бы кровоснабжение не нарушить, а можно, как я, лангету сделать, что бы конечность, как в постельке лежала. И крышечку к ней. Я так сделала, что бы окно оставить, над раной. И несколькими оборотами края окна закрепила, потом бинтом простым забинтовать, то такую повязку можно месяц не снимать, пока кость не срастется.

Стоят головы чешут.

– А если без бинта?

– Бинт роль каркаса играет, толщину уменьшает, а крепость придает. За счет этого вес повязки меньше.

– Ясно, как мы до такого не додумались!

– Мне откровение Богини было, когда я храм посетила, прося указать, как от мора избавиться. Она про чистоту мне и поведала, и еще много приемов открыла. Но все не помню, вот, как сталкиваюсь, так в голове само всплывает! Так что руки мыть и к больным с чистыми подходить, а еще лучше спиртом обрабатывать, это воля Богини. Я ее исполняю. А после осмотра больного руки уже моете для себя. Вдруг у него проказа, пока еще в скрытой форме? Или еще какая болячка, заразная.

Эскулапы побледнели, вспоминают, небось, скольких больных смотрели, и руки не мыли! Поделом! Помыли руки, посмотрели следующего больного, того, что с ранением живота, и, о чудо! Симптомов раздражения брюшины нет, температуры нет, болей нет. Явно идет на поправку. Разрешила чуть-чуть покормить. Посмотрим, что будет. Тут мой целитель с травником подошли, принесли мазь. Только смущены, что слишком жидко получилось. Оказывается, ксероформом здесь коновалы пользуются, и не только наружно! Его привозят из далекой страны на самом западе материка, где есть что-то вроде соленых грязевых озер, из которых и добывают для него сырье. А в качестве загустителя использовали детскую присыпку, от опрелостей. Что такое Висмут они так и не узнали. А касторовое масло – этого у них полно. Ну, думаю, в детскую присыпку ничего плохого не намешают. Утешила их, что это я мазью назвала по привычке, а по аптекарски, это линимент.

– Жидкая мазь! – обрадовались. Точно!

Понюхала, пахнет нормально. Аккуратно нанесла себе на кожу. Ничего. Уточнила, нет ли в детской присыпке чего вредного. Оказалось инертный тальк, и оксид цинка. Нормально. Они, конечно, так прямо названия не сказали, я по описанию поняла. Решила сегодня им поручить, Зигурта перевязать. Вытащить тампон, посмотреть рану, и положить рыхлый тампон с мазью. Если будет спрашивать, то ему сказать, что мне жених запретил на чужие, даже королевские ягодицы смотреть. А жених принц. Что есть совершеннейшая правда!

Они руки вымыли, мазь взяли, инструменты чистые, и пошли Зигурта перевязывать. А ко мне детина здоровый в странном одеянии, в красно-черную клеточку проходит. Слуга докладывает, шепотом, сам белый весь:

– Госпожа, вы палача вызывали!

Осмотрела. Детина здоровый, морда зверская. Как зовут, спрашиваю.

– Нам, Ваше Сиятельство, имя не положено, зовите просто, Палач. Никак работа появилась! – грустно так.

– Появилась, но особая. Пока основной работы нет, хочу тебя инспектором сделать. В госпитале. Мне уехать с королем придется, над госпиталем у меня начальником парень Тони, из поварят. Смышленый парнишка, чистоту блюдет, только молодой очень, авторитета нет. Лекари, что король прислал, неряхи, его не слушают. Вот, сегодня полезли к оперированному парню, и опять руки не помыли. Я их вовремя поймала, и мыть руки послала. Так будь добр, присмотри, что бы они Тони слушались. В случае чего разрешаю и палкой по заду стукнуть, и кнутом вразумить. Только не слишком усердствуя. Понял?

– Все понял, барышня. Только вот, вопрос можно?

– Конечно!

– Правда, слухи ходят, что графство герцогством станет?

– Правда, король обещал, завтра на сходе объявит.

– Так, барышня, герцогству три палача положено! Просьба у меня, со стороны никого не берите, попадется бракованный, у кого жалости к людям нету.

Я чуть не села. У палача к людям жалость?

– Вы, барышня не удивляйтесь, знал я таких, радуются, людей терзая. Ведь казнить тоже можно по-разному, Быстро и безболезненно, или устроить кровавое зрелище. Зачем? Ладно бы по неумению, но это редко. Нас хорошо учат, и экзамен принимают, прежде чем патент дать. Вот, например, приказал хозяин слугу выпороть для вразумления. Другой ему спину всю в хлам издерет, почти инвалидом сделает, проболеет несчастный несколько месяцев, и какой толк? А если отечески, по заду, плетью пройтись, кожу не сеча, синяков полно, больнее, чем, если кожу рассечь, а человек здоровехонек. И злости у него нет, знает, что за дело неделю обедать только стоя может. И подумает следующий раз, стоит ли барина гневить, да насмешки других терпеть. Вот я о чем.

Да палач у меня философ!

– Вот я и прошу, барышня, возьмите на работу моего старшего, помощником. Я его сам учил, он на патент уже весной сдать может. А вторым плачем, приемыша, сироту. У меня в доме вырос, обучен, и патент летом получил. Я за них спокоен буду. А я вашего Тони анатомии поучу. Хорошо ее знаю. Нам без этого нельзя!

– Договорились. Приводи завтра, перед сходом, своих молодцов, клятву приму, и жалование положу. А анатомии поучи, но не только Тони. Кроме него еще несколько ребят толковых есть и пара девушек. И еще пять учеников – те самые лекари. Они короля Дамбрии чуть одноногим не сделали, по своей неграмотности. Договорились?

– Спасибо вам, барышня, добрая вы. Совсем нас без работы оставите!

– Нельзя сейчас наказаниями увлекаться Люди только-только после мора отходить стали. Но вот выйду я замуж, король Густаву титул вернет, герцогом сделает, вот вам работы и прибавится. Строгий он, строже меня!

Палач поклонился и отошел А я вспомнила, где я его видела. Это же тот амбал, что наказанных за отказ мыть руки, по задам охаживал! Значит, у меня палаческий семейный подряд будет! Но я читала, что в средневековье палач и была семейная профессия. Целые династии были. Их сторонились, даже селились они подальше от обывателей, у казарм, крепостных стен, в жены брали сирот, которым деваться было некуда, или дочерей собратьев по профессии. Интересно пообщались! Надо же, экзамен, патент. Интересно! Вроде все с утра переделала. Надо немного отдохнуть. Задумалась, Оливер встал, или еще спит? Все-таки не полностью восстановился после холеры, да еще ранение! Пусть спит. Нечего слухи плодить.

Только собралась прилечь, подумать, король вызывает. Собралась, пошла. Там у него в кабинете вся компания наша собралась. Густав, капитан нашего гарнизона, Сэм, Оливер, капитан королевской гвардии. Вхожу, мой принц с диванчика встал, меня усаживает, ручку целует, при всех, приятно. Король речь держит. Начало классическое.

– Господа, я собрал вас всех, что бы сообщить неприятные, тревожные вести из столицы. Северинские, видимо, поняли, что их план не прокатит, или поверили слухам, что Оливер от мора сгинул, без моего участия, Значит, ждать, что королевская семья вымрет не приходиться. А корону хочется! Вот, пользуясь королевским разрешением перенести свадьбы в столицу, приехали всем кагалом, с родственниками, охраной, гвардией герцогства. Объявили, что король в Рисском графстве заболел «холериной», тяжело, вот-вот Богу душу отдаст. Графиня, предательница, мало того, что короля Дамбрии в замок пригласила, так своего любовника, писца, брюнета, за Оливера выдать хочет, и, кроме Дамбрии еще и Венидию захватить. Армию Одгорин приказал переместить к границе Дамбрии, и другого приказа не дал, Так лагерем на приграничной пустоши и стоит. Дочь его, Сонья, невеста маркиза Северинского тайно поехала в Рисс, за отцом ухаживать и от графини спасти. Гарнизон столицы вестям поверил, и собрался на графство идти, короля спасать, и графиньку – изменницу захватить. Вот такие новости. Родриг на свадьбе настаивает, к коронации готовится. Большая корона в столице, только пустая она, очелье у меня. Честно сказать, к этой каше я тоже причастен. Это я Сонье сообщил, что заболел, вызвал сюда, что бы не задерживали. Думал, что потом объясню, мол за обедом объелся, вот живот и прихватило. Испугался! Надо решать, что с мятежниками делать.

И все на меня смотрят. Нашли главнокомандующего. Попросила карту показать. Расстелили на столе, подошла, изучаю Оливер сзади, пояснения шепотом дает, на ушко. Вроде любезничаем. Графство-то свое должна была знать. Посмотрела, подумала, и спрашиваю так, скромненько, что мужчины, более привыкшие к битвам, посоветуют.

Они вроде уже к согласию пришли, что надо заслон на большом тракте, у той карантинной заставы, где мы с королем встречались, поставить. Мятежников в графство не пускать, как всякие мятежники они сами между собой переругаются, и разбегутся. Не одни северинские претенденты, другим тоже свой кусок урвать захочется. А как ясно станет, что король Дамбрии в графстве в плену, а король Венидии жив-здоров, разбегутся. Не нравится мне этот план. Сиди, жди как кролик в норе. Уж больно место хорошее у этой заставы. Спрашиваю:

– Ваше Величество, вы можете с армией связаться так, чтобы командующие поняли, что это именно вы, а не подставное лицо?

– Есть у меня специальный код. Генерал Гардуз будет знать, что это именно я приказ отдал.

– Теперь второй вопрос: Густав, я девочка домашняя, графство плохо знаю, Можно как-то срочно этот приказ армии переправить? Срочно и тайно?

– Если через Верисскую чащу. Это вот этот лес, что вдоль Большого тракта расположен. Лесник там есть, все тропы знает. Раньше контрабандистов водил, сейчас вроде разругался с ними. У него жена трактир держит по ту сторону Великой реки, что в нижнем течении нас от Торска отделяет. Так он к ней по нескольку раз в неделю ходит. В трактире может лошадью разжиться. За день обернется! Мы с ним охотились вместе, узнает.

– А что же он с женой не живет?

– Так он наш крепостной, графство без разрешения больше, чем на день покидать не может, а жена из государственных, почти вольная. Понял! Ему вольную пообещаем, он в лепешку расшибется, но поручение выполнит!

– Хорошо! Значит так. Я что думаю, мятежников мы, конечно, пересидим. И поссорить их труда не составит. Но потом лови их по всему королевству, процесс судебный устраивай. Нехорошо Оливеру с процесса и казней царствовать начинать. Лучше, если их боги покарают, земля под нечестивцами разверзнется! Сколько у нас времени, до подхода их сил до реки есть?

– От столицы до Нисса, столицы герцогства Нисского, два-три дня перехода. Нисс как раз на Великой реке стоит. Но, скорее, все четыре. Да еще, если дурака Родрига короновать пустой короной соберутся, еще пара дней. И аристократы передвигаться медленно будут Обозы, любовницы, ползут медленно.

– Какая позиция герцога Нисского?

– Он всегда лоялен власти был. Можем послать шпиона, узнать. И, Нелли, карантин строгий пора снимать. Они такую сказку придумали потому, что связи у графства нет с остальными землями. Так что строгий карантин снимаем!

– Хорошо. Вот мой план:

– Вы, Ваше Величество, пишете приказ генералу выдвинуть наиболее мобильные части к Ниссу, Пообещайте ему маршальский жезл, что ли! Дальше, вызовите герцога Нисского на встречу у карантинной заставы. Вы с Оливером с охраной с ним переговорите. Если он вас, как и прежде, поддерживает, пусть задержит мятежников у себя дня на два. Праздник им устроит. И поможет часть войск незаметно спрятать недалеко от тракта. Мы же организуем засаду на тракте сразу после карантинной заставы. Помню, там кусты густые, и лес стеной. Так что двигаться можно только по тракту. На тракте заложим мины. Густав, прикажи Пацифисту фитили по длиннее сделать, и что бы влаги не боялись. По бокам разместим посты с самопалами. В основном, с картечью. Гранаты только для карет и метательных машин. Пусть втянуться, мы мины подорвем! Тогда, когда главари над ними будут. Только, Ваше Величество, порох не различает своих и чужих, так что ваш сын и твоя сестра, Оливер, могут под его действие попасть.

– Сама свой путь выбрала! Но можно попросить Нисского женщин уговорить переждать в его замке, с удобствами. И Родрига тоже. Он никогда безрассудной храбростью не отличался, простите, дядя!

– Родриг сам виноват. Ввязался в заговор, а теперь в прямой мятеж. Пусть Боги рассудят. Нелли, вы уверенны, что мы большую часть мятежников выбьем?

– Кого не выбьем, те разбегутся! Их уже армия вылавливать будет. Только все встрогойтайнедержатьнадо. Откуда противник про писца узнал? Кто донес? Так что все между нами только.

– Хорошо! Я хотел тайно, ночью короновать Оливера в храме магическим очельем, но теперь думаю, коронуемся открыто, во время схода. А вечером их с Нелли оженим, что бы на нее действие короны распространялось. Знаешь, племянник, при такой жене моя помощь тебе не очень-то понадобиться! Так что я годик вам помогаю, а потом отдыхать! Рыбу ловить, охотиться. Ясно?