Текст книги "Спасти графство и законного короля! (СИ)"

Автор книги: Елена Милютина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 4.

Густав обшарил всю пещеру. У тоннеля не было отнорков, только повороты. Ничего. У выхода затухший костер, рядом еле теплый котелок с остатками воды, вещи, продукты нетронуты. Все имело такой вид, словно человек на минуту отлучился и не вернулся. Он обшарил кусты вокруг, ни следа. Только далеко, на середине склона, в кустах на ветке нашлась белая тряпочка, но чья она было неясно. Внизу, у подножия холма проходила дорога, обычная сельская дорога. Причем, активно используемая. С множеством следов от колес и копыт. Густав решил пройти по ней. Хотя, вряд ли Вер решился отойти так далеко от пещеры. Скоро на дороге его обогнала странная телега, везущая тела людей. Все же не покойников, так как они стонали и слегка шевелились.

– Эй, добрый человек, отойди от греха, видишь, заразу везу!

– Какую заразу?

– Ты что, с луны свалился? Мор у нас, – сказал возница, притормаживая, достал бутылку, снял рукавицы, полил себе на руки, чистым ромом, подождал, достал трубку и закурил, – третью неделю как. Пришел корабль издалека, привез товар, а команда вся больна. Добрые купцы товар разобрали. Капитана и помощника купцы к себе домой пригласили, а добрым людям приплатили за команду, что бы взяли себе болезных до выздоровления. А потом все и померли. И купцы с семьями, и прислуга их, и добрые люди. От команды человек пять выжило, наших и того меньше, так мор по всему графству и пошел. Старые граф с графиней померли, и сынок мелкий, только дочка и осталась, выздоровела. Так вот она, как очухалась, порядок наводить стала. Вот, велела, собирать больных, у кого родни не осталось, и в барак свозить. Раньше там все помирали, но она порядок навела, чисто там теперь, топчаны придумала, с дырками, чтобы больные пол не пачкали, и для больных питье составила, раньше их от воды только еще больше рвало, а теперь многие поправляться начали. Всем велела руки мыть чуть ли не по пять раз в день, воду кипятить. А нам, что на опасной работе, ром раздала, чтобы руки мыть. Чудно, раньше ром пили, теперь руки моем, но жить захочешь, что угодно начнешь делать. Я, вон, еще не самую страшную работу делаю. Самое страшное, это у тех, кто г*..но за больными вывозят. В специальную траншею выливают, и сверху негашеной известью присыпают, что бы зараза не расползалась. Ну так и платят им хорошо, пол серебрушки за ездку, видано ли. Поехал я, мил человек, надо хоть кого-то живым довести. Сам-то поберегись, сырую воду не пей, и руки мой чаще. Полезная штука!

Густав замер, переваривая услышанное. Мор невиданный и нешуточный, народ мрет. Что, если Вер сырой воды напился и заболел? И где его искать, в кустах. Надо в имение. Там собаки охотничьи, помогут найти. Он подобрался и пошел. Уже не скрываясь. Не от кого. Королевских посланников нет, а в случае чего и убить можно, на мор все спишется.

***

Оливер, после ухода Густава, спокойно доварил кашу, поужинал, вернее, позавтракал. Ночь заканчивалась, стало светлеть. Захотелось пить. Вспомнив про мор, решил сварить отвар. Сходил в низинку, к роднику, вымыл котелок, налил снова, и поставил на огонь. Хвороста было уже мало, он решил пособирать еще. Пока ходил, рассвело.

– «Больше выходить не буду, вдруг заметят»! – подумал он. Вернулся, костерок погас, вода еле теплая. Стал пытаться развести огонь, не разгорается. Поискал по карманам магическую зажигалку, оставленную Густавом, нет. Видимо, выронил у источника. Хотел пойти поискать, но с дороги внизу склона послышался скрип колес и тихий разговор. Поберегся, выходить не стал. Прикинул, мог ли закипеть котелок, пока он ходил за мусором? Вряд ли, но нагреться успел. Махнул рукой, отвар сделать не выйдет, но, просто воды попить можно. Напился, завернулся в плащ и лег спать. Проснулся от сильнейшего позыва, выскочил в кусты, еде штаны стянуть успел. Полилась почти вода. И сразу стало рвать. И так почти весь день до вечера. Пить хотелось страшно, но вода только вызывала рвоту еще больше. Самое странное, ничего не болело. Густав говорил, что у них мор! Неужели он заразился тоже! Тогда наплевать на все, надо к людям, нужна помощь! Вер натянул брюки, и тихо стал спускаться к дороге. Голова кружилась, икры сводили судороги, он споткнулся о какую-то корягу и покатился вниз по склону. Остановилось падение у самой обочины. Светило еще пока теплое осеннее солнце. Сил встать не было. Жажда мучала все сильнее. Он уже почти не слышал, как по дороге опять заскрипели колеса, и рядом остановилась телега.

– Смотри, Жиль, кто это на дороге? Труп, али жив еще?

– Дышит. Что делать будем?

– Что, что, повезем в барак. А то помрет здесь же.

– Так и в бараке помрет!

– Помрет, но хоть заразу не расплодит по округе, давай его в телегу!

Очнулся Оливер в одной перепачканной рубашке в жиже собственных испражнений, на гнилой соломе, перемешанной с конским навозом. Рядом шевелились такие же страдальцы, как и он. Неимоверно хотелось пить. Он попробовал попросить воды, подошел какой-то смурной тип, ткнул его ногой в бок и заявил:

– Пить не дам, не проси. Доктор запретил. От воды только рвота. Терпи. Нечего лишнюю грязь разводить!

Как можно развести еще большую грязь, Оливер не понял. Затих. Вскоре послышалось шуршание колес, женские голоса. Основное слово – Кошмар! Вер подумал, что женщины добрее мужчин. Снова попросил пить. В ответ тот же мужик пояснил про приказ доктора, назвав одну из женщин « Ваше Сиятельство»

–«Хозяйка, что ли?» – подумал Вер. Но колеса прошелестели и экипаж укатил. Оставив несчастных мучиться дальше. Сознание ускользало. Он не понял, сколько прошло времени, как вдруг у его губ оказалась чашка полная, нет, не воды, а чего-то солоновато– сладкого. Удивился, но это была жидкость и он ее жадно выпил. Мало, хочется еще. Прошло какое-то время, и ему дали еще чашку. Хорошо, теперь бы еще выбраться из грязной лужи. Не хочется умирать, как свинье! Но сил не было даже поднять голову. Он ненадолго впал в забытье. Его еще пару раз напоили, или больше пары, он не помнил. Вдруг раздались голоса, началось какое-то шевеление. Сильные руки выволокли его вон из вонючего барака, сняли последнее, что на нем еще оставалось, рубашку, и на него полилась восхитительно теплая вода. Обмыли, волосы свалявшиеся и перепачканные срезали коротко, обтерли тряпкой, снова понесли, уложили на какое-то ложе, на солому, покрытую тряпкой, почему-то с дырой под задом. Одели в рубашку. Чужую. Старенькую, но чистую. Он повел взглядом по сторонам. На таких же грубо сколоченных топчанах лежали другие больные, вперемешку, независимо от пола. Под конец еще напоили. Вдоль рядов топчанов, или лежаков ходили мальчишки и девушки, одетые в брюки, заправленные в сапоги ,с кувшинами, поили всех из жестяных чашек. Споласкивали чашки в ведерке, из которого почему-то пахло ромом, и снова продолжали обход. Похоже, графиня хорошая хозяйка. Позаботилась о страждущих. Напился еще раз и задремал. Несколько раз будили и поили. Рвоты больше не было, позывов на низ, тоже. Похоже, ему лучше. Появилась надежда. Утром вдруг почувствовал голод. Но есть не давали, только поили. Вновь подъехала хозяйка. Прошла по рядам, похвалила всех. Подошла к нему. Спросила про самочувствие. Сказал, что лучше, попросил еды.

–Рано, – ответил уверенный, женский голос, – сегодня только жидкость. Если до завтра не будет поноса и рвоты, можно будет дать кашку на воде.

Ушла, отдавая какие-то указания насчет других больных. Снова дали жидкость непонятного вкуса. Надо терпеть голод до завтра. Он снова заснул.

***

Нововведения радовали. В страшном бараке, после начала регидратации некоторым становилось лучше. Пока все лежали вперемешку, мужчины и женщины, но раз появились выздоравливающие, надо подумать, куда их устроить. В замок не хотелось, они еще какое-то время могут быть заразными. Обрадовал управляющий, показав старый мебельный склад. Видимо, мой «папочка» был человеком супер экономным, старую мебель не выкидывал, а собирал на складе, мало ли пригодится! Вот и пригодилась! Приказала все вытащить. Совсем уж хлам отправить на сожжение, вместе с использованным бельем. Часть стульев, требующих перетяжки превратить в жесткие, сделав простые сиденья. Часть столов, поменьше, попроще, оставить для больных. Две старые оконные рамы использовать по назначению. Сделать два окна, так как палат будет две, мужская и женская. Старые столы, те, что меньше в длину, чем рост человека, пустить на перегородку. Можно не под потолок. Главное, чтобы соседей не было видно. Оборудовать две палаты, барские кровати разрезать пополам, прибить чурбаки, вместо ножек, из больших столов наделать еще кроватей, пусть жестких, ничего, мужики перебьются. Не неженки, дома у себя и такого не имели, да и ненадолго это. Понаберутся сил, пусть по домам идут, или в работу включаются. Опять кликнула клич, собрала старые простыни, хозяйкам выдала нового полотна из замковых кладовых, подрубят сами. Шить умеют. С дезинфекцией пока было все плохо. Только спирт, зола и опасная негашеная известь. Ну и кипячение. Марьяна молодец, надо жалования прибавить и подумать, как еще поощрить. Как встала во главе кухни, так ни одного случая заражения в замке. Воду кипятит дни и ночи, и посуду моет кипяченой, и диетические кашки варит на всех выздоравливающих. Молодежь, которая переболела, за больными ухаживает, тех, которым рабочих мест в бараке и госпитале не хватило, она подучила, и отправила по деревням и городкам, объяснять, как от болезни уберечься, как за больными ухаживать. Детей поить раствором приказала при первых признаках поноса. Они к обезвоживанию более чувствительны. Мамкам руки и грудь приказала мыть перед кормлением. Молодежи бумаги раздала со своей подписью и печатью, что бы слушали их, а местной власти в этой бумаге строго приказала помогать и охранять. В четыре баронства, что на земле графства находились придется самой съездить, уважить. Их людям она приказывать не могла. Барону могла, крестьянам, нет. «Вассал моего вассала не мой вассал»! – средневековое правило строго соблюдалось. Потихоньку, понемногу, эпидемия стала стихать. Население осознало, что приказы барышни, даром, что молодая, от заразы спасают, стали воспринимать их, как глас Божий. И тут жрецы сильно помогли. Я сообразила, что религия здесь большое влияние имеет. Потихоньку расспросила, в кого верят. Что бы еретичкой, не дай бог оказаться! Оказалось, верят в Пресвятую мать – прародительницу, которая весь их мир из своей утробы родила, и в ее мужа – помощника, Святого Отца, защитника, который мир от вторжения порождений Бездны защитил. И в их детей, людям помогающим. В храм сходила, как полагается, подношение принесла. Марьяна хлебцы особые, пышные, напекла, к ним два сыра домашних, козий и коровий, да окорок сыровяленый, да баночку меда. Сложили все в корзину новую, цветами осенними украшенную. Подъехали вместе с Летти утром в храм на центральной площади городка Рисса, столице графства, недалеко от замка. У входа встретили нас служительница богини и жрец мужского бога. Проводили в храм. Посередине храма – фонтан. Меня к алтарю подвели, он у подножия статуй богов – супругов разместился. Велели мозг свой очистить и сердцем к богам обратится. Стою, гляжу на статуи, и никак не получается совету последовать. Пялю глаза, все зря. Постепенно стала статуи дымка окутывать, гуще, гуще, и вот уже, кажется не статуи передо мной, а супружеская пара средних лет. У нее морщинки вокруг добрых глаз, у него взгляд проникновенный.

– Видишь, не ошиблись мы, когда посланницу выбирали. Хворь отступает, порядок в графстве налаживается. – Это говорит жена.

– И мне она по нраву, хоть и женщина, а воин, можно сказать, не бросила свой пост до последнего. Пойдем, девочка, сядем, вон там, у фонтана, на скамейку, разговор у нас долгий будет. Не бойся, все объясним, все расскажем, Поймешь, зачем ты нам здесь понадобилась!

Глава 5.

Стою перед ними, как последняя идиотка, не могу слово вымолвить. Кто я такая, что бы Боги этого мира вот так, просто, вышли со мной побеседовать! И, тоже, нашли девочку «далеко за 60»! Правда, сейчас-то я девочка! А они улыбаются, садятся на каменную скамью у фонтана, и рукой по ней приглашающе похлопывают, садись, не бойся! Сажусь. Решаю идти в атаку первая. Спрашиваю.

– Простите, имен ваших не знаю, это вы меня сюда перекинули?

– Мы! Имен у нас нет, Богам в нашем мире имен не положено.

– А в моем мире, я умерла?

– Да, героически. Закрыла собой раненого на операционном столе. Орденом наградили, посмертно. Орденом Пирогова.

– А мальчишка-то выжил?

– Выжил, и даже не изуродован, лицо собрали, вылечили, уже выписали. Жена ребенка ждет. Регистрировали они брак-то уже втроем. Говорят, девочка, назовут в честь тебя, Надеждой. Орден твой сыну вручили. По вашему телевизору показали. А мы тебя сюда перетащили. Во-первых, графство спасать надо было. И не только!

– Так тогда лучше бы инфекциониста опытного нашли бы, я же по другой специальности.

– Нельзя. Мы можем перенести сознание одного человека в другого, только если у него экстремальная ситуация. А в тот момент она была только у тебя. Не переживай, твоих знаний хватит, что бы с эпидемией покончить. Давай я закончу. Значит, вначале графство. Если бы Нелли не выжила, графство бы ее дальнему родственнику отошло. Брат ее, Густав, не выдержал бы, в борьбу включился, и своего подопечного бросил. А тот без его поддержки уже бы погиб. И все королевство Венидия бы окончательно узурпатору досталось.

– Вы про того принца, чье изгнание брат разделил, за что его титула лишили?

– Да, про него. Не повезло парню. Отец только о себе родном, думал, мать вообще думать неспособна, а сам он, как кость в горле у дяди. Убери, и никто его корону не оспорит. Так что тебе еще и ему помогать. Судьба вас столкнет, можно сказать, уже столкнула, так что поможешь, по мере своих сил. Он умный, сильный, такого только поддержать и веру в свои силы вернуть. Скоро обстоятельства в его пользу изменятся, так что помощь твоя пригодится, главное, что бы на ложный путь не встал, запомни!

– Так как я его узнаю?

– Придет время, узнаешь. Вернее, узнают его, при тебе. И сама ложных легких дорог избегай. Извини, более ясно подсказать не сможем. Нельзя. Так что вперед, к свершениям! Сейчас из храма выйдешь, мы народу знамение явим, что ты нами избрана спасительницей. Не загордись. А если будут сомнения в выборе пути, тут подсказку дадим. Все же ты здесь недавно, все хитросплетения в отношении соседей и сильных мира сего не знаешь. Вот тебе кристальная подвеска, зачарованная. Система простая, как и у вас. Зеленый огонек появится, правильное решение, красный – опасное, или ложное. А желтый – неясно. Сама должна все додумать, как поступить. Выбор твой, повлияет не только на твою судьбу, но и на судьбы мира. И ограничения у него есть. Десять решений он тебе подсказать может. Не израсходуй зря по глупости, вроде вопроса, какое платье надеть. И еще одна помощь. Волосы твои быстро отрастить поможем. Тебе твоя красота скоро понадобится. Не за три дня, но за месяц они уже приличной длины станут. Давай прощаться. Случись что, ты всегда в храме убежище найдешь. Об этом помни, и без страха вперед смотри!

Обе фигуры окутались дымкой тумана и растворились в нем. Я осталась сидеть на скамье, сжимая в руках кулон, и пытаясь переварить все услышанное. Даже не заметила, как ко мне тихо приблизилась жрица.

– Вы получили ответ Богов, дитя? Узнали все, что хотели?

– Да, почти все. Я могу идти, спасибо!

Поднялась, надела кулон на шею, и двинулась вслед за жрицей к выходу из храма. Но сегодняшние сюрпризы на этом не кончились. Как только я переступила порог, выходя на улицу, откуда-то с небес зазвонили колокола, и с небес полился яркий, золотистый свет, как прожектором освещая мою фигуру.

– Великая Мать! – провозгласила жрица, – ты отметила это дитя своей благодатью! Жители Рисского графства! Ваша графиня получила благословление Богов! Слушайтесь ее, подчиняйтесь ее приказам и все ваши беды отступят! Восславим же Великую Мать и Святого отца, сотворивших наш мир!

Начала собираться толпа, раздались приветственные крики. Под приветствия народа я вернулась в замок. Его обитатели уже были оповещены о случившемся. Меня встретили радостными криками. Но расслабляться было некогда, мор пошел на убыль, но не закончился, да и половину моих задумок я еще не смогла реализовать. Поэтому мягко отказалась от праздника в свою честь, прося перенести его на тот момент, когда мы покончим с мором.

Скромно пообедала, и пошла проверять свое хозяйство. Порадовали посланные пропагандировать чистоту молодые люди. Они помнила мои слова о перегонных кубах, и, найдя в одной деревне умельца, заказали ему три штуки. Первый должен был быть готов уже завтра. Пришлось просить женщин срочно ставить брагу, так как сама совершенно не умела это делать. Нет, конечно, в годы правления известного борца с пьянством, в результате которой из сельских, да и городских магазинов чуть не исчез весь сахар, а самогон гнали из всего, что могло бродить, и дрожжи сразу стали дефицитом, мои мужчины – брат и муженек попробовали выгнать самогон. В результате перевели весь запас сахара и дрожжей, остались мы на зиму без варенья, а на праздники без пирогов. На выходе получили 0,5 литра воняющей сивухой мутной жидкости отвратного вкуса, и потеряли лицо перед населяющими наше садоводство бывшими дедушкиными подчиненными, навоняв той же сивухой на всю округу. Еще жива была бабушка, которая слезно просила их больше ничем таким не заниматься, не позорить память деда. После этих выходных бабушкины подружки еще недели две морщили носы, приходя к ней в гости. Поэтому, когда женщины кинулись узнавать у меня, какую бражку я предпочитаю, я просто сказала – все на ваше усмотрение. И помните, мне важно не качество, а количество, невзирая на вкус. Мы же тем самогоном руки мыть будем, а не внутрь употреблять! А то ром заканчивается. Женщины прониклись и занялись делом. Теперь надо в «госпиталь» наведаться, посмотреть, сколько больных прибыло, сколько поправляется, сколько умерло. В общем, проверить статистику. Ну и проверить, как те, кто с улучшением будут реагировать на еду. У кого после суток кормления не возобновится понос и рвота, переведу в отделение выздоравливающих. И вот что, надо завести листки, как раньше в госпиталях были. Фиксировать, состояние пациента, сколько раз поили, и объем раствора, сколько выделилось жидкости, мочу и стул раздельно. Надо найти грамотного паренька, или девушку, научить. Так легче будет за состоянием следить. А то лишняя, не усвоившаяся жидкость тоже может вреда наделать!

Приехала. В общем картина начала радовать. Народ зашевелился, помогает. Мужики придумали бывшую кладовую для кормов под мертвецкую приспособить. Что бы трупы там складывать, не на виду. Молодцы! Да и трупов сегодня меньше. Дает результат поение моим раствором! Рвоты такой сильной уже почти нет, понос продолжается у половины, у половины прекратился. Решила разрешить тех, у кого уже все более-менее чуть-чуть покормить. Марьяна прислала жидкую теплую кашицу, что-то вроде манки, на воде, молока пока нельзя, даст дополнительную среду для вибрионов. Стала обходить больных. Ну, совсем госпиталь получается! И обход врачебный, и доклад персонала. Одним из первых подошла к тому парню, на которого первым внимание обратила. Что же, на человека похож стал. Губы не синюшные, в глазах блеск появился. Только-только от края отступил, а вон, уже угол простыни на себя тянет, прикрыться пытается. Рубашки-то короткие, только-только до пояса достают, специально, что бы в фекалиях не измазались. Спрашиваю у девчонки, что этот ряд поит:

– Сколько раз стул был?

– Ни разу со вчерашнего дня! – докладывает, – и рвоты не было, но мы поим все равно.

– Как запоминаете?

– По-разному, я вон, тряпочки к ножке кровати привязываю. Белая – стул был, цветная – помочился. Черная – рвота. Мне из дома прислали лоскутков, маменька рада, что я деньги зарабатывать стала!

– А читать-писать ты умеешь?

– Читать умею, а пишу, как курица лапой.

– Не страшно. Я вам принесу таблички, будете на них отмечать, галочки в столбиках ставить. Дома расчерчу и принесу. Так все о больных знать будем

Через полчаса «история болезни» была составлена и расчерчена. Плотниками были выструганы тонкие дощечки, к которым крепились бумажные листки. На которых было:

– Имя пациента и возраст, место жительства, дата заболевания, дата поступления, количество стула в день, наличие рвоты, сколько чашек раствора было выпоено, прием пищи и результат.

Показать пример заполнения решила сама. Села на стул у топчана того самого чернявого парня, и начала спрашивать:

– Как тебя зовут?

Парень странно дернулся, замялся и пробормотал: – Вер.

Я переспросила.

– Вер, это сокращенно, а полное имя?

Опять заминка. Наконец, сквозь зубы: – Эверт

– Хорошо, а родовое имя?

– Нет.

– То есть как нет? Какое имя носила семья твоего отца?

– Не знаю.

– Как так не знаешь? Не знаешь, кто был твой отец?

– Не знаю.

– «Бастард, что ли? – подумала я. – ладно, не буду мучить, это не суть важно».

– А лет тебе сколько?

– 21 год.

– Откуда, где живешь?

– Я не местный. Здесь родни нет.

– Ну, а не здесь, где живешь?

– Сейчас нигде.

– Бродяжничаешь, что ли?

– Можно сказать и так.

– Ладно, это к делу не относится. Когда ты заболел?

– В тот же день, как попал сюда. – Я подсчитала дни, получалось, что три дня назад.

– Хорошо. Значит, госпитализация в первый день. Вот так, примерно заполняется первая часть листка. Теперь, поить раствором мы начали всех больных, и его тоже три дня назад. Так что, как вы видите, начинать давать раствор надо как можно раньше. Даже, если есть рвота. Теперь, отмечаем в этих столбцах:

– Рвоты нет полных два дня, стула не было полных два дня, выпоили, тут ты посчитаешь примерно, сколько чашек. Сегодня, в 5 часов дня дали 5 ложек каши. Болей в животе нет, рвоты нет, стула не было. Теперь я пишу, что делать, на обратной стороне:

В 9 часов дать еще 5ложек каши, поить раз в час обязательно, и по потребности. Вставать нельзя. Завтра, если все будет хорошо, переведем в выздоравливающие. Табличку вешаем на ножку топчана. И так с другими больными. Потихоньку начинайте заполнять, но помните, что основная работа – поить, кормить, обмывать и выносить отходы. И сами не забывайте мыть руки после каждого больного!

Воодушевленная я поехала домой. Попытаться еще раз получить хлор из поваренной соли без электричества. Ничего у меня в какой раз не вышло. Обидно. Бросила все со злостью и задумалась. Есть же еще карболка. Фенол. Получают путем перегонки дегтя, а лучше каменноугольной смолы. Вспомнить еще бы, что это такое. Ладно. Озадачу лекаря. Я ведь угадала, балуется он алхимией. Вроде все на сегодня. Но какой-то червячок меня все-таки грыз. Что не так? Вроде все по плану, послезавтра начнем переводить больных в выздоравливающие, откармливать. И тут меня как толкнуло! Вот что беспокоит! Ответы того парня, о своей семье. Попыталась воспроизвести весь разговор. Кажется, или нет, но уверенно он назвал только первый вариант имени: – Вер. Остальное пришлось клещами вытаскивать. И было полное ощущение, что мне врут. Почему? Что заставило человека явно врать во время заполнения истории болезни? Вполне безобидной процедуры. Вывода два: или он преступник, которого разыскивают, или шпион, подосланный в графство. Кем? Или женишком, проследить за невестой, не гуляет ли на стороне, или добрым дядюшкой, выяснить ситуацию в графстве, стоит ли из-за него копья ломать. Обидно. Парень произвел на меня вначале хорошее впечатление. Симпатичный, если не больше, Черные мягкие кудри, жаль, что пришлось коротко обрезать. За несколько часов в бараке они полностью свалялись в колтун и пропитались такой грязью, что распутывать их было опасно для жизни. Черты лица точеные, аристократические. Может, и правда, бастард какого-то крупного аристократа, не хочет светить именем отца? Глаза тоже хороши, темно – карие, почти черные, зрачок почти сливается с радужкой. Так, стоп, так можно далеко зайти! Сейчас он болен, вначале нужно вылечить, а потом выяснять, кто он такой. Так что ложусь и засыпаю. Завтра куча работы, и нечего отвлекаться на черноглазых красавчиков с сомнительным происхождением.